АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

17 марта 2025 года

Дело №

А56-8228/2019

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Колесниковой С.Г., судей Богаткиной Н.Ю., Тарасюка И.М.,

при участии ФИО1 (паспорт), ФИО2 (паспорт),

рассмотрев 03.02.2025 и 03.03.2025 в открытых судебных заседаниях кассационную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Меркурий» ФИО1 на постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.07.2024 по делу № А56-8228/2019/суб. 2,

установил:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 31.01.2019 возбуждено дело о признании общества с ограниченной ответственностью «Меркурий», адрес: 194044, Санкт-Петербург, Пироговская наб., д. 21-А, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – Общество), несостоятельным (банкротом).

Определением от 26.03.2019 введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО1.

Решением от 26.11.2019 открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1

В рамках обособленного спора А56-8228/2019/суб. 2 в деле о банкротстве Общества конкурсный управляющий ФИО1 02.05.2022 обратился в суд с заявлением о привлечении закрытого акционерного общества «Мясо-молочная компания», Республика Беларусь, г. Минск (далее - Компания), ФИО3, ФИО4 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 187 507 684,33 руб. на основании статьи 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) – в связи с неисполнением ответчиками предусмотренной пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве обязанности обратиться в суд с заявлением о банкротстве Общества. По утверждению заявителя, такое заявление должно было быть подано не позднее 30.04.2016 (т. д. 60, л. 4-6).

Кроме того, 17.01.2023 в рамках спора № А56-8228/2019/уб.6 судом принято заявление ФИО1 о взыскании с ФИО3 и Дрозда П.И. в пользу Общества солидарно 1 137 457 964,60 руб.

По утверждению конкурсного управляющего, ФИО2 отправлял товар, поступавший от Компании в рамках договора поставки молочной продукции от 04.01.2013 № 002-Д, в Кыргызскую Республику в адрес компаний «Юнион Сервисес-Кей Джи» и «Трейд.И.Н.», однако должник не получал за отправленный товар денежные средства, судьба товара конкурсному управляющему неизвестна, имеются основания полагать, что товар по означенным заявителем спецификациям не был поставлен в адрес указанных компаний и был реализован иным способом либо денежные средства, полученные от названных компаний, израсходованы на личные нужды. ФИО3 не передал финансово-хозяйственную документацию должника, в связи с чем у конкурсного управляющего отсутствовала возможность обратиться с иском к упомянутым компаниям. Значит, указал заявитель, ответчики действовали недобросовестно и своими действиями причинили ущерб должнику (т.д. 67, л. 3-22).

Определением от 02.08.2023 в одно производство объединены обособленные споры № А56-8228/2019/суб.2 и А56-8228/2019/уб.6 с присвоением объединенному обособленному спору номера А56-8228/2019/суб.2.

В заявлении об уточнении требований (т.д. 60, л. 180-182) ФИО1 указал, что в связи с неисполнением предусмотренной пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве Общества ФИО2 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в размере 181 327 268, 62 руб., ФИО3 – в размере 1 994 383. 61 руб.

Размер заявленных ко взысканию с Дрозда П.И. и ФИО3 убытков определен конкурсным управляющим в сумме 211 033 670,18 руб., рассчитан управляющим исходя из суммы требований кредиторов, включенных в реестр (394 355 322, 41 руб.), за вычетом размера заявленных требований о привлечении к субсидиарной ответственности (181 327 268, 62 руб. и 1 994 383, 61 руб.).

В дополнительно представленных заявлениях (т.д. 72, л. 89-91, 124-131) конкурсный управляющий также привел доводы о том, что заводы, на которых осуществлялась отгрузка товара в Кыргызскую Республику, имели ограничения на поставку товара на территорию Российской Федерации, и о том, что в книге покупок и продаж отсутствует информация по закупкам Обществом у Компании товара, подлежащего поставке в Кыргызскую Республику и реализованного в Российской Федерации. В связи с этим, указал заявитель, можно предположить, что данный товар был реализован через иное юридическое лицо, а вырученные денежные средства получены и израсходованы не на нужды Общества.

Означенные уточнения приняты судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Определением суда первой инстанции от 15.03.2024 ФИО2 и ФИО3 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества. В остальной части требования отказано. Производство по обособленному спору приостановлено до окончания расчетов с кредиторами Общества.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.07.2024 определение от 15.03.2024 отменено в части привлечения к субсидиарной ответственности Дрозда П.И. и ФИО3, в удовлетворении заявления в этой части отказано.

В кассационной жалобе ФИО1, ссылаясь на неправильное применение апелляционным судом норм права и несоответствие его выводов фактическим обстоятельствам дела, просит отменить постановление суда апелляционной инстанции от 15.07.2024 и оставить в силе определение от 15.03.2024.

По мнению подателя кассационной жалобы, являются необоснованными выводы апелляционного суда о недоказанности того, что банкротство Общества наступило вследствие неправомерных действий (бездействия) ответчиков, а также о том, что конкурсный управляющий не ссылался на факт непередачи ФИО2 финансовой документации, невозможность формирования конкурсной массы и искажение ответчиками бухгалтерской документации Общества.

Конкурсный управляющий полагает, что представленные ФИО2 сведения из системы «Платон» по маршруту движения грузового транспорта не являются доказательством поставки товара, поскольку упомянутая система регистрирует только маршрут по федеральным трассам и не подтверждает передвижение внутри городской черты.

ФИО1 также выражает несогласие с выводом суда апелляционной инстанции о том, что само по себе отсутствие у конкурсного управляющего документов Общества не свидетельствует о наступлении банкротства Общества в результате действий ответчиков.

По утверждению конкурсного управляющего, ФИО3 должен был передать документы за период его руководства Обществом; довод ФИО3 об отсутствии у Общества задолженности, возникшей после вступления названного руководителя в должность, является необоснованным, поскольку таковая возникла перед тремя кредиторами и составила 1 994 383, 61 руб.

Кроме того, указывает податель жалобы, признаки неплатежеспособности у Общества возникли 30.03.2016, в течение месяца с этой даты Общество должно было подать заявление о своем банкротстве.

В отзывах на кассационную жалобу ФИО2 и ФИО3 просят обжалуемое постановление оставить без изменения, считая его законным и обоснованным.

В судебном заседании 03.02.2025 рассмотрение кассационной жалобы было отложено на 03.03.2025.

После отложение рассмотрение дела продолжено в том же составе судей.

В судебных заседаниях конкурсный управляющий ФИО1 поддержал доводы, приведенные в кассационной жалобе, а ФИО2 возражал против ее удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, однако представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность вынесенных по спору судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как установлено судами и следует из материалов дела, Компания - единственный участник Общества - создана в соответствии с законодательством Республики Беларусь и входит в перечень хозяйственных обществ, акции (доли в уставных капиталах) которых принадлежат Республике Беларусь и переданы в управление Министерства сельского хозяйства и продовольствия Республики Беларусь.

Экономическим судом города Минска в отношении Компании 18.07.2016 было возбуждено производство по делу № 746-6Б/2016 об экономической несостоятельности (банкротстве), 07.09.2016 открыто конкурсное производство, антикризисным управляющим назначен ФИО5; 11.10.2016 управляющим по делу назначен ФИО6; решением от 06.03.2017 открыта процедура санации, определением от 17.11.2023 ФИО6 освобожден от исполнения обязанностей, в должности антикризисного управляющего утверждено общество с ограниченной ответственностью «Бухгалтерская компания «Советник» (т.д.72, л. 112-113).

ФИО2, гражданин Республики Беларусь, являлся руководителем Общества с 29.05.2012 по 28.05.2018, уволен по решению единственного участника Общества от 24.05.2018 № 5/18 на основании статьи 280 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ).

Вывод суда первой инстанции о том, что ФИО2 был уволен в связи с утратой доверия, противоречит указанному решению и содержанию статьи 280 ТК РФ, в силу которой руководитель организации имеет право досрочно расторгнуть трудовой договор, предупредив об этом работодателя (собственника имущества организации, его представителя) в письменной форме не позднее чем за один месяц.

ФИО3, гражданин Республики Беларусь, бывший работник Компании, назначен единоличным исполнительным органом Общества с 29.05.2018 на основании решения единственного участника Общества от 24.05.2018 № 5/18. На основании заявления ФИО3 в Единый государственный реестр юридических лиц 29.08.2018 внесена запись о недостоверности сведений о нем в качестве лица, имеющего право действовать от имени Общества.

С 27.12.2018 по 07.03.2019 (до момента признания Общества банкротом) должность единоличного исполнительного органа должника занимала ФИО4.

Суд кассационной инстанции пришел к выводу о наличии оснований для отмены вынесенных по обособленному спору судебных актов в связи со следующим.

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.17 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее — Закон № 266-ФЗ) рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу данного Закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчику действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности).

Положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности, имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами при рассмотрении соответствующих заявлений, поданных с 01.07.2017, независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закона о банкротстве), если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно пункту 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам названной статьи в случае, если:

1) невозможность погашения требований кредиторов наступила вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако производство по делу о банкротстве прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, или заявление уполномоченного органа о признании должника банкротом возвращено;

2) должник стал отвечать признакам неплатежеспособности не вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако после этого оно совершило действия и (или) бездействие, существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

Возможность взыскания убытков в деле о банкротстве предусмотрена пунктом 1 статьи 61.20 Закона о банкротстве.

В силу пункта 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

В пункте 20 Постановления № 53 разъяснено, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2020 № 305-ЭС19-17007(2) по делу № А40-203647/2015, особенность требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности заключается в том, что оно по сути опосредует типизированный иск о возмещении причиненного вреда, возникшего у кредиторов в связи с доведением основного должника до банкротства. Выделение названного иска ввиду его специального применения и распространенности позволяет стандартизировать и упростить процесс доказывания (в том числе посредством введения презумпций вины ответчика - пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в настоящей редакции). Особенностью данного иска по сравнению с рядовым иском о возмещении убытков выступает также и порядок определения размера ответственности виновного лица (пункт 11 статьи 61.11 названного Закона), правила об исковой давности и т.д.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации исходит из взаимозаменяемого и взаимодополняемого характера рядового требования о возмещении убытков и требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности (пункт 20 Постановления № 53). Разница заключается лишь в том, довело ли контролирующее лицо должника до банкротства либо нет, от чего зависит подлежащая взысканию сумма, при том что размер ответственности сам по себе правовую природу требований никак не характеризует. В связи с этим при определении соотношения этих требований необходимо исходить из их зачетного характера по отношению друг к другу (пункт 1 статьи 6, абзац первый пункта 1 статьи 394 ГК РФ).

Суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности Дрозда П.И. на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Суд исходил из того, что общий размер требований кредиторов, включенных в реестр, составляет 394 355 322,41 руб. и сопоставим с размером денежных средств, перечисленных в период управления Обществом ФИО2 в адрес Компании в отсутствие встречного предоставления, при искажении данных бухгалтерской отчетности.

Как указал суд, действия/бездействие Дрозда П.И. «стали причиной объективного банкротства должника при наличии обстоятельств, существенно затруднивших проведение процедур банкротства непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации».

Как посчитал суд первый инстанции, в период, когда руководство Обществом осуществлял ФИО2, в отсутствие надлежащего бухгалтерского учета Обществом на счет Компании перечислено 1 530 574 578,04 руб., при этом встречное предоставление, ни в виде товара, ни в виде денежных средств от третьих лиц должник не получил, Компания 394 355 322,41 руб. не возвратила. Суд, ссылаясь на отсутствие в бухгалтерском учете (кассовых книгах, балансе) сведений об операциях с Компанией, сделал вывод об искажении бухгалтерской отчетности и в связи с эти не принял во внимание доводы Дрозда П.И. о положительных показателях баланса на 2016-2017 годы и платежеспособности должника.

Однако суд не установил причины объективного банкротства Общества и момент его наступления, ограничившись указанием на наличие не исполненных более трех месяцев обязательств.

Между тем для вывода о наличии причинно-следственной связи необходимо установить, что причина предшествовала последствиям. Такая закономерность не была установлена по материалам дела в данном случае. Конкретные допущенные контролирующими должника лицами нарушения, которые явились бы необходимой причиной банкротства, судом не означены.

Вопреки мнению суда первой инстанции, само по себе неисполнение контрагентом обязательств из договора поставки не может свидетельствовать о недобросовестности руководителя.

Требование о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 суд удовлетворил на основании статьи 61.14 Закона о банкротстве, регулирующей право на обращение в суд с заявлением о субсидиарной ответственности, и не привел иных доводов в обоснование удовлетворения требования.

Требования заявителя в части взыскания с ФИО3 убытков суд отклонил, посчитав, что управляющим не представлены доказательства совершения ответчиком виновных действий, связанных с выводом денежных средств и неполучением Обществом встречного исполнения.

Суд указал, что требование конкурсного управляющего о субсидиарной ответственности связано с неисполнением обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве Общества, однако выводов об обоснованности/необоснованности требования в этой части суд не привел.

Апелляционный суд с выводами не согласился и отказал в удовлетворении требований заявителя.

Апелляционный суд посчитал, что конкурсным управляющим в порядке статьи 65 АПК РФ не доказано, что банкротство Общества наступило именно вследствие неправомерных действий (бездействия) ответчиков, а не в результате сложившейся на рынке ситуации и иных объективных экономических факторов, например таких как отказ контрагентов от приобретения товара, недопоставка товара продавцом, невозврат денежных средств, полученных контрагентом и т.п.

Как установлено судом апелляционной инстанции, из бухгалтерского баланса за 2017 год видно, что балансовая стоимость основных средств Общества составляла 2 122 тыс. руб.; запасы – 194 747 тыс. руб., дебиторская задолженность 1 126 267 тыс. руб., нераспределенная прибыль – 81 594 тыс. руб.

Из отчета о финансовых результатах за январь - декабрь 2017 года следует, что выручка Общества возросла с 2 911 337 тыс. руб.; в 2016 году - до 3 670 658 тыс. руб.; в 2018 году валовая прибыль увеличилась с 73 634 тыс. руб. до 100 471 тыс. руб., чистая прибыль - с 6 391 тыс. руб. до 54 356 тыс. руб.

Оценив данные бухгалтерского баланса за 2017 год и отчета о финансовых результатах за январь - декабрь 2017 года, апелляционный суд указал на отсутствие оснований для вывода о неустойчивом финансовом положении Общества в спорный период, а также для вывода о том, что возникшие финансовые трудности не имели характер временных и у ответчиков не было оснований предполагать, что их можно было бы преодолеть в процессе продолжения предприятием хозяйственной деятельности.

Апелляционный суд также отметил, что ФИО3 занимал должность генерального директора Общества три месяца - с 29.05.2018 по 29.08.2018, с учетом объема деятельности Общества представляется сомнительным, что в столь короткий промежуток времени ФИО3 в принципе мог не только ознакомиться с положением дел в организации, но и принять какие-либо действительно эффективные меры для улучшения финансового положения должника.

Учитывая изложенное, апелляционный суд заключил, что конкурсным управляющим не доказано наличие причинно-следственной связи между поведением ответчиков и несостоятельностью Общества.

Между тем означенные выводы апелляционного суда являются преждевременными в связи со следующим.

Согласно пунктам 1 и 2 части 4 статьи 170 АПК РФ в мотивировочной части решения должны быть указаны: фактические и иные обстоятельства дела, установленные арбитражным судом; доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела, и доводы в пользу принятого решения; мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле; законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд при принятии решения, и мотивы, по которым суд не применил законы и иные нормативные правовые акты, на которые ссылались лица, участвующие в деле. Суд обязан проанализировать и дать оценку каждому доводу и доказательству, а также привести аргументы в подтверждение своих выводов.

В данном случае конкурсный управляющий заявил требование о привлечении к субсидиарной ответственности четырех лиц - Компании, ФИО3, Дрозда П.И. и ФИО4

Компания в отзыве на заявление просила прекратить производство по заявлению конкурсного управляющего в соответствии с положениями пункта 2 части 1 статьи 150 АПК РФ и правовой позицией, изложенной в пункте 57 Постановления № 53, ссылаясь на наличие вступивших в законную силу судебных актов о разрешении спора о привлечении к субсидиарной ответственности Компании, ФИО3, Дрозда П.И. в рамках иного производства (т. д. 60, л. 63).

Как следует из представленных в электронном виде материалов дела о банкротстве Общества, в рамках обособленного спора № А56-8228/2019/суб.1 рассмотрено заявление конкурсного кредитора общества с ограниченной ответственностью «Нэкса» о привлечении Компании, ФИО3, Дрозда П.И. к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением суда первой инстанции от 09.08.2021 ответчики привлечены солидарно к заявленной ответственности.

Определение от 09.08.2021 было обжаловано в апелляционном порядке ФИО2 и Компанией.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.10.2021 определение от 09.08.2021 отменено в части привлечения Дрозда П.И. и Компании к субсидиарной ответственности, заявление в этой части оставлено без удовлетворения.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 03.05.2022 определение суда первой инстанции от 09.08.2021 в части привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности отменено, дело в этой части направлено в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области на новое рассмотрение; постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.10.2021 оставлено без изменения, а кассационные жалобы ООО «Нэкса» и конкурсного управляющего ФИО1 - без удовлетворения.

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 03.11.2022 по спору № А56-8228/2019/суб.1 в удовлетворении заявления кредитора отказано.

В пункте 2 части 1 статьи 150 АПК РФ закреплен принцип недопустимости повторного рассмотрения уже разрешенного судом дела: суд обязан прекратить разбирательство по делу, если имеется вступивший в законную силу принятый по тождественному спору судебный акт арбитражного суда.

Аналогичный принцип закреплен в пункте 3 статьи 61.19 Закона о банкротстве, в соответствии с которым производство по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве, подлежит прекращению, если аналогичное заявление по тому же основанию и к тому же лицу было рассмотрено в деле о банкротстве.

В пункте 57 Постановления № 53 разъяснено, что не может быть повторно разрешен иск о привлечении лица, к субсидиарной ответственности, поданный вне рамок дела о банкротстве, если ранее требование по тем же основаниям к тому же лицу было предъявлено и рассмотрено в деле о банкротстве. При этом под основаниями требования о привлечении к субсидиарной ответственности, предполагающего обоснование статуса контролирующего должника лица, понимаются не ссылки на нормы права, а фактические обстоятельства спора, на которых основано притязание гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов должника, о возмещении вреда, обращенное к конкретному лицу. В частности, не могут быть квалифицированы как тождественные требование о привлечении к субсидиарной ответственности, мотивированное непередачей руководителем должника учредительных документов, и требование, мотивированное непередачей им документации об основных активах должника, либо два требования, в основание которых положены разные действия (бездействие) одного и того же контролирующего должника лица.

При тождественности нового иска ранее рассмотренному производство по обособленному спору подлежит прекращению.

Иной подход ведет к возможности инициирования неограниченного количества споров по вопросу субсидиарной ответственности в целях преодоления неугодных истцу судебных актов, что противоречит принципу правовой определенности и положениям статьи 16 АПК РФ об общеобязательности судебных актов арбитражных судов.

Означенная правовая позиция изложена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 01.09.2021 № 301-ЭС20-18311 (2) и от 06.10.2021 № 304-ЭС21-11789.

Судами не дана правовая оценка доводам Компании о тождественности требований конкурсного управляющего, заявленных в данном случае, и кредитора, поддержанных конкурсным управляющим, в обособленном споре № А56-8228/2019/суб.1, основания заявленных требований не сопоставлены.

Вынесенные по обособленному спору судебные акты не содержат ни сведений о разрешении заявленного Компанией ходатайства о прекращении производства по заявлению конкурсного управляющего, ни выводов о том, какие же иные действия вменены ответчикам в рамках спора № 2 по сравнению с заявлением в споре № 1.

Кроме того, в рассматриваемом случае суд первой инстанции не разрешил требование конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности Компании и ФИО4

Из материалов обособленного спора не следует, что заявитель отказался от требования к названным ответчикам и отказ принят судом в порядке, определенном статьей 49 АПК РФ.

Допущенные судом процессуальные нарушения не были устранены судом апелляционной инстанции.

В связи с допущенными нарушениями норм права вынесенные по обособленному спору судебные акты в силу части 1 статьи 288 АПК РФ подлежат отмене, а дело – направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела суду следует учесть изложенное, разрешить заявленное Компанией ходатайство о прекращении производства по заявлению конкурсного управляющего.

Разрешая вопрос о тождестве заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, следует принять во внимание, что схожая правовая квалификация не образует тождественности исков по признаку основания, под которыми понимаются именно фактические обстоятельства. Между тем если в основу нового заявления положены одинаковые действия (бездействие) одного и того же контролирующего должника лица, то такое заявление будет тождественно первому. При этом даже ссылка на иную презумпцию, но подтверждающуюся теми же фактами, не устраняет тождественности оснований иска (определение Верховного Суда Российской Федерации от 01.09.2021 № 301-ЭС20-18311(2).

В случае, если суд придет к выводу, что в основание заявлений по спорам суб. 1 и суб. 2 положены разные действия (бездействие) контролирующих должника лиц, в связи с чем имеются требования, которые ранее не были разрешены судом, надлежит установить все имеющие существенное значение для дела обстоятельства, после чего, сделав вывод о наличии или отсутствии оснований для удовлетворения заявления, принять законное и обоснованное решение.

С учетом доводов конкурсного управляющего в заявлениях об уточнении требований суду надлежит определить круг ответчиков и в случае отказа заявителя от требований к кому-либо из ответчиков, разрешить вопрос о возможности его принятия, а в случае поддержания требований ко всем ответчикам – привести мотивы, по которым требования подлежат отклонению или удовлетворению.

Руководствуясь статьями 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

постановил:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 15.03.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.07.2024 по делу № А56-8228/2019/суб.2 отменить.

Дело направить в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области на новое рассмотрение.

Председательствующий

С.Г. Колесникова

Судьи

Н.Ю. Богаткина

И.М. Тарасюк