ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД
127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12
адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru
адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
№ 09АП-12556/2025
г. Москва Дело № А40-248127/19
14 мая 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 24 апреля 2025 года
Постановление изготовлено в полном объеме 14 мая 2025 года
Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:
председательствующего судьи Ивановой Е.В.,
судей Поташовой Ж.В., Федоровой Ю.Н.,
при ведении протокола секретарем судебного заседания М.С. Чапего,
рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФГУП "Главное военно-строительное управление по специальным объектам"
на определение Арбитражного суда города Москвы от 06 февраля 2025 года по делу № А40-248127/19
об отказе в удовлетворении заявления о привлечении ФИО1, ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «НК Система», об отказе в удовлетворении заявления о взыскании убытков с ФИО2,
в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «НК Система»
при участии в судебном заседании:
от ФГУП "Главное военно-строительное управление по специальным объектам" – ФИО3 по доверенности от 16 января 2025 года;
Иные лица не явились, извещены.
УСТАНОВИЛ:
Определением Арбитражного суда города Москвы от 31 июля 2019 года в отношении ООО «НК Система» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО4.
Решением Арбитражного суда города Москвы от 20 октября 2021 года ООО «НК Система» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства. Конкурсным управляющим утвержден ФИО4.
В Арбитражный суд города Москвы 05 апреля 2023 года поступило заявление конкурсного управляющего о взыскании убытков с ФИО2.
Также в Арбитражный суд города Москвы 02 декабря 2022 года поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в том числе ФИО2.
Определением Арбитражного суда города Москвы от 26 сентября 2023 года объединены для совместного рассмотрения в одно производство обособленные споры в рамках настоящего дела – заявление конкурсного управляющего о взыскании убытков, ответчик – ФИО2 и заявление о привлечении лиц, контролирующих должника к субсидиарной ответственности, ответчики – ФИО1, ФИО2
Суд первой инстанции совместно рассмотрел заявление конкурсного управляющего о взыскании убытков, ответчик – ФИО2, и заявление о привлечении лиц, контролирующих должника к субсидиарной ответственности, ответчики – ФИО1, ФИО2
Определением Арбитражного суда города Москвы от 02 августа 2024 года суд прекратил производство по делу №А40-248127/2019 о несостоятельности (банкротстве) ООО «НК Система» на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве).
Определением Арбитражного суда города Москвы от 06 февраля 2025 года по делу №А40-248127/19 в удовлетворении заявления о привлечении ФИО1, ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «НК Система» отказано. В удовлетворении заявления о взыскании убытков с ФИО2 отказано.
Не согласившись с принятым судебным актом, ФГУП "Главное военно-строительное управление по специальным объектам" (далее - апеллянт) обратилось в суд апелляционной инстанции с жалобой, согласно которой просит судебный акт отменить.
Апеллянт поддержал доводы жалобы в полном объеме.
Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явились, в связи с чем, апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм статьей 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.
Законность и обоснованность обжалуемого определения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
Согласно статье 32 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).
Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ФИО5 являлась генеральным директором должника в период 25 марта 2016 года по 18 октября 2021 года. ФИО1 являлся заместителем генерального директора должника с 08 августа 2018 года по 11 января 2021 года.
Управляющий в качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности указывает, что в период нахождения ФИО5 в должности генерального директора, а ФИО1 в должности заместителя генерального директора, общество заключало множество сделок, нарушающих требования закона, были совершены операции по перечислению денежных средств, совершение которых причинило имущественный вред кредиторам, также управляющий ссылался на отсутствие доказательств передачи документации о деятельности общества, что затруднило ведение процедур банкротстве.
Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявлений, пришёл к выводу, что управляющим и лицом, присоединившимся к требованию, не представлены доказательства причинения вреда имущественным правам кредиторов и должника указанными управляющий действиями, так, у ФИО1 не было полномочий по заключению и одобрению сделок, а доказательств заключения ФИО5 множества порочных сделок материалы дела не содержат, кроме того, управляющим не доказана презумпция доведения общества до несостоятельности действиями ответчиков, а также не представлено доказательств наличия у ответчиков документов, которые подлежали передаче конкурсному управляющему, то есть намеренное сокрытие или искажение документов о деятельности общества.
Апеллянт, обращаясь с жалобой, повторно ссылается на доводы заявления.
Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.
Подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве законодательно установлена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.
Согласно пункту 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года №53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.
В абзаце 3-5 пункта 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года №53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" указано, что, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.
Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.
Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.
Таким образом, инициатор спора о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица в порядке статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации должен доказать обстоятельства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, которые, в свою очередь, являются опровержимыми презумпциями признания должника банкротом вследствие действий (бездействия) контролирующего лица и вины последнего в несостоятельности должника.
При этом смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).
Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества. Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов.
Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.
Указанное требование закона обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.
В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.
В предмет доказывания спора о непередаче документации должника конкурсному управляющему входит установление факта отсутствия либо искажения бухгалтерской документации должника, невозможность либо затруднительность формирования конкурсной массы и наличие правовой связи между названными фактами.
Для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.
Бремя доказывания указанных обстоятельств лежит на лице, заявившем о привлечении к ответственности.
Отсутствие вины в силу пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.
В опровержение доводов заявителей ФИО5 указала, что объективное банкротство должника наступило не в результате действий контролирующих должника лиц, а по объективным, не зависящим от них причинам. Объективное банкротство наступило в связи с расторжением 26 февраля 2019 года в одностороннем внесудебном порядке по инициативе Заказчика Контракта № 1808-02-СМР (СУБ) от 06 августа 2018 года.
Как следует из представленных ФИО5 материалов, 06 августа 2018 года между должником и ФГУП «ГВСУ по специальным объектам» был заключен контракт № 1808-02-СМР на выполнение строительно-монтажных работ по устройству железобетонных арочных укрытий, сумма контракта: 365 194 766,36 рублей без НДС. С учетом дополнительного соглашения: 396 483 760,36 рублей без НДС. Оплачено по контракту: 308 950 920,72 рублей без НДС.
Предъявлено Заказчику закрывающих документов: на сумму 337 661 370,72 рублей без НДС. Подписано с Заказчиком закрывающих документов: на сумму 270 129 096,78 рублей без НДС.
Причина разницы между предъявленными работами и подписанными: отсутствие на дату подписания закрывающих документов с Заказчиком (декабрь 2018 года) заключения государственной экспертизы, Регламент порядка приемки отчетных документов, решение о приемке выполненных работ (исх.153/1/17065 от 20 октября 2015 года).
Заказчик применил понижающий коэффициент 0,8. Но, после получения положительного заключения Госэкспертизы (15 марта 2019 года), ФГУП «ГВСУ по специальным объектам» отказалось оформлять документы должным образом.
Решением Арбитражного суда города Москвы от 17 декабря 2019 года по делу №А40-81843/2019, взыскано по контракту №1808-02-СМР: 38 281 823 руб. 64 коп. неотработанного аванса, 13 506 454 руб. 84 коп. генподрядных услуг, 925 318 руб. 88 коп. процентов, 3 828 436 руб. 46 коп. проценты по коммерческому кредиту.
Именно в связи с указанной выше ситуацией должник не смог исполнять свои обязательства перед кредиторами, что повлекло за собой объективное банкротство.
Кроме того, как установлено судом и подтверждается выпиской из ЕГРЮЛ, что ФИО5 в указанный конкурсным управляющим период не являлась генеральным директором должника, ФИО5 являлась единственным учредителем должника.
Согласно сведений, содержащихся в ЕГРЮЛ, генеральным директором должника с 2016 года и до введения в отношении Общества процедуры банкротства являлся ФИО6.
В обоснование заявления о привлечении контролирующих лиц должника, конкурсный управляющий указывает на наличие «множества» сделок, нарушающих требования закона, а также совершались перечисления денежных средств, что причинило имущественный вред кредиторам. Однако конкурсным управляющим не приведено ни одной такой сделки или такого платежа.
В оспаривании всех (кроме одной) подозрительных, по мнению управляющего, сделок, последнему было отказано.
Единственное, что было признано недействительным, это платежи, совершенные ФИО6 (который был в тот момент генеральным директором) в качестве возврата предоставленного им займа Должнику.
При этом отсутствуют доказательства одобрения указанных действий ФИО5 и ее осведомленность об указанных сделках. Таким образом, отсутствуют основания для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по указанному основанию.
Относительно отсутствия документов о деятельности общества следует отметить следующее.
Презумпция ориентирует, что заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на процедуру.
В качестве таких обстоятельств указано: вследствие непередачи необходимых документов управляющим не был проведен анализ наличия (отсутствия) признаков фиктивного и преднамеренного банкротства; не проведен анализ сделок должника на выявление в них заведомо невыгодных условий; затруднена инвентаризация имущества должника; приводит к уменьшению конкурсной массы, так как в рамках процедуры конкурсного производства не представляется возможным выявить оставшееся имущество, что приводит к причинению имущественного вреда кредиторам.
Между тем, конкурсным управляющим проведены анализ наличия (отсутствия) признаков фиктивного и преднамеренного банкротства, анализ сделок должника, инвентаризация имущества.
Кроме того, судом установлено, что в материалы дела не представлено доказательств того, что имущество и документы имеются в наличии у ответчиков, и что не передача документации в отношении должника повлекла невозможность формирования конкурсной массы должника.
Управляющий указывает, что определение суда от 20 февраля 2022 года об обязании ФИО5 передать документы и сведения не исполнено ответчиком.
Вместе с тем, коллегия учитывает, что ФИО5 не являлась генеральным директором должника, доказательств того, что генеральным директором ФИО6 документация и МТЦ были переданы учредителю ФИО5 в материалах дела не имеется и заявителем не представлено.
Сама по себе непередача документации должника управляющему может быть положена в обоснование возложения на ответчиков имущественной ответственности в том случае, если бы данный факт бездействия повлек конкретные негативные последствия для процедуры банкротства и возможности удовлетворения требований кредиторов, однако таковых конкретных обстоятельств конкурсным кредитором не приведено.
Необходимо учитывать, что доказательств того, что непередача каких-либо документов относительно деятельности должника привела к невозможности формирования конкурсной массы, взыскания дебиторской задолженности и погашения требований кредиторов, а также осуществления иных мероприятий в рамках процедуры банкротства в отношении должника, также не представлено.
Какого-либо злоупотребления со стороны ответчика судом первой инстанции не обнаружено.
В рассматриваемом случае достаточного и конкретного обоснования возникших в связи с непередачей документов затруднений при проведении процедуры банкротства при рассмотрении настоящего спора, а также доказательств наличия причинно-следственной связи между действиями и наступившими последствиями в виде непогашения требований кредиторов, заявителем представлено не было.
С учетом изложенного у суда первой инстанции отсутствовали основания полагать, что ФИО5, либо ФИО1 виновно уничтожили, исказили или произвели иные манипуляции с документацией должника, скрыли данные о хозяйственной деятельности должника с целью лишения арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику.
На основании изложенного, суд первой инстанции пришел к выводу, что оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве не имеется.
Вопреки доводам апеллянта необходимо учитывать, что правонарушение контролирующего должника лица выражается не в самом факте непередачи документации должника конкурсному управляющему, а в его противоправных действиях, повлекших банкротство подконтрольного им лица, и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов, учитывая, что в материалах дела отсутствуют доказательства каким образом факт передачи заинтересованным лицом документов арбитражному управляющему продолжительное время негативно сказался на возможность проведения мероприятий процедуры банкротства общества.
Вместе с тем, кредитор, вменяя в вину сам факт непередачи документации должника, не раскрывает каким образом это негативно сказалось на возможности проведения мероприятий процедуры конкурсного производства и их итоговом результате, не указав какие конкретно документы, непереданные заинтересованными лицами (в отношении определенных активов должника, совершенных сделок, негативных управленческих решений и т.п.) повлекли объективные трудности в формирования конкурсной массы и совершении мероприятий в ходе процедуры банкротства.
Кредитор ни в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности, ни в дополнениях не указал существо вменяемых противоправных деяний, причинно-следственную связь между непередачей документов конкурсному управляющему и затруднительностью проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве (формирование и реализация конкурсной массы), ограничившись ссылкой несвоевременную передачу документов.
Таким образом, в отсутствие совокупности обозначенных выше обстоятельств применительно к заявленному конкурсным кредитором основанию ответственности, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии условий для привлечения заинтересованных лиц к субсидиарной ответственности по основанию за непередачу документов по финансово-хозяйственной деятельности должника конкурсному управляющему.
При таких обстоятельствах, суд первой инстанции правомерно не установил основания для удовлетворения заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего лица должника в данной части.
Исходя из разъяснений, данных в пункте 1 Постановления №53, по своей юридической природе субсидиарная ответственность, являясь экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, представляет собой исключение из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров. При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 Гражданского кодекса Российской Федерации), его самостоятельную ответственность (статья 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Закон о банкротстве предусматривает два юридических состава для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника - банкрота: невозможность полного погашения требований кредиторов и неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника. В связи с этим причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов этих правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве.
Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.
Таким образом, при рассмотрении спора о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности подлежат установлению действительные причины возникновения несостоятельности должника, а также какие конкретные неправомерные действия (бездействие) контролирующих должника лиц явились тому предпосылкой, то есть необходимой причиной возникновения финансового кризиса, приведшего впоследствии к банкротству.
В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 16 Постановления №53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.
Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.
Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 17 Постановления №53, в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.
Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно.
Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.
В пункте 18 Постановления №53 разъяснено, что контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.
В пункте 19 Постановления №53 также разъяснено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.
Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 23 Постановления №53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.
По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.
Вместе с тем, заявителем не доказано, что совершая действия по заключению сделок, ответчик ФИО5 действовала недобросовестно и с намерением причинить вред кредиторам должника.
В соответствии с учредительными документами должника заместитель генерального директора не вправе давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.
Таким образом, ФИО1 не имел полномочий совершать по своему усмотрению сделки от имени должника, основанные на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; не мог определять действия должника и иным образом влиять на такие действия в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом. Заявитель не указывает ни одной конкретной сделки, причинившей вред кредиторам должника, либо приведшей к банкротству должника в заключении которой принимал участие ФИО1
Поскольку заявителем не представлено доказательств получения ответчиком ФИО1 выгоды от недобросовестного поведения руководителей должника, доказательств наличия у ответчика фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или каким-либо образом влиять на принятие должником существенных деловых решений, суд приходит к выводу о том, что ответчик ФИО1 не относится к контролирующим должника лицам, в связи с чем не может быть привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.
Вопреки доводам заявителя жалобы совершение ответчиком сделок по выводу активов должника в ходе рассмотрения требования о привлечении к субсидиарной ответственности не установлено; самостоятельные заявления по оспариванию указанных сделок должника в рамках дела о банкротстве также не подавались.
Само по себе заключение должником рассматриваемых сделок в ходе обычной хозяйственной деятельности в отсутствие их анализа на предмет вредоносности применительно к масштабам деятельности должника, анализа данных о контрагентах, не образует состава для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности.
При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.
При таких обстоятельствах суд первой инстанции констатировал, что обстоятельства настоящего спора не свидетельствуют о совершении ответчиком каких-либо противоправных действий с нарушением принципов добросовестности и разумности, направленных на причинение убытков обществу.
В рассматриваемом случае негативные факторы не позволили полноценно вести хозяйственную деятельность и восстановить платежеспособность обществу, были вызваны внешними условиями, не зависящими от воли ответчика, в связи с чем суд первой обоснованно признал недоказанным совершение ответчиком действий и (или) бездействия, повлекших признание должника несостоятельным (банкротом).
С учетом вышеприведенных обстоятельств, наступившие для должника негативные последствия в виде непогашенных обязательств перед кредиторами в рассматриваемой ситуации не свидетельствуют о недобросовестности/неразумности действий контролирующих лиц должника по исполнению своих непосредственных обязанностей.
Из материалов дела не следует злонамеренности действий ответчиков, направленных на причинение убытков должнику или его кредиторам. По существу кредитор просит привлечь контролирующего должника лица к ответственности за возникновение обязательства на стороне должника, тогда как сущность субсидиарной ответственности заключается в переложении на контролирующих должника лиц ответственности за невозможность исполнения такого обязательства, вызванную виновными противоправными действиями.
Вопреки доводам апелляционной жалобы обстоятельства, позволяющие сделать иной вывод, перед судом не раскрыты; аргументы о том, что причиной банкротства послужили факторы, входящие в сферу контроля ответчика, не обоснованы. Соответственно, оснований для вывода о том, что должник прекратил свою деятельность и не смог рассчитаться по своим обязательствам по причинам субъективного характера, на которые ответчик имел возможности оказать влияния, у суда первой инстанции не имелось.
Суд апелляционной инстанции полагает необходимым отметить, что в рассматриваемой ситуации наступившие для общества негативные последствия в виде непогашенных обязательств перед кредиторами не свидетельствуют о недобросовестности или неразумности действий контролирующего должника лица по исполнению своих непосредственных обязанностей.
Причиной банкротства должны быть именно недобросовестные и явно неразумные действия ответчика, которые со всей очевидностью для любого участника гражданского оборота повлекут за собой нарушение прав кредиторов должника. Наличие в рассмотренном деле таких обстоятельств применительно к заявленным основаниям привлечения к субсидиарной ответственности судом апелляционной инстанции не установлено, лицами, участвующими в деле, - не доказано.
Что касается доводов кредитора о причинении ответчиком убытков должнику, а также доводов конкурсного управляющего о причинении убытков, то суд первой инстанции признал их необоснованными исходя из следующего.
Согласно нормам пунктам 1 статьи 61.20 Закона о банкротстве в случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица, в том числе учредителями (участниками) юридического лица или лицами, имеющими фактическую возможность определять действия юридического лица, подлежат рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника по правилам, предусмотренным настоящей главой.
В силу части 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.
Оно обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные юридическому лицу.
В силу разъяснений, содержащихся в пункте 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации №62 от 30 июля 2013 года "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица", в случае нарушения обязанности, предусмотренной пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации, директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.
Для наступления ответственности, установленной правилами вышеназванных статей, необходимо наличие состава (совокупности условий) правонарушения, включающего: факт нарушения другим лицом возложенных на него обязанностей, (совершения незаконных действий или бездействия), наличие причинно-следственной связи между допущенным нарушением и возникшими у заявителя убытками, а также размер причиненных убытков.
Из разъяснений, содержащихся в пункте 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации №62 от 30 июля 2013 года "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица", следует, что заявитель в силу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) руководителя должника, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица. Добросовестность и разумность при исполнении возложенных на руководителя обязанностей заключается в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которой создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством.
Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он ссылался, суд самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.
Установление состава гражданского правонарушения требуется при привлечении к гражданско-правовой ответственности, даже если бездействие, повлекшее возникновение убытков, вызвано нарушением специальных норм Закона о банкротстве.
Сам же по себе факт замещения должности руководителя организации-должника не может расцениваться как безусловно подтверждающий противоправность и виновность поведения соответствующего лица.
Стандарт доказывания по заявлениям о взыскании убытков с лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица, предполагает предоставление ясных и убедительных доказательств, свидетельствующих о вине контролирующего лица.
Вместе с тем кредитором не доказан состав, необходимый для возложения на ответчиком обязанности по возмещению убытков: факт нарушения ответчиками возложенных на них обязанностей, возникновение убытков у юридического лица - должника (не у заявителя), наличие причинной связи.
При таких обстоятельствах суд первой инстанции правомерно не установил оснований также и для взыскания убытков.
На основании изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что все имеющие существенное значение для рассматриваемого дела обстоятельства судом установлены правильно, представленные доказательства полно и всесторонне исследованы и им дана надлежащая оценка, нормы материального права применены верно. Оснований для переоценки установленных судом обстоятельств и для изменения правовых выводов апелляционный суд не усматривает.
При отмеченных обстоятельствах, оснований для отмены обжалуемого определения суда, с учетом рассмотрения спора арбитражным судом апелляционной инстанции в пределах доводов, содержащихся в апелляционной жалобе, не имеется.
Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации являются основаниями к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено.
На основании изложенного и руководствуясь статьями 176, 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Девятый арбитражный апелляционный суд,
ПОСТАНОВИЛ:
Определение Арбитражного суда г. Москвы от 06 февраля 2025 года по делу № А40-248127/19 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.
Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.
Председательствующий судья: Е.В. Иванова
Судьи: Ж.В. Поташова
Ю.Н. Федорова