Арбитражный суд

Западно-Сибирского округа

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Тюмень Дело № А46-6576/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 19 мая 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 22 мая 2025 года.

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Доронина С.А.,

судей Лаптева Н.В.,

ФИО1-

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием средств веб-конференции при ведении протокола помощником судьи Половниковой Ю.С. кассационные жалобы ФИО2, конкурсного управляющего ФИО3 (далее - управляющий), общества с ограниченной ответственностью «БКТП» (ИНН <***>, ОГРН <***>, далее - общество «БКТП») на постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 31.01.2025 (судьи Сафронов М.М., Аристова Е.В., Целых М.П.) по делу № А46-6576/2021 Арбитражного суда Омской области о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Научное производственное объединение «Сибэлектрощит» (ИНН <***>, ОГРН <***>; далее - общество «Сибэлектрощит», должник), принятое по заявлению конкурсного управляющего и акционерного общества «Группа «СВЭЛ» (ранее - акционерное общество «Группа «Свердловэлектро»; ИНН <***>, ОГРН <***>; далее - общество «Группа «СВЭЛ», кредитор) о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Заинтересованные лица: финансовый управляющий имуществом ФИО4 (ИНН <***>) ФИО5, Управление Федеральной налоговой службы по Омской области.

В судебном заседании посредством использования системы веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн заседания) приняли участие представители: конкурсного управляющего ФИО3 – ФИО6 по доверенности от 03.03.2025, ФИО2 – ФИО7 по доверенности от 17.09.2024, общества с ограниченной ответственностью «БКТП» - ФИО8 по доверенности от 13.01.2025, акционерного общества «Группа «СВЭЛ» - ФИО9 по доверенности от 10.07.2023.

Суд

установил:

в рамках дела о банкротстве общества «Сибэлектрощит» управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Сибэлектрощит», приостановлении производства по заявлению в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчётов с кредиторами.

Определением Арбитражного суда Омской области от 06.12.2022 к участию в обособленном споре в качестве созаявителя (соистца) привлечено общество «Группа «СВЭЛ», в качестве заинтересованных лиц (соответчиков) привлечены: общество с ограниченной ответственностью «СиТЭЛ» (далее – общество «СиТЭЛ»), общество «БКТП», ФИО2, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13.

Определением суда от 15.06.2023 к участию в обособленном споре в качестве заинтересованных лиц (соответчиков) привлечены: общества с ограниченной ответственностью «Форпост+», «Диэлектро», «Сибирский кабель» (далее – общества «Форпост+», «Диэлектро», «Сибирский кабель»).

Определением суда от 01.11.2023 принят отказ управляющего и общества «Группа «СВЭЛ» от требований к ФИО13, производство по заявлению в данной части прекращено.

Определением суда от 28.05.2024 признано установленным наличие оснований для привлечения ФИО4, ФИО2, ФИО10, ФИО11, ФИО12, обществ «СиТЭЛ», «БКТП», «Форпост+», «Диэлектро», «Сибирский кабель» (далее – ответчики) к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Сибэлектрощит»; производство по заявлению в части определения размера ответственности приостановлено до окончания расчётов с кредиторами.

Постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 31.01.2025 отменено определение суда от 28.05.2024 в части признания доказанным наличия оснований для привлечения ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Сибэлектрощит», в остальной части судебный акт оставлен без изменения.

В кассационной жалобе управляющий просит отменить постановление апелляционного суда от 31.01.2025 в части отказа в удовлетворении заявления, в данной части оставить в силе определение суда от 28.05.2024.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе управляющего, сводятся к несогласию с выводами суда апелляционной инстанции относительно отказа в удовлетворении заявления к ФИО10, поскольку создание и управление бизнесом осуществлено совместными действиями аффилированных лиц, каждое из которых в равной мере извлекало выгоду от деятельности группы компаний, в том числе общества «Сибэлектрощит», следовательно ФИО10, как и остальные ответчики, должна нести субсидиарную ответственность за свой вклад в создание недобросовестной модели ведения бизнеса (общество «СиТЭЛ»).

В кассационной жалобе ФИО2 просит отменить определение суда от 28.05.2024 и постановление апелляционного суда от 31.05.2025 в части установления наличия оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности.

По мнению ФИО2, она не является контролирующим должника лицом; негативные последствия для должника и его кредиторов от сделки, заключённой с ФИО2 нивелированы (в конкурсную массу возвращены денежные средства, взысканные определением суда от 30.05.2023 о признании недействительными платежей, совершённых должником в пользу ФИО2).

В кассационной жалобе общество «БКТП» просит определение суда от 28.05.2024 и постановление апелляционного суда от 31.01.2025 отменить в части установления наличия оснований для его привлечения к субсидиарной ответственности, в отменённой части обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

По мнению общества «БКТП», в материалы дела не представлены доказательства существенного влияния сделок, совершённых между ним и должником, на деятельность общества «Сибэлектрощит», наличия причинно-следственной связи между такими сделками и наступлением объективного банкротства должника.

В силу части 1 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) кассационные жалобы проверяются в пределах доводов, содержащихся в них.

Таким образом, суд округа проверяет законность судебного акта суда нижестоящей инстанции только в той части, которая обжалована в суд, в рассматриваемом случае в части наличия оснований для привлечения ФИО2, ФИО10, общества «БКТП» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Изучив материалы обособленного спора, доводы, изложенные в кассационных жалобах, отзыве на них, выслушав объяснения лиц, явившихся в судебное заседание, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность судебного акта в обжалуемой части, суд округа пришёл к следующим выводам.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)).

Совокупность юридически значимых действий, с которым управляющий и конкурсный кредитор связывают наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, совершены с 2018 года.

В обозначенный период времени отношения по привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности регулировались положениями главы III.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) в действующей редакции.

Таким образом, применение судами положений главы III.2 Закона о банкротстве, является правомерным, соответствующим общему принципу действия закона во времени (статья 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ)).

Субсидиарная ответственность контролирующего лица, предусмотренная пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству - обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав).

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника является формой ответственности контролирующего должника лица за доведение до банкротства, вред в таком случае причиняется кредиторам в результате деликта контролирующего лица - неправомерного вмешательства в деятельность должника, вследствие которого должник теряет способность исполнять свои обязательства.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 18.08.2023 № 305-ЭС18-17629(5-7)).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощён законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинён существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 Постановления № 53).

Второй из таких презумпций предусмотрено, что отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Третья презумпция устанавливает взаимосвязь между действиями контролирующих лиц и банкротством должника, в случае если последний либо его единоличный исполнительный орган привлечён к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения и сумма этой ответственности превышает пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, определённой на дату закрытия реестра требований кредиторов.

Стоит отметить, что формулирование законодателем презумпций субсидиарной ответственности контролирующего лица призвано облегчить процесс доказывания, а не ограничить истца в возможности ссылаться и на иные обстоятельства, свидетельствующие о наличии основания ответственности за доведение организации до банкротства.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Законом, в целях настоящего Закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии (подпункт 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Как разъяснено в пункте 7 Постановления № 53, предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника, является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Арбитражный суд может признать лицо контролирующим по любым иным доказанным основаниям (пункт 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве), которые прямо в законе не указаны.

Верховным Судом Российской Федерации выработана позиция, согласно которой к субсидиарной ответственности по обязательствам неплатёжеспособного должника также могут быть привлечены лица, которые участвовали в реализации мероприятий, приведших к неплатёжеспособности должника и невозможности полного погашения требований кредиторов.

Абзацем 2 пункта 3 Постановления № 53 разъяснено, что осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Фактическая возможность определять такие решения не связана напрямую с размером доли участия физического или юридического лица в уставном капитале должника или наличием договора между ними, а обусловлена, например, корпоративной структурой группы компаний, порядком заключения сделок, установленным внутри такой группы, степенью участия в управлении обществом со стороны иных участников общества.

Судами установлено, что создание организаций, входящих в группу компаний, подконтрольную ФИО4, имело целью обеспечение единой производственной цепочки в которой непосредственную хозяйственную деятельность осуществлял только должник, именно он вступал в правоотношения с независимыми лицами (контрагентами), принимал на себя обязательства (в том числе кредитные), а все остальные компании существовали лишь за счёт перечислений от должника из которых выплачивались заработная плата, обязательные платежи.

О том, что в рассматриваемой ситуации речь идёт о едином хозяйствующем субъекте и фактически общих деньгах и обязательствах единой группы компаний, свидетельствуют следующие обстоятельства: свободное перемещение денежных средств, активов, сотрудников между аффилированными членами группы, произвольным закреплением недвижимого имущества за обществами «Форпост+» и «Сибирский кабель», которые сдавали его в аренду тому же должнику и иным компаниям группы, произвольным переводом сотрудников должника в другие компании группы, созданием «компании-двойника».

Так, о взаимосвязи всех этих лиц свидетельствует ряд недействительных сделок (перечисление денежных средств должником, соглашение о зачёте встречных однородных требований, уступка права требования, акт приёма-передачи), заключённых с их участием (определения суда от 26.01.2023, от 27.02.2023, от 09.02.2023 от 30.05.2023, от 09.06.2023, от 22.06.2023, от 07.07.2023, от 17.08.2023, от 04.09.2023).

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что конечный бенефициар группы компаний осуществлял вывод денежных средств из активов должника, путём их перечисления подконтрольным обществам (общества «Форпост+», «Сибирский кабель», «Диэлектро», «СиТЭЛ»).

Подобная модель ведения бизнеса прослеживается во всех участниках группы компаний предшествующих и ликвидированных обществах (общества с ограниченной ответственностью «Катион», «Мастер-Групп», «МЭС «Сибэлектрощит», «Форпост» - ликвидатор ФИО10).

Таким образом, с учётом всей имеющейся непогашенной в реестре должника задолженности в размере порядка 400 млн. руб. следует, что банкротство должника не возникло бы при нормальном течении и ведения бизнеса в условиях производства и реализации продукции должником.

Накопление значительной долговой нагрузки перед независимыми кредиторами с заведомым разделением предпринимательской деятельности на убыточный в лице должника и прибыльный центры (общества, фактически подконтрольные семье З-вых) с возможным выведением прибыли конечным бенефициаром бизнеса нельзя признать добросовестной бизнес моделью, поскольку она причиняет вред независимым кредиторам и создаёт для корпоративной группы необоснованные преимущества, которые ни один участник соответствующего рынка, находящийся в схожих условиях, не имел бы.

Построение такой модели ведения бизнеса действующим правопорядком признается неправомерным.

Презумпция существенной убыточности таких действий соответствует положениям пункта 4 статьи 10, статье 61.11 Закона о банкротстве.

Апелляционный суд отказывая в удовлетворении требований о привлечении ФИО10 к субсидиарной ответственности исходил из недоказанности заявителями (управляющим и кредитором) её влияния на деятельность должника, отсутствия в материалах дела доказательств вовлеченности ФИО10 в процесс управления обществом «Сибэлектрощит», получения выгоды от руководства обществом «СиТЭЛ» или участия в выстроенной модели бизнеса.

Вместе с тем, довод управляющего что ФИО10, как и остальные ответчики, должна нести субсидиарную ответственность за свой вклад в создание недобросовестной модели бизнеса, заслуживает внимания.

При подобного рода ситуации следует проанализировать поведение лиц, которые входили в одну группу, о наличии их подконтрольности единому центру, в частности, могли свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам одного члена группы и одновременно ведут к существенной выгоде другого члена этой же группы; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчинённости одному и тому же лицу.

Напротив, совокупность указанных обстоятельств очевидно свидетельствует о наличии у ФИО10 статуса контролирующих должника лица в том понимании, что все участники группы образовывали единый хозяйствующий субъект, который был искусственно раздроблен на несколько юридических лиц с целью получения экономических преимуществ (общество «СиТЭЛ», где функции единоличного исполнительного органа исполняет ФИО10, никакой самостоятельной хозяйственной деятельности не осуществляло, не имело внешних кредиторов, штат сотрудников сформирован из сотрудников должника, между ним и должником имел место постоянный кругооборот денежных средств, за счёт чего и существовало общество «СиТЭЛ»), то есть поведение ФИО10 (действия, (бездействие)) в конечном итоге способствовало конечному бенефициару группы компаний (ФИО4) получению имущественной выгоды (материального обогащения), с одновременным аккумулированием долговой нагрузки только на должнике.

В свою очередь, ФИО10 не могла не знать специфику построения взаимоотношений всех участников аффилированной группы предприятий, следовательно, она безусловно понимала, каким именно образом и за чей счёт будет формироваться прибыль подконтрольной ей организации, в связи с чем очевидно осознавала, что выплата прибыли обществу «СиТЭЛ» и вознаграждения ей как руководителю данной организации осуществляется фактически только за счёт имущественной сферы должника.

При таких обстоятельствах суд округа считает постановление апелляционного суда от 31.01.2025 подлежащем отмене в части отказа в признании установленным наличия оснований для привлечения ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Сибэлектрощит», с оставлением в указанной части в силе определение суда от 28.05.2024.

Признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника суды правомерно исходили из того, что после прекращения деятельности общества «Сибэлектрощит» она сознательно способствовала переводу его активов и всего бизнеса на вновь учреждённое ей общество «БКТП» (ФИО2 единственный участник и руководитель) с целью вывода имущества из-под взыскания на него по требованиям к должнику и причинения вреда имущественным правам кредиторов общества «Сибэлектрощит».

Выводы судов относительно наличия оснований для привлечения ФИО2 и общества «БКТП» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника соответствуют фактическим обстоятельствам, имеющимся в деле доказательствам и сделаны с правильным применением норм права.

Оснований для иных выводов у суда округа не имеется.

Таким образом, суд кассационной инстанции полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, установлены, все доказательства оценены в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ.

Доводы кассационной жалобы ФИО2 о нивелировании ей негативных последствий для должника и кредиторов возвращением в конкурсную массу денежных средств по сделке, признанной недействительной, могут иметь значение и подлежат оценке судом при определении в отношении неё размера субсидиарной ответственности (пункт 6 Постановления № 53).

В целом доводы ФИО2 и общества «БКТП», приведённые в кассационных жалобах, не могут быть приняты во внимание на данной стадии процесса, поскольку они направлены на переоценку доказательств и установление фактических обстоятельств по делу, что находится за пределами полномочий судебной коллегии (статья 286 АПК РФ).

Нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебного акта в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, судом округа не установлено.

Поскольку при принятии к производству кассационной жалобы общества «БКТП» удовлетворено ходатайство о предоставлении отсрочки уплаты государственной пошлины до окончания кассационного производства, в доход федерального бюджета подлежит взысканию государственная пошлина за рассмотрение кассационной жалобы в размере 50 000 руб.

Руководствуясь пунктами 1, 5 части 1 статьи 287, частью 1 статьи 288, статьёй 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 31.01.2025 по делу № А46-6576/2021 отменить в части отказа в признании установленным наличия оснований для привлечения ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Научное производственное объединение «Сибэлектрощит», в указанной части оставить в силе определение Арбитражного суда Омской области от 28.05.2024.

В остальной части определение Арбитражного суда Омской области от 28.05.2024 и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 31.01.2025 по делу № А46-6576/2021 оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО2, общества с ограниченной ответственностью «БКТП» - без удовлетворения.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «БКТП» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в доход федерального бюджета 50 000 руб. государственной пошлины по кассационной жалобе.

Арбитражному суду Омской области выдать исполнительный лист.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий С.А. Доронин

Судьи Н.В. Лаптев

ФИО1