Мотивированное решение составлено 07 октября 2022 года Дело № 2-932/2022
УИД 76RS0021-01-2022-001097-02
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
30 сентября 2022 г. г. Тутаев Ярославской области
Тутаевский городской суд Ярославской области в составе:
председательствующего судьи Бодрова Д.М.,
с участием прокурора Крисюка И.Ю.,
при секретаре Караваевой А.В.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Публичному акционерному обществу «Тутаевский моторный завод» о признании недействительной записи в акте о случае профессионального заболевания и о взыскании компенсации морального вреда, вызванного повреждением здоровья,
установил:
ФИО1 в лице представителя по доверенности ФИО2 обратился в суд с указанным иском, в котором просил признать недействительной запись в п. 19 акта о случае профессионального заболевания от 28.04.2018 г. о наличии его вины в приобретении профессионального заболевания, а также взыскать с ПАО «Тутаевский моторный завод» компенсацию морального вреда в сумме 300000 рублей.
В обоснование иска указано, что ФИО1 25.09.2002 года был принят в ПАО «Тутаевский моторный завод» в чугунолитейный цех № 1термистом, занятым на нагревательных печах, 17.06.2003 г. переведен в этом же цехе наждачником, 31.10.2005 г. уволен по собственному желанию. 25.12.2006 г. вновь принят в ПАО «Тутаевский моторный завод» в чугунолитейный цех выбивальщиком отливок, 02.04.2007 г. переведен в чугунолитейном цехе обрубщиком, занятым на обработке литья наждаком и вручную, 30.08.2021 г. переведен в термический цех термистом, постоянно занятым у печей на горячих работах. 05.10.2021 г. переведен в цех деталей двигателей и коробки передач зуборезчиком, 20.12.2021 г. переведен в этом же цехе фрезеровщиком, где и работает по настоящее время.
В 2018 г. у истца при очередном медицинском осмотре было выявлено профессиональное заболевание – <данные изъяты>, в связи с чем, 28.04.2018 г. был составлен акт о случае профессионального заболевания. На МСЭ истец направлен не был, степень утраты профессиональной трудоспособности ему не устанавливалась.
Впоследствии здоровье истца ухудшилось и при очередном обследовании на стационарном отделении профцентра КБ им. Семашко в июле 2021 г. ему было установлено профессиональное заболевание – <данные изъяты>. Истец был направлен на МСЭ, где ему была установлена степень утраты профессиональной трудоспособности 30% с дальнейшим переосвидетельствованием.
Данное профессиональное заболевание возникло у истца в условиях воздействия локальной вибрации на работника вследствие конструктивных недостатков виброинструмента в течение длительного времени. Причиной профессионального заболевания послужило длительное воздействие на организм вредных производственных факторов и веществ: локальная вибрация с превышением ПДУ, показатели тяжести трудового процесса, конструктивные недостатки виброинструмента. Непосредственной причиной послужила локальная вибрация.
Истцу противопоказана работа в контакте с вибрацией выше и в передах ПДУ, в повышенном шуме, с токсическими веществами, а также значительными физическими нагрузками свыше допустимых показателей и неблагоприятными микроклиматическими факторами, в первую очередь, охлаждением. Истец нуждается в наблюдении у невропатолога и санаторно-курортном лечении.
Приобретением профессионального заболевания истцу были причинены нравственные и физические страдания, которые выражаются в том, что у него постоянно <данные изъяты>. При перемене погоды у него <данные изъяты>, в результате чего возникают проблемы в быту. Систематическое лечение не дает улучшения здоровья. На иждивении у истца двое несовершеннолетних детей.
В п. 19 акта о случае профессионального заболевания от 28.04.2018 г. указана его вина, что он своими действиями содействовал возникновению и увеличению размера вреда своему здоровью, установлена в размере 10%.
Полагает, что у комиссии не имелось оснований для установления в его действиях грубой неосторожности, оснований для оценки ее размера, а также не указано, каким образом он содействовал возникновению и увеличению размера вреда своему здоровью, если предварительный диагноз был установлен уже в 2014 г. В период с 2014 г. по 2018 г. у него оставалась <данные изъяты> болезни. О своем предварительном диагнозе сообщать кому-либо он не был должен.
Истец ФИО1, будучи надлежаще извещенным о слушании дела, в судебное заседание не явился.
Представитель истца по доверенности ФИО2 в судебном заседании заявленные требования поддержала по основаниям, изложенным в иске. Полагала, что вины работника в получении профессионального заболевания не имеется, так как ранее ему уже была установлена 1 степень заболевания. Согласно п.32 Положения «О расследовании и учете профессиональных заболеваний», утвержденного Постановлением Правительства РФ от 15.12.2000г. №967, работник не должен был сам ставить Роспотребнадзор в известность о наличии у него установленного диагноза. Это должно было сделать медицинское учреждение, в котором указанный диагноз работнику был установлен. Со стороны работника не было какого-либо содействия или увеличения вреда. С п.19 данного акта истец был не согласен, но не знал о том, что его можно было оспаривать. До настоящего времени, последствия профессионального заболевания продолжают сохраняться у истца. Истец продолжает работать в организации ответчика, но он выведен из вредных условий. ФИО1 получал только акт о случае профессионального заболевания от 28.04.2018г., а заключение Первичной профсоюзной организации ПАО «ТМЗ» от 06.04.2018г., не получал и не подписывал его. Полагала, что в данном случае не может быть применен срок исковой давности, поскольку истец является потерпевшим, для которого срок на обжалование акта не может ограничиваться сроком исковой давности.
Представитель ответчика по доверенности ФИО3 в судебном заседании возражала против удовлетворения заявленных требований по доводам, изложенным в письменной позиции. Не оспаривала факт наличия у истца профессионального заболевания, но выразила несогласие с размером компенсации морального вреда и тем, что оспаривается п.19 Акта о случае профессионального заболевания от 28.04.2018г. Полагала, что вина ФИО1 доказана и подтверждается представленными в материалы дела документами. Истец умышленно скрывал от работодателя сведения о том, что имеются проблемы со здоровьем. Работник был ознакомлен с режимом труда обрубщика, но халатно относился к своему здоровью, нарушал режим труда. О том, что имеется хроническое заболевание, истец должен был сообщить. Считала взыскиваемый размер компенсации морального вреда чрезмерно завышенным. Приобретению истцом профессионального заболевания способствовало нарушение им условий труда. Он усугублял состояние своего здоровья, поскольку три года не сообщал об установленном ему диагнозе. Работодатель полностью обеспечивал работника средствами индивидуальной защиты (антивибрационными рукавицами), витаминами. Кроме того, в части требований о признании незаконным п.19 акта о случае профессионального заболевания от 28.04.2018г., просила применить срок исковой давности. ФИО1 был вручен акт о случае профессионального заболевания и все указанные в нем приложения.
Представитель привлеченного судом к участию в деле в качестве соответчика – Управления Роспотребнадзора по Ярославской области, будучи надлежаще извещенным о слушании дела, в судебное заседание не явился, отношения к заявленным требованиям не выразил.
Выслушав лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, полагавшего, что исковые требования обоснованы и подлежат удовлетворению, а размер компенсации морального вреда подлежит определению с учетом разумности и справедливости, изучив письменные материалы дела, оценив все в совокупности, приходит к следующему.
Охрана труда и здоровья человека, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, гарантированы ст. 7 и 37 Конституции РФ.
В соответствии со ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье относятся к нематериальным благам.
Согласно положениям ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
В соответствии с ч. 2 ст. 22 ТК РФ возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.
В судебном заседании установлено, что приказом от 25.09.2002 г. ФИО1 был принят в ПАО «Тутаевский моторный завод» в чугунолитейный цех № 1 термистом, занятым на нагревательных печах по 3 разряду, 17.06.2003 г. переведен в чугунолитейном цехе наждачником 3 разряда, 31.10.2005 г. уволен по собственному желанию. 25.12.2006 г. ФИО1 принят в ПАО «Тутаевский моторный завод» в чугунолитейный цех выбивальщиком отливок, 05.02.2007 г. переведен в чугунолитейном цехе выбивальщиком отливок третьего разряда, 02.04.2007 г. переведен в чугунолитейном цехе обрубщиком 3 разряда, занятым на обработке литья наждаком и вручную, 17.07.2007 г. переведен обрубщиком 4 разряда, 30.08.2021 г. переведен в термический цех термистом, постоянно занятым у печей на горячих работах 2 разряда. 05.10.2021 г. переведен в цех деталей двигателей и коробки передач зуборезчиком 2 разряда, 20.12.2021 г. переведен в этом же цехе фрезеровщиком 2 разряда.
Порядок расследования и учета профессиональных заболеваний, установлен Положением о расследовании и учете профессиональных заболеваний, утвержденным Постановлением Правительства РФ от 15.12.2000 № 967 «Об утверждении Положения о расследовании и учете профессиональных заболеваний».
Согласно п. 30 Постановления Правительства РФ от 15.12.2000 № 967 «Об утверждении Положения о расследовании учете профессиональных заболеваний» документом, устанавливающим профессиональный характер заболевания, возникшего у работника на данном производстве, является акт о случае профессионального заболевания.
Пунктом 14 Положения установлено, что Центр профессиональной патологии на основании клинических данных состояния здоровья работника и представленных документов устанавливает заключительный диагноз – хроническое профессиональное заболевание (в том числе возникшее спустя длительный срок после прекращения работы в контакте с вредными веществами или производственными факторами), составляет медицинское заключение и в 3-дневный срок направляет соответствующее извещение в центр государственного санитарно-эпидемиологического надзора, работодателю, страховщику и в учреждение здравоохранения, направившее больного.
В период своей работы ФИО1 был ознакомлен с режимом труда обрубщиков, который предусматривает определенное суммарное время работы в контакте с вибрацией, а также регламентированные ежечасные перерывы в работе и был обеспечен средствами индивидуальной защиты, в частности, антивибрационными рукавицами, с ним проводились на рабочем месте инструктажи.
Работодателем работнику ФИО1 регулярно выдавались витамины для повышения защитных свойств организма и предупреждения возникновения профессиональных заболеваний, а также медицинские препараты, что подтверждается соответствующими отчетами.
Как следует из санитарно-гигиенической характеристики условий труда работника ФИО1 от 28.12.2015 г., условия его труда не соответствуют требованиям санитарных норм по производственному шуму, локальной вибрации, запыленности воздуха, рабочей позе, суммарной массе груза, поднимаемого с пола и наклонам корпуса.
Вышеуказанный диагноз ФИО1 подтверждается также выпиской из амбулаторной карты на его имя из ЗБУЗ ЯО «Тутаевская ЦРБ» от 27.07.2022 г., согласно которой, ФИО1 впервые обратился 30.07.2014 г. с жалобами на <данные изъяты>. После осмотра невролога выставлен диагноз - <данные изъяты>.
С 02.10.2017 г. по 16.10.2017 г. обследован в центре профессиональной патологии, выставлен диагноз – <данные изъяты>, заболевание признано профессиональным. В 2018 г., 2019 г., 2020 г. ежегодно проходил лечение и обследование в центре профессиональной патологии, диагноз тот же.
В 2021 г. при обследовании отмечалась отрицательная динамика и после проеденного обследования выставлен диагноз – <данные изъяты>. В июле 2021 г. освидетельствован БМСЭ, установлена степень утраты трудоспособности 30% на один год.
В апреле 2015 года впервые был направлен в ГБУЗ ЯО «Клиническая больница им. Семашко», где был выставлен диагноз <данные изъяты> от воздействия местной вибрации: <данные изъяты>.
С 2016 г. по 2021 г. ежегодно проходил лечение и обследование в отделении профпатологии. 02.12.2021 г. определена степень утраты профессиональной трудоспособности 30% сроком до 01.12.2022 г.
Аналогичные сведения о наличии у ФИО1 профессионального заболевания содержатся в его амбулаторной карте ГБУЗ «Клиническая больница № 10», ГБУЗ ЯО «Клиническая больница имени Н.А. Семашко», а также подтверждаются справкой ФКУ ГБ МСЭ по Ярославской области от 13.09.2021 г.
Согласно акту о случае профессионального заболевания от 28.04.2018 г., утвержденного руководителем Роспотребнадзора по Ярославской области, ФИО1 установлен диагноз <данные изъяты> Установлено, что профессиональное заболевание возникло в условиях воздействия на организм локальной вибрации вследствие конструктивных недостатков виброинструмента в течение 11 лет, а также пренебрежительное отношение работника к своему здоровью.
Причиной профессионального заболевания явились вибрация локальная 119-121 дБ (ПДУ 112 дБ), класс 3.2 (вредный 2 ст.) и показатели тяжести трудового процесса, класс 3.2 (вредный 2 ст.).
Кроме того, п. 19 указанного акта была установлена вина работника ФИО1, который в нарушение ст. 214 ТК РФ и п. 2.2.11 Правил внутреннего трудового распорядка для работников ПАО «Тутаевский моторный завод», не сообщил об ухудшении состояния своего здоровья непосредственном у или вышестоящему руководителю; при прохождении периодических медицинских осмотров в 2014-2016 годах он скрывал имеющиеся жалобы на ухудшение состояния здоровья и установленный у него 04.08.2014 г. предварительный диагноз заболевания – <данные изъяты>. В профцентр ФИО1 обратился не сразу, а только лишь в 2017 г. – через 3 года после установления предварительного диагноза, что свидетельствует о его пренебрежительном отношении к своему здоровью.
Степень вины работника ФИО1 актом была установлена в размере 10%.
Кроме того, факт грубой неосторожности со стороны ФИО1 и его вины в размере 10% подтверждается также заключением первичной профсоюзной организации ПАО «Тутаевский моторный завод» от 06.04.2018 г.
Учитывая представленные суду доказательства и установленные обстоятельства, суд приходит к выводу о наличии у ФИО1 профессионального заболевания, которое он получил при осуществлении трудовой деятельности в ПАО «Тутаевский моторный завод», которое является причинителем вреда.
Согласно п. 3 ст. 8 Федерального закона РФ от 24.07.1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев и профессиональных заболеваний» возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.
Судом установлено, что в результате получения профессионального заболевания, истцу причинен моральный вред, который влечет за собой нравственные и физические страдания истца, а именно: ухудшение состоянии его здоровья, беспокойство, связанное с болевыми ощущениями, утрата трудоспособности с в связи с профессиональным заболеванием, невозможность продолжения работы с существенными физическими нагрузками.
Согласно п.п. 26, 32 Положения о расследовании и учете профессиональных заболеваний, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 15.12.2000 №967, если комиссией установлено, что грубая неосторожность застрахованного содействовала возникновению или увеличению вреда, причиненного его здоровью, то с учетом заключения профсоюзного или иного уполномоченного застрахованным представительного органа комиссия устанавливает степень вины застрахованного (в процентах); в случае установления факта грубой неосторожности застрахованного, в акте о случае профессионального заболевания указывается установленная комиссией степень его вины (в процентах).
Из содержания указанной нормы следует, что на размер взыскиваемой компенсации влияет наличие в действиях (бездействиях) работника грубой неосторожности. В рамках настоящего гражданского дела судом в действиях работника – истца грубая неосторожность была установлена.
Из содержания ст.ст. 212, 219 ТК РФ следует, что каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда. Обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. В частности, работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации оборудования, осуществлении технологических процессов.
Установленные судом обстоятельства дела свидетельствуют о том, что обязанность по обеспечению истцу безопасных для здоровья условий труда работодателем надлежащим образом выполнена не была.
Ущерб, причиненный работнику в результате виновного противоправного поведения (действий или бездействия) работодателя, в том числе путем компенсации морального вреда, подлежит возмещению на основании ст.ст. 232, 233, 237 ТК РФ. При этом компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (п. 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации ТК РФ», п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).
В соответствии со ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
Учитывая изложенное, принимая во внимание возраст истца, в котором он получил профессиональное заболевание, наличие его вины, определенной в размере 10%, наличие у него на иждивении двоих несовершеннолетних детей, испытываемые им неудобства, суд полагает разумным и справедливым взыскать в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 90000 руб.
Вина работодателя в причинении вреда здоровью работника подтверждается собранными по делу доказательствами.
В части заявленного истцом требования о признании недействительным п. 19 акта о случае профессионального заболевания суд принимает во внимание, что процедура расследования профессионального заболевания в отношении ФИО1 проведена надлежащим органом – комиссией в составе ее председателя – руководителя УФС Роспотребнадзора по Ярославской области, а также представителей ПАО «ТМЗ», ООО «Медицинский центр диагностики и профилактики, а также отдела санитарного надзора Управления ФС РПН по ЯО в пределах предоставленной компетенции, с учетом всех существенных обстоятельств указывающих на характер полученного заболевания и условий, способствовавших его возникновению.
Расследование случая профессионального заболевания ФИО1 обоснованно проведено по месту его работы в ПАО «Тутаевский моторный завод» в строгом соответствии с действующим законодательством.
При составлении оспариваемого акта была учтена санитарно-гигиеническая характеристика условий труда работника заключение первичной профсоюзной организации о степени его вины.
Достоверность выводов о наличии вины работника подтверждается наблюдательными листами от 08.07.2015 г., 14.09.2017 г., согласно которым, ФИО1 допускались нарушения режима труда, а именно, нарушения установленного порядка чередования периодов работы и отдыха и их продолжительность. Работником допускалось неправильное распределение в течение смены физических нагрузок и перерывов в работе, допускалось превышение работы с виброинструментом. С указанными листами работник ФИО1 был ознакомлен, своих возражений не заявлял.
По своей правовой силе и предназначению данный акт не устанавливает и не отменяет диагноза профессионального заболевания, а лишь устанавливает и подтверждает причинно-следственную связь этого заболевания с вредными условиями труда, длительностью и интенсивностью их воздействия по месту работы заболевшего работника и наличием его вины. Следовательно, акт о случае профессионального заболевания не может нарушать права и законные интересы истца, в связи с чем, п. 19 акта не подлежит признанию недействительным.
Относительно доводов сторон о пропуске срока исковой давности по требованию о признании недействительной записи в акте о случае профессионального заболевания, суд приходит к следующим выводам.
В соответствии с п. 1 ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.
В силу п. 1 ст. 200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.
В соответствии с ч. 2 ст. 199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.
В соответствии с правовой позицией, выраженной в пунктах 3, 12 и 15 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", течение исковой давности по требованиям юридического лица начинается со дня, когда лицо, обладающее правом самостоятельно или совместно с иными лицами действовать от имени юридического лица, узнало или должно было узнать о нарушении права юридического лица и о том, кто является надлежащим ответчиком (пункт 1 статьи 200 ГК РФ). Изменение состава органов юридического лица не влияет на определение начала течения срока исковой давности.
В соответствии со статьей 205 ГК РФ в исключительных случаях суд может признать уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца - физического лица, если последним заявлено такое ходатайство и им представлены необходимые доказательства.
Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.
В силу ч. 4 ст. 198 ГПК РФ в случае отказа в иске в связи с признанием неуважительными причин пропуска срока исковой давности или срока обращения в суд в мотивировочной части решения суда указывается только на установление судом данных обстоятельств.
Разрешая заявление ПАО «Тутаевский моторный завод» о пропуске трехгодичного срока исковой давности с учетом вышеприведенных положений закона и правовой позиции, выраженной Постановлении Пленума Верховного суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", суд приходит к выводу о том, что такой срок истцом пропущен.
Из материалов дела следует, что 28.04.2018 г. составлен акт о случае профессионального заболевания в отношении ФИО1, с которым он был ознакомлен в тот же день.
Таким образом, по состоянию на 28.04.2018 г. ФИО1 было известно о наличии оспариваемого им положения.
С учетом изложенного суд приходит к выводу, что общий срок исковой давности для оспаривания акта о случае профессионального заболевания начал исчисляться с 28.04.2018 г. и закончился 28.04.2021 г., однако ФИО1 обратился в суд с настоящим иском 08.07.2022 г., то есть за пределами установленного законом трехгодичного срока исковой давности.
Доказательств пропуска указанного срока по причинам, которые могли быть расценены судом как уважительные, истец не представил.
При этом, вопреки доводам представителя истца, суд считает, что данное требование не относится к числу тех, на которые исковая давность не распространяется в соответствии со ст. 208 ГК РФ.
Суд учитывает, что пропуск срока обращения в суд является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований в указанной части.
В соответствии с п. 1 ст. 103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которой истец освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в бюджет Тутаевского муниципального района в размере 300 рублей.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ,
решил:
Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.
Взыскать с публичного акционерного общества «Тутаевский моторный завод» (ИНН №) в пользу ФИО1 (паспорт №) компенсацию морального вреда в сумме 90000 рублей.
В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 отказать.
Взыскать с публичного акционерного общества «Тутаевский моторный завод» в доход бюджета Тутаевского муниципального района Ярославской области государственную пошлину в размере 300 рублей.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Ярославский областной суд через Тутаевский городской суд Ярославской области в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме.
Судья Д.М. Бодров