ПЕРВЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД Березина ул., д. 4, г. Владимир, 600017

http://1aas.arbitr.ru, тел/факс: (4922) 44-76-65, 44-73-10

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Владимир Дело № А38-1572/2021 12 июля 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 5 июля 2023 года. Полный текст постановления изготовлен 12 июля 2023 года.

Первый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Волгиной О.А., судей Белякова Е.Н., Сарри Д.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Завьяловой А.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1 и ФИО2

на определение Арбитражного суда Республики Марий Эл от 01.03.2023 по делу

№ А38-1572/2021, принятых по заявлениям ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов ФИО3 по основному долгу в сумме 3 000 000 руб., и финансового управляющего ФИО3 ФИО4 и ФИО2 о признании недействительной сделки договора купли-продажи квартиры от 29.07.2020 ФИО3 и ФИО1 и применении последствий недействительности сделки,

в отсутствие представителей лиц, участвующих в деле, извещенных о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы,

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) гражданина ФИО3 в Арбитражный суд Республики Марий Эл обратился ФИО1 с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 4 920 000 руб. (с учетом уточнения требований в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В арбитражный суд также обратился финансовый управляющий должника ФИО4 (далее – финансовый управляющий) с заявлением о признании договоров купли-продажи от 29.07.2020 квартиры, расположенной по адресу: Республика Марий Эл, <...>, кадастровый номер 12:04:0210108:506, а также земельного участка, расположенного по адресу: Республика Марий Эл, Медведевский район, деревня Загуры, кадастровый номер 12:04:0210108:524,

заключенные между должником и Сошиным А.Г., недействительными сделками и применении последствий недействительности сделок в виде возврата квартиры и земельного участка в конкурсную массу. Просил включить в реестр требований должника требования кредитора Сошина А.Г. в размере 3 000 000 руб.

Требование финансового управляющего основано на положениях пункта 1 статьи 61.2, пункта 5 статьи 213.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), пункта 1 статьи 173.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Определением от 16.12.2021 заявление гражданина ФИО1

о включении в реестр требований по денежным обязательствам и заявление финансового управляющего о признании сделок должника недействительными и применении последствий недействительности сделки объединены в одно производство.

К участию в деле в качестве созаявителя по заявлению финансового управляющего о признании сделок должника недействительными и применении последствий их недействительности привлечен ФИО2

ФИО2 просил признать договоры купли-продажи от 29.07.2020 недействительными сделками, применить последствия недействительности сделок в виде возврата имущества в конкурсную массу должника и отказать кредитору ФИО1 в удовлетворении требования о включении требований в реестр требований кредиторов должника в полном объеме.

Требование конкурсного кредитора ФИО2 обосновано ссылками на пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Арбитражный суд Республики Марий Эл определением от 01.03.2023: - заявления финансового управляющего и конкурсного кредитора

ФИО2 о признании недействительными сделками договоров купли-продажи квартиры и земельного участка от 25.07.2020 удовлетворил;

- признал недействительными сделками договоры купли-продажи квартиры по адресу: Республика Марий Эл, <...>, кадастровый номер 12:04:0210108:506, и земельного участка по адресу: Республика Марий Эл, Медведевский район, деревня Загуры, кадастровый номер 12:04:0210108:524, заключенные 25.07.2020 между должником и ФИО1;

- применил последствия недействительности сделок, обязав ФИО1 возвратить в конкурсную массу должника квартиру по адресу: Республика Марий Эл, <...>, кадастровый номер 12:04:0210108:506 и земельный участок по адресу: Республика Марий Эл, Медведевский район, деревня Загуры, кадастровый номер 12:04:0210108:524;

- восстановил право требования гражданина ФИО1 к должнику в размере 3 000 000 руб.;

- включил в третью очередь реестра требований кредиторов должника требования ФИО1 по денежным обязательствам по основному долгу в сумме 3 000 000 руб.;

- в остальной части требований отказал;

- взыскал с ФИО1 в пользу должника расходы по уплате государственной пошлины в сумме 6000 руб.

Не согласившись с принятым судебным актом, Сошин А.Г. и Танеров Д.В. обратились в суд апелляционной инстанции с апелляционными жалобами, в которых просили отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт.

ФИО1, оспаривая законность принятого судебного акта, указывает на необоснованность вывода суда первой инстанции о совершении оспариваемых сделок с нарушением запрета, установленного пунктами 5 и 7 статьи 213.25 Закона о банкротстве, поскольку фактические действия по подписанию договоров имели место до возбуждения в отношении должника дела о банкротстве, а последующая регистрация перехода права общей долевой собственности на квартиру была осуществлена Управлением Россреестра в соответствии с требованиями законодательства. Отмечает отсутствие осведомленности ФИО1 о совершении оспариваемых сделок с нарушением запрета, поскольку отсутствовало дело о банкротстве в отношении должника на момент их совершения.

По мнению заявителя апелляционной жалобы, отказ в применении двусторонней реституции при применении последствий недействительности сделок и отказ в удовлетворении заявления о включении требований ФИО1 в реестр требований кредиторов должника в части возврата полученного в размере 1 920 000 руб. приводит к получению должником неосновательного обогащения и игнорирование принципа двойной реституции. Полагает, что подлежат применению последствия недействительности сделки в виде возврата должником полученных по распискам от 04.08.2020 денежных средств, а также возврата денежных средств по займу в размере 3 000 000 руб., поскольку должник получил встречное предоставление со стороны ФИО1 по оспариваемым сделкам. При этом расписки от 04.08.2020 не оспаривались, о их фальсификации не заявлялось.

ФИО1 также ссылается на необоснованность вывода суда первой инстанции о злоупотреблении правом с его стороны.

ФИО2, оспаривая законность принятого судебного акта, указывает на отсутствие оснований для принятия расписки в качестве надлежащего доказательства ввиду отсутствия подлинника данного документа, в связи с чем требования ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов должника

3 000 000 руб. не подлежат удовлетворению. В противном случае нарушаются права иных кредиторов, поскольку кредитор и должник могли договориться между собой с целью вывода имущества из конкурсной массы, а также создается прецедент, предоставляющий право взыскивать и включать в реестр задолженность без представления оригиналов доказательств.

Более подробно доводы изложены в апелляционных жалобах ФИО1 и ФИО2

Финансовый управляющий должника в отзывах указал на необоснованность доводов апелляционных жалоб ФИО1 и ФИО2; просил оставить определение суда без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени судебного заседания в порядке статей 121 (части 6) и 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, явку полномочных представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем апелляционные жалобы рассмотрены в их отсутствие (статья 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционных жалоб, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, между ФИО3 (продавцом) и ФИО1 (покупателем) заключен договор от 29.07.2020 купли-продажи земельного участка по адресу: Республика Марий Эл, Медведевский район, деревня Загуры, кадастровый номер 12:04:0210108:524.

В пункте 4 договора стороны отразили, что цена земельного участка составляет 910 000 руб., расчет между сторонами произведен в полном объеме до подписания договора (пункт 4 договора).

В этот же день, ФИО3 (продавец) и ФИО1 (покупатель) заключили договор купли-продажи квартиры по адресу: Республика Марий Эл, <...>, кадастровый номер 12:04:0210108:506, находящейся на указанном земельном участке.

Стоимость имущества определена сторонами в сумме 1 010 000 руб.; расчет между сторонами произведен полностью до подписания договора (пункт 4 договора).

Впоследствии 04.08.2020 стороны обратились с заявлением о государственной регистрации перехода права собственности.

Однако 12.08.2020 Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Марий Эл принято решение о приостановлении государственной регистрации в связи с запретом регистрационных действий в отношении указанных объектов недвижимости, наложенным постановлением службы судебных приставов, о чем сторонам направлено соответствующее уведомление.

Государственная регистрация права собственности в ЕГРН за ФИО1 произведена 13.09.2021,

Поскольку государственная регистрация права собственности в ЕГРН за ФИО1 произведена после введения в отношении ФИО3 процедуры банкротства и снятия арестов с принадлежащего ему имущества на основании абзаца пятого пункта 2 статьи 213.11 Закона о банкротстве, финансовый управляющий 16.09.2021 направил в адрес ФИО1 требование о возвращении земельного участка и квартиры должнику.

Однако, ФИО1 требование финансового управляющего не исполнил. Предметом настоящего обособленного спора являются требования ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов должника

4 920 000 руб., а также финансового управляющего и ФИО2 о признании договоров купли-продажи от 29.07.2020, заключенных между должником и ФИО1, недействительными сделками и применении последствий недействительности сделок.

По правилам пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть

признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в названном законе.

В силу пункта 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Принимая во внимание, что определением от 17.08.2021 в отношении должника введена процедура реструктуризации, финансовым управляющим утвержден ФИО4, а также учитывая, что включенные в реестр требований кредиторов должника, требования ФИО2 превышают десять процентов от общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов должника, указанные лица в силу положений статьи 61.9 Закона о банкротстве обладают правом по оспариванию сделок должника.

В суде первой инстанции ФИО1 заявлено о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности.

Судебная защита нарушенных гражданских прав гарантируется в пределах срока исковой давности (статья 195 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По правилам пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» также разъяснено, что истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

В силу статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации) составляет три года. Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента,

когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий (в том числе исполняющий его обязанности – абзац третий пункта 3 статьи 75 Закона) узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки. Если же основание недействительности сделки связано с нарушением совершившим ее от имени должника арбитражным управляющим Закона о банкротстве, исковая давность по заявлению о ее оспаривании исчисляется с момента, когда о наличии оснований для ее оспаривания узнал или должен был узнать следующий арбитражный управляющий.

Как следует из пункта 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 32), исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам. Исковая давность по такому требованию в силу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

Как следует из материалов дела, процедура реструктуризации долгов гражданина с утверждением ФИО4 финансовым управляющим должника введена определением от 17.08.2021.

С указанной даты у ФИО4 в силу пункта 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве возникло право на подачу заявления об оспаривании сделок должника.

С заявлением об оспаривании сделок должника финансовый управляющий обратился 14.10.2021, то есть в пределах установленного законом срока исковой давности.

При этом заявление ФИО2 о вступлении в дело в качестве соистца является присоединением к заявлению ФИО4, который обратился в пределах срока исковой давности.

Доводы заявителя жалобы об ином порядке исчисления срока исковой давности основаны на неверном толковании норм действующего законодательства, в связи с чем отклоняются судом апелляционной инстанции.

Согласно пункту 5 статьи 213.11 Закона о банкротстве установлены ограничения относительно заключаемых должником сделок, а именно в абзаце третьем предусмотрено, что в ходе реструктуризации долгов гражданина он может совершать только с выраженного в письменной форме предварительного согласия финансового управляющего сделки или несколько взаимосвязанных сделок по получению и выдаче займов, получению кредитов, выдаче поручительств и гарантий, уступке прав требования, переводу долга, а также учреждению доверительного управления имуществом гражданина.

В пункте 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2015 № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» разъяснено, что сделки, совершенные в нарушение запрета, установленного пунктом 5 статьи 213.11 Закона о банкротстве, могут быть признаны недействительными на основании части 1 статьи 173.1 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию финансового управляющего, а также конкурсного кредитора или уполномоченного органа, обладающих необходимым для такого оспаривания размером требований, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.9 Закона о банкротстве.

Согласно частям 1 и 2 статьи 173.1 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная без согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, необходимость получения которого предусмотрена законом, является оспоримой, если из закона не следует, что она ничтожна или не влечет правовых последствий для лица, управомоченного давать согласие, при отсутствии такого согласия. Она может быть признана недействительной по иску такого лица или иных лиц, указанных в законе. Поскольку законом не установлено иное, оспоримая сделка, совершенная без необходимого в силу закона согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, может быть признана недействительной, если доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об отсутствии на момент совершения сделки необходимого согласия такого лица или такого органа.

Переход права собственности на спорное недвижимое имущества

от продавца к покупателю по договорам купли-продажи от 29.07.2020 зарегистрирован 13.09.2021, то есть после введения в отношении должника процедуры банкротства (17.08.2021).

Вопреки позиции ФИО1 по оспариваемым договорам отчуждено недвижимое имущество, право собственности на которое подлежит государственной регистрации. При этом следует учитывать, что конечной целью конкурсного оспаривания подозрительных сделок является ликвидация последствий недобросовестного вывода активов перед банкротством. Следовательно, необходимо принимать во внимание не дату подписания сторонами соглашения, по которому они обязались осуществить передачу имущества, а саму дату фактического вывода активов, то есть исполнения сделки путем отчуждения имущества (статья 61.1 Закона о банкротстве). Конструкция купли-продажи недвижимости по российскому праву предполагает, что перенос титула собственника производится в момент государственной регистрации. Поэтому для соотнесения даты совершения сделки, переход права на основании которой (или которая) подлежит государственной регистрации, с периодом подозрительности учету подлежит дата такой регистрации (определение Верховного Суда Российской Федерации от 17.10.2016 № 307-ЭС15-17721 (4), определение Верховного Суда Российской Федерации 09.07.2018 № 307-ЭС18-1843).

С учетом изложенного, установив, что оспариваемые сделки заключены после введения процедуры реструктуризации долгов гражданина; финансовый управляющий имуществом должника не давал согласия на отчуждение имущества по оспариваемым договорам купли-продажи; ФИО1 знал о приостановлении процедуры регистрации перехода права собственности на спорные объекты

недвижимости, а также 07.09.2021 обратился в арбитражный суд с заявлением о включении требований по денежным обязательствам по расписке от 08.09.2017, в счет исполнения обязательств по которой были заключены оспариваемые договоры, суд первой инстанции обоснованно признал оспариваемые договоры купли-продажи имущества недействительными сделками на основании статьи 173.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Ссылка заявителя на отсутствие осведомленности ФИО1 о совершении оспариваемых сделок с нарушением запрета, отклоняется судом апелляционной инстанции ввиду несостоятельности, поскольку на дату государственной регистрации перехода права собственности на спорные объекты в отношении должника уже была введена процедура банкротства, о чем ФИО1 не мог не знать, учитывая наличие указанных сведений в открытом доступе, а также обращением с требованием о включении в реестр требований кредиторов 07.09.2021, тогда как регистрация перехода права проведена 13.09.2021. Более того, необходимо учитывать, что регистрация спорных сделок не производилась больше года ввиду наложенных запретов, в связи с чем ФИО1 достоверно обладал информацией о наличии препятствующих оснований для совершения спорных сделок.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Как следует из пункта 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63), неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

Поскольку переход права собственности на спорное недвижимое имущества от продавца к покупателю по договорам купли-продажи от 29.07.2020 зарегистрирован 13.09.2021, то есть после возбуждения производства по делу о признании должника банкротом (15.06.2021), данные сделки могут быть оспорены по пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, при котором не требуется доказывание обстоятельств, касающихся недобросовестности контрагента.

Однако разрешая спор относительно подозрительной сделки, суд согласно абзацу четвертому пункта 9 Постановления № 63 проверяет наличие обоих оснований, установленных пунктами 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В пунктах 5 и 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановления № 63) разъяснено следующее.

Для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым-пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в частности, если сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки (пункт 7 Постановления № 63).

В силу части 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон.

Правовой целью договора купли-продажи являются передача имущества от продавца к покупателю и уплата покупателем продавцу определенной цены (статья 454 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 статьи 423 Гражданского кодекса Российской Федерации договор, по которому сторона должна получить плату или иное встречное предоставление за исполнение своих обязанностей, является возмездным.

По условиям оспариваемых договоров стоимость земельного участка определена сторонами в размере 910 000 руб., квартиры в размере 1 010 000 руб.

В подтверждение факта оплаты по оспариваемым договорам в материалы дела представлена расписки от 04.08.2020 (том 2, листы дела 65-66).

Между тем, в материалах дела также имеется расписка от 08.09.2017, которая содержит дописку, датированную 04.08.2020, согласно которой

ФИО1 получил от должника спорные земельный участок и квартиру в счет погашения задолженности (3 000 000 руб.).

Согласно пояснениям должника, он не получал от ФИО1 денежные средства в размере 1 920 000 руб. в счет оплаты по договорам купли-продажи от 29.07.2020, фактически указанные договоры заключены в счет погашения задолженности ФИО3 перед ФИО1 по расписке от 08.09.2017, расписки от 04.08.2020, в которых отражено получение денежных средств ФИО3 от ФИО1 по договорам купли-продажи от 29.07.2020, составлены исключительно с целью регистрации перехода права собственности в Росреестре. Фактически оплата объектов недвижимости состоялась путем погашения долга по займу.

При этом, ФИО1, обращаясь с заявлением о включении требований в реестр требований кредиторов должника, также указал, что договоры купли-продажи заключены в счет погашения задолженности ФИО3 по расписке от 08.09.2017.

В ходатайстве о приобщении к делу дополнительных документов, поступившем в суд первой инстанции 13.10.2021, кредитор также указал, что договоры купли-продажи от 29.07.2020 заключены в счет погашения задолженности ФИО3 по расписке от 08.09.2017, подлинник расписки

от 08.09.2017 был возвращён Султаншину Ф.Ф. в момент подписания договоров купли-продажи земельного участка и квартиры, документы о произведении зачета встречных требований сторонами не составлялись (том 1, лист дела 25).

При указанных обстоятельствах, учитывая наличие в материалах дела противоречивых расписок от 04.08.2020 на сумму 920 000 руб. и 1 010 000 руб. и имеющуюся на расписке от 08.09.2017 дописку, датированную 04.08.2020, с учетом позиции самого ФИО1, предъявившего требования по включению в реестр требований кредиторов задолженности по расписке от 08.09.2017 с учетом дописки, указанные документы не могут быть приняты в качестве надлежащих и бесспорных доказательств оплаты по сделкам.

Более того, представленные в подтверждение оплаты по оспариваемым договорам документы датированы 04.08.2020 и противоречат условиям договоров от 29.07.2020, согласно пунктам 4 которых, расчет сторонами произведен полностью до подписания договора купли-продажи.

Оспариваемые договоры также не содержат условий о передаче спорного имущества в счет исполнения обязательств должника по договору займа, оформленному распиской от 08.09.2017.

Объяснений по факту наличия таких расхождений в представленных документах и позициях, ФИО1 не представлено.

Доказательств реальной передачи денежных средств должнику в счет оплаты по оспариваемым договорам купли-продажи вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представлено.

Суд апелляционной инстанции также учитывает, что оспариваемые сделки совершены в период наличия запрета регистрационных действий в отношении указанных объектов недвижимости, наложенным постановлением службы судебных приставов.

Указанные обстоятельства в совокупности и взаимосвязи свидетельствуют о наличии у сторон цели безвозмездного вывода актива должника в ущерб иным кредиторам.

Таким образом, в результате совершения оспариваемых сделок из собственности должника выбыло ликвидное имущество в отсутствие равноценного встречного предоставления со стороны ФИО1

При этом, ФИО1, принимая от должника в отсутствие какого-либо встречного предоставления со своей стороны, не мог не осозновать причинение должнику и его кредиторам вреда оспариваемыми сделками.

По итогам исследования истинных намерений сторон при заключении договоров купли-продажи имущества, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о совершении сделок купли-продажи при согласованных действиях сторон исключительно с целью безвозмездного вывода ликвидного имущества из собственности несостоятельного должника во избежание обращения на него взыскания. В результате заключения договоров купли-продажи имущества был причинен вред имущественным правам кредиторов, выразившийся в соответствующем уменьшении активов должника, за счет которых могли быть удовлетворены их требования.

Принимая во внимание, что оспариваемые сделки совершены безвозмездно, и прикрывают собой единую сделку по безвозмездному выводу ликвидного актива должника в период его банкротства, с целью недопущения обращения взыскания на отчужденное имущество, что привело к причинению вреда имущественным

правам кредиторов должника, выразившегося в уменьшении потенциальной конкурсной массы в отсутствие реальной возможности получить удовлетворение своих требований за счет имущества должника, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии оснований для признания оспариваемых сделок недействительными на основании пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, части 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При изложенных обстоятельствах, оспариваемые договоры купли-продажи являются недействительными в силу пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, части 2 статьи 170 и 173.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Общим последствием недействительности сделок, предусмотренным в пункте 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, является возврат другой стороне всего полученного по сделке.

Как указано в пункте 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве, все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником и изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой III.1 Закона о банкротстве, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

При изложенных обстоятельствах, учитывая отсутствие в материалах дела доказательств оплаты по оспариваемым договорам, суд первой инстанции правомерно применил последствия недействительности сделки в виде обязания ФИО1 возвратить в конкурсную массу должника квартиру по адресу: Республика Марий Эл, <...>, кадастровый номер 12:04:0210108:506 и земельный участок по адресу: Республика Марий Эл, Медведевский район, деревня Загуры, кадастровый номер 12:04:0210108:524, а также восстановления права требования гражданина ФИО1 к должнику в размере 3 000 000 руб.

Доводы о неверном применении судом первой инстанции правил реституции основаны на ошибочном толковании норм действующего законодательства и неверной оценке фактических обстоятельств дела, в связи с чем отклоняются судом апелляционной инстанции.

Предметом настоящего спора также является требование ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов должника долга в размере

3 000 000 руб., основанного на расписке от 08.09.2017, а также долга в размере 1 920 000 руб., основанного на расписках от 04.08.2020.

Согласно разъяснениям Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, содержащимся в пункте 26 постановления от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», в силу пунктов 3 – 5 статьи 71 и пунктов 3 – 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование

кредитором – с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Таким образом, при рассмотрении обоснованности требования кредитора подлежат проверке доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми нормами, которые регулируют обязательства, не исполненные должником. Для включения в реестр требований кредиторов заявителю необходимо доказать наличие у него реального и неисполненного денежного требования к должнику (основание возникновения обязательства и размер задолженности). При этом суд должен проверить реальность совершения и исполнения сделки, действительное намерение сторон создать правовые последствия, свойственные спорным правоотношениям.

Основанием к включению требования в реестр требований кредиторов является представление кредитором доказательств, ясно и убедительно подтверждающих наличие и размер задолженности перед ним и опровергающих возражения заинтересованных лиц об отсутствии долга (определения Верховного Суда Российской Федерации от 04.06.2018 № 305-ЭС18-413, от 13.07.2018

№ 308-ЭС18-2197).

В данном случае одно из заявленных требований ФИО1 основано на неисполнении обязательств должником по возврату заемных средств в сумме 3 000 000 руб., полученных по расписке от 08.09.2017.

По договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа, договор займа может предусматривать штрафные санкции для должника, нарушившего его условия (пункт 1 статьи 807, пункт 1 статьи 810, статья 811 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему займодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей (пункт 2 статьи 808 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из приведенных норм права следует, что договор займа является реальной сделкой и считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – Постановление № 35), в силу пунктов 3 – 5 статьи 71 и пунктов 3 – 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

При оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его

распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д. Также в таких случаях при наличии сомнений во времени изготовления документов суд может назначить соответствующую экспертизу, в том числе по своей инициативе (пункт 3 статьи 50 Закона о банкротстве).

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.10.2011 по делу

№ 6616/2011, при наличии сомнений в реальности договора займа исследованию подлежат доказательства, свидетельствующие об операциях должника с этими денежными средствами (первичные бухгалтерские документы или банковские выписки с расчетного счета должника), в том числе об их расходовании. Также в предмет доказывания в указанных случаях входит изучение обстоятельств, подтверждающих фактическое наличие у заимодавца денежных средств в размере суммы займа к моменту их передачи должнику (в частности, о размере его дохода за период, предшествующий заключению сделки; сведения об отражении в налоговой декларации, подаваемой в соответствующем периоде, сумм, равных размеру займа или превышающих его; о снятии такой суммы со своего расчетного счета (при его наличии), а также иные (помимо расписки) доказательства передачи денег должнику.

Установление указанных обстоятельств обусловлено необходимостью исключения при заключении договора займа недобросовестного поведения сторон данного договора (злоупотребления правом), которое направлено на искусственное увеличение кредиторской задолженности должника-банкрота.

Из материалов дела усматривается, что факт передачи денежных средств ФИО5 должнику в сумме 3 000 000 руб. подтвержден, подписанной должником распиской от 08.09.2017. Доказательств фальсификации указанной расписки в материалы дела не представлено.

В обоснование наличия у ФИО1 финансовой возможности предоставить займ должнику, в материалы дела представлены договор уступки права требования от 26.06.2017, выписка по лицевому счету. Данные доказательства не оспорены лицами, участвующими в деле, и не опровергнуты иными доказательствами.

Таким образом, финансовое состояние ФИО1 позволяло ему выдать в сентябре 2017 года заем должнику в размере 3 000 000 руб.

Кроме того, должник в суде первой инстанции также подтвердил факт получения займа в размере 3 000 000 руб.

При этом отсутствие в материалах дела доказательств того, каким образом должник распорядился полученными денежными средствами не должно возлагать негативные последствия на кредитора реально исполнившего обязательства по передаче денежных средств.

Оценив по правилам части 1 статьи 64 и статей 71, 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в дело доказательства, в том числе подписанную должником расписку от 08.09.2017, доказательства финансовой возможности (наличие денежных средств) у

займодавца на дату выдачи займа в сумме займа, а также иные доказательства по делу, исходя из конкретных обстоятельств дела, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что между Сошиным А.Г. и Султашиным Ф.Ф. сложились реальные заемные отношения.

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в материалы дела не представлено доказательств возврата должником.

При изложенных обстоятельствах суд первой инстанции правомерно признал обоснованными требования ФИО1 в размере 3 000 000 руб., подлежащими включению в реестр требований кредиторов должника третьей очереди.

Довод об отсутствии оснований для включения требований по расписке от 08.09.2017 ввиду отсутствия оригинала данной расписки, отклоняется судом апелляционной инстанции.

В соответствии с частью 8 статьи 75 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации письменные доказательства представляются в арбитражный суд в подлиннике или в форме надлежащим образом заверенной копии. Если к рассматриваемому делу имеет отношение только часть документа, представляется заверенная выписка из него.

Таким образом, статья 75 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не исключает возможности принятия копии письменного доказательства в отсутствие его оригинала, если содержание такого доказательства не противоречит иным доказательствам.

Согласно части 6 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд не может считать доказанным факт, подтверждаемый только копией документа или иного письменного доказательства, если утрачен или не передан в суд оригинал документа, а копии этого документа, представленные лицами, участвующими в деле, не тождественны между собой и невозможно установить подлинное содержание первоисточника с помощью других доказательств.

В данном случае доказательств, которые бы послужили основанием для сомнений в достоверности сведений, содержащихся в представленной расписке от 08.09.2017 не представлено, равно как не представлено копии указанного документа, которая бы не была тождественна расписке от 08.09.2017.

Ходатайства о фальсификации данного доказательства не заявлено.

Вместе с тем, рассмотрев требования ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности по распискам от 04.08.2020 в сумме 1 920 000 руб., принимая во внимание установленные ранее обстоятельства отсутствия фактической передачи ФИО1 денежных средств должнику по распискам от 04.08.2022, составления указанных расписок лишь формально для Управления Росреестра в целях осуществления государственной регистрации перехода права собственности на объекты недвижимости на основании договоров купли-продажи от 29.07.2020, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении требований ФИО1 в данной части.

Иные доводы апелляционных жалоб рассмотрены судом апелляционной инстанции и признаются необоснованными по изложенным мотивам.

Таким образом, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора исследованы всесторонне и полно,

нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Доводы, на которые ссылаются заявители в апелляционных жалобах, являются аналогичными доводам, которые верно оценены судом первой инстанции. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалоб и удовлетворения апелляционных жалоб не имеется.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Марий Эл от 01.03.2023 по делу

№ А38-1572/2021 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО1 и ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Республики Марий Эл.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.

Председательствующий судья О.А. Волгина

Судьи Е.Н. Беляков

Д.В. Сарри