Постановление по делу № 09АП-77079/2024 от 14.05.2025 | 9 арбитражный апелляционный суд

ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-77079/2024

№ 09АП-77085/2024

№ 09АП-77090/2024

№ 09АП-77094/2024

г. Москва Дело № А40-168573/17

14 мая 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 24 апреля 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 14 мая 2025 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Ивановой Е.В.

судей Поташовой Ж.В., Федоровой Ю.Н.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания М.С. Чапего,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1, ФИО2, конкурсного управляющего должника, ФИО3

на определение Арбитражного суда города Москвы от 18 октября 2024 года по делу № А40-168573/17

о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО2 по обязательствам АО «Риабанк», приостановлении производства по заявлению конкурсного управляющего о привлечении контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в части определения размера ответственности до завершения расчетов с кредиторами, об отказе в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО6, ФИО7,

в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) кредитной организации Коммерческий Банк «Русский Инвестиционный Альянс» (АО) («Риабанк» (АО)

при участии в судебном заседании:

ФИО5 – лично, паспорт;

от ФИО1 – ФИО8 по доверенности от 01 июля 2020 года;

от ФИО7 – ФИО9 по доверенности от 28 августа 2021 года;

от ГК «АСВ» - ФИО10 по доверенности от 24 марта 2025 года;

от ФИО6 – ФИО11 по доверенности от 28 января 2025 года;

от ФИО2 – ФИО12 по доверенности от 24 октября 2023 года;

Иные лица не явились, извещены.

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 23 октября 2017 года Коммерческий Банк «Русский Инвестиционный Альянс» (АО) («Риабанк» (АО) (регистрационный номер Банка России 3434) признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим «Риабанк» (АО) в силу закона является Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов».

В Арбитражный суд города Москвы 22 октября 2020 года поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности солидарно ФИО1, ФИО5, ФИО6, ФИО3, ФИО2, ФИО4 в размере 1 264 217 000 руб.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 15 апреля 2021 года к участию в споре по заявлению конкурсного управляющего о взыскании убытков привлечен финансовый управляющий ФИО4

Определением Арбитражного суда города Москвы от 14 июня 2023 года к участию в обособленном споре в качестве соответчика привлечен ФИО7.

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности солидарно ФИО1, ФИО5, ФИО6, ФИО3, ФИО2, ФИО4, ФИО7 в размере – 1 264 217 000 руб.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 18 октября 2024 года заявление конкурсного управляющего АО «Риабанк» удовлетворено в части, к субсидиарной ответственности привлечены ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО2 по обязательствам АО «Риабанк». Приостановлено производство по заявлению конкурсного управляющего о привлечении контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в части определения размера ответственности до завершения расчетов с кредиторами. В части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО6, ФИО7 – отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО1, ФИО2, конкурсный управляющий должника, ФИО3 обратились с апелляционными жалобами в Девятый арбитражный апелляционный суд, в которой просили определение суда отменить.

Суд апелляционной инстанции, рассмотрев ходатайство о вступлении в дело третьим лицом от финансового управляющего ФИО4, коллегия пришла к следующим выводам.

Решением Арбитражного суда Калининградской области от 10 февраля 2020 года по делу № А21-9859/2019 признан несостоятельным (банкротом) гражданин ФИО4, в отношении ФИО4 введена процедура банкротства реализация имущества гражданина; финансовым управляющим ФИО4 утверждена ФИО13.

Определением Арбитражного суда Калининградской области от 05 декабря 2022 года финансовым управляющим ФИО4 утверждён ФИО14.

Как разъяснено в пункте 38 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2015 года № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан», финансовый управляющий в ходе процедуры реализации имущества должника от имени должника ведет в судах дела, касающиеся его имущественных прав (абзац пятый пункта 6 статьи 213.25 Закона о банкротстве). В процедуре реструктуризации долгов финансовый управляющий участвует в таких делах в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора (абзац четвертый пункта 7 статьи 213.9 Закона о банкротстве).

Учитывая, что в настоящее время в отношении ФИО4 введена процедура реализации имущества гражданина, то в силу абзаца пятого пункта 6 статьи 213.25 Закона о банкротстве все дела, касающиеся имущественных прав ФИО4, от его имени ведет финансовый управляющий.

Норма абзаца четвертого пункта 7 статьи 213.9 Закона о банкротстве в данном случае применению не подлежит.

Следовательно, финансовый управляющий вправе без ограничений участвовать от имени ФИО4 в настоящем обособленном споре в качестве его законного представителя, в связи с чем, оснований для привлечения финансового управляющего в порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации у коллегии не имеется.

Кроме того, определением Арбитражного суда города Москвы от 15 апреля 2021 года по настоящему обособленному спору к участию в обособленном споре был привлечен финансовый управляющий ФИО4.

Согласно пункту 6 статьи 20.3 Закона о банкротстве утвержденные арбитражным судом арбитражные управляющие являются процессуальными правопреемниками предыдущих арбитражных управляющих.

Помимо прочего, согласно части 3 статьи 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в арбитражном суде апелляционной инстанции не применяются правила о привлечении к участию в деле третьих лиц, а также иные правила, установленные Кодексом только для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции. При рассмотрении дела в апелляционном порядке апелляционный суд не переходил к рассмотрению дела по правилам, установленным для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции, в связи с чем основания для привлечения апелляционным судом финансового управляющего отсутствуют.

Рассмотрев ходатайство о вызове свидетеля, апелляционный суд отказал в его удовлетворении.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 88 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, лицо, ходатайствующее о вызове свидетеля, обязано указать, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, может подтвердить свидетель.

Из содержания данной статьи следует, что вызов лица в качестве свидетеля является правом, а не обязанностью суда.

Суд апелляционной инстанции, учитывая, что в соответствии с положениями статьи 88 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вызов лица в качестве свидетеля является правом, а не обязанностью суда, и обуславливается предметом доказывания и необходимостью в получении определенного доказательственного материала (относимого и допустимого) в подтверждение наличия какого-либо юридического факта.

Коллегией ходатайство отклонено судом ввиду отсутствия мотивированного обоснования о том, какие обстоятельства данные лица могут подтвердить.

Лица, явившиеся в судебное заседание, высказали позицию по спору, согласно мотивам своих письменных позиций.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явились, в связи с чем, апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм статьей 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В обоснование своего заявления, конкурсный управляющий ссылался на следующие обстоятельства.

В соответствии с пунктом 13.1 Устава Банка его органами управления являлись:

общее собрание акционеров;

совет директоров;

председатель Правления – единоличный исполнительный орган;

правление – коллегиальный исполнительный орган.

В период с 01 августа 2015 года по 17 августа 2017 года ответчики входили в состав следующих органов управления Банка.

Совет директоров Банка: ФИО3 (далее – ФИО3) с 09 января 2017 года по 20 марта 2017 года ФИО4 (далее – ФИО4) с 22 марта 2017 года, ФИО6 с 26 мая 2016 года.

Пунктом 15.2 Устава Банка к компетенции Совета директоров Банка отнесены следующие вопросы:

образование исполнительных органов Банка, досрочное прекращение их полномочий;

утверждение стратегии управления рисками и капиталом Банка, в том числе в части обеспечения достаточности собственных средств (капитала) и ликвидности на покрытие рисков как в целом по Банку, так и по отдельным направлениям его деятельности;

утверждение в пределах компетенции документов (локальных нормативных документов Банка), устанавливающих принципы и/или механизм реализации основных направлений деятельности Банка;

принятие решение об одобрении сделок с заинтересованностью и крупных сделок, связанных с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения Банком прямо или косвенно имущества;

решение иных вопросов, предусмотренных действующим законодательством.

Правление Банка: ФИО1 (далее – ФИО1) председатель правления с 27 января 2015 года по 21 августа 2017 года. Члены правления: ФИО3 с 20.03.2017 по 10.11.2017, ФИО6 с 21.06.2011 по 21 февраля 2017 года, ФИО5 с 30 сентября 2010 года по 01 сентября 2017 года.

В соответствии с пунктом 16.1 Устава Банка руководство текущей деятельностью Банка осуществлялось коллегиальным исполнительным органом – Правлением и единоличным исполнительным органом – председателем Правления. Исполнительные органы Банка подотчетны Общему собранию акционеров Банка и Совету директоров Банка.

Согласно пункту 16.2 Устава Банка к компетенции Правления Банка отнесены следующие вопросы:

обеспечение проведения банковских операций и других сделок в соответствии с законодательством РФ, Уставом и внутренними документами Банка;

принятие решения о классификации (реклассификации) ссудной задолженности в случае предоставления льготных, переоформленных, недостаточно обеспеченных и необеспеченных кредитов (займов), просроченных ссуд, а также классификации (реклассификации) прочих финансовых активов и внебалансовых инструментов в целях формирования резервов на возможные потери;

организация подготовки необходимых материалов и предложений по основным вопросам деятельности и развития Банка для их рассмотрения Советом директоров Банка;

организация выполнения решений Общего собрания акционеров и Совета директоров Банка.

Иные контролирующие Банк лица: ФИО2 с 01 февраля 2017 года по 10 ноября 2017 года занимала должность вице-президента Банка, с 13 февраля 2017 года участник с долей 50% в уставном капитале ООО «Бизнес Юнион» - единственного совладельца ООО «Партнер», которое имеет 57,45% в ООО «Стола» - акционера Банка.

Таким образом, по мнению конкурсного управляющего, ФИО1, ФИО3, ФИО5, ФИО4, ФИО6, ФИО2, ФИО7 имели возможность давать обязательные для Банка указания, определять его действия на основании имеющихся полномочий.

В обоснование наличия оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка, заявитель указывал на то, что по результатам проведенного конкурсным управляющим анализа в отношении 10 юридических лиц – заемщиков Банка установлены факты, свидетельствующие о том, что на момент кредитования данные заемщики не осуществляли реальной хозяйственной деятельности и у них отсутствовала возможность исполнять принятые на себя кредитные обязательства. Также конкурсным управляющим установлено, что реальная (рыночная) стоимость всех основных средств, числящихся на балансе Банка по состоянию на 01 октября 2016 года ниже балансовой стоимости на 414 120 тыс. руб., на 17 августа 2017 года реальная (рыночная) стоимость основных средств, числящихся на балансе Банка ниже балансовой стоимости на 127 648 тыс. руб.

В результате анализа деятельности Банка за период с 01 августа 2015 года по 17 августа 2017 года конкурсным управляющим выявлено, что причиной существенного ухудшения его финансового положения явились действия по выдаче технических кредитов юридическим и физическим лицам, реализации ссудной задолженности по договорам цессии с ущербом для Банка, перечислению Банком денежных средств по договорам подряда в пользу технической компании, а также действия неустановленных лиц, заключающиеся в проведении операций купли-продажи наличной иностранной валюты с физическими лицами по невыгодным для Банка курсам обмена существенно отличающимся от рыночных курсов. Следствием нарушения Банком требований Банка России является представление недостоверной отчетности в контрольный орган. Таким образом, контролирующие Банк лица скрывали реальное финансовое положение Банка, в целях уклонения от применения мер по предупреждению банкротства кредитной организации, что говорит о неразумности и недобросовестности действий ответчиков по управлению кредитной организации.

Конкурсным управляющим установлено, что в период с 01 августа 2015 года по 17 августа 2017 года Банк кредитовал организации, которые заведомо не могли обслуживать ссудную задолженность, так, между Банком и Заемщиками заключены кредитные договоры, в рамках которых Банк перечислил заемщикам 330 500 тыс. руб.

В период с 01 августа 2015 года по 17 августа 2017 года Банк кредитовал физических лиц, которые заведомо не могли обслуживать ссудную задолженность, между Банком и Заемщиками заключены кредитные договоры, в рамках которых Банк перечисли Заемщикам 213 800 тыс. руб.

Кредитные договоры с заемщиками подписаны Банком в лице ФИО1, ФИО3, одобрены кредитным комитетом: ФИО6, ФИО5, ФИО1, ФИО3, ФИО2, ФИО4

В результате кредитования физических лиц Банку причинен ущерб в размере 130 277 756,27 руб.

Причиной существенного ухудшения финансового положения Банка в период с 01 февраля 2015 года по 17 августа 2017 года также стала оплата работ по реконструкции фундамента здания по адресу: <...>.

В преддверии отзыва у Банка лицензии с 09 августа 2017 года по 14 августа 2017 года на счетах расходов Банка от купли-продажи долларов США и Евро (наличные операции) в операционных кассах Банка, отражен убыток в виде отрицательной курсовой разницы в совокупном размере 87 654 364,97 руб.

Таким образом, конкурсный управляющий указал на то, что ответчиками причинен Банку вред следующими действиями:

1) формирование неликвидной задолженности по кредитам физических и юридических лиц: выдача кредитов 5 техническим юридическим лицам на сумму 315 841 346,43 руб.; и выдача технических кредитов 4 физическим лицам на сумму 130 227 786,27 руб.;

2) перечисление денежных средств по договорам подряда в пользу технической компании на сумму 107 464 424,30 руб.;

3) проведении операций купли-продажи наличной иностранной валюты с отрицательным спредом - 87 654 364,97 руб.;

4) замещение рыночной ссудной задолженности на техническую - 38 957 084,64 руб.;

5) непринятие мер по предупреждению банкротства;

6) организация ненадлежащей системы управления.

По мнению ГК АСВ, при наличии признаков банкротства Банка, должностными лицами Банка не были предприняты меры, предусмотренные статьями 11, 189.12 Закона о банкротстве кредитных организаций для предупреждения банкротства кредитной организации, и не были осуществлены обязанности, возникшие при появлении признаков банкротства кредитной организации.

Конкурсный управляющий представил Предписания Центрального Банка Российской Федерации, который начиная с 2015 года - указывал на нарушения Положения Банка России от 26 марта 2004 года № 254-П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности» в части оценки качества ссудной задолженности, - также указывал на несоответствие Правил внутреннего контроля «Риабанк» (АО) правилам правила внутреннего контроля банка не соответствуют требованиям ФЗ от 07 августа 2001 года № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» и Положению Банка России от 02 марта 2012 года № 375- П «О требованиях к правилам внутреннего контроля кредитной организации в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем и финансированию терроризма», - в том числе уже с 2015 года и далее указывал на неверную оценку качества ссудной задолженности ООО «УралЭнергоДевелопмент» (Предписания ЦБ от 10 июля 2015 года, от 17 мая 2016 года, от 07 июля 2016 года, от 26 августа 2016 года, от 21 сентября 2016 года, от 08 августа 2017 года).

Суд первой инстанции по результатам изучения материалов дела, пришел к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Риабанк» по следующим обстоятельствам.

Суд первой инстанции исходил из того, что действиями ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО2 причинен вред, ставший объективной причиной банкротства, а именно: сформирована неликвидная задолженность по кредитам физических и юридических лиц (выдача кредитов 5 техническим юридическим лицам - 315 841 346,43 руб.; и выдача технических кредитов 4 физическим лицам - 130 227 786,27 руб.), перечисление денежных средств по договорам подряда в пользу технической компании - 107 464 424,30 руб.; проведение операций купли-продажи наличной иностранной валюты с отрицательным спредом - 87 654 364,97 руб.; замещение рыночной ссудной задолженности на техническую - 38 957 084,64 руб., непринятие мер по предупреждению банкротства; организация ненадлежащей системы управления).

Банком под руководством указанных лиц были выданы кредиты пяти юридическим лицам на общую сумму 315 841 346,43 руб.: ООО «Урал Энерго Девелопмент», обладающее плохим финансовым положением, обладающее признаками угрожающих тенденций в соответствии с пунктом 3.3. Положения №590-П, исходя из баланса на за года, предшествующий выдаче кредита, в 2015 году: 1. Убыточная деятельность, убыток – 20 430 тыс. руб.; 2. Отрицательная величина чистых активов в размере – 124 113 тыс. руб.; 3. Существенный рост кредиторской (на 77,65) и дебиторской задолженности (87.8%); 4. Уменьшение основных средств к 2016 году на 51 866 тыс. руб. Все имущество (основные средства), ООО «Урал Энерго Девелопмент» было отдано в залог по ранее заключенным кредитным договорам, заключенным Банком с ООО «Урал Энерго Девелопмент» (договор № 01014-1224 от 12 сентября 2014 года и № 01012-0093 от 14 сентября 2012 года). Балансовая стоимость основных средств Заемщика не соответствовала его рыночной стоимости.

Согласно данным Федресурс данное имущество в виде имущественного комплекса было продано посредством публичного предложения по цене 38 800 000 руб. (балансовая стоимость на 2016 года 198 116 000 руб.), поручительство ООО «Энерго-Плюс» не является надлежащим обеспечением, так как в течение 2015 – 2017 годов ООО «Энерго-Плюс» не осуществляло хозяйственную деятельность в масштабах сопоставимых с размером ссуды своей дочерней компании.

По данным отчетности ООО «Энерго-Плюс» по итогам каждого отчетного года в период с 2013 года по 2015 год: компания вела убыточную деятельность, выручка от реализации отсутствовала, величина чистых активов имела отрицательное значение.

Также по состоянию на 01 июля 2017 года ООО «Энерго-Плюс» имело задолженность по уплате налоговых платежей в сумме 40 962 000 руб.

На дату принятия поручительства за ООО «Урал Энерго Девелопмент» руководству Банка было известно о плохом финансовом положении поручителя-учредителя заемщика, поскольку указанное обстоятельство было прямо указано Банком России еще в 2015 году (промежуточный акт проверки Банка России от 24 марта 2015 года №А2к-И25-1113/492дсп ООО «Промэлектрооборудование», ООО «Тириторг», ООО «Торговая компания «КОНИТЭК», ООО "Принт Эквимпет, данные компании обладают признаками «технических компаний», при формальном соответствии показателей баланса, то есть положительных значений чистой прибыли, наличия прибыли, отсутствия критического роста дебиторской задолженности.

При этом у ООО «Принт Эквипмент» наблюдается рост кредиторской задолженности на 80%, а у ООО «Тириторг» в 3 раза.

В качестве обеспечения выступал залог товаров в обороте, при этом не представлено доказательств существования заложенного имущества, его регистрации в реестре уведомлений о залоге движимого имущества, отсутствие договоров аренды складских помещений, договоров хранения товаров.

Согласно пункту 1.1 прилагаемого к позиции Предписания Центрального банка Российской Федерации от 08 августа 2017 года по результатам выездных проверок представителями Банка России и Банка не подтверждено фактическое наличие предмета залога (товаров в обороте) по местам ответственного хранения.

ООО «Промэлектрооборудование»: дебиторская задолженность: 203 385 Баланс (актив): 463 369 Выручка: 1 097 730 Чистая прибыль (убыток): 280 Рентабельность продаж = Чистая прибыль/ Выручка = 0,025 Показатель долговой нагрузки = Сумма долга/Чистая прибыль = 321.

Не представлено доказательств существования заложенного имущества, его регистрации в реестре уведомлений о залоге движимого имущества.

Согласно пункту 1.1. прилагаемого к позиции Предписания ЦБ РФ от 08 августа 2017 года по результатам выездных проверок представителями Банка России и Банка не подтверждено фактическое наличие предмета залога (товаров в обороте) по местам ответственного хранения.

ООО «Тириторг»: Дебиторская задолженность: 153 713 баланс (актив): 367 969 выручка: 930 530 Чистая прибыль (убыток): 337 Рентабельность продаж = Чистая прибыль/ Выручка = 0,036 Показатель долговой нагрузки = Сумма долга/Чистая прибыль = 255.

Согласно пункту 1.1. прилагаемого к позиции предписания Центрального банка Российской Федерации от 08 августа 2017 года по результатам выездных проверок представителями Банка России и Банка не подтверждено фактическое наличие предмета залога (товаров в обороте) по местам ответственного хранения.

Вопреки доводам жалобы ФИО1, учитывая документальное подтверждение отсутствие доказательств наличия данного товара, голословные утверждения об обратном (в том числе, свидетельские показания), не могут быть приняты коллегией во внимание.

ООО «Торговая компания «КОНиТЭК»: дебиторская задолженность: 12 696 БАЛАНС (актив): 15 415 выручка: 109 841 Чистая прибыль (убыток): 696 Рентабельность продаж = Чистая прибыль/ Выручка = 0,63 Показатель долговой нагрузки = Сумма долга/Чистая прибыль = 57.

Выдача технических кредитов 4 физическим лицам - 130 227 786,27 руб.

ФИО15 денежные средства по кредитному договору <***> от 09 декабря 2016 года предоставлены Банком без обеспечения.

Задолженность ФИО16 перед банком по кредитному договору <***> от 03 октября 2016 года, по кредитному договору <***> от 16 января 2017 года, по кредитному договору <***> от 03 февраля 2017 года обеспечена залогом (ипотеки) /последующим залогом недвижимого имущества, принадлежащего ФИО16: жилые помещения и земельный участок по адресу: Москва, поселение Внуковское, д. Рассказовка.

Залоговая стоимость определена по соглашению сторон и составила 200 047 770 руб.

В то же время, после отзыва лицензии у Банка финансовый управляющий ФИО17 – бывшего супруга продавца ФИО18 обратился в суд с заявлением о признании договора купли-продажи недействительным в части передачи ФИО18 в пользу ФИО16 1/2 доли в праве собственности на жилые помещения и земельный участок и истребовании имущества из чужого незаконного владения.

Решением от 11 июня 2019 года Щербинского районного суда города Москвы по делу № 2-2256/2019, оставленным без изменения судом второй инстанции, требования финансового управляющего удовлетворены. ФИО19 по кредитному договору №21017-0014 от 16 февраля 2017 года и по кредитному договору <***> от 22 февраля 2017 года денежные средства предоставлены без обеспечения, договор залога был расторгнут.

По кредитному договору <***> от 23 мая 2017 года, заключенному с ФИО20 обеспечением выступает залог транспортного средства – Мерседес - Бенц 1979 года выпуска, залоговая стоимость 204 тыс. руб. по договору залога <***>/1-ЗА-ФЛ от 23 мая 2017 года.

Между тем, в досье отсутствуют документы, в том числе копии ПТС, свидетельство о регистрации транспортного средства, подтверждающие право собственности залогодателя на предмет залога, что затрудняет процесс обращения взыскания на заложенное транспортное средство.

Согласно условиям кредитного договора <***> от 14 июля 2017 года, денежные средства предоставлены ФИО20 на потребительские нужды, без обеспечения.

Возражая против доводов конкурсного управляющего о причинении ущерба Банку на сумму 107 464 424,30 руб. оплатой по договору подряда в пользу ООО «Ситистрой», ФИО1, ссылается на наличие: 1) Подписанных сторонами актов о приемке выполненных работ № 1 от 30 декабря 2015 года и акта № 7 о приеме-сдаче отремонтированных, реконструированных, модернизированных объектов основных средств; 2) Фотографий, прилагаемых к отзыву, которые были сделаны сотрудниками Банка во время проведения работ.

Суд первой инстанции пришёл к выводу, что отсутствие данных документов, в совокупности с ранее представленными доводами об обладании ООО «Ситистрой» признаками технической компании, такими как: регистрация компании за полтора года до заключения договора подряда (в декабре 2013 года); массовый руководитель, учредитель и телефон; отсутствие бухгалтерской и отчетности в СПАРК; задолженность по уплате налогов; прекращение исполнительных производств в связи с невозможностью установить местонахождение должника либо его имущество; прекращение деятельности через 4 месяца после перечисления Банком денежных средств в апреле 2016 года путем присоединения к юридическому лицу ООО «Венера-Элит» зарегистрированному в ином регионе (Республика Татарстан), с иным видом деятельности, имеющем признаки массового присоединения юридических лиц (более 50 организаций) и административным исключением данного лица ЕГРЮЛ в связи с достоверностью сведений 22 мая 2020 года, явно свидетельствуют о направленности сделки по перечислению денежных средств в размере 107 464 424,30 руб. на причинение существенного вреда кредитором путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы, что является квалифицирующим признаком сделки, при наличии которой к контролирующему лиц может быть применена презумпция доведения до банкротства.

Также суд согласился с доводами конкурсного управляющего о том, что Банк под руководством ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО2 совершил операции купли-продажи наличной иностранной валюты с отрицательным спредом - 87 654 364,97 руб.

Так, в преддверии отзыва у Банка лицензии с 09 августа 2017 года по 14 августа 2017 года на счетах расходов Банка от купли-продажи долларов США и Евро (наличные операции) в операционных кассах (ОКВКУ) Банка отражен убыток в виде отрицательной курсовой разницы в совокупном размере 87 654 364,97 руб.

По факту совершения действий вышеуказанными сотрудниками Банка было возбуждено уголовное дело по части 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Банк признан потерпевшим и гражданским истцом по уголовному делу. Единоличный исполнительный орган Банка ФИО1 имел прямую обязанность разумно и добросовестно осуществлять руководство всей (в том числе связанной с заключением договоров купли-продажи валюты) текущей деятельностью «Риабанк» (АО), поскольку в период с 27 января 2015 года по 21 августа 2017 года ФИО1 являлся единоличным исполнительным органом Банка и осуществлял руководство его текущей деятельностью (пункт 16.2. Устава Банка, раздел 4 Положения об исполнительных органах Банка, статья 11.1 Федерального закона от 02 декабря 1990 года № 395-1 «О Банках и Банковской деятельности»).

Ссылки ФИО1 на то, что он не являлся контролирующим банк лицом, несостоятельны.

К компетенции ФИО1, как Председателя Правления Банка относилось, в том числе (пункт 16.2. Устава Банка, раздел 4 Положения об исполнительных органах Банка): решение всех вопросов, связанных с текущей деятельностью Банка; представление интересов Банка, совершение сделок и подписание документов от имени Банка; издание приказов, распоряжений и предоставление указаний, обязательных для исполнения всеми работниками Банка; утверждение кандидатур управляющих филиалами Банка; назначение и освобождение от должностей Руководителя службы внутреннего контроля, ответственного сотрудника по противодействию легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма, руководителя подразделения Банка, на которого возложены функции Службы управления рисками; утверждение должностных инструкций работников Банка; утверждение положений о комитетах Банка; утверждение типовых форм документов, инструкций, правил, порядков и т.п.; предоставление доверенностей, установление порядка подписания договоров и соглашений, определение круга лиц которым предоставляются полномочия для представительства перед третьими лицами; действие от лица Банка, как работодателя, в том числе назначение и увольнение работников Банка; распределение обязанностей подразделений и служащий, отвечающих за конкретные направления внутреннего контроля; создание системы контроля за устранением выявленных нарушений и недостатков внутреннего контроля и мер, принятых для их устранения; решение иных вопросов текущей деятельности Банка.

Таким образом, в компетенцию ФИО1 напрямую входило определение круга лиц, которым предоставляются полномочия для представительства перед третьими лицами, в том числе назначение на должность начальника отдела оформления операций Управления проектного финансирования Банка, под руководством которого были совершены сделки по купли-продажи иностранной валюты, повлекшие ущерб для Банка.

В своем отзыве ответчик ссылается на тот факт, что на настоящий момент по факту совершения действий, повлекших ущерб Банку, возбуждено уголовное дело в отношении - начальника отдела оформление операций Управления проектного финансирования Банка ФИО21, - старших экономистов отдела оформления операций Управления проектного финансирования Банка ФИО22 и ФИО23, - кассовых работниками ОКВКУ.

Однако факт возбуждения в отношении работников Банка уголовного дела и даже факт привлечения их к уголовной ответственности не является фактом, подтверждающим отсутствие оснований для привлечения контролирующих Банк лиц к субсидиарной ответственности.

Доводы конкурсного управляющего о замещении рыночной ссудной задолженности на техническую, в связи с чем у Банка произошел убыток в размере 38 957 084,64 руб., приняты судом как обоснованные и подтвержденные материалами спора.

Согласно статье 189.12. Закона о банкротстве в случае возникновения признаков несостоятельности (банкротства) кредитной организации, предусмотренных статьей 189.8 настоящего Федерального закона, и (или) оснований, предусмотренных частью второй статьи 20 Федерального закона «О банках и банковской деятельности», единоличный исполнительный орган кредитной организации в течение десяти дней со дня их возникновения обязан: 1) направить в совет директоров (наблюдательный совет) кредитной организации мотивированное требование о созыве внеочередного общего собрания учредителей (участников) кредитной организации для рассмотрения вопроса о ликвидации кредитной организации и направлении в Банк России ходатайства об аннулировании или отзыве у кредитной организации лицензии на осуществление банковских операций; 2) уведомить Банк России о возникновении в кредитной организации указанных признаков несостоятельности (банкротства) и (или) указанных оснований и о направлении в совет директоров (наблюдательный совет) кредитной организации предусмотренного абзацем вторым настоящего пункта требования. Единоличным исполнительным органом не была исполнена эта обязанность, являющаяся отдельным основанием привлечения его к субсидиарной ответственности.

К заявлению конкурсного управляющего прилагался расчет ПИ, в соответствии с которым: - 01 августа 2015 года имело положительное значение 252 863 тыс. руб.; - 01 октября 2016 года имело отрицательное значение - «минус» 117 864 тыс. руб.; - 17 августа 2017 года имело отрицательное значение – «минус» 501 539 тыс. руб. Отрицательное значение ПИ Банка свидетельствует о наличии у Банка признака банкротства в виду недостаточности стоимости имущества для исполнения всех обязательств перед его кредиторами (в соответствии с пунктом 1 статьи 189.8 Закона о банкротстве.

Ответчики, входящие в состав органов управления кредитной организации, нарушали свои обязанности организовывать работу и осуществлять внутренний контроль таким образом, чтобы обеспечить получение достоверной информации, необходимой (в том числе им самим – при принятии окончательных решений) для объективного анализа финансового положения контрагентов в целях принятия разумных и экономически обоснованных решений о выдаче кредитов. Заместители Председателя обязаны были обеспечить выполнение Банком требований нормативных актов Банка России (указания, положения, инструкции), которые являются обязательными для всех юридических и физических лиц, а также, соблюдения внутренних положений Банка.

В силу должностного положения, обязанности действовать добросовестно и разумно и нести ответственность не только за собственные действия, но и за ненадлежащее качество работы подчиненных им лиц. И, как следствие, влечет возложение ответственности на указанных лиц за причиненные Банку убытки в результате выдачи невозвратных ссуд и организации ненадлежащей системы управления в кредитном учреждении, в том числе и в связи со своим бездействием.

По мнению суда первой инстанции, Председатель Правления (ФИО1), члены Правления Банка (ФИО24) и члены Совета директоров Банка (ФИО3 и ФИО4) обладали полномочиями по управлению и контролю за деятельностью Банка, в том числе связанной с оценкой рисков, а также были обязаны надлежащим образом организовать и регулярно проверять работу системы органов внутреннего контроля в Банке, в связи с чем, пришел к выводу о доказанности наличия оснований для привлечения ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО2 по обязательствам Банка

Вместе с тем, суд первой инстанции пришёл к выводу об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО5, ФИО6, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка.

Так, ФИО6 занимала в Банке должности: члена Совета директоров Банка с 26 мая 2016 года по 21 марта 2017 года, члена Правления Банка с 27 июня 2011 года по 21 февраля 2017 года и члена кредитного комитета Банка с 15 октября 2009 года по 21 февраля 2017 года (21 февраля 2017 года - дата фактического увольнения ее из Банка).

Конкурсным управляющим не представлено доказательств, что ФИО6 осуществлялось одобрение сделок в качестве члена правления Банка или члена совета директоров Банка.

Доказательств того, что ФИО6 могла влиять на принятие Банком решения о выдаче кредитов, наличие с ее стороны виновных действий в одобрении и заключении сделок, а также выдаче по ним кредитов, также не представлено.

В материалы дела представлен список лиц, под контролем либо значительным влиянием которых находится Банк, по состоянию на 20 февраля 2017 года.

В данном списке таким лицом ФИО6 не значится.

То обстоятельство, что ФИО6 принимала решения о выдаче спорных кредитов как член кредитного комитета Банка, не является достаточным основанием для привлечения ее к субсидиарной ответственности, поскольку решения кредитного комитета не являются обязательными к исполнению руководством кредитной организации и носят рекомендательный характер.

В соответствии с положением о кредитном управлении и организационной структурой Банка кредитное управление подчинялось непосредственно Председателю Правления Банка или его заместителям, непосредственно курирующим подразделение. Доказательств совершения ФИО5 и ФИО7 противоправных действий, повлекших банкротство Банка, дачу обязательных указаний, повлекших несостоятельность должника, что они могли влиять на принятие Банком решений о выдаче кредитов, в материалы спора не представлено.

С учётом изложенного, суд первой инстанции пришёл к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО5, ФИО6, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка.

Также суд первой инстанции отклонил доводы о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности.

В силу пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве заявление о привлечении к ответственности может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

Данный срок является специальным сроком исковой давности (пункт 58 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Как указывалось выше, решением Арбитражного суда города Москвы от 23 октября 2017 года «РИАБАНК» (АО) признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим в силу закона является Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов».

Таким образом, срок исковой давности на подачу настоящего заявления истекает 23 октября 2020 года, при этом ГК АСВ подало настоящее заявление 22 октября 2020 года, то есть в течение срока исковой давности.

При таких обстоятельствах, конкурсным управляющим не пропущен срок исковой давности, предусмотренный пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве.

Вместе с тем, коллегия не может согласиться с выводами суда первой инстанции относительно наличия оснований для привлечения ФИО25 к субсидиарной ответственности, ввиду следующего.

В заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 причислена к контролирующим Банк лицам, в связи с тем, что с 01 февраля 2017 года по 10 ноября 2017 года занимала должность вице-президента Банка, с 13 февраля 2017 года являлась участником с долей 50% в уставном капитале ООО «Бизнес Юнион» -единственного совладельца ООО «Партнер», которое имеет 57,45% в ООО «Стола» - акционера Банка, и, по мнению конкурсного управляющего, совместно с другими ответчиками имела возможность давать обязательные для Банка указания и определять его действия на основании имеющихся полномочий.

Согласно положениям статьи 189.23 Закона о банкротстве, с учетом разъяснений, содержащихся в совместном Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 6 и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 8 от 01 июля 1996 года «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», а также в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», субсидиарная ответственность может быть возложена на руководителей кредитной организации, членов ее совета директоров, учредителей и иных контролирующих лиц при наличии следующих условий:' наличие у заинтересованных лиц статуса контролирующих лиц, имеющих возможность давать обязательные для кредитной организации указания и (или) иным образом определять ее действия; совершение действий (бездействия) контролирующими лицами, повлекших банкротство кредитной организации; наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролирующих лиц и банкротством кредитной организации; вина контролирующих лиц в банкротстве должника.

Приходя к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности суд сослался на то, что действиями, в том числе, ФИО2 причинен вред, ставший объективной причиной банкротства, в виде выдачи кредитов 5 техническим юридическим лицам на сумму 315 841 346,43 руб.; выдачи технических кредитов 4 физическим лицам на сумму 130 227 786,27 руб.; перечисление денежных средств по договорам подряда в пользу технической компании на сумму 107 464 424,30 руб.; проведении операций купли-продажи наличной иностранной валюты с отрицательным спредом на сумму 87 654 364,97 руб.; замещения рыночной ссудной задолженности на техническую в размере 38 957 084,64 руб.; непринятие мер по предупреждению банкротства; организации ненадлежащей системы управления. При этом, следует обратить внимание на следующее.

Согласно представленному заявителем в материалы дела Приказе о приеме работника на работу, ФИО2 была принята в Коммерческий Банк «Русский Инвестиционный Альянс» (АО) с 01 февраля 2017 года на должность вице-президента.

01 февраля 2017 года с ней был заключен трудовой договор №16/2/17.

При трудоустройстве в Банк с должностной инструкцией ФИО2 ознакомил Председатель Правления Банка ФИО1.

Исходя из занимаемой в Банке должности, к её компетенции относилась административно-хозяйственная деятельность Банка и связанные с ней процессы.

В материалах дела имеется протокол заседания Совета директоров «Риабанк» (АО) № 04/25/17-СД от 25 апреля 2017 года, из содержания которого следует, что на данном заседании был разрешен один вопрос (согласно повестке дня): «Об утверждении кандидатуры ФИО2 для назначения на должность члена Правления, Заместителя Председателя Правления «Риабанк» (АО)».

Необходимо отметить, что ФИО2 на указанном заседании не присутствовала (что подтверждается указанным протоколом), своего согласия на назначение членом Правления и заместителем Председателя Правления «Риабанк» (АО) не давала, личная заинтересованность ФИО2 в получении данной должности отсутствовала.

Согласно пояснениям ответчика, назначение ФИО2 на должность члена Правления Банка не состоялось.

Конкурсный управляющий в своем заявлении указывает о том, что возникновение признаков банкротства и дальнейшее ухудшение финансового положения Банка произошло с 01 августа 2015 года, таким образом, задолго до того, как ФИО2 была принята на должность вице-президента Банка, а также приобрела долю в уставном капитале ООО «Бизнес Юнион».

С 17 августа 2017 года Приказом Банка России № ОД-2323 у АО «Риабанк» была отозвана лицензия.

10 ноября 2017 года трудовой договор с ФИО2 был расторгнут по соглашению сторон.

Как указывалось в отзывах на заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности, занимая должность вице-президента Банка, ФИО2 подчинялась Председателю правления банка, при этом в составы правления, совета директоров, а также кредитного комитета Банка она не входила.

Доказательств того, что в должностные обязанности ФИО2 входила проверка документов заёмщиков и иных контрагентов Банка на предмет достаточности и достоверности, в процессе рассмотрения настоящего дела заявителем не представлено.

Сведений о том, что в период с 13 февраля 2017 года по 17 августа 2017 года именно с одобрения ФИО2 были заключены и совершены сделки, в том числе крупные, которые повлекли за собой неплатёжеспособность и дальнейшее банкротство должника, материалы дела не содержат.

Довод заявителя о том, что ФИО2 является собственником 50% долей уставного капитала ООО «Бизнес Юнион», который опосредованно является акционером «Риабанк» сам по себе не может являться основанием для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности.

Для решения вопроса, имело ли ООО «Бизнес Юнион» значительное влияние в принятии решений должностными лицами либо акционерами «Риабанк», необходимо понимать, имело ли Общество непосредственно либо опосредованно представительство в Совете директоров или аналогичном органе управления банка; принимало ли участие в процессе выработки политики, в том числе участие в принятии решений о выплате дивидендов или ином распределении прибыли; имело ли место наличие существенных операций между ООО «Бизнес Юнион» и банком; имел ли место обмен руководящим персоналом; предоставлялась ли Обществом банку или наоборот важная техническая информация.

Ни одно из вышеуказанных обстоятельств не раскрыто как в заявлении о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности, так и не нашло своего подтверждения в процессе рассмотрения дела судом первой инстанции, доказательств наличия указанных обстоятельств в материалах дела не имеется.

Таким образом, следует полагать, что ООО «Бизнес юнион» не имело значительного влияния в принятии решений должностными лицами либо акционерами «Риабанк», поскольку доказательств обратного материалы дела не содержат.

Учитывая, что решением Арбитражного суда города Москвы от 20 октября 2017 года «Риабанк» уже был признан банкротом, существенным вопросом будет наличие взаимоотношений, имевших место между Обществом и Банком в период с 13 февраля 2017 года по 17 августа 2017 года, поскольку Конкурсный управляющий должен был доказать, что участие Общества в деятельности Банка в указанный период (если такое имело место) повлекло за собой неплатёжеспособность банка и его дальнейшее банкротство.

Необходимо учитывать, что ФИО2 являлась собственником 50% долей уставного капитала ООО «Бизнес Юнион» только в период с 13 февраля 2017 года по 31 августа 2017 года, то есть незначительный промежуток времени.

Сам по себе факт участия ФИО2 в ООО «Бизнес Юнион» в качестве соучредителя нельзя расценивать как безусловное основание для её привлечения к субсидиарной ответственности.

Кредитные договоры с заемщиками заключались уполномоченными на то лицами, к которым ФИО2 не относилась, подобные обязанности на неё не возлагались, полномочий на то не предоставлялось.

Доказательств обратного материалы дела не содержат.

Следует также отметить тот факт, что кредитный договор между Банком и ООО «Урал Энерго Девелопмент» был заключен 20 января 2016 года; между Банком и ФИО15 - 09 декабря 2016 года; между Банком и ФИО16 - 03 октября 2016 года и 16 января 2017 года - в период, когда ФИО2 сотрудником Банка не являлась.

Как и причинение ущерба Банку на сумму 107 464 424,30 руб. оплатой по договору подряда в пользу ООО «Ситистрой» не может вменяться в вину ФИО2, поскольку перечисление денежных средств имело место в IV квартале 2015 года, т.е. в период времени, когда ФИО2 еще не являлась сотрудником Банка.

Суд первой инстанции согласился с доводами конкурсного управляющего о том, что Банк под руководством ФИО1, ФИО3, ФИО4 и ФИО2 совершил операции купли-продажи наличной иностранной валюты с отрицательным спредом в размере 87 654 364,97 руб.

При этом, следует отметить, что в должностные обязанности ФИО2 вопросы контроля за деятельностью Управления проектного финансирования Банка и его структурных подразделений, под руководством которого были совершены сделки по купле-продаже иностранной валюты, не входили, в связи с чем данные действия не могут являться основанием для привлечения её к субсидиарной ответственности.

Относительно выводов суда о причинении убытка Банку в размере 38 957 084,64 руб. в результате замещения рыночной ссудной задолженности на техническую, а именно погашение задолженности путем перекредитования следует отметить, что ФИО2 не имела полномочий на совершение сделок (заключение договора уступки прав требований, заключение договора поручительства, заключение кредитного договора, сделка по погашению задолженности) и юридически значимых действий от имени Банка, не одобряла их, что исключает её виновность в причинении убытка Банку.

Таким образом, в процессе рассмотрения дела в суде первой инстанции заявителем не представлено, а судом не установлено доказательств того, что ФИО2 осуществлялось одобрение сделок в качестве члена правления Банка или члена совета директоров Банка.

Доказательств того, что ФИО2 могла влиять па принятие Банком решения о выдаче кредитов, наличие с ее стороны виновных действий в одобрении и заключении сделок, а также выдаче но ним кредитов, также не представлено.

Доказательств, в том числе косвенных, влияния именно ФИО2 на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника материалы дела не содержат, равно как и доказательств извлечения её выгоды из своего поведения при осуществлении своих полномочий.

Конкретных действий (бездействия) ФИО2, которые явились причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, заявителем не указано.

Таким образом, оснований для привлечения ФИО2 у суда первой инстанции не имелось.

Относительно доводов жалоб ФИО1, ФИО3 следует отметить следующее.

В соответствии с положениями пункта 1 статьи 61.10 с учетом пункта 2 статьи 189.23 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

На основании статьи 11.1 Федерального закона "О банках и банковской деятельности" (далее - Закон о банковской деятельности), органами управления кредитной организации наряду с общим собранием ее учредителей (участников) являются совет директоров (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган и коллегиальный исполнительный орган. Текущее руководство деятельностью кредитной организации осуществляется ее исполнительным органом и коллегиальным исполнительным органом.

В соответствии с пунктом 13.1. Устава Банка его органами управления являются: Общее собрание акционеров; Совет директоров; Председатель Правления - единоличный исполнительный орган; Правление — коллегиальный исполнительный орган.

Судом первой инстанции верно определен статус ФИО1 как контролирующего должника лица.

Само по себе неучастие в органах управления при наличии обязанности осуществлять соответствующие должностные обязанности по управлению Банком не является основанием для освобождения от гражданско-правовой ответственности контролировавшего Банк лица.

Равно как нельзя допустить ситуации, когда контролирующее лицо выборочно исполняет возложенные на него законом функции, выступая в различных ситуациях с разным кругом полномочий, например, воздерживаясь от голосования на кредитном комитете банка, указанное разделение может привести к ситуации, когда контролирующие Банк лица, будут избегать ответственности за причинённый их действиями (бездействием) ущерб.

Факт воздержания от голосования на заседаниях Кредитного комитета Банка по вопросам выдачи кредитов и, при этом, последующего подписания указанных сделок подтверждает действительную волю Заинтересованного лица на совершение действий, влекущих вред имущественным правам кредиторов. Также является примером непоследовательного поведения, являющегося частным случаем злоупотребления правом против кредиторов должника.

Ситуация, при которой единоличный исполнительный орган кредитного учреждения, отвечающий за его текущую работу, самоустраняется от исполнения своих прямых обязанностей и, при этом, не предпринимает никаких действий по воспрепятствованию заключения Банком сделок, способных, по его мнению, причинить ущерб вверенному ему юридическому лицу, продолжая возглавлять Банк и извлекать финансовую выгоду от такого руководства - явно свидетельствует о недобросовестности и неразумности такого руководителя.

Так, в случае несогласия с принятым решением члены Кредитного Комитета Банка вправе сообщить свое мнение Совету директоров Банка в письменной форме. Председатель Кредитного комитета (полномочия которого исполнял ФИО1) имеет право «вето» на решения Кредитного комитета Банка, после чего его решение по заблокированному вопросу принимается Правлением Банка (пункт 5.8 Положения о Кредитном комитете Банка).

Председатель правления вправе выносить материалы на рассмотрение Совета директоров Банка (пункт 16.5 Устава Банка).

Согласно пункту 6.3. Положения об исполнительных органах Банка Председатель совета директоров Банка обязан незамедлительно созвать заседание Совета директоров по требованию Правления или Председателя Правления для решения вопросов, не требующих отлагательств.

То есть, будучи Председателем Правления Банка, ФИО1 имел доступ ко всем протоколам заседаний Кредитного комитета. Следовательно, действуя разумно и добросовестно, имел возможность своевременно выразить своё несогласие с принятыми решениями, если бы они не соответствовали его действительной воле как члена Кредитного комитета и Председателя Правления Банка (в том числе путем заявления о неучастии в принятии соответствующих решений, направления своего несогласия в Совет директоров Банка, наложения «вето» на такие решения, созыва Совета директоров, изменения состава Кредитного комитета Банка, изменения регламентирующего его деятельность положения, оспаривании протоколов в судебном порядке и так далее), тогда как им не представлено доказательств совершения действий, выражающих несогласие с принятыми решениями, в том числе об одобрении соответствующих сделок.

Кроме того, ФИО1, обладая профессиональными знаниями и опытом практической работы в банковской сфере, не мог не знать о наличии в законодательстве Российской Федерации положений, которые исключают привлечение к гражданско-правовой ответственности в случае, если лицо воздержалось от голосования или голосовало против.

Таким образом, ФИО1, являясь Председателем Правления Банка и членом Кредитного комитета Банка, в нарушение фидуциарных обязанностей действовать добросовестно и разумно в интересах юридического лица, не только не предпринял действий, направленных на получение информации о заключении сделок, существенно ухудшивших финансовое положение Банка, но и не попытался нивелировать негативные последствия заключения таких сделок.

Уклоняясь от совершения действий, которые при должной заботливости и осмотрительности, предпринял любой добросовестный и разумный руководитель юридического лица, ФИО1 очевидно выразили свою волю на сохранение спорных сделок путем бездействия, не совершения действий, направленных на оспаривание принятых решений.

ФИО1, являясь членом коллегиального исполнительного органа Банка-Правления и субъектом системы внутреннего контроля Банка, в составе Правления и кредитного комитета Банка должен выполнять свои обязанности добросовестно и разумно, не допуская причинения Банку ущерба.

Относительно доводов ФИО1 о необходимости учитывать выводы Банка России, сделанные по результатам тематических проверок, следует отметить, что представители Банка России в своих проверках руководствуются только теми документами и сведениями, которые они получают непосредственно от кредитной организации.

Из содержания главы 2 инструкции Банка России от 25 августа 2003 года № 105-И «О порядке проведения проверок кредитных организаций (их филиалов) уполномоченными представителями Центрального банка Российской Федерации» следует, что представители Банка России в своих проверках руководствуются только теми документами и сведениями, которые они получают непосредственно от кредитной организации. Вместе с тем, конкурсный управляющий осуществляет проверку заемщиков, используя, в том числе данные, полученные из иных источников (иные кредитные организации, государственные органы и учреждения, различные информационные базы данных и пр.).

Выводы Банка России сделаны по состоянию на указанную в ней дату и содержат оценку документов и действий работников Банка, совершенных до указанной даты.

Кроме этого, из содержания главы 10 Инструкции Центрального Банка Российской Федерации от 01 декабря 2003 года № 108-И следует, что как сам акт проверки Банка России, так и индивидуальные отчеты членов рабочей группы, на основании которых он составляется, содержат оценки, суждения и выводы, а также сведения и информацию. Акт проверки ЦБ РФ имеет значительную оценочную часть. Фактическая часть состоит из документов, на основании которых составлен акт и которые включаются в паспорт проверки, выводы рабочей группы Банка России, изложенные в актах проверки Банка России, основываются исключительно на документах, представленных самим Банком.

Ссылки на иные документы (информация из информационно-правовых ресурсов, из ПФР, ФСС, органов ФНС России и др.) в актах проверки Банка России отсутствовали.

Ни Банк России, ни рейтинговое агентство не исследовали обстоятельства ухудшения финансового положения Банка и тем более не устанавливали наличие/отсутствие признаков банкротства Банка. Указанные ответчиком утверждения о рейтинговых позициях Банка и выводов регулятора, якобы о надежности Банка, в рамках рассматриваемого обособленного спора не являются относимым и допустимым доказательствами, подтверждающими несостоятельность установленных по спору обстоятельств неплатежеспособности Банка.

Кроме того, оценка деятельности должника Банком России как органом банковского регулирования и банковского надзора не освобождает Контролирующих должника лиц, осведомленных о реальном положении дел, от исполнения обязанностей, установленных Законом о банкротстве. (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 06 декабря 2021 года № 305-ЭС18-8979(5,6,7))

В своей апелляционной жалобе ФИО3 ссылается на тот факт, что на настоящий момент в отношении него вынесен обвинительный приговор по факту совершения действий, повлекших ущерб Банку.

Вместе с тем, факт совершения уголовного преступления не исключает отсутствия вины контролирующего должника лица в совершении частного деликта, не исключает отсутствие оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности.

Кроме того, форма вины в уголовном и гражданском праве, а также в элементах деликта, которые необходимо доказать при рассмотрении обособленных споров о привлечении к гражданско-правовой ответственности и при доказывании тех или иных составов преступлений (присвоение и растрата, мошенничество и пр.) различна.

Отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности (пункт 2 статьи 401, пункт 2 статьи 1064 ГК РФ), в связи с чем, рассмотрение судом общей юрисдикции в рамках уголовного дела о возмещении причиненных убытков не является основанием для прекращения производства в отношении ФИО3

Относительно доводов апелляционной жалобы ГК АСВ следует отметить следующее.

Особенность функционирования кредитных организаций состоит в том, что они осуществляют достаточно крупную по своим масштабам деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате значительного количества сотрудников, в том числе в органах управления. При этом банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих (например, статьи 11.1, 11.1-1 Федерального закона от 02 декабря 1990 года № 395-1 «О банках и банковской деятельности»).

С учетом данных особенностей деятельности банков в Определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07 октября 2021 года № 305-ЭС18-13210(2) по делу № А40-252160/2015 и от 10 ноября 2021 года № 305-ЭС19-14439(3-8) по делу № А40-208852/2015 была сформулирована правовая позиция, согласно которой при разрешении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности в рамках дел об банкротстве кредитных организаций, судам необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству кредитной организации.

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (пункты 3, 16,21,23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Это означает, что суд, установив наличие отношения ответчика к руководству банка, должен проверить, являлся ли конкретный ответчик инициатором, потенциальным выгодоприобретателем существенно убыточной сделки либо действовал ли он с названными лицами совместно (статья 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Законодательством о несостоятельности не предусмотрена презумпция наличия вины в доведении до банкротства только лишь за сам факт принадлежности ответчику статуса контролирующего лица (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07 октября 2021 года № 305-ЭС 18-13210(2) по делу № А40-252160/2015; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10 ноября 2021 года № 305-ЭС19-14439(3-8) по делу №А40-208852/2015, определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 17 ноября 2021 года №305-ЭС17-7124(6) по делу №А41-90487/2015).

Между тем, конкурсный управляющий не представил никаких доказательств того, что ФИО7, ФИО5, ФИО6 были инициатором, потенциальным выгодоприобретателем существенно убыточной сделки либо действовали с названными лицами совместно.

Так, ФИО6 занимала в Банке должности: члена Совета директоров Банка с 26 мая 2016 года по 21 марта 2017 года, члена Правления Банка с 27 июня 2011 года по 21 февраля 2017 года и члена кредитного комитета Банка с 15 октября 2009 года по 21 февраля 2017 года. 21 февраля 2017 года дата фактического увольнения ее из Банка.

В данном списке таким лицом ФИО6 не значится. То обстоятельство, что ФИО6 принимала решения о выдаче спорных кредитов как член кредитного комитета Банка, не является достаточным основанием для привлечения ее к субсидиарной ответственности, поскольку решения кредитного комитета не являются обязательными к исполнению руководством кредитной организации и носят рекомендательный характер. В соответствии с положением о кредитном управлении и организационной структурой Банка кредитное управление подчинялось непосредственно Председателю Правления Банка или его заместителям, непосредственно курирующим подразделение.

Доказательств совершения ФИО5 и ФИО7 противоправных действий, повлекших банкротство Банка, дачу обязательных указаний, повлекших несостоятельность должника, что они могли влиять на принятие Банком решений о выдаче кредитов, в материалы спора также не представлено.

Таким образом, определение суда первой инстанции подлежит отмене в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 176, 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Девятый арбитражный апелляционный суд,

ПОСТАНОВИЛ:

Ходатайство о вступлении в дело третьим лицом от финансового управляющего ФИО4 оставить без удовлетворения.

Определение Арбитражного суда города Москвы от 18 октября 2024 года по делу № А40-168573/17 отменить в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2.

В удовлетворении заявления в части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности отказать.

В остальной части определение суда оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО1, конкурсного управляющего должника, ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья: Е.В. Иванова

Судьи: Ж.В. Поташова

Ю.Н. Федорова