Решение по делу № 2-5106/2025 от 24.10.2025 - о взыскании компенсации морального вреда.

Дело 66RS0007-01-2025-004424-82

Производство № 2-5106/2025

Мотивированное решение изготовлено 24 октября 2025 года

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Екатеринбург 10 октября 2025 года

Чкаловский районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Шириновской А.С. при секретаре судебного заседания Сачневой И.М., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Замольскиса Ромаса к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации, Казначейству Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратился с иском к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации, Казначейству Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование требований указано, что истец на протяжении 37 лет подвергался жесточайшим и бесчеловечным преследованиям со стороны властей, которые без оснований, сознательно и целенаправленно уничтожили его жизнь, свободу, здоровье и права человека. В 1988 году власти фальсифицировали обвинения против истца, объявив его психически больным, хотя истец был абсолютно здоровым человеком. Это было сделано умышленно и преднамеренно, с целью его изоляции. В течение 37 лет истец был незаконно лишён свободы и подвергался невыносимым пыткам в психиатрических учреждениях строгого типа, где условия были хуже, чем в тюрьме. Истца насильно удерживали в закрытых психиатрических учреждениях, лишенных всякого гуманного отношения. В течение десятилетий истцу вводили сильнодействующие психотропные препараты, которые оказывали разрушительное воздействие на его организм, препараты его постепенно убивали, подавляя волю, разрушая когнитивные функции, вызывая болезненные состояния и необратимые последствия для здоровья. Более того, над истцом проводились запрещённые медицинские эксперименты. Без его согласия подвергали насильственному лечению неизвестными препаратами, проводили медицинские манипуляции, которые были по своей сути медицинскими преступлениями. В условиях полного бесправия истец становился жертвой бесчеловечных экспериментов. Истца держали в условиях, которые можно назвать ничем иным, как пытками. В психиатрическом учреждении строгого режима истца запирали в карцере, где он проводил долгие часы в полной изоляции, без света, еды и нормальных условий существования, удерживали в смирительных рубашках, не позволяя двигаться и защищаться, принуждали к принятию опасных лекарств под угрозой применения физического насилия, унижали, избивали и морально уничтожали, создавая условия, несовместимые с жизнью. В 2025 году суд города Паневежиса признал, что судебные решения 1988 и 1995 годов были сфальсифицированы, чтобы сознательно обвинить истца в несуществующем психическом заболевании. Истец никогда не страдал психическими заболеваниями, и пройденные им независимые психиатрические экспертизы в России (ДД.ММ.ГГГГ это подтверждают. Несмотря на это, не были предприняты никакие шаги для восстановления справедливости, публичного признания своей вины и компенсации нанесённого ущерба. В результате этих преступлений истец лишился 37 лет жизни - молодого возраста, семьи, карьеры, нормального человеческого существования, получил необратимые физические повреждения из-за введения психотропных препаратов и медицинских экспериментов, психика была разрушена многолетними пытками, изоляцией и жестоким обращением, был подвергнут бесчеловечному и унижающему достоинство обращению, которое несовместимо с понятием цивилизованного общества. ДД.ММ.ГГГГ истец проходил психиатрическую экспертизу в институте Сербского в г. Москве, где было установлено, что он здоров. Истец направил мирное предложение о досудебном урегулировании в адрес Администрации Президента Российской Федерации, предлагая компенсацию в размере 10 (десять) миллионов долларов США. Однако в досудебном порядке истцу было отказано.

На основании изложенного, просит суд взыскать с ответчиков компенсацию морального вреда за нанесённые страдания в размере 114 000 000 евро.

Истец ФИО1, участвовавший в судебном заседании по средствам видеоконференц-связи, его представитель ФИО2, действующая на основании доверенности, в судебном заседании настаивали на удовлетворении иска в полном объеме, дополнительно суду пояснили, что с заявленными требованиями обращаются к Российской Федерации как правопреемнику СССР, во времена действия которого истцу был установлен неверный диагноз о наличии психического заболевания, применены принудительные меры медицинского характера.

Представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации в лице УФК по Свердловской области ФИО3, действующая на основании доверенности, в судебном заседании возражала против удовлетворения требований в полном объеме, поддержала доводы письменных возражений, указав, что на основании действующего законодательства основанием для возмещения вреда в порядке реабилитации, причиненного необоснованным применением принудительных мер медицинского характера, является документ, подтверждающий факт отмены постановления суда о применении данной меры. Однако доказательств отмены постановления суда от 1988 года и последующих постановлений судов, которыми суд определил направить истца на принудительное лечение, не имеется. Таким образом, доводы истца о необоснованности применения к нему принудительных мер медицинского характера, назначенных по решению суда от 1988 и последующих решений судом, заявлены необоснованно. Кроме того, вопреки доводам истца, заключение судебно-психиатрической комиссии экспертов ФГБУ Федерального медицинского исследовательского центра психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского от ДД.ММ.ГГГГ и заключение комиссии экспертов ГБУЗ СО «СОКПБ» от ДД.ММ.ГГГГ не опровергают заключение комиссии экспертов Республиканской Утенской психиатрической больницы № от ДД.ММ.ГГГГ, поскольку не содержат выводов о том, что истец никогда не болел психическими заболеваниями, как на то указывает истец. Выводы, изложенные в заключениях от ДД.ММ.ГГГГ об отсутствии психических заболеваний у истца как в момент совершения преступлений, так и на момент проведения данных экспертиз сделаны в рамках рассмотрения иных уголовных дел, рассматриваемых в иные временные промежутки. Выводов же об отсутствии психических заболеваний у истца на момент совершения преступлений, по которым он признан виновным решением Каунасского районного суда от 24.10.1988, а также на момент заключение комиссии экспертов Республиканской Утенской психиатрической больницы № от ДД.ММ.ГГГГ, заключения от ДД.ММ.ГГГГ не содержат. Кроме того, вопреки доводам истца, необоснованность применению принудительных мер медицинского характера сама по себе никак не доказывает невиновность истца в совершении преступлений, поскольку решением Каунасского районного суда от 24.10.1988 и последующими решениями, он был признан виновным в совершении инкриминируемых ему преступлений на основании собранных по делу доказательств, а освобожден от уголовной ответственности по причине наличия психических заболеваний. Таким образом, сама по себе необоснованность применения принудительных мер медицинского характера, в случае ее доказанности, может свидетельствовать лишь о незаконности освобождения истца от уголовной ответственности в виде отбывания уголовного наказания, в том числе в виде лишения свободы, но никак не о его невиновности, что также не является основанием для возмещения вреда в порядке реабилитации. Вместе с тем, не обоснованы требования истца к Российской Федерации и о возмещении в порядке реабилитации аналогичного вреда, причиненного государством Литва, начиная с 1991 года. Данные требования истец обосновывает тем фактом, что он был незаконно лишен Российской Федерацией права на предъявление указанных требований непосредственно к государству Литва, что, по его мнению, подтверждается судебными актами, представленными в материалы дела. Однако в материалах дела не содержится судебных актов, свидетельствующих об обращении истца с вышеуказанными требованиями к государству Литва, равно как и иных документов, свидетельствующих о действиях Российской Федерации, препятствующих истцу в реализации его прав на такое обращение. В материалах дела имеются только судебные акты, вынесенные по результатам рассмотрения обращения ФСИН России о передаче истца для отбывания наказания в Литовскую Республику (постановление от 09.12.22, постановление от 28.09.17, апелляционное постановление от 14.11.2017, кассационное постановление от 22.11.18, апелляционное постановление от 10.09.20), а также по результатам заявления истца и его представителя о замене не отбытой части наказания в виде лишения свободы принудительными работами (постановление от 17.11.22, апелляционное постановление от 19.01.23), которыми в их удовлетворении было отказано по основаниям, предусмотренным законом. Данные судебные акты не обжалованы и вступили в законную силу. Таким образом, доводы истца о невозможности обращения с требованием о возмещении вреда непосредственно к Литовской Республике по причине незаконного лишения истца такого права Российской Федерацией не подтверждаются материалами дела. Доводы истца о причинении вреда заявлены голословно, доказательствами не подтверждены. Выводы об ухудшении состояния здоровья возможны лишь на основании заключения судебно-медицинской экспертизы, либо соответствующего диагноза, подтвержденного лечебным учреждением на основании истории болезни и устанавливающего наличие причинно- следственной связи. Доводы же, указанные в исковом заявлении, носят общий, предположительный характер, доказательствами не подтверждены. Следовательно, подтверждения негативных последствий в виде физических и нравственных страданий, претерпеваемых истцом, в деле не имеется. Кроме того, не определены истцом и критерии стоимостной оценки размера вреда. Закон вменяет суду обязанность определять размер компенсации морального вреда индивидуально и дифференцировано. Сумма компенсации морального вреда, заявленная истцом к возмещению в размере 10 700 987 600 рублей, выбрана абсолютно произвольно и ничем не обоснована, но еще и, исходя из конкретных обстоятельств дела, чрезмерно завышена. При вынесении решения, просит суд учесть личность истца, ранее неоднократно признанного виновным в совершении умышленных преступлений, в том числе относящихся к категории особо тяжких, направленных против жизни и здоровья человека, путем совершения общественно опасным способом, и в данный момент также отбывающего наказание в виде лишения свободы за совершение очередного преступления, что характеризует его с отрицательной стороны.

В судебном заседании представитель Прокуратуры Свердловской области Игошина Д.П. возражала против удовлетворения искового заявления, указав, что истцом не представлено судебного акта об отмены незаконного или необоснованного постановления суда о применении принудительной меры медицинского характера.

Представители ответчика Казначейства Российской Федерации, третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора УФК по Свердловской области в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом и в срок, причины неявки суду неизвестны.

Заслушав пояснения лиц, участвующих в деле, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.

В силу положений ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В ст. 2 Конституции Российской Федерации закреплено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Согласно ст. 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В силу ст. 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ), вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

В соответствии с п. 1 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Для применения ответственности, предусмотренной ст. 1069 ГК РФ, лицо, требующее возмещение убытков, за счет государства, должно доказать противоправность действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) названных органов и возникшими убытками, а также размер причиненного вреда.

Согласно ст. 1100 ГК РФ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда, суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В соответствии с п. 34 ст. 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее УПК РФ) под реабилитацией в уголовном судопроизводстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда.

На основании ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

В соответствии со ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют: подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор, подсудимый, уголовное преследование в отношении которого прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения, подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 4 - 6 части первой статьи 27 настоящего Кодекса, осужденный - в случаях полной или частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора суда и прекращения уголовного дела по основаниям, предусмотренным пунктами 1 и 2 части первой статьи 27 настоящего Кодекса, лицо, к которому были применены принудительные меры медицинского характера, - в случае отмены незаконного или необоснованного постановления суда о применении данной меры.

Судом установлено, что 19.11.1986 приговором Каунасского районного суда по решению Литовской республики истец на основании ст. 147 УК Литовской ССР приговорен к лишению свободы на 3 года, после применения ст. 47 УК Литовской ССР, исполнение данного приговора отсрочено на 2 года.

Согласно заключению Республиканской Утенской психиатрической больницы № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 установлен диагноз «<данные изъяты>» (т. 1 л.д. 159-160).

Решением Каунасского городского суда от 24.10.1988 истец за действия, предусмотренные ч. 3 ст. 146, 235, 227, ч. 2 ст. 203 УК Литовской ССР был направлен на принудительное лечение в психиатрическую больницу.

Определением народного суда Ленинского района г. Каунаса от 24.10.1988 ФИО1 освобожден от уголовной ответственности с применением в отношении него принудительных мер медицинского характера, с направлением его в психиатрическую больницу специального типа (т. 1 л.д. 161).

Как следует из акта Калининградской психиатрической больницы со строгим наблюдением от 27.11.1990 ФИО1 страдает хроническим психическим заболеванием в форме <данные изъяты>, состояние ремиссии с эмоционально-волевым дефектом (т. 1 л.д. 193-194).

Определением Черняховского городского народного суда Калининградской области от 28.12.1990 принудительное лечение в психиатрической больнице со строгим наблюдением ФИО1 заменено на принудительное лечение в психиатрической больнице с обычным наблюдением (т. 1 л.д. 195).

Решением коллегии отдела уголовных дел Каунасского окружного суда от 29.04.1996 истец признан совершившим общественно опасные деяния, предусмотренные ст. 104, ч. 2, 16 ст. 271, ч. 2 ст. 234, 2031, ч. 2 ст. 234, ст. 235, п. 8,12 ст. 105 УК ЛР, и на основании ст. 12 УК ЛФ освобожден от уголовной ответственности. ФИО1 назначена принудительная мера медицинского характера - помещение его на лечение в психиатрическую больницу в условиях строго наблюдения (т. 1 л.д. 171-182).

Как следует из заключения судебно-психиатрической комиссии экспертов ФГБУ «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» от 22.05.2015, ФИО1 хроническим, психическим расстройством, слабоумием, временным психическим расстройством, иным болезненным состоянием психики, которые бы могли лишать его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в период, относящийся инкриминируемым ему деяниям не страдал. ФИО1 в применении каких-либо принудительных мер медицинского характера не нуждается (т. 1 л.д. 105-110).

Согласно заключению комиссии экспертов ГБУЗ СО «СОКПБ» от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 мог в период времени, относящийся к совершению инкриминируемых ему деяний, и может в настоящее время в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Он может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них достоверные показания, понимать материалы досудебного расследования, принимать участие в проведении следственных действий и в суде. В период инкриминируемых ему деяний у ФИО1 отсутствовали проявления какого-либо временного психического расстройства психического уровня (в том числе патологического аффекта, патологического опьянения). Его действия были целенаправленными, заранее спланированными, менялись от конкретной ситуации. Таким образом, он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В принудительных мерах медицинского характера ФИО1 не нуждается (т. 1 л.д. 235-239).

Из разъяснений, содержащихся в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от от 29.11.2011 № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», следует, что основанием для возникновения у лица права на реабилитацию является постановленный в отношении его оправдательный приговор или вынесенное постановление (определение) о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) по основаниям, указанным в ч. 2 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса РФ, либо об отмене незаконного или необоснованного постановления о применении принудительных мер медицинского характера.

Вместе с тем, истцом не представлено судебного акта об отмене незаконного или необоснованного постановления о применении принудительных мер медицинского характера.

Более того, в период назначения и применения к ФИО1 принудительных мер медицинского характера действовал Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, согласно положениям части 1 статьи 58.1 которого при прекращении уголовного дела за отсутствием события преступления, отсутствием в деянии состава преступления или за недоказанностью участия гражданина в совершении преступления, а также при постановлении оправдательного приговора орган дознания, следователь, прокурор и суд обязаны разъяснить гражданину порядок восстановления его нарушенных прав и принять предусмотренные законом меры к возмещению ущерба, причиненного гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу.

Условия и порядок возмещения ущерба определяются законодательством Союза ССР и РСФСР (часть 3 статьи 58.1 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР).

Порядок реализации гражданами прав на возмещение ущерба, причиненного в результате незаконного осуждения (привлечения к уголовной ответственности), до введения с 1 июля 2002 г. в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации определялся Положением "О порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда", утвержденным Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. "О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей". Этим положением предусмотрены способы возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконным привлечением к уголовной ответственности (возмещению подлежат заработок и другие трудовые доходы, являющиеся основным источником средств к существованию гражданина, которых он лишился в результате незаконных действий; пенсия или пособие, выплата которых была приостановлена в связи с незаконным лишением свободы; имущество (в том числе деньги, денежные вклады и проценты на них, облигации государственных займов и выпавшие на них выигрыши, иные ценности), конфискованное или обращенное в доход государства судом либо изъятое органами дознания или предварительного следствия, а также имущество, на которое наложен арест; штрафы, взысканные во исполнение приговора суда; судебные издержки и иные суммы, выплаченные гражданином в связи с незаконными действиями; суммы, выплаченные гражданином юридической консультации за оказание юридической помощи).

Анализируя вышеуказанные нормы законодательства действующего на момент применения меры принудительного медицинского характера, до вступления введения в действие УК РФ, судом установлено, что компенсация морального вреда в качестве способа возмещения вреда, причиненного гражданину незаконным привлечением к уголовной ответственности, данным нормативным правовым актом не предусмотрена, как и не предусмотрена компенсация за отмену незаконного постановления о применении принудительных мер медицинского характера.

При таких обстоятельствах, оценив собранные по делу доказательства, применительно к положениям вышеназванных норм закона, с учетом установленных конкретных обстоятельств дела, учитывая, что в отношении ФИО1 не принят судебный акт об отмене незаконного или необоснованного постановления о применении принудительных мер медицинского характера, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для признания за ФИО1 права на взыскание компенсации морального вреда по реабилитирующим основаниям. Следовательно, исковые требования не подлежат удовлетворению.

Кроме того, следует отметить, что в соответствии с положениями п. 1 ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 мая 2019 г. № 13 «О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации» надлежащем ответчиком по требованию о компенсации морального вреда в связи с незаконным привлечением к уголовной ответственности является Российская Федерация в лице Министерства финансов Российской Федерации. В связи с чем, Казначейство Российской Федерации является ненадлежащим ответчиком.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

в удовлетворении иска Замольскиса Ромаса к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации, Казначейству Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, - отказать.

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд в течение месяца с момента изготовления решения в окончательном виде с подачей жалобы через Чкаловский районный суд г. Екатеринбурга.

Судья А.С. Шириновская