АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

г. Краснодар

Дело № А53-40699/2024

01 октября 2025 года

Судья Арбитражного суда Северо-Кавказского округа Черных Л.А., рассмотрев без вызова участвующих в деле лиц и проведения судебного заседания кассационную жалобу отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Ростовской области на решение Арбитражного суда Ростовской области от 23.12.2024 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.05.2025 по делу № А53-40699/2024, установил следующее.

Отделение Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Ростовской области (далее – фонд) обратилось в Арбитражный суд Ростовской области с иском к ООО «Международная академия мастер разборов» (далее – общество) о взыскании 9 тыс. рублей финансовых санкций за представление неполных и недостоверных сведений о застрахованных лицах за 2022 год по требованиям от 28.06.2024 № 071S01240012753, 19.06.2024 № 071S01240011202, 24.06.2024 № 071S01240011782.

Решением суда от 23.12.2024, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 05.05.2025, в удовлетворении иска отказано по мотивам несоответствия уведомлений об ошибках, актов и решений фонда предъявляемым требованиям; устранения ответственности за непредставление части спорной отчетности; пропуска срока обращения в суд с заявлением о взыскании финансовых санкций.

В кассационной жалобе фонд просит состоявшиеся по делу судебные акты отменить и взыскать 9 тыс. рублей финансовых санкций. Ссылается на неправильное толкование судом абзаца третьего статьи 17 Федерального закона от 01.04.1996 № 27 «Об индивидуальном (персонифицированном) учете в системе обязательного пенсионного страхования» (далее – Закон № 27-ФЗ), сохранение обязанности страхователя по представлению отчетности, их трансформацию с 01.01.2023 в единую форму ЕФС-1, где отражаются те же сведения. Считает срока обращения в суд соблюденным.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа, изучив материалы дела, проверив законность состоявшихся по делу судебных актов, оценив доводы жалобы, считает ее подлежащей отклонению по следующим основаниям.

Суд установил и материалами дела подтверждается, что при сопоставлении и проверке достоверности, правильности заполнения и своевременности представленных страхователем сведений индивидуального (персонифицированного) учета (далее – сведения), предусмотренных пунктом 2.2 статьи 11 Закона № 27-ФЗ, по формам СЗВ-М за январь – декабрь 2022 год и СЗВ-СТАЖ за 2022 год о 69 застрахованных лицах, фонд выявил расхождения в ежемесячных сведениях в отношении 14 застрахованных лиц по форме СЗВ-М и в ежегодных сведениях о страховом стаже застрахованных лиц по форме СЗВ-СТАЖ за 2022 год.

В порядке пункта 41 Инструкции о порядке ведения индивидуального (персонифицированного) учета сведений о зарегистрированных лицах, утвержденной Приказом Минтруда России от 03.04.2023 № 256Н (далее – Инструкция) фонд направил обществу 25.12.2023 по ТКС уведомление об устранении в течение пяти рабочих дней после его получения через оператора электронного документооборота ООО Компания «Тензор», который сообщил, что уведомления фонда 31.10.2023, 25.12.2023, 26.12.2023 стали доступны обществу для получения и прочтения в те же дни.

Фонд оформил акты о выявлении правонарушения законодательства Российской Федерации об индивидуальном (персонифицированном) учете в системе обязательного пенсионного страхования 15.04.2024 № 071S18240006018 о представлении неполны и (или) недостоверных сведения форм СЗВ-М за январь – декабрь 2022 год в отношении четырех лиц, 04.04.2024 № 071 SI8240004946 – формы СЗВ-СТАЖ за 2022 год в отношении двенадцати лиц, 09.04.2024 № 071S18240005281 – формы СЗВ-СТАЖ за 2022 год в отношении двух застрахованных лиц, затем вынес решения 03.06.2024 № 071S19240008549 о взыскании 2 тыс. рублей штрафа (500 рублей х 4 застрахованных лица), 23.05.2024 № 071S19240006975 – 6 тыс. рублей (500 рублей х 12), 28.05.2024 № 071S19240007593 – 1 тыс. рублей (500 рублей х 2), и требования 28.06.2024 № 071S01240012753 об уплате 2 тыс. рублей до 30.07.2024, 19.06.2024 № 071S01240011202 – 6 тыс. рублей до 22.07.2024, 24.06.2024 № 071S01240011782 – 1 тыс. рублей до 23.07.2024, которые общество не исполнило. Фонд направил иск о взыскании 9 тыс. рублей финансовых санкций в арбитражный суд.

Отказывая в удовлетворении иска, суд обоснованно исходил из пропуска фондом срока обращения в суд с иском о взыскании штрафа в отношении спорной отчетности, а также устраненной ответственность страхователя по представлению сведений по форме СЗВ-М.

Суд правильно определил совокупность установленных Законом № 27-ФЗ, Федеральным законом от 24.07.2009 № 212-ФЗ «О страховых взносах в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Федеральный фонд обязательного медицинского страхования» (далее – Закон № 212-ФЗ), Законом № 167-ФЗ, статьями 46 – 48, 88, 69, 70, 115 Налогового кодекса Российской Федерации (далее – Налоговый кодекс) сроков представления спорных сведений, принятия мер к урегулированию спора в досудебном порядке и обращения в суд с заявлением о взыскании штрафа в отношении отчетности 2020 года, учел при этом сформированные в пункте 31 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 57 «О некоторых вопросах, возникающих при применении арбитражными судами части первой Налогового кодекса Российской Федерации» (далее – постановление № 57), пункте 6 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.03.2003 № 71 «Обзор практики разрешения арбитражными судами дел, связанных с применением отдельных положений части первой Налогового кодекса Российской Федерации» (далее – Письмо № 71), Обзором судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2019), утвержденным Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 17.07.2019 (ответ на вопрос № 1 в Разъяснениях по вопросам, возникающим в судебной практике) (далее – Обзор) правовые позиции, и сделал правомерный вывод о пропуске фондом совокупности сроков на урегулирование спора в досудебном порядке и взыскание финансовых санкций за совершенное в феврале 2023 года правонарушение в судебном порядке. Довод фонда о соблюдении срока на обращение в суд правомерно отклонен судом как основанный на неправильном применении норм права, регулирующих спорные правоотношения.

В рассматриваемой по делу ситуации истечение сроков выявления, фиксации, принятия решения о привлечении страхователя к ответственности, досудебного порядка урегулирования спора и обращения в суд с заявлением о взыскании финансовой санкции является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении требования помимо установленного судом пропуска срока, предусмотренного частью 20 статьи 17 Закона № 27-ФЗ. Введение Федеральным законом от 20.07.2020 № 237-ФЗ «О внесении изменений в статью 17 Федерального закона "Об индивидуальном (персонифицированном) учете в системе обязательного пенсионного страхования"» (далее – Закон № 237-ФЗ) с 31.07.2020 части 20 в статью 17 Закона № 27-ФЗ Законом № 237-ФЗ, регулирующей механизм и сроки взыскания штрафа в судебном порядке, примененные судом при рассмотрении дела, также не влияет при установленных судом фактических обстоятельствах дела на законность и обоснованность обжалуемых по делу судебных актов.

Введенная Законом № 237-ФЗ с 31.07.2020 часть 20 статьи 17 Закона № 27-ФЗ, изменившая порядок и сроки обращения в суд с заявлением о взыскании финансовых санкций, ссылаясь на которые фонд и обратился в арбитражный суд с заявлением о взыскании штрафа по части 3 статьи 17 Закона № 27-ФЗ за непредставление страхователем в установленный срок сведений, предусмотренных пунктами 2 – 2.2 статьи 11 Закона № 27-ФЗ (500 рублей в отношении каждого застрахованного лица), установила сходный с применяемыми до 31.07.2020 этих изменений Законом № 237-ФЗ по аналогии статьями 46 – 48 Налогового кодекса механизм, что следует из пунктов 60, 31 постановления № 57, Обзора и Письма № 71. Такой же подход следует и из статьи 2 Закона № 167-ФЗ, относящей Закон № 27-ФЗ к составной части законодательства Российской Федерации об обязательном пенсионном страховании, и устанавливающей, что правоотношения, связанные с уплатой обязательных платежей на обязательное пенсионное страхование, в том числе в части осуществления контроля за их уплатой, регулируются законодательством Российской Федерации о налогах и сборах).

Возможность применения неблагоприятных последствий в отношении лица в его взаимоотношениях с государством по поводу исполнения обязанностей по исчислению и уплате обязательных платежей должна обусловливаться наличием конкретных сроков, в течение которых такие последствия могут наступить. Целью введения процессуальных сроков является в том числе обеспечение платежной дисциплины, эффективности реализации публичных функций, стабильности правопорядка и рациональной организации деятельности правоприменителей, сохранение устойчивости правовых отношений и гарантирование конституционных прав лица, в отношении которого могут наступить негативные последствия.

Исходя из универсального подхода, несоблюдение при совершении определенных действий в рамках осуществления контрольных мероприятий предусмотренных законодательством сроков не влечет изменения порядка исчисления сроков на принятие мер по взысканию налога, пеней, штрафа в принудительном порядке. Поэтому суд при проверке соблюдения сроков осуществления принудительных мер учитывает продолжительности, установленной как Налоговым кодексом до 31.07.2020, так и после внесения изменений в статью 17 Закона № 27-ФЗ в редакции Закона № 237-ФЗ, предусматривающих сходные процедуры привлечения к ответственности и порядок исчисления сроки обращения в суд с иском о взыскании финансовых санкций.

Процедура привлечения страхователя к ответственности за непредставление им в установленный срок либо представление им неполных и (или) недостоверных сведений определена статьей 17 Закона № 27-ФЗ. Момент начала течения срока для взыскания в судебном порядке рассматриваемой финансовой санкции со страхователя подлежит определению с учетом даты представления сведений и исчисления совокупности сроков осуществления принудительных мер в той продолжительности, которая устанавливалась до 31.07.2020 Налоговым Кодексом в неурегулированной статьей 17 Закона № 27-ФЗ части.

Объективная сторона совершенного правонарушения (несвоевременное представление сведений) не предполагает увеличение по сравнению с названными сроками длительности производства по делу о совершении правонарушения в сфере законодательства Российской Федерации об индивидуальном (персонифицированном) учете.

С учетом существа и сроков совершения вмененных страхователю фондом нарушений, установленных Налоговым кодексом и Законом № 27-ФЗ процедур и сроков (составление акта, направление акта, представление возражений, срок после представления возражений, принятие решения, направление решения, вступление решения в законную силу, выставление требования, направление требования, срок для добровольного исполнения требования, направление заявления о взыскании финансовой санкции в суд), как правильно отметила апелляционная инстанция, предельный срок обращения в суд с заявлением в рассматриваемой по делу ситуации фонд пропустил.

Продление применявшихся до 31.07.2020 процедур и сроков, регулируемых Налоговым кодексом, вследствие введения части 20 статьи 17 Закона № 27-ФЗ в редакции Закона № 237-ФЗ, и к тому же, не прерывает и течение установленных процессуальных сроков. Иной подход означал бы возложение на должника необоснованного, не ограниченного во времени, бремени и излишнего администрирования, продление состояния наказанности, что противоречит как принципам правовой определенности, так и разумным правовым ожиданиям лица, привлеченного к ответственности, от поведения государства в лице его публичных органов, соблюдение законности в действиях которых презюмируется и входит в их обязанности.

Более того, выбранный фондом способ судебной защиты фактически направлен на избежание пропуска предельно возможных сроков обращения в суд с заявлением о взыскании штрафа. Вместо направления заявления о выдаче судебного приказа обращение с заявлением о взыскании в порядке глав 26 и 29 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Кодекс) (в данном деле, – в порядке главы 29 Кодекса) противоречит установленным Кодексом порядку и срокам его взыскания, снижает процессуальные гарантии страхователя, порождает видимость фактического возникновения арбитражного спора, и сформированному в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 25.10.2024 № 48-П правовому подходу.

В силу части 1 статьи 212 Кодекса дела о взыскании с лиц, осуществляющих предпринимательскую и иную экономическую деятельность, обязательных платежей и санкций, предусмотренных законом, рассматриваются арбитражным судом по общим правилам искового производства, предусмотренным Кодексом, либо в порядке приказного производства по правилам, предусмотренным главой 29.1 Кодекса, с особенностями, установленными в главе 26 Кодекса.

Из статьи 2 Закона № 167-ФЗ следует, что на правоотношения, связанные с уплатой, в том числе в принудительном порядке (взысканием) обязательных платежей на обязательное пенсионное страхование финансовых санкций, распространяются порядок и сроки взыскания задолженности, установленные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, если иное не закреплено законодательством об обязательном пенсионном страховании. На основании пунктов 1 – 3 статьи 48 Налогового кодекса заявление о выдаче судебного приказа подается в суд в течение шести месяцев со дня истечения срока исполнения требования об уплате задолженности. Если задолженность не превышает 3 тыс. рублей, данное заявление подается в суд в течение шести месяцев со дня, когда сумма задолженности превысила 3 тыс. рублей, но не позднее трех лет со дня истечения срока исполнения самого раннего требования об уплате задолженности. При последующей отмене судебного приказа требование о взыскании задолженности может быть предъявлено в суд не позднее шести месяцев со дня вынесения судом определения об отмене судебного приказа. Если в течение трех лет со дня истечения срока исполнения самого раннего требования об уплате налога, сбора, страховых взносов, пеней, штрафов, учитываемого налоговым органом (таможенным органом) при расчете общей суммы страховых взносов, пеней, штрафов, подлежащей взысканию с физического лица, такая сумма страховых взносов, пеней, штрафов не превысила 3 тыс. рублей, налоговый орган обращается в суд с заявлением о взыскании в течение шести месяцев со дня истечения указанного трехлетнего срока.

Судебная процедура взыскания налоговой задолженности, как и взыскания иных обязательных платежей и санкций, регламентирована в том числе Кодексом. В рамках данной процедуры орган публичной власти должен совершить в установленные сроки ряд последовательных действий, первым из которых является обращение к арбитражному судье за вынесением судебного приказа о взыскании задолженности; в случаях отказа в принятии заявления о вынесении судебного приказа или отмены вынесенного приказа на основании возражений плательщика орган предъявляет соответствующее административное исковое заявление в суд для его рассмотрения в порядке искового производства, как это следует из перечисленных норм Кодекса и Налогового кодекса. Таким образом, обращаясь к судье с заявлением о вынесении судебного приказа о взыскании штрафа в предусмотренные Налоговым кодексом сроки, фонд инициирует процедуру судебного взыскания.

Урегулированное в главе 29.1 Кодекса приказное производство представляет собой упрощенный и ускоренный порядок рассмотрения арбитражным судьей требований, носящих бесспорный характер. При этом бесспорность требований должна следовать из представленных взыскателем с заявлением о вынесении приказа документов. Защита прав должника от требований, необоснованность которых не следует из представленных документов, как указывал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлениях от 20.11.2023 № 53-П и от 26.02.2024 № 8-П, обеспечивается наличием у него возможности подать возражения относительно исполнения судебного приказа, поскольку подача таких возражений влечет его безусловную отмену.

Соответственно, если из представленных арбитражному судье документов следует, что фондом пропущен срок обращения за судебным взысканием финансовой санкции, то заявленные требования не отвечают критерию бесспорности и заявление о вынесении судебного приказа не может быть принято, а приказ вынесен. Из этого же исходил Пленум Верховного Суда Российской Федерации, разъясняя содержащиеся в Кодексе положения приказного производства по требованиям о взыскании обязательных платежей и санкций с юридических лиц и индивидуальных предпринимателей (пункт 3 статьи 229.2 Кодекса). В пункте 26 его постановления от 27.12.2016 № 62 «О некоторых вопросах применения судами положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о приказном производстве» указано, что истечение сроков на судебное взыскание обязательных платежей и санкций, в частности сроков, установленных в Налоговом кодексе, является препятствием для выдачи судебного приказа; в указанном случае арбитражный суд отказывает в принятии заявления о выдаче судебного приказа (пункт 3 части 3 статьи 229.4 Кодекса).

Рассмотрение в исковом порядке дела о взыскании такой задолженности после отмены судебных приказов или (в рассматриваемом случае, – миную эту процедуру взыскания) и само по себе обращение фонда с исковым заявлением в течение шестимесячного срока, исчисляемого как по правилам Налогового кодекса, так и частью 20 статьи 17 Закона № 27-ФЗ в редакции Закона № 237-ФЗ, нарушает установленные законом сроки осуществления действий по взысканию задолженности, предшествующих обращению с соответствующим исковым заявлением.

Такой же универсальный подход применим и к делам, арбитражное судопроизводством по которым регулируется главой 29 Кодекса.

Тем самым судебному приказу (или, соответственно, определению судьи об отказе в принятии заявления о его вынесении) придается несвойственное ему значение судебного акта, которым разрешен спор между фондом и плательщиком с установлением обстоятельств их взаимоотношений, связанных с соблюдением взыскателем сроков взыскания задолженности.

При таком понимании приказного производства оно подменяет собой исковое судопроизводство. Однако исковой порядок, основанный на наличии спора между сторонами соответствующего правоотношения, предусматривает ряд процессуальных гарантий прав спорящих, отступления от которых строго регламентированы. По делу, рассматриваемому в исковом порядке, по общему правилу проводятся устные судебные заседания с извещением сторон. В ходе таких заседаний стороны равным образом вправе представлять доказательства и участвовать в их исследовании, задавать вопросы другим участникам судебного процесса, давать объяснения суду в устной и письменной форме, приводить свои доводы по всем возникающим в ходе судебного разбирательства вопросам. Что же касается процессуальных сроков, то в случае пропуска такого срока соответствующей стороной суд наделен полномочием рассмотреть вопрос уважительности причин пропуска и возможности восстановления срока в судебном заседании с вызовом участвующих в деле лиц.

Вынесение судебного приказа, между тем, всегда осуществляется арбитражным судьей единолично без проведения судебного разбирательства и судебного заседания по результатам исследования представленных доказательств. Более того, сама структура судебного приказа не предполагает изложения в нем позиции судьи относительно уважительности причин превышения заявителем срока обращения в суд. Напротив, в судебном решении, вынесенном в исковом порядке, в случае отказа в удовлетворении иска в связи с пропуском срока обращения в суд без уважительной причины и невозможностью восстановить пропущенный срок указываются соответствующие обстоятельства.

Следовательно, с точки зрения действующего административно-процессуального законодательства разрешение вопроса о восстановлении пропущенного фондом срока судебного взыскания финансовой санкции не входит в компетенцию арбитражного судьи, осуществляющего приказное производство. Необходимыми процессуальными полномочиями разрешить данный вопрос в надлежащей процедуре, предполагающей возможность установления всех необходимых обстоятельств взаимодействия сторон пенсионного правоотношения, наделен арбитражный суд при рассмотрении в порядке искового производства требования о взыскании задолженности, пеней и штрафа, заявленного после отмены судебного приказа на основании возражений плательщика относительно его исполнения.

При этом страхователю – плательщику штрафа Кодексом предоставляются различные способы судебной защиты, когда в его отношении судебный приказ о взыскании задолженности вынесен по заявлению фонда, поданному с нарушением установленных законом сроков. Он может подать возражения относительно исполнения судебного приказа в течение определенного срока со дня направления ему копии приказа. После получения возражений судебный приказ подлежит отмене и вопрос о взыскании разрешается в исковом производстве. Фонд же вправе обратиться в суд с исковым заявлением в порядке глав 26 или 29 Кодекса, на что судом указывается в самом определении. Такой способ отмены судебного приказа о взыскании обязательных платежей обеспечивает процессуальную экономию и направлен на наиболее эффективную защиту прав граждан от необоснованного взыскания задолженности, поскольку для отмены судебного приказа не требуется выяснения законности его вынесения судьей и, соответственно, судебного разбирательства по вопросам наличия или отсутствия недоимки и соблюдения фондом установленных налоговым законодательством сроков.

В то же время имеется и иной способ отмены судебного приказа, которым плательщик вправе также воспользоваться. Судебный приказ может быть обжалован в кассационном порядке статей 229.5 и 288.1 Кодекса и регулируемые главой 26 Кодекса сроки. Кассационная жалоба наряду с прочим должна содержать указание на то, в чем, по мнению лица, ее подавшего, состоят основания для отмены или изменения обжалуемого судебного акта. Соответственно, если страхователь полагает, что фонд нарушил срок предъявления заявления о взыскании обязательных платежей, но судьей, несмотря на это, вынесен судебный приказ, на это обстоятельство может быть указано в кассационной жалобе как на основание для отмены приказа.

Однако выбор плательщиком такого способа отмены судебного приказа, как подача возражений относительно его исполнения, а не использование права кассационного обжалования, не может обусловливать более обременительные правовые последствия в виде отказа в возможности ссылаться на пороки его вынесения в рамках искового производства по взысканию задолженности. Кассационное обжалование судебного акта предполагает проверку его законности, ограниченную вопросами права, при условии, что он вступил в законную силу. Применительно к судебному приказу это означает, что кассационному обжалованию подлежит вступивший в законную силу судебный приказ, который сам по себе является одновременно исполнительным документом и приводится в исполнение в порядке, установленном для исполнения судебных решений.

Таким образом, если плательщик в целях опровержения законности вынесения судебного приказа избирает его кассационное обжалование, он вынужден отказаться от оперативной его отмены (посредством подачи возражений относительно его исполнения), которая нивелирует риск приведения приказа в исполнение, и дожидаться вступления его в законную силу, когда такой риск появляется.

Тем самым, по существу, приказное производство теряет смысл ускоренного производства по бесспорным требованиям, поскольку именно институт беспрепятственной отмены судебного приказа как акта, принятого при предполагаемом отсутствии спора между сторонами материального правоотношения, в случае подачи возражений (и, соответственно, открывшейся спорности заявленного требования) отличает приказной порядок от иных форм судопроизводства и, в частности, от упрощенного, основанного на разрешении наличествующего между сторонами спора без устного разбирательства, но с исследованием письменных доказательств.

Кроме того, страхователь, судебный приказ о взыскании финансовой санкции с которого был отменен на основании его возражений, имеет разумные ожидания того, что, минимизировав риск взыскания штрафа по судебному приказу, он не утратит возможности полноценной судебной защиты в случае последующей подачи фондом искового заявления о взыскании соответствующей задолженности.

Следовательно, лишение страхователя такой возможности, состоящее в отказе суда учитывать обстоятельства, предшествующие обращению фонда за вынесением судебного приказа, когда такие обстоятельства свидетельствуют о пропуске им срока взыскания задолженности в судебном порядке при отсутствии уважительных на то причин, не отвечает принципам равенства всех перед законом и судом и поддержания доверия к закону и действиям государства.

Срок подачи заявления (по правилам глав 26 и 29 Кодекса) о взыскании штрафа, исчисляемый с момента отмены судебного приказа, имеет правовое значение и с учетом того, что фонд сохраняет за собой право обратиться за взысканием задолженности после отмены соответствующего судебного приказа, причем вне зависимости от основания отмены – в связи с подачей возражений относительно исполнения приказа или по результатам его кассационного обжалования, из чего следует, что сама по себе отмена приказа не разрешает окончательно неопределенности правового положения плательщика, который остается под угрозой обращения взыскания на его имущество. При отсутствии срока на обращение за судебным взысканием, исчисляемого с момента отмены судебного приказа, должник, с заявлением о вынесении судебного приказа в отношении которого фонд обратился в рамках предусмотренных Налоговым кодексом и (или) частью 20 статьи 17 Закона № 27-ФЗ в редакции Закона № 237-ФЗ, сроков инициирования судебного взыскания, оказывался бы в указанном положении на протяжении неопределенно долгого времени.

С учетом изложенного избранное в настоящем деле поведение фонда при толковании им внесенных Законом № 237-ФЗ изменений механизма исчисления сроков досудебного урегулирования спора и обращения в суд, фактическое обнуление им текущих с 2022 года сроков досудебного урегулирования спора и обращения в суд, направлено, по сути, на искусственное продление сроков осуществления его полномочий по взысканию задолженности со страхователей за счет игнорирования своевременной реакции на совершенные правонарушения, что входит в полномочия фонда.

Тем самым нарушается нормативное регулирование, выступающее дополнительной гарантией прав плательщиков в рамках процедур судебного взыскания задолженности, поскольку фактически влечет их бессрочное нахождение под угрозой применения со стороны государства неблагоприятных имущественных последствий, что не соответствует критериям пропорциональности и соразмерности ограничения прав и свобод граждан.

Из необходимости соблюдения этих принципов, между тем, следует и требование последовательного соблюдения фондом при осуществлении судебного взыскания финансовой санкции всех сроков как для обращения с заявлением о выдаче судебного приказа, так и, – если судебный приказ отменен, – для последующего обращения в суд в исковом порядке. Эти сроки распространяют действие данного института не только на предусмотренные Налоговым кодексом и статьей 17 Закона № 27-ФЗ процедуры и сроки досудебного урегулирования спора и инициирования судебного взыскания, но и на установленный в Кодексе срок для обращения за таким взысканием в исковом порядке.

Тем самым подчеркивается выходящее за пределы целей процессуального законодательства значение сроков судебного взыскания задолженности для динамики пенсионных правоотношений, поскольку их истечение, если судом отказано в восстановлении фонду указанных сроков, является основанием для признания недоимки безнадежной ко взысканию.

Поскольку суд, рассматривающий исковое заявление о взыскании штрафа, после отмены судебного приказа в связи с подачей плательщиком возражений относительно исполнения судебного приказа, обязан проверить, соблюдены ли фондом все предусмотренные сроки осуществления действий по судебному взысканию задолженности, включая как сроки обращения за вынесением судебного приказа, так и срок для подачи соответствующего заявления (в порядке главы 26 или 29 Кодекса (в том числе с учетом суммы долга), если судебный приказ был отменен, а также при нарушении данных сроков (в зависимости от обстоятельств – всех в совокупности или одного из них) отказать в удовлетворении заявления, если при этом отсутствуют основания для их восстановления.

Избежание фондом установленных Кодексом, Налоговым кодексом и статьей 17 Закона № 27-ФЗ в редакции Закона № 237-ФЗ особенностей взыскания финансовых санкций исходя из их размера, таким образом, в данной ситуации отвечает признакам недобросовестного процессуального поведения с целью избежания последствий пропуска обращения в суд в обход существующего правового регулирования.

Кроме того, фонд в рассматриваемом случае нарушил сроки проведения установленных Законом № 27-ФЗ процедур и сроков их проведения, исчисляемых в силу объективной стороны вмененного правонарушения, и момента, с которого фонду стало известно о совершенном предпринимателем нарушении.

Моментом, с которого фонд знал и в силу установленных законом сроков должен был знать о совершении предпринимателем вмененного ему нарушения, являлся последний день представления проанализированной им отчетности, сопоставив которую с направленными страхователем ранее сведениями, фонд обнаружил вмененное правонарушение, и по истечении которого и подлежало исчисление совокупности установленных процедур и сроков обращения в суд (проведение камеральной проверки, принятие решения по ее результатам, выставление требования, срок для добровольного исполнения требования и обращение в суд).

Страхователь ежемесячно и ежегодно не позднее 1 марта года, следующего за отчетным годом, представляет о каждом работающем у него застрахованном лице (включая лиц, заключивших договоры гражданско-правового характера, на вознаграждения по которым в соответствии с законодательством Российской Федерации о налогах и сборах начисляются страховые взносы) сведения, непредставление которых за 2020 год вменено фондом страхователю в данном случае.

Фонд нарушил срок проведения соответствующей проверки страхователя и выставления требования по представлению расчета СЗВ-СТАЖ за 2022 год. В данном случае в силу закона фонд знал и не мог не знать о возникшей у страхователя последующей правовой обязанности по представлению сведений по форме СЗВ-Стаж после получения направленной им исходной отчетности.

Процедура принудительного взыскания задолженности по обязательным платежам состоит из взаимосвязанных этапов, при отсутствии одного из которых взыскание нарушает установленный законом порядок бесспорного и судебного взыскания обязательных платежей. Меры принудительного взыскания задолженности представляют собой последовательные этапы единого внесудебного и судебного порядка взыскания задолженности, а не самостоятельные, независимые друг от друга процедуры (постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.11.2011 № 7551/11, 05.02.2013 № 11254/12, 08.02.2011 № 8229/10, 21.06.2011 № 16705/10). Пропуск срока направления требования об уплате задолженности не влечет изменения порядка определения начального момента исчисления и пролонгации предусмотренных сроков для принятия решений об обращении взыскания.

При проверке соблюдения сроков принудительного внесудебного взыскания оценке подлежит своевременность действий налогового органа на стадии исполнения решения, вынесенного по результатам налоговой проверки (после вступления в силу решения и получения реальной возможности его исполнения), которая начинается с выставления требования об уплате налога (пункт 6 Письма № 71).

Регламентация сроков взыскания налогов, равно как и сроков проведения налоговых проверок, имеет общие итоговые цели, поскольку направлена на достижение равновесия интересов участников отношений, регулируемых законодательством о налогах и сборах, на обеспечение правовой определенности. Поэтому длительный срок проведения налоговой проверки может быть признан недопустимым в той мере, в какой приводит к избыточному или не ограниченному по продолжительности применению мер налогового контроля в отношении налогоплательщиков (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 16.07.2004 № 14-П, постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.03.2008 № 13084/07).

Предельный срок обращения в суд выступает гарантией соблюдения принципа правовой определенности: он исчисляется с момента истечения срока добровольного исполнения обязанности по уплате, указанного в требовании, и поглощает иные сроки совершения промежуточных действий, направленных на взыскание задолженности налоговым органом. В соответствии с волей законодателя по истечении названного предельного срока орган, утративший возможность принятия собственных решений (постановлений) о взыскании задолженности, также утрачивает и право на обращение с соответствующим требованием в суд. Изложенное согласуется с правовой позицией, выраженной (пункт 11 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016).

Согласно пункту 1 статьи 11.1 Закона № 27-ФЗ налоговые органы направляют фонду сведения из расчетов о начисленных суммах страховых взносов на обязательное пенсионное страхование, содержащиеся в разделе 3 Расчета «Персонифицированные сведения о застрахованных лицах», для их отражения на индивидуальных лицевых счетах застрахованных лиц. В случае выявления в представленных налоговыми органами сведениях, указанных плательщиками в расчетах, ошибок и (или) противоречий с данными, имеющимися в фонде, указанные сведения не могут быть отражены на индивидуальных лицевых счетах застрахованных лиц в системе обязательного пенсионного страхования. Таким образом, в целях обеспечения пенсионных прав застрахованных лиц плательщикам страховых взносов должны проводиться мероприятия по актуализации персонифицированных данных, в том числе в органах Фонда. Вопросы отражения в отчетности по форме СЗВ-М персональных данных застрахованных лиц относятся к компетенции Фонда (письмо ФНС России от 06.12.2018 № БС-4-11/23682).

Пунктом 39 Инструкции о порядке ведения индивидуального (персонифицированного учета сведений о зарегистрированных лицах, утвержденной приказом Минтруда России от 03.04.2023 № 256-н (далее – Инструкция) на территориальные органы Фонда пенсионного и социального страхования (далее – Фонд) возложены обязанности проверять индивидуальные сведения и внесение их в индивидуальные лицевые счета застрахованных (зарегистрированных) лиц: в течение трех рабочих дней со дня получения сведений, представленных страхователем в соответствии с подпунктами 4, 5 пункта 2 статьи 11 Закона № 27-ФЗ (подпункт «а»); в течение месяца со дня получения сведений, представленных федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по контролю и надзору за соблюдением законодательства Российской Федерации о налогах и сборах, в соответствии со статьей 11.1 Закона № 27-ФЗ (подпункт «б»); в течение трех месяцев со дня получения сведений, представленных страхователем в соответствии с подпунктом 6 пункта 2 статьи 11 Закона № 27-ФЗ либо застрахованным лицом в случае самостоятельной уплаты дополнительных страховых взносов на накопительную пенсию (подпункт «в»); в течение месяца со дня получения сведений, представленных страхователем в соответствии с подпунктом 3 пункта 2 статьи 11 Закона № 27-ФЗ (подпункт «г»); до 1 марта года, следующего за истекшим календарным годом (сведения о физических лицах, самостоятельно уплачивающих страховые взносы, добровольно вступивших в правоотношения по обязательному пенсионному страхованию в соответствии со статьей 29 Закона № 167-ФЗ (подпункт «д»).

Контроль за полнотой, достоверностью и своевременностью представления страхователем индивидуальных сведений в Фонде осуществляется его территориальными органами в отношении каждого работающего у страхователя застрахованного лица (пункт 40 Инструкции).

С учетом разъяснений, содержащихся в Обзоре, порядок взыскания задолженности с организаций и индивидуальных предпринимателей не содержит предписаний, регулирующих порядок обращения в суд. Заявление о взыскании подается в суд в течение шести месяцев со дня истечения срока исполнения требования об уплате задолженности.

Выполнение последовательности и сроков совершения всеми участниками пенсионного страхования в конечном счете соотносятся в том числе не только с предусмотренными предельными сроками обращения в суд с заявлением о взыскании финансовых санкций, с лиц, нарушивших Закон № 27-ФЗ, но и с необходимостью соблюдения целей и задач регулируемых при применении Закона № 27-ФЗ правоотношений, их стабильности, актуальности и своевременности привлечения к ответственности.

Обращение в арбитражный суд в октябре 2024 года с заявлением о взыскании финансовых санкции за совершение в 2022 году вмененных застрахованному лицу нарушений, при установлении законодателем именно с целью дисциплинирования всех участников спорных правоотношений предельных сроков судебной защиты в порядке глав 26, 29 Кодекса, статьи 8 Закона № 27-ФЗ при избранном фондом процессуальном поведении нарушает стабильность правового оборота и направлено на обход негативных процессуальных последствий в связи с несвоевременным принятием мер реагирования в виде пропуска срока обращения в суд. Само по себе истечение шестимесячного срока от сроков, установленных в требованиях фонда, выставлению которого не предшествовали своевременные меры по выявлению вмененных нарушений и соблюдению предшествующих принятию требований процедур и мер реагирования, в данном случае не свидетельствуют о соблюдении им требований закона и наличии уважительных причин пропуска обращения в суд. Выводы суда о пропуске фондом срока обращения в суд в отношении факта нарушения представления отчетности за 2022 год являются обоснованными.

Суд также правомерно счел устраненной ответственность страхователя за представление недостоверных сведений по форме СЗВ-М. Пунктом 2.2 статьи 11 Закона № 27-ФЗ в редакции, действовавшей на момент вынесения фондом решений о взыскании штрафов, на страхователей возлагалась обязанность ежемесячного (не позднее 15-го числа месяца, следующего за отчетным периодом (месяцем)) представления фонду сведений о каждом работающем у него застрахованном лице. За нарушение этой обязанности до настоящего времени установлена ответственность в виде взыскания 500 рублей штрафа в отношении каждого застрахованного лица (статья 17 Закона № 27-ФЗ). Законом № 237-ФЗ названная правовая обязанность законодателем на момент обращения фонда в суд устранена, тем самым улучшено положение правонарушителя, что правомерно признано судом основанием, исключающим взыскание с него штрафов. Абзац третий статьи 17 Закона № 27-ФЗ в редакции, действующей с 01.01.2023, не устанавливает ответственность страхователя за представление им неполных и (или) недостоверных сведений, предусмотренных действовавшим ранее пунктом 2.2 статьи 11 Закона № 27-ФЗ. Ответственность за представление сведений по форме СЗВ-М не предусмотрена и переходными положениями Закона № 237-ФЗ.

Сходный подход изложен в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 15.05.2018 № 306-КГ17-22270, 11.04.2025 № 310-ЭС25-2153, 30.08.2024 № 301-ЭС24-15331, 15.05.2018 № 306-КГ17-22270, пунктах 1, 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 37 «О некоторых вопросах, возникающих при устранении ответственности за совершение публично-правового правонарушения», пунктах 33.2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2005 № 5 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», пунктах 5, 6.3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.01.2003 № 2 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 34 «О некоторых вопросах, связанных с вступлением в силу Федерального закона от 03.12.2011 № 379-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам установления тарифов страховых взносов в государственные внебюджетные фонды"», Конституционным Судом Российской Федерации в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации 20.10.2022 № 45-П, 14.07.2015 № 20-П, 04.02.2019 № 8-П, 20.04.2006 № 4-П и определениях 16.01.2001 № 1-О, 10.10.2013 № 1485-О, 21.11.2013 № 1903-О, и основан на правильном применении универсального подхода, изложенного в части 2 статьи 1.7 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

Кроме того, при рассмотрении дела суд правомерно указал, что из уведомлений, актов и решений фонда невозможно уяснить саму суть (кроме общих ссылок на статьи, обязывающих представить сведения и устанавливающую ответственность за их непредставление) вмененных обществу нарушений, фактические обстоятельства их совершения, каких конкретно сведений из отчетности, и о какой отчетности, за какие периоды, и в отношении скольких лиц отчетность содержит неполные или недостоверные сведения, неправильное или неполное отражение которых сделало невозможным отражение изложенных в отчетности информации в данных учета фонда сведений.

Содержание этих ненормативных актов фонда носит формальный характер, имеет многочисленные и непонимаемые профессионально неподготовленным человеком цифровые данные, коды, СНИЛСы, без дополнительной проверки и обращения к другим доказательствам и нормативным положениям которых невозможно понять суть претензий фонда и конкретные нарушения применительно к определенному виду отчетности, срокам ее представления, а также застрахованным лицам.

Являются ли допущенные ошибки о сведениях в отчетности критическими, или же восполнение имеющихся в них недостатков возможно при анализе другой направленной страхователем отчетности, фонд нигде не указывает. Между тем, он отказывает в принятии отчетности только в случае сообщения им критически важных (грубых) ошибок, препятствующих учету сведений о конкретном застрахованном лице.

Отсутствие информации о конкретных недостатках и в отношении каких застрахованных лиц также делает невозможной и проверку правильности примененного фондом наказания (по 500 рублей в отношении сведений о конкретном застрахованном лице).

Препятствуют ли выявленные фондом при проверке ошибки общества идентификации застрахованного лица, какие конкретно сведения указаны неверно, степень значительности ошибок и наличие у них признаков влекущих недостоверность сведений, не позволяющих вести индивидуальный (персонифицированный) учет, и как следствие, влекущих наложение финансовой санкции, фонд в своих уведомлениях, актах и решениях не указал.

Между тем, применительно к положениям статьи 17 Закона № 27-ФЗ неполными или недостоверными сведениями являются только неотраженные, либо заведомо не соответствующие действительности сведения о застрахованных лицах, не позволяющие осуществить индивидуальный (персонифицированный) учет.

Кроме того, проведение фондами проверок полноты, достоверности, своевременности представления страхователями отчетности направлено, в первую очередь, является одним из законных механизмов урегулирования потенциально возникающего или могущего возникнуть спора, поводом для которого является обнаружение публичным органом при проведении проверок различного рода ошибок, противоречий и несоответствий.

Как правильно исходил при рассмотрения дела суд первой инстанции, применение мер административного воздействия, да еще к тому же, и штрафа, не только не отвечает в данном случае публично-значимым целям осуществления таким образом администрирования, но и нивелируют саму суть и цели осуществления им контрольных функций. Решение о привлечении к ответственности не может являться самоцелью при работе контролирующего органа.

Недопустимым является и формальное привлечение к ответственности, на что неоднократно, последовательно и на протяжении целого ряда лет указывалось как Конституционным Судом Российской Федерации в постановлениях от 04.02.2019 № 8-П, 20.10.2022 № 45-П, 14.07.2003 № 12-П, 15.02.2019 № 10-П, 17.01.2018 № 3-П, 18.02.2000 № 3-П, 31.03.2025 № 15-П, так и надзорными судебными инстанциями в определениях от 05.07.2019 № 308-ЭС19-975, 15.05.2018 № 306-КГ17-22270, 22.07.2019 № 305-ЭС19-2960, 05.09.2018 № 303-КГ18-5702, 02.07.2018 № 303-КГ18-99, № 303-КГ18-5700, 01.06.2018 № 303-КГ18-2115, 16.02.2018 № 302-КГ17-16602, 03.08.2018 № 305-КГ18-4557, 30.09.2019 № 305-ЭС19-9969, 14.03.2019 № 301-КГ18-20421, 04.03.2024 № 306-ЭС23-2575, № 303-КГ18-1094, 14.05.2018 № 303-КГ18-1094), 28.02.2020 № 309-ЭС19-21200, пункте 4 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20.02.2006 № 105 «О некоторых вопросах, связанных с вступлением в силу Федерального закона от 04.11.2005 № 137-ФЗ "О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых положений законодательных актов Российской Федерации в связи с осуществлением мер по совершенствованию административных процедур урегулирования споров», пункте 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2022 № 21 «О некоторых вопросах применения судами положений главы 22 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и главы 24 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации», в вопросе первом Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2019), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 17.07.2019, пунктах 10, 16 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.08.2004 № 79 «Обзор практики разрешения споров, связанных с применением законодательства об обязательном пенсионном страховании».

Как правильно указал суд, допущенные фондом нарушения при изложении уведомлений об ошибках, актов и решений не позволяют сделать вывод о том, что в отношении страхователя обеспечена адекватность применяемого государственного принуждения всем обстоятельствам, имеющим существенное значение для индивидуализации ответственности и наказания за совершенные правонарушения в смысле, определенным в перечисленных правовых подходах.

Более того, из материалов дела следует и фонд сам ссылается на то, что расхождения и неточности выявлены им при сопоставлении другой отчетности самого общества (помесячной и годовой), однако в решениях фондах не отражено, в чем же в такой ситуации выразилась вина общества.

Между тем, привлечение к ответственности возможно только при наличии вины правонарушителя во вменяемом ему нарушении. Наличие вины как элемента субъективной стороны состава правонарушения является одним из принципов юридической ответственности, а конституционные положения о презумпции невиновности и бремени доказывания, которое возлагается на органы государства и их должностных лиц, выражают общие принципы права при применении государственного принуждения карательного (штрафного) характера в сфере публичной ответственности в уголовном и в административном праве. В связи с этим при оценке законности привлечения к ответственности значение имеет правильность выяснения фактических правозначимых деяний, исходя из обстоятельств, установленных в ходе проверки, могущих свидетельствовать о наличии оснований, исключающих привлечение к ответственности, а также обстоятельств, которые могли быть установлены при добросовестном исполнении своих обязанностей должностными лицами страховщика и содействии страхователя в их установлении.

Конституционный Суд Российской Федерации отмечал, что предусмотренная Законом о персонифицированном учете ответственность страхователей является по своей природе публично-правовой, носящей, по общему правилу, карательный, а не восстановительный характер (постановления от 04.02.2019 № 8-П, от 20.10.2022 № 45-П). Любая санкция должна применяться с учетом ряда принципов: виновности и противоправности деяния, соразмерности наказания, презумпции невиновности. При рассмотрении административных дел необходимо исследовать по существу фактические обстоятельства, а не ограничиваться только установлением формальных условий применения нормы. Данная правовая позиция имеет общий характер и касается любых правоприменителей.

Широкий круг контрольных полномочий с истребованием документов (информации), осуществляемых в рамках проведения проверок органами публичной власти и анализа полученных материалов предназначен обеспечить, с одной стороны, эффективность применяемых средств соответствующего контроля, а с другой – его правомерность, предсказуемость и сбалансированность благодаря правовому регулированию контрольных мероприятий, а также ограничениям в отношении их объема, оснований и поводов, периодичности и продолжительности, которые закон устанавливает в обеспечение прав плательщиков и в защиту их законных интересов. Соответствующие полномочия органов публичной власти носят публично-правовой характер, что не позволяет этим органам произвольно отказаться от необходимости истребования дополнительных сведений, объяснений и документов, подтверждающих правильность исчисления и своевременность уплаты обязательных платежей. При осуществлении возложенной на них функции выявления правонарушений эти органы во всех случаях сомнений в правильности уплаты обязательных платежей и тем более – обнаружения признаков правонарушения, обязаны воспользоваться предоставленным ему правомочием истребовать у плательщика необходимую информацию. Направленность и смысл такой процедуры состоят в том, что она является одним из предусмотренных законодательством механизмов урегулирования потенциально возникающего или могущего возникнуть спора, поводом для которого является обнаружение налоговым органом при проведении проверки различного рода ошибок, противоречий и несоответствий.

При этом за страхователями сохраняется право на уточнение (исправление) сведений в отчетности, что позволяет стимулировать заинтересованность страхователей в самостоятельном и своевременном устранении допущенных ошибок, более оперативной обработке сведений индивидуального (персонифицированного) учета органами Фонда, что в конечном итоге способствует соблюдению прав и интересов застрахованных лиц.

Кроме того, с учетом принципа соразмерности наказания размер штрафа следует исчислять только в отношении тех застрахованных лиц, о которых не представлены сведения.

Фактические обстоятельства, в связи с которыми к страхователю применяются меры ответственности за совершение правонарушений в виде денежного взыскания (штрафа), устанавливаются в процессе проведения соответствующих мероприятий контроля, в ходе которых требуется обнаружение, выявление правонарушений, собирание доказательств. По результатам этих мероприятий составляется акт, в котором обосновывается факт правонарушения и наличие в деянии лица признаков состава правонарушения, указывается норма права, определяющая конкретный вид правонарушения. Актом, по существу, возбуждается преследование за совершение правонарушения. Таким образом, привлекая страхователя к ответственности, предусмотренной статьей 17 Закона № 27-ФЗ, фонд должен не только констатировать факт неполноты представленных сведений, но и обязан определить все элементы состава данного правонарушения.

С учетом изложенного и содержания уведомлений об ошибках, актов и решений фонда, как правильно указал суд, допущенные фондом нарушения в содержании уведомлений, актов и решений не позволяют сделать вывод о том, что в отношении страхователя обеспечена адекватность применяемого государственного принуждения всем обстоятельствам, имеющим существенное значение для индивидуализации ответственности и наказания за совершенное правонарушение.

Не изложены фондом и основания привлечения к ответственности – обстоятельства совершенного правонарушения, как они установлены проведенной проверкой, документы и иные сведения, которые подтверждают названные обстоятельства, доводы, приводимые плательщиком в свою защиту, и результаты проверки этих доводов, конкретные правонарушения со ссылкой на нормы права, предусматривающие данные правонарушения и применяемые меры ответственности.

При оценке законности привлечения к ответственности значение имеет правильность выяснения фактических правозначимых деяний, исходя из обстоятельств, установленных в ходе проверки, могущих свидетельствовать о наличии оснований, исключающих привлечение к ответственности, а также обстоятельств, которые могли быть установлены при добросовестном исполнении своих обязанностей должностными лицами страховщика и содействии страхователя в их установлении.

Проверяя ссылки фонда на изготовление уведомлений, актов и решений по утвержденным Фондом формам, суд правомерно исходил из следующего.

Законодатель может предусмотреть, помимо необходимых форм отчетности и методов контроля за поведением субъектов этой обязанности, также меры государственного принуждения – как восстановительного, так и штрафного характера.

Общее (универсальное) регулирование порядка принятия органами публичной власти решений о привлечении к ответственности, даже будучи не конкретизированным на уровне федерального закона (например, Законов № 27-ФЗ, 167-ФЗ, 212-ФЗ), устанавливает единый правовой подход, исходя из которого доказывать наличие правовых оснований для привлечения к ответственности должен орган публичной власти.

Аналогия не может применяться, если этим ограничиваются права, свободы граждан и организаций, в том числе предусматриваются новые обязанности или ответственность, усиливаются применяемые к лицам меры принуждения (статья 6 и часть 6 статьи 13 Кодекса).

Государство обязано создавать эффективные механизмы устранения любых нарушений прав и свобод человека и гражданина, в том числе допущенных его органами и должностными лицами. В сфере отношений, связанных с привлечением к публичной ответственности как одной из наиболее серьезных форм ограничения прав и свобод, что признается необходимостью повышенного уровня защиты. Законодательные механизмы, действующие в этой сфере, должны отвечать вытекающим из принципов права критериям справедливости, соразмерности и правовой безопасности, с тем, чтобы гарантировать эффективную защиту прав и свобод в качестве высшей ценности, в том числе посредством справедливого правосудия, фундаментальным значением которого является государственная защита прав и свобод участников хозяйственного оборота. И, разумеется, лица, привлеченные к ответственности, должны знать о существе спора, характере затронутых прав и свобод, месте, времени и нарушения, после чего вправе прибегнуть к предпочительному для них способу защиты своих прав и свобод (возражать в исковом или приказном судопроизводстве, обжаловать незаконное решение в суд или вышестоящий орган публичной власти, или же хранить молчание (что не приравнивается к признанию законным решений органов публичной власти).

Поэтому ссылки территориальных органов на разработку Фондом типового содержания принимаемых ими решений о привлечении к ответственности, из содержания которых невозможно уяснить фактические обстоятельства совершения вмененных страхователю деяний, дни их совершения, описание объективной стороны вмененного нарушения, никак не исключают правовой обязанности территориальных органов Фонда выполнять предъявляемые законом требования по изложению в тексте принимаемого решения и его соответствии таким требованиям, как законность и обоснованность. Более того, наличие этих типовых форм никак не препятствует подробному изложению в них сути предъявляемых претензий к страхователю, описанию фактических обстоятельств совершения правонарушения, мотивов отклонения возражений страхователя и соблюдению других требований, предъявляемых к содержанию решения о привлечении к ответственности. Удобство администрирования не отменяет обязанность органа публичной власти соблюдать требования закона и соблюдать гарантии участников правового конфликта. Цели одной только рациональной организации деятельности органов власти не могут служить основанием для ограничения прав и свобод граждан и организаций, поскольку иное может приводить к недопустимому отступлению от принципов равенства и справедливости. Администрирование должно осуществляться с учетом принципа добросовестности, предполагающего учет законных их интересов и недопустимость создания условий для возложения на них сверх установленных законом обязанностей, и, уж тем более, по доказыванию своей невиновности в совершении вменяемого нарушения.

Если конкретные нарушения, связанные с несоблюдением порядка принятия решения, невыполнением требований к форме и содержанию решения, определены законом как существенные (грубые), сам факт наличия этих нарушений является достаточным для вывода о его незаконности; иные требования к порядку принятия решения, совершения оспариваемого действия также подлежат проверке судом на предмет их соблюдения, и, если допущенные нарушения являются существенными для административного истца (заявителя) и влияют на исход дела, они могут служить основанием для вывода о незаконности такого решения или действия.

Решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к спорным правоотношениям, и обоснованным – когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или когда оно содержит исчерпывающие выводы органа публичной власти, вытекающие из установленных фактов. При этом решение может быть основано только на тех доказательствах, которые были исследованы публичным органом власти при рассмотрении дела о совершенном правонарушении, с соблюдением последовательности в его изложении.

Содержание решения о привлечении к ответственности в отсутствие указания на характер и обстоятельства вменяемого правонарушения, ссылок на документы и иные сведения, на которых основаны выводы органа, принявшего решение, лишило плательщика возможности обеспечить надлежащую защиту своих прав.

В решениях фонда, как следует из их текста, вместо упомянутых выше сведений указано лишь, что руководитель органа, рассмотрев акт проверки, установил факты нарушения. Необходимые сведения не отражены также и в акте проверки, нет ссылок и на первичные документы, в связи с чем невозможно установить, какие конкретно факты были квалифицированы как правонарушения, определить их характер. Именно эти причины, как правильно указал суд при рассмотрении дела, повлекли у страхователя, получившего формальные уведомления об ошибках, акты и решения, неясности вмененных нарушений и нарушение его права по исправлению вмененных ошибок (установление фактического наличия которых, к тому же, невозможности из-за неясного изложения фондом сути вмененных деяний), а также создали препятствия для реализации гарантированных прав по представлению возражений, представлению обосновывающих свою позицию доказательств, а также иных процессуальных прав (в том числе знать, в чем его обвиняют).

Суд первой инстанции правомерно отметил, что в решениях фонда не отражено также и то, препятствуют ли выявленные фондом при проверке ошибки общества, какие и почему, – идентификации застрахованных лиц, за какие периоды, видах отчетности, и какие сведения указаны неверно, степень значительности ошибок и наличие у них признаков влекущих недостоверность сведений, не позволяющих вести индивидуальный (персонифицированный) учет, и как следствие, влекущих наложение финансовой санкции.

В такой ситуации признанное судом первой инстанции несоответствие содержания решений фонда предъявляемым к их содержанию требованиям также препятствует и реализации страхователем имеющихся у него прав и гарантий при рассмотрении вопроса о совершении им вмененных ему деяний, ответственность за совершение которых применил фонд.

Как правильно указал суд первой инстанции, несоответствие текста акта и решения фонда предъявляемым к их содержанию требованиям, отсутствие в них конкретных обстоятельств совершения вменяемых нарушений, требуемых фондом уточненных сведений, или о допущенных страхователем ошибках, невозможность уяснения смысла и обстоятельств вменяемых деяний без обращения к каким-либо дополнительным источникам информации, для выяснения чего понадобились значительное время, силы и организационные возможности даже судебным органам при рассмотрении настоящего дела, обладает признаками существенного и грубого нарушения прав страхователя на защиту своих прав и интересов.

В данном случае вывод о нарушениях общества сделан фондом на основании данных, указанных страхователем в отчетности, неточности в содержании которой сами по себе не свидетельствуют о ее недостоверности. Фонд не представил документов, свидетельствующих о самостоятельном, вне представленной страхователем отчетности, обнаружении фактов представления недостоверной отчетности или уклонения от ее представления в установленные сроки. Тем самым фонд не доказал наличие в действиях страхователя состава правонарушения, за совершение которого просит взыскать штраф по настоящему делу. Сходный правовой подход изложен в определении Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 07.05.2008 № 5659/08.

Допущенное фондом нарушение в данном случае не позволяет сделать вывод о том, что в отношении страхователя обеспечена адекватность применяемого государственного принуждения всем обстоятельствам, имеющим существенное значение для индивидуализации ответственности и наказания за совершенное правонарушение.

Лишение страхователей возможности соблюдения понять из текста решения фонда суть вмененных ему нарушений и обстоятельства его совершения, при цитировании в нем только статей закона, идентификационных данных и видов отчетности, без указания каких-либо обстоятельств совершения правонарушения и ссылок на доказательства (применительно к данному случаю, – конкретного вида отчетности, содержащей неполные (недостоверные) сведения, установленных законом предельных сроков и фактической даты направления отчетности)), на восполнение недостатков решения и выяснение фактических обстоятельств дела которых органы судебного контроля вынуждены затрачивать колоссальные интеллектуальные, трудовые, временные, организационные ресурсы и бюджетные средства, только после проведения которых фонд уточняет фактические основания требований по делу, никак не отвечают целям и задачам осуществляемого фондом контроля за достоверностью, полнотой и своевременностью начисления и уплаты страхователями страховых взносов в государственные внебюджетные фонды, и, главное, – не обеспечивают правовые и процессуальные гарантии лиц, привлекаемых органами публичной власти к ответственности.

Сходные подходы занимала и кассационная инстанция в делах № А53-10472/2021, А32-5214/2022, А53-27278/2020, А53-27278/2020, № А63-20090/2022 и др.

С учетом изложенного выводы суда основаны не только на правильном применении норм права к установленным им обстоятельствам и соответствуют имеющимся в материалах дела доказательствам, но и соответствуют всем правовым подходам, целям и задачам арбитражного судопроизводства, – обеспечению стабильности правового оборота, пресечению злоупотребления участниками арбитражного процесса своими процессуальными правами, предоставлению им равной и полноценной судебной защиты, даже несмотря на неприведение более слабым, по отношению к фонду, участником спора, доводов, положенных судом в основу своих судебных актов. Доводы жалобы не основаны на нормах права. Основания для отмены или изменения обжалуемых судебных актов не установлены.

Руководствуясь статьями 274, 286 – 289 Арбитражного процессуального кодекса, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Ростовской области от 23.12.2024 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.05.2025 по делу № А53-40699/2024 оставить без изменения, а кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Судья Л.А. Черных