Постановление по делу № 01АП-1704/2024 от 12.05.2025

город Владимир Дело № А43-26446/2021

12 мая 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 23 апреля 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 12 мая 2025 года.

Первый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Волгиной О.А.,

судей Кузьминой С.Г., Сарри Д.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Завьяловой А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1

на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 11.10.2024 по делу № А43-26446/2021, принятое по заявлениям ФИО2, финансового управляющего ФИО3 ФИО4 о признании недействительным брачного договора от 03.04.2019 заключенного между ФИО3 и ФИО5 и заявления ФИО2, ФИО6 о признании долговых обязательств общим обязательством супругов,

при участии:

от финансового управляющего должника ФИО7 – лично, на основании паспорта гражданина Российской Федерации;

от ФИО1 – ФИО8 по доверенности от 05.07.2023 серия 52АА № 6018735, сроком действия три года,

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО9 (далее – ФИО9, должник) в Арбитражный суд Нижегородской области обратились ФИО2 (далее – ФИО2), финансовый управляющий должника ФИО4 (далее – финансовый управляющий, ФИО4) с заявлениями о признании недействительным брачного договора от 03.04.2019 и дополнительного соглашения к нему от 17.07.2019, заключенного между должником и ФИО5 (далее – ФИО5, ответчик), а также ФИО2 и ФИО6 (далее – ФИО6) с заявлениями о признании долговых обязательств общим обязательством супругов.

Указанные выше споры были объедены Арбитражным судом Нижегородской области в одно производство для совместного рассмотрения.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены нотариус города областного значения города Нижнего Новгорода ФИО11, финансовый управляющий ФИО5 – ФИО12.

Арбитражный суд Нижегородской области определением от 11.10.2024 признал недействительным брачный договор от 03.04.2019; признал требования ФИО2, ФИО6, включенные в реестр требований кредиторов должника, общим обязательством супругов ФИО9 и ФИО5; взыскал с ФИО5 6000 руб. государственной пошлины в доход федерального бюджета; взыскал с ФИО5 в пользу ФИО2 6000 руб. государственной пошлины.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО9 обратилась в суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой, в которой просила отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт.

Оспаривая законность судебного акта, заявитель указал на отсутствие у супругов цели причинения имущественного вреда кредиторам при заключении брачного договора и дополнительного соглашения к нему, а также не доказано злоупотребление правом при заключении спорных сделок.

Свою позицию заявитель обосновывает тем, что возникновение у должника задолженности перед кредитной организацией произошло после объявления пандемии короновируса и значительно позже оспариваемой сделки. Имущество приобреталось за счет личных средств ФИО13 и заключения им на свое имя кредитных договоров под ипотеку приобретаемого имущества. В кредитных договорах на приобретение квартиры по улице Тимирязева и базы отдыха в Богородском районе указано, что ФИО9 не несет ответственности за неисполнение этих договоров заёмщиком. Погашение по кредитным договорам из семейного бюджета не производилось, кредитные обязательства не исполнены и включены в реестр должника ФИО13 по делу № А43-35170/2022.

Заявитель обращает внимание суда на то, что признание недействительным брачного договора в части приобретения квартиры по улице Тимирязева на имя ФИО13 в ипотеку не приведет к улучшению положения кредиторов, так как она является единственным жильем для семьи должника и в силу закона наделяется исполнительным иммунитетом. Продажей квартиры на улице Козицкого были погашены ипотечные обязательства перед кредитной организацией.

Заявитель жалобы выразила несогласие по поводу признания обязательств супругов общими, так как в деле отсутствуют доказательства, из которых следует, что после получения у ФИО2 и ФИО6 заемных средств, данные денежные средства были израсходованы должником в интересах семьи.

Как утверждает ФИО9, супруги пытались организовать бизнес каждый самостоятельно, с этой целью брали займы и кредиты. Между тем, не получая прибыли от своего дела для покрытия имеющихся долгов, были вынуждены брать новые займы. Считает, что вложение заемных средств в развитие бизнеса не свидетельствует об использовании займов на нужды семьи по смыслу норм Семейного кодекса Российской Федерации.

Кроме того, заявитель указал, что суд необоснованно не учел факт получения ФИО5 денежных средств по наследству; полагает, что передача денег во исполнение воли родителей не является сделкой, поскольку не порождает никаких прав и обязанностей сторон.

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе.

Представитель ФИО1 в судебном заседании поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе; считает судебный акт незаконным и необоснованным; настаивал на отмене обжалуемого определения.

Финансовый управляющий в судебном заседании и в отзыве поддержал возражения на доводы, изложенные в апелляционной жалобе; считает обжалуемый судебный акт законным и обоснованным; просил определение оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

ФИО2 представила возражения на апелляционную жалобу, просила оставить определение суда без изменения.

Апелляционная жалоба рассмотрена с участием представителя ФИО1 и финансового управляющего. Иные лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени судебного заседания в порядке статей 121 (части 6) и 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, явку в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации апелляционная жалоба рассмотрена в их отсутствие.

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции лиц, участвующих в рассмотрении настоящего спора, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ФИО9 и ФИО5 04.08.2016 зарегистрирован брак.

Супругами заключен брачный договор от 03.04.2019 в отношении планируемой к приобретению квартиры по адресу: <...>, установлен режим раздельной собственности. Сделка удостоверена нотариусом города областного значения Нижнего Новгорода – ФИО11 (номер по реестру № 51/189-н/52-2019-2-513).

Впоследствии, 09.04.2019, супругом должника приобретена квартира по адресу: <...>. Указанный объект куплен с использованием кредитных средств, предоставленных АО КБ «РУСНАРБАНК». Право собственности на объект недвижимости зарегистрировано за ФИО5

Супругами 17.07.2019 внесены изменения в брачный договор, в соответствии с которыми в личную собственность ФИО5 приобретаются следующие объекты:

- здание нежилое по адресу: Российская Федерация, Нижегородская область, Богородский муниципальный район, сельское поселение Дуденевский сельсовет, <...> строение 1/2в, регистрация права 23.07.2019, ипотека;

- здание нежилое по адресу: Российская Федерация, Нижегородская область, Богородский муниципальный район, сельское поселение Дуденевский сельсовет, <...>, регистрация права 23.07.2019, ипотека;

- земельный участок по адресу: местоположение установлено относительно ориентира, расположенного в границах участка. Почтовый адрес ориентира: Нижегородская область, Богородский район, Дуденевский сельсовет, <...>, регистрация права 23.07.2019, ипотека;

- жилое помещение (квартира) по адресу: Российская Федерация, Нижегородская область, Богородский муниципальный район, сельское поселение Дуденевский сельсовет, <...>.

Между ФИО5 и ФИО14 был заключен договор купли-продажи от 18.07.2019 поименованных выше объектов. 23.07.2019 в установленном законом порядке зарегистрирован переход права собственности на объекты, расположенные в Богородским муниципальном районе Нижегородской области, титульным собственником стал ФИО5

Оплата цены по договору купли-продажи от 18.07.2019 осуществлялась частично с привлечением кредитных денежных средств, предоставленных АКБ «Трансстройбанк».

Решением Арбитражного суда Нижегородской области от 18.05.2023 по делу № А43-26446/2021 ФИО9 признана несостоятельной (банкротом), судом введена процедура реализации имущества должника; финансовым управляющим утверждена ФИО4

Предметом рассмотрения настоящего спора является требование о признании брачного договора от 03.04.2019 (с учетом внесенных изменений от 17.07.2019) недействительной сделкой, и признании долговых обязательств общим обязательством супругов.

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Как следует из разъяснений, приведенных в подпункте 1 пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), по правилам главы III.1 Закона о банкротстве могут, в частности, оспариваться действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.).

На основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Оспоренные сделки совершены 03.04.2019 и 17.07.2019, тогда как производство по делу о банкротстве должника возбуждено 14.09.2021, то есть данные сделки подпадают под период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и пунктами 5 и 6 Постановления № 63 для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 7 Постановления № 63, в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Наличие специальных оснований для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную по смыслу статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 4 Постановления № 63).

Общими требованиями к поведению участников гражданского оборота являются добросовестность и разумность их действий (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для квалификации сделки в качестве ничтожной по основаниям, предусмотренным в статьях 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо доказать либо сговор обоих участников сделки в целях совершения недобросовестных действий, либо осведомленность одной из сторон о недобросовестной цели сделки, имеющейся у другой стороны.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам.

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Согласно правовому подходу, отраженному в определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 № 304-ЭС17-9818 (1,2), определяя момент возникновения неплатежеспособности должника, необходимо установить, когда должник, действуя разумно и добросовестно, должен был, исходя из принятых на себя обязательств и финансового состояния заемщика, осознать вероятность наступления неплатежеспособности.

В рассматриваемом случае судом установлено, что на момент заключения брачного договора, а также в непродолжительный период после ее совершения ФИО9 имела обязательства, денежные требования, которых впоследствии были включены в реестр требований кредиторов должника. Далее реестровая задолженность ФИО9 только наращивалась.

Отсутствие просрочки в исполнении обязательств на дату совершения сделки не свидетельствует, что обязательств у должника не имелось.

При этом, Верховный Суд Российской Федерации неоднократно высказывал правовую позицию, согласно которой сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда при оспаривании сделки по основанию пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве) также не исключает возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) (определения от 01.10.2020 № 305-ЭС19-20861(4), от 30.05.2019 № 305-ЭС19-924(1,2), от 30.08.2021 № 307-ЭС21-8025).

Согласно пункту 3 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

На момент заключения брачного договора ФИО5 являлся супругом ФИО9 и, соответственно, в силу пункта 3 статьи 19 Закона о банкротстве - заинтересованным по отношению к должнику лицом, поэтому не мог не знать об имеющихся обязательствах супруги и о цели причинения вреда правам и законным интересам ее кредиторов. Осведомленность ФИО5 об указанной цели является доказанной, исходя из презумпции, содержащейся в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (пункт 7 Постановления № 63), согласно которой предполагается, что другая сторона знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что посредством совершения оспоренных сделок преследовалась цель вывода активов из собственности должника. В результате заключения брачного договора с учетом внесенных в него изменений в конкурсную массу должника не поступили ликвидные объекты недвижимости, составляющие его долю в общем имуществе супругов, что привело к практически полной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Суд апелляционной инстанции также обращает внимание на тот факт, что супруги, при заключении спорных договоров установили конкретный перечень имущества, которое впоследствии вывели из конкурсной массы, что повлекло нарушение прав кредиторов.

Таким образом, действия супругов по заключению брачного договора и внесение изменений в него правомерно расценено судом первой инстанции как совершенные с целью причинения вреда кредиторам должника.

Наряду с иными установленными обстоятельствами апелляционный суд учел, что брак между супругами не расторгнут, ФИО9 и ФИО5 продолжают проживать совместно, вести общее хозяйство. Доказательств опровергающих данное утверждение сторонами спора не представлено.

Суд первой инстанции, учитывая пояснения ФИО5, не опровергнутые надлежащими доказательствами по делу, а также доказательства движения денежных средств на банковский счет общества с ограниченной ответственностью «Центр профильных решений», обоснованно установил, что ФИО9 пользовалась спорным имуществом после заключения оспариваемого брачного договора от 03.04.2019; титул единоличной собственности на объекты, относящиеся к загородной базе отдыха «Аляска», путем заключения брачного договора оформлен на ФИО5 формально.

Кроме того, должник, проявив недобросовестность, не уведомил кредиторов должника о наличии заключенного оспариваемого брачного договора и дополнительного соглашения к нему. Таким образом, кредиторы не могли определить все риски, при предоставлении заемных средств должнику, в том числе последствия в случае невозврата заемных средств.

В этой связи апелляционный суд считает доказанным наличие оснований для признания брачного договора и дополнительного соглашения к нему недействительными по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации как заключенного между заинтересованными лицами при наличии у должника признаков неплатежеспособности с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Довод заявителя о том, что задолженность перед кредитными организациями начала образовываться у нее после объявления пандемии, позже оспариваемой сделки, несостоятелен и опровергается судебными актами о включении требований кредиторов в реестр требований кредиторов должника (определения от 04.08.2022, от 14.12.2023).

Суд обращает внимание на то, что судебные акты о включении требований в реестр требований кредиторов должника не являются основанием для возникновения обязательства уплатить долг, а лишь фиксируют факт неуплаты долга.

Кроме того, наличие пандемии короновируса не влияет на возможность осуществления расчетов с контрагентами и не является основанием для переноса срока исполнения договорных обязательств.

Период образования задолженности по кредитным договорам перед ПАО Банк ВТБ не относится к периоду действия пандемии, обязанность по возврату заемных денежных средств возникла до введения ограничительных мер.

Таким образом, введение ограничительных мер не препятствовало исполнению первоначального обязательства.

Ссылка заявителя на то, что спорное имущество было приобретено ФИО5 на личные денежные средства, в том числе, полученные им в порядке наследства, подлежит отклонению как документально не подтвержденный.

Указание заявителя на самостоятельное ведение бизнеса каждого из супругов рассмотрено судом апелляционной инстанции и подлежит отклонению.

Как следует из текста брачного договора от 03.04.2019 (в редакции дополнительного соглашения от 17.07.2019) режим раздельной собственности установлен лишь в отношении ограниченного перечня объектов недвижимости.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации, имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью. К имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и другие). Общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства.

Таким образом, денежные средства, полученные от ведения предпринимательской деятельности, а также иные выплаты, не имеющие целевого назначения, являются общей совместной собственностью супругов.

Довод заявителя о том, что признание недействительным брачного договора в части квартиры по улице Тимирязева на имя ФИО13, приобретенной в ипотеку, не приведет к улучшению положения кредиторов, так как она является единственным жильем для семьи должника и в силу закона наделяется исполнительным иммунитетом, является несостоятельным.

Взыскание по исполнительным документам не может быть обращено на принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности жилое помещение (его части), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, оно является единственным пригодным для постоянного проживания помещением, за исключением указанного в приведенном абзаце имущества, если оно является предметом ипотеки (залога) и на него в соответствии с законодательством об ипотеке может быть обращено взыскание (абзац второй части 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Спорная квартира является предметом ипотеки, на которую исполнительский иммунитет не распространяется.

Кроме того, указанный довод не имеет правового значения для рассмотрения настоящего спора, поскольку предметом рассматриваемого спора является брачный договор и дополнительное соглашение к нему, а не договор по приобретению квартиры.

Также согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.07.2021 № 303-ЭС20-18761 по делу № А73-12816/2019, при рассмотрении вопроса о возможности применения к жилому помещению исполнительского иммунитета необходимо, в том числе, учитывать добросовестность лица, отсутствие действий, направленных на искусственное наделение жилого помещения исполнительским иммунитетом, а также отсутствие в собственности гражданина иных (помимо спорного жилья) помещений, пригодных для постоянного проживания, кроме того, учитывать критерии определения излишнего и необходимого жилья с учетом возможности замещения излишнего жилья необходимым.

При этом, кредиторы вправе рассчитывать на получение денежных средств от реализации залогового имущества, распределение которых производится в порядке статьи 138 Закона о банкротстве.

Оценив представленные в материалы дела доказательства, суд первой инстанции правомерно признал недобросовестным поведение сторон брачного договора по совершению сделок с иными жилыми помещениями должника и применил в отношении брачного договора и внесенных в него дополнительным соглашением изменений положения статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Рассмотрев требования ФИО2 и ФИО6 о признании обязательств ФИО1 и ФИО5 общими и совместными, апелляционный суд приходит к следующему.

В пункте 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» указано, что в деле о банкротстве гражданина учитываются как требования кредиторов по личным обязательствам самого должника, так и требования по общим обязательствам супругов.

Вопрос о признании обязательства общим разрешается арбитражным судом в деле о банкротстве по ходатайству кредитора при установлении его требования (пункт 2 статьи 213.8, пункт 4 статьи 213.19, пункт 4 статьи 213.24 Закона о банкротстве). К участию в таком обособленном споре привлекается супруг должника, который обладает правами ответчика. Если кредитор, заявляя в деле о банкротстве требование, не ссылался на наличие общего обязательства супругов, вследствие чего арбитражный суд установил требование как личное, то впоследствии такой кредитор вправе обратиться с заявлением о признании его требования общим обязательством супругов; соответствующее заявление подлежит разрешению по правилам пункта 1 статьи 60 Закона о банкротстве с участием супруга должника.

В пункте 1 статьи 33 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что законным режимом имущества супругов является режим их совместной собственности.

В пункте 2 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации и пункте 2 статьи 253 Гражданского кодекса Российской Федерации установлена презумпция согласия супруга на действия другого супруга по распоряжению общим имуществом. Однако положения о том, что такое согласие предполагается также в случае возникновения у одного из супругов долговых обязательств с третьими лицами, законодательство не содержит.

В силу пункта 1 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации, предусматривающего, что по обязательствам одного из супругов взыскание может быть обращено лишь на имущество этого супруга, допускается существование у каждого из супругов собственных обязательств.

Согласно пункту 2 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации взыскание обращается на общее имущество супругов по общим обязательствам супругов, а также по обязательствам одного из супругов, если судом установлено, что все, полученное по обязательствам одним из супругов, было использовано на нужды семьи.

Таким образом, для признания обязательств общими обязательствами супругов необходимо установить, что обязательство возникло по инициативе супругов либо обязательство должно являться обязательством одного из супругов, по которому все полученное было использовано на нужды семьи.

Судом установлено и не опровергнуто надлежащими доказательствами по делу, что долговые обязательства ФИО9 возникли в период брака с ФИО5 Надлежащих доказательств ведения в указанный период супругами раздельного хозяйства и раздельного проживания, отсутствия взаимных отношений между ними в материалах спора не имеется. С учетом презумпции осведомленности одного из супругов о действиях другого супруга суд правомерно исходил из того, что ФИО5 не мог не знать о заемных обязательствах своей супруги.

Кроме того, суд верно принял во внимание пояснения ФИО2 о том, что при получении от нее займа ФИО9 указывала, что денежные средства необходимы для проведения ремонта в загородном клубе «Аляска». Данные утверждения не опровергнуты надлежащими доказательствами. В дело не представлены доказательства, на какие нужды были израсходованы денежные средства, полученные должником в займ от ФИО2 и ФИО6

Учитывая данные обстоятельства, проанализировав имеющиеся доказательства и доводы участвующих в рассмотрении спора лиц по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции учел презумпцию общности семейного бюджета супругов и пришел к выводу о недоказанности расходования должником заемных денежных средств на иные цели, не связанные с содержанием семьи, на общие нужды семьи, на ведения бизнеса в загородном клубе «Аляска». При этом подтверждений объективной невозможности представить такие доказательства должник и ответчик не указали.

При установлении данных выводов суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что брачным договором и дополнением к нему определено лишь конкретное имущество, а также при заключении договоров займов займодавцы не были уведомлены о наличии брачного договора.

Таким образом, суд первой инстанции правомерно удовлетворил требования ФИО2 и ФИО6, признав обязательства ФИО9 и ФИО5 общими и совместными.

Иные доводы апелляционной жалобы рассмотрены судом апелляционной инстанции и признаются неправомерными по изложенным мотивам.

Таким образом, арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Доводы заявителя жалобы являются аналогичными доводам, указанным в суде первой инстанции, которым судом дана надлежащая правовая оценка, которая признана судом апелляционной инстанции верной. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Оснований для переоценки выводов суда первой инстанции, сделанных при рассмотрении настоящего спора по существу, судом апелляционной инстанции не установлено.

Несогласие заявителя с выводами суда, иная оценка им фактических обстоятельств дела и иное толкование закона не означают допущенной при рассмотрении дела ошибки и не подтверждают существенных нарушений судом норм права.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Вопрос по уплате государственной пошлины судом не рассматривался, поскольку в силу статей 333.22 и 333.37 Налогового кодекса Российской Федерации ФИО9 по вопросу формирования конкурсной массы освобождена от ее уплаты.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 11.10.2024 по делу № А43-26446/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Нижегородской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.

Председательствующий судья

О.А. Волгина

Судьи

С.Г. Кузьмина

Д.В. Сарри