ТРЕТИЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
23 января 2025 года Дело № А33-6409/2024
г. Красноярск
Резолютивная часть постановления объявлена «16» января 2025 года. Полный текст постановления изготовлен «23» января 2025 года.
Третий арбитражный апелляционный суд в составе:
председательствующего Морозовой Н.А., судей: Петровской О.В., Радзиховской В.В.,
при ведении протокола судебного заседания ФИО1,
при участии: от истца (ФИО2) - ФИО3, представителя по доверенности от 29.03.2024, от ответчика (ФИО4) - ФИО5, представителя по доверенности от 14.02.2023,
рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на решение Арбитражного суда Красноярского края от «17» сентября 2024 года по делу № А33-6409/2024,
установил:
ФИО2 (далее – истец) обратился в Арбитражный суд Красноярского края с иском к обществу с ограниченной ответственностью «КРАСНОЯРСКИЙ АГРОПРОМЫШЛЕННЫЙ ХОЛДИНГ» (ИНН <***>, ОГРН <***>), ФИО4 (ИНН <***>), ФИО6 (ИНН <***>) о признании за собой права на 100% доли в уставном капитале общества с одновременным лишением ФИО4 и ФИО6 права каждого из них на 50% доли уставного капитала общества.
Определением Арбитражного суда Красноярского края от 23.05.2024 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО7, финансовый управляющий имуществом должника ФИО7 – ФИО8.
Решением Арбитражного суда Красноярского края от 17.09.2024 судом в удовлетворении исковых требований отказано.
Не согласившись с данным судебным актом, истец обратился с апелляционной жалобой в Третий арбитражный апелляционный суд, в которой просил решение суда первой инстанции отменить и принять новый судебный акт.
В обоснование доводов апелляционной жалобы заявитель указывает следующее:
- восстановление корпоративного контроля является самостоятельным способом защиты нарушенного права, в связи с чем вывод суда первой инстанции о подмене определенного способа защиты права является незаконным и необоснованным;
- судом первой инстанции нарушен принцип единообразия судебной практики, поскольку суды одной инстанции, на одно и тоже процессуальное действие имеют различные точки зрения, постольку в результате абсолютно противоположных точек
зрения на разрешение по существу вопроса о назначении судебной экспертизы, ФИО2 лишен процессуальной возможности защитить свои права и законные интересы;
- отказывая в удовлетворении ходатайства о назначении экспертизы, суд лишил истца процессуальной возможности представить соответствующие доказательства, на необходимость доказывания которых указал сам суд в решении суда;
- правовых оснований делать вывод о том, что ФИО2 обладал волей в рамках настоящего спора, у суда первой инстанции не имелось;
- оспариваемое решение содержит личный субъективный вывод суда об обстоятельствах по делу, который не соответствует действительным обстоятельствам.
Ответчик представил в материалы дела отзыв на апелляционную жалобу, в котором возразил против удовлетворения жалобы, настаивая на законности и обоснованности обжалуемого судебного акта.
Апелляционный суд отказал в приобщении данного отзыва к материалам дела. В судебном заседании представители сторон поддержали свои позиции.
ФИО7, финансовый управляющий имуществом должника ФИО7 – ФИО8, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы в соответствии с требованиями статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (путем размещения публичного извещения о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы на официальном сайте Третьего арбитражного апелляционного суда: http://3aas.arbitr.ru/, а также в общедоступной автоматизированной системе «Картотека арбитражных дел» (http://kad.arbitr.ru) в сети «Интернет»), явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили.
При изложенных обстоятельствах в силу статей 121 - 123, части 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает жалобу в отсутствие их представителей.
Апелляционная жалоба рассматривается в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
При рассмотрении настоящего дела судом установлены следующие обстоятельства.
29.08.2019 истец оформил нотариальную доверенность (24АА 3266152), которой уполномочил ФИО7 продать от имени истца принадлежащую ему долю в уставном капитале общества за цену и на условиях по своему усмотрению.
13.09.2019 ФИО9 на основании указанной доверенности от имени истца заключил два договора купли-продажи долей в уставном капитале общества по продаже ФИО4 и ФИО10 по 50% доли. В свою очередь, на основании договора от 05.07.2022 ФИО10 перепродал приобретенную долю в размере 50% в пользу ФИО6 В результате ранее принадлежавшая истцу доля в уставном капитале общества в размере 100% перешла к ФИО4 и ФИО6 (каждому по 50%).
Истец под влиянием обмана выдал ФИО7 доверенность.
Отрицая выражение воли на выдачу доверенности и на продажу долей в уставном капитале общества, истец обратился в суд с заявленным иском в целях восстановления корпоративного контроля, ссылаясь на лишение его доли в капитале помимо его воли.
Истец отмечал, что в 2019-2020 гг. он утратил возможность понимать значение своих действий и руководить ими, чем воспользовались ФИО7 и ФИО11 ФИО11, ФИО7, ФИО4 и ФИО10 совершили согласованные действия, направленных на утрату истцом корпоративного контроля над обществом.
Исследовав представленные доказательства, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.
Предметом настоящего спора является требование о признании права на 100% доли в уставном капитале общества.
Пунктом 3 статьи 65.2 ГК РФ предусмотрено, если иное не установлено настоящим Кодексом, участник коммерческой корпорации, утративший помимо своей воли в результате неправомерных действий других участников или третьих лиц права участия в ней, вправе требовать возвращения ему доли участия, перешедшей к иным лицам, с выплатой им справедливой компенсации, определяемой судом, а также возмещения убытков за счет лиц, виновных в утрате доли. Суд может отказать в возвращении доли участия, если это приведет к несправедливому лишению иных лиц их прав участия или повлечет крайне негативные социальные и другие публично значимые последствия. В этом случае лицу, утратившему помимо своей воли права участия в корпорации, лицами, виновными в утрате доли участия, выплачивается справедливая компенсация, определяемая судом.
В пункте 17 статьи 21 Закона об обществах содержится специальное правило, согласно которому если доля или часть доли в уставном капитале общества возмездно приобретена у лица, которое не имело права ее отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), лицо, утратившее долю или часть доли, вправе требовать признания за ним права на данные долю или часть доли в уставном капитале общества с одновременным лишением права на данные долю или часть доли добросовестного приобретателя при условии, что данные доля или часть доли были утрачены в результате противоправных действий третьих лиц или иным путем помимо воли лица, утратившего долю или часть доли.
Гражданское законодательство не ограничивает субъекта в выборе способа защиты нарушенного права, в силу статьи 9 Гражданского кодекса Российской Федерации субъект вправе осуществить этот выбор по своему усмотрению, однако, избранный лицом способ защиты должен соответствовать содержанию нарушенного права и спорного правоотношения и непосредственно привести к восстановлению нарушенного права.
Истец свободен в выборе способа защиты своего нарушенного права, однако избранный им способ защиты должен соответствовать содержанию нарушенного права и спорному правоотношению, характеру нарушения. В тех случаях, когда закон предусматривает для конкретного правоотношения определенный способ защиты, лицо, обращающееся в суд, вправе воспользоваться именно этим способом защиты (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 01.02.2024 № 306-ЭС23-11144, от 27.12.2021 № 304-ЭС21-18182, от 26.10.2021 № 309-ЭС21-12265, 02.10.2018 № 308-КГ18-6724, от 16.09.2014 № 310-ЭС14-79, определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 16.02.2021 № 4-КГ20-64-К1, от 28.01.2020 № 50-КГ19-8).
Истец заявил иск о восстановлении утраченного корпоративного контроля.
В самом общем виде, спор о восстановлении корпоративного контроля является спором о принадлежности долей (и их размере).
Так, в соответствии с правовой позицией, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 3 июня 2008 г. № 1176/08, реализация такого способа защиты гражданских прав, как восстановление положения, существовавшего до нарушения права, выражается в виде присуждения истцу соответствующей доли участия в уставном капитале хозяйственного товарищества или общества, исходя из того, что он имеет право на такое участие в хозяйственном товариществе или обществе, которое он имел бы при соблюдении требований действующего законодательства. Требования о признании права на долю в уставном капитале общества в таких случаях следует расценивать как восстановление корпоративного контроля и при неправомерном изменении состава участников общества, помимо их воли, права подлежат защите в соответствии с указанной нормой.
Таким образом, восстановление корпоративного контроля является способом защиты гражданских прав участника корпорации, направленный на восстановление его положения, существовавшего до нарушения прав такого участника, утратившего
корпоративный контроль в результате неправомерных действий, путем возврата ему доли участия в корпорации от ее незаконного обладателя (Определение Верховного Суда РФ от 26.12.2024 № 308-ЭС24-19481 по делу № А32-8475/2023).
Согласно доктринальным воззрениям, данный способ защиты является самостоятельным способом защиты нарушенного права выбывшего участника общества (ФИО12 Восстановление корпоративного контроля // Российский юридический журнал. 2014. № 2. С. 111 – 119); указанный способ защиты гражданских прав, исходя из законодательной формулировки, применяется для возврата доли в уставном капитале коммерческой корпорации участнику, у которого она была изъята помимо его воли (Камин А.В. Восстановление корпоративного контроля как гарантия надлежащей процедуры осуществления корпоративных прав // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2022. № 4. С. 22 – 25). Поскольку целью обращения в суд является восстановление корпоративного контроля в обществе в состоянии (до утраты контроля), то (данный способ защиты) необходимо рассматривать как специализацию такого универсального способа защиты, как восстановление положения, существовавшего до нарушения права (Постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 11 ноября 2021 г. № 01АП-3560/19 по делу № А43-43234/2018). В области корпоративных отношений реализация данного способа защиты прав может выражаться в виде присуждения истцу соответствующей доли участия в уставном капитале хозяйственного общества, исходя из того, что он имеет право на такое участие в обществе, которое он имел бы при соблюдении требований действующего законодательства (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 3 июня 2008 г. № 1176/08; Определение Верховного Суда РФ от 31 августа 2018 г. № 301-ЭС18-12375 по делу № А43-30569/2015).
Суд первой инстанции сопоставил выбранный истцом способ защиты и виндикационные требования, указав на их близкую аналогию. Апелляционный суд соглашается с данным выводом – на то, что требование истца о признании за ним права собственности на долю в уставном капитале общества как способе восстановления утраченного корпоративного контроля предполагает право ответчика защититься от удовлетворения виндикационного по своему характеру искового требования – указано в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 18.11.2024 № 305-ЭС24-9873 по делу № А40-238905/2020; но при этом полагает, что существенным отличием является то, что закон не указывает в качестве основания для удовлетворения требований добросовестность или недобросовестность приобретателя при отчуждении доли.
Для восстановления корпоративного контроля существенным обстоятельством является наличие воли и правомочность волеизъявления лица на отчуждение доли. ФИО12 указывал, что «недостатком указанного способа защиты права является невозможность его использования при утрате доли участника корпорации помимо его воли» (ФИО12 Восстановление положения, существовавшего до нарушения прав участников юридических лиц корпоративного типа: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2014. С. 15, 16).
К моменту настоящего разбирательства, участниками общества являются ФИО4 и ФИО6
Как верно установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, в настоящем случае прямым приобретателем спорной половины доли у истца является ФИО4 Вторую половину доли истец продал ФИО10, а в последующем её приобретателем стала ФИО6
Изложенное означает, что изначально основанием для распоряжения спорной долей стала сделка (сделки). То есть, имущество выбыло по воле истца и на законном основании – сделки (сделок), недействительность которой (которых) не подтверждена в судебном порядке.
Апелляционным судом установлено, что истцом ранее оспаривались сделки по продаже доли в уставном капитале общества (между истцом, ФИО4 и ФИО10, а также между ФИО10 и ФИО6).
Так, в рамках дела № А33-23819/2022 истец оспаривал вышеуказанные договоры купли-продажи от 13.09.2019, заключенные между истцом, ФИО4 и ФИО10 По результатам рассмотрения дела суд не установил оснований для признания сделок недействительными, в удовлетворении иска отказано.
Также в рамках дела № А33-27239/2023 истец оспаривал указанные договоры купли-продажи от 13.09.2019, на основании которых 100% доли в уставном капитале общества перешли к ФИО4 и ФИО10, и договор купли-продажи от 05.07.2022, заключенный между ФИО10 и ФИО6 В указанном деле истец просил применить последствия недействительности в виде признания за ним права на проданные доли с прекращением прав на них у ФИО4 и ФИО6 Решением от 23.01.2024 в удовлетворении иска отказано, суд не установил оснований для оспаривания сделок.
Таким образом, во всех случаях была подтверждена действительность волеизъявления по передаче имущества, оформленного оспоренными в данных делах сделками.
Согласно пункту 1 статьи 16 Арбитражного процессуального кодекса РФ (далее – АПК РФ) вступившие в законную силу судебные акты арбитражного суда являются обязательными для органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, должностных лиц и граждан и подлежат исполнению на всей территории Российской Федерации.
Соблюдение принципа общеобязательности судебных актов подразумевает недопустимость при рассмотрении споров формирование судами выводов, противоречащих выводам, изложенных в других судебных актах (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 14.07.2020 № 303-ЭС19- 25962, от 20.01.2022 № 308-ЭС20-18999(2), от 20.04.2022 № 308-ЭС21-26679, от 19.05.2022 № 305-ЭС21-29326, от 30.05.2022 № 305-ЭС17-2507(35), от 07.07.2022 № 305-ЭС22-3659, от 13.07.2022 № 309-ЭС18-13344(4), от 29.08.2022 № 308-ЭС22-4568, от 17.10.2022 № 305-ЭС22-11702 и др.).
Кроме того, в соответствии с частью 1 статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.
Как указано в постановлении Конституционного Суда РФ от 21.12.2011 № 30-П, признание преюдициального значения судебного решения, направленное на обеспечение стабильности и общеобязательности этого решения и исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если имеют значение для его разрешения.
Во всяком случае, оценка судом доказательств по своему внутреннему убеждению не означает допустимость ситуации, при которой одни и те же документы получают диаметрально противоположное толкование судов в разных делах без указания каких-либо причин для этого. Такая оценка доказательств не может быть признана объективной (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 19.10.2023 № 307-ЭС23-9843, от 19.03.2020 № 305-ЭС19-24795, от 14.06.2016 № 305-ЭС15-17704).
Апелляционный суд принимает во внимание, что в решении Арбитражного суда Красноярского края по делу № А33-23819/2022 от 23.06.2024, оставленном без изменения Постановлением Третьего арбитражного апелляционного суда от 29.08.2024, и решении Арбитражного суда Красноярского края от 23.01.2024 по делу № А33-27239/2023,
оставленном без изменения Постановлением Третьего арбитражного апелляционного суда от 20.05.2024 и Постановлением Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 24.10.2024, описываются установленные обстоятельства, которые имели место в прошлом до вынесения судебного акта по существу спора. Указанным обстоятельствам дана ретроспективная оценка для установления того, в каких правоотношениях стороны находились и определения правового положения сторон по отношению друг к другу. Итоговые выводы суда сводятся к тому, что претензии истца относительно факта продажи доли помимо его воли не подтвердились.
Сделка по продаже имущества ФИО10 совершена истцом через доверителя на основании нотариально удостоверенной доверенности. Указанная доверенность и нотариальное действие по её удостоверению оспариваются истцом в Центральном районном суде г. Красноярска (дело № 2-7014/2023).
Вместе с тем совершение сделки через посредника и обстоятельства взаимоотношений между доверителем и поверенным сами по себе не могут влиять на вывод об отчуждении имущества помимо воли правообладателя (пункт 6 обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2020), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25.11.2020, определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 18.06.2024 № 46-КГ24-3-К6, от 16.01.2024 16-КГ23-68-К4, от 05.10.2021 № 5-КГ21-99-К2, от 14.03.2017 № 20-КГ16-21, от 07.10.2014 № 4-КГ14-25).
Суд первой инстанции верно отметил, что специфика сложившейся ситуации состоит в том, что указанная доверенность стала легальным основанием для совершения сделок по отчуждению доли представителем от имени истца. Ввиду того, что доверенность нотариально удостоверена, отсутствуют признаки ничтожности сделки по ее выдачи, а по основаниям оспоримости она не признавалась недействительной, у суда отсутствуют основания игнорировать правовое значение оформленной доверенности, выражающееся в том, что совершение сделки через представителя является проявлением воли доверителя на её совершение.
Из пояснений нотариуса (т.5, л.д. 106) следует что оснований считать доверителя не отдающим себе отчет в своих действиях в момент выдачи доверенности нет.
Одним из ключевых доводов истца в настоящем деле является указание на необходимость проведения комплексной психолого-психиатрической экспертизы.
Материалами дела подтверждается, что истец ссылался на то, что под влиянием обмана истец выдал ФИО7 доверенность, он был лишен доли в уставном капитале общества помимо своей воли. Истец указывал, что в 2019-2020 гг. он утратил возможность понимать значение своих действий и руководить ими, чем воспользовались ФИО7 и ФИО11
Суд первой инстанции указал, что заявленное истцом ходатайство о проведении судебной экспертизы отклонено судом ввиду того, что вопрос о проведении такого же психолого_психиатрического исследования уже был поставлен в рамках дела № 2-7014/2023. Организация экспертизы в рамках настоящего дела будет дублировать исследование, проведенное в деле № 2-7014/2023.
Суд указал истцу на то, что обращения истца в суд начались с нарушенной последовательностью. Исходя из доводов истца, ему следовало оспаривать доверенность, прежде чем предъявлять иные требования, поскольку результативность предъявления иных требований может зависеть от итогов рассмотрения дела по оспариванию доверенности.
Вопреки доводу жалобы, при этом суд первой инстанции не нарушил принципа единообразия судебной практики.
При рассмотрении дела № А33-27239/2023, на которое указывает заявитель жалобы, суд отказал в приостановлении производства по делу по пункту 1 части 1 статьи 143 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, указав на следующее:
* в рамках дела № 2-7014/2023 оспаривается доверенность, выданная ФИО7, в целях разрешения дела назначена амбулаторная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза,
* в рамках настоящего дела рассматривается иск о признании недействительными сделок: договора от 13.09.2019, заключенного между Легенда Д.А. от имени ФИО2 и ФИО4, договора от 13.09.2019, заключенного между ФИО7 от имени ФИО2 и ФИО10, договора купли-продажи доли в уставном капитале Общества от 05.07.2022, заключенного между ФИО10 и ФИО6, Соглашения об отступном № 1 от 30.04.2022, заключенного между Обществом и ИП ФИО4, договора купли-продажи от 30.03.2023, заключенного между ИП ФИО4 и Обществом,
* отсутствие на момент рассмотрения настоящего спора вступившего в законную силу судебного акта по делу № 2-7014/2023 об оспаривании доверенности не является безусловным основанием для приостановления производства по делу, в котором рассматривается вопрос о признании недействительными вышеуказанных сделок; судом не усматривается обстоятельств, в силу которых разрешение настоящего дела может привести к его незаконности, неправильным выводам или к вынесению противоречивого судебного акта по отношению к делу № 2-7014/2023 с учетом имеющихся в материалах дела доказательств,
* неспособность гражданина понимать значение своих действий и руководить ими является юридическим критерием недействительности сделки. В отличие от признания гражданина недееспособным (статья 29 ГК РФ) наличие психического расстройства (медицинский критерий) в качестве обязательного условия для признания сделки недействительной приведенной выше нормой закона не предусмотрено (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 04.08.2015 № 78-КГ1519),
* более того, истец не лишался возможности доказывания в рамках настоящего дела всеми возможными и незапрещенными законодательством РФ способами факта неосознавания того, что он совершает и факт его нахождения в «помутненном» сознании при выдачи доверенности,
* при этом сбор доказательств в рамках другого дела (в данном случае рассматриваемых судом общей юрисдикции) не может являться основанием приостановления производства по делу.
Постановлением Третьего арбитражного апелляционного суда от 20.05.2024 по делу № А33-27239/2023 и Постановлением Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 24.10.2024 № Ф02-3871/2024 данное решение оставлено без изменения.
Апелляционный суд отмечает, что в Российской Федерации действует презумпция вменяемости (ФИО13 Проблема понимания презумпции вменяемости в российском уголовном праве // Право и государство: теория и практика. 2022. № 1.С. 336338; ФИО14, ФИО15 Психическое состояние лица как обстоятельство его участия в производстве по уголовному делу // Уголовное право. 2023. № 1. С. 73 - 80.) Она действует не только в уголовном праве, например данная презумпция как «презумпция психического здоровья», указана в статье 16 Международного пакта о гражданских и политических правах (принят 16 декабря 1966 г. Резолюцией 2200 (XXI) на 1496-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН) (ФИО16, ФИО17 Недееспособность и ограниченная дееспособность лиц в рамках наследственных правоотношений // Наследственное право. 2022. № 1. С. 12 – 15), признается в гражданском праве (Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.08.2023 № 17АП-7052/2023-ГК по делу № А60-60219/2022). Данная презумпция действует до тех пор, пока обратное не доказано. При необходимости выяснения психического состояния лица должна быть назначена судебно-
психиатрическая экспертиза (п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 июня 2008 г. № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству»).
Таких доказательств нет. В деле имеется два исследования.
Из заключения комплексной судебно психолого-психиатрической комиссии экспертов от 24.01.2024 следует, что в настоящее время у истца признаков психического расстройства не выявляется (т.5, л.д. 5-10), из заключения комиссии экспертов от 20.05.2024 следует, что эксперты не могут ответить на вопрос, мог ли истец правильно воспринимать события окружающей действительности и понимать существо сделки (т.5, л.д. 18-38). При этом эксперт не смог ответить однозначно на поставленные вопросы ввиду отсутствия необходимой совокупности пригодных для этого документов. Эксперты не указали, что истец не мог понимать значение своих действий и руководить ими в момент выдачи доверенности – что является условием для удовлетворения подобных требований (Определение Верховного Суда РФ от 18.02.2019 № 309-ЭС18-25236 по делу № А71-13390/2016). Протокол судебного заседания (т.4, л.д. 75-88), пояснения супруги (т.5, л.д. 42), медицинские документы (т.5, л.д. 46-83) не могут заменять такого заключения как единственно допустимого доказательства.
Наконец, суд первой инстанции верно указал - истец реализовал надлежащий способ защиты интересов по восстановлению права на долю, отчужденную в пользу ФИО4, путем оспаривания сделки с применением реституции. Безуспешность обращения в суд по указанным делам не позволяет удовлетворить преследуемый истцом интерес путем использования взаимоисключающего способа защиты, поскольку тем самым в обход действующего законодательства истец подменяет специально предусмотренный для таких случаев способ защиты.
Истец в настоящем деле не заявлял новых доводов, которые бы отличались от доводов, исследованных судом в делах № А33-23819/2022, № А33-27239/2023. Истец обратился в суд с иском, изменив формулировку заявленных требований и правовое основание. Фактические основания и преследуемый интерес являются теми же.
При этом в деле № А33-27239/2023 суд отказал истцу в том числе и по причине пропуска истцом специального срока исковой давности.
В Постановлении Президиума ВАС РФ от 28.06.2011 № 972/11 обращается внимание на то, что предварительное оспаривание сделки не является условием для защиты прав лица, у которого доля в уставном капитале хозяйственного общества изъята по незаконным основаниям.
В случае же, если такая сделка проверялась в судебном порядке на предмет наличия оснований недействительности (как в настоящем случае), в силу принципа общеобязательности судебных актов суд не может игнорировать выводы по ранее рассмотренному спору.
Таким образом, отчуждение доли в пользу ФИО10 произошло по воле истца. Дальнейшее отчуждение доли в пользу ФИО6 осуществлено на законном основании (по сделке). ФИО10 являлся законным собственником доли перед её отчуждением в пользу ФИО6
Истцом не доказано, что имела место утрата корпоративного контроля вопреки его воле.
При таких обстоятельствах, апелляционный суд вслед за судом первой инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований, предусмотренных пунктом 3 статьи 65.2 ГК РФ и пунктом 17 статьи 21 Закона об обществах, для восстановления за истцом права на долю.
При таких обстоятельствах суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении исковых требований.
Решение суда является законным и обоснованным.
В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы относятся на заявителя апелляционной жалобы.
Руководствуясь статьями 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Третий арбитражный апелляционный суд
ПОСТАНОВИЛ:
решение Арбитражного суда Красноярского края от «17» сентября 2024 года по делу № А33-6409/2024 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.
Настоящее постановление вступает в законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в течение двух месяцев в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа через арбитражный суд, принявший решение.
Председательствующий Н.А. Морозова Судьи: О.В. Петровская
В.В. Радзиховская