Апелляционное определение по делу № 22-2855/2023 от 22.09.2023

Судья Арбузова Т.В. Дело № 22-2855

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

22 сентября 2023 года г. Архангельск

Судебная коллегия по уголовным делам Архангельского областного суда

в составе председательствующего Голдобова Е.А.,

судей Вашукова И.А. и Баданина Д.В.,

при секретаре судебного заседания Лахтионовой Л.Л.,

с участием прокурора отдела прокуратуры области Ворсина Д.В.,

осужденного ФИО1 - по видеоконференцсвязи,

адвоката Малыгина М.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу осужденного ФИО1 на приговор Няндомского районного суда Архангельской области от 17 июля 2023 г., которым

ФИО1, родившийся <дата> в <адрес>, не судимый, -

ОСУЖДЕН по ст. 111 ч. 4 УК РФ к 7 годам 6 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима, с исчислением срока наказания со дня вступления приговора в законную силу и зачетом ему в срок лишения свободы времени содержания его под стражей с 17 июля 2023 г. до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Заслушав доклад судьи Вашукова И.А., выступления осужденного ФИО1 - по видеоконференцсвязи, а также адвоката Малыгина М.А., поддержавших апелляционную жалобу, мнение прокурора Ворсина Д.В., просившего оставить приговор без изменения, судебная коллегия

установил а :

ФИО1 признан виновным в умышленном причинении Г. в <адрес> с 0 до 11 часов 14 мая 2022 г. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, при изложенных в приговоре обстоятельствах.

В апелляционной жалобе и выступлении в настоящем судебном заседании осужденный ФИО1, не соглашаясь с приговором, указал, что ему назначено чрезмерно суровое наказание и неверно оценены судом его действия, поэтому просит приговор отменить.

В возражениях на апелляционную жалобу осужденного ФИО1 государственный обвинитель Полежаев О.В. считает приговор не подлежащим отмене или изменению.

В выступлении в настоящем судебном заседании адвокат Малыгин М.А. поддержал жалобу осужденного и указал, что суд первой инстанции не рассмотрел вопрос о квалификации действий ФИО1 по ст. 118 ч. 1 УК РФ, так как согласно подтвержденным материалами дела показаниям последнего, тот причинил телесные повреждения в левую часть лица потерпевшего - ниже уровня глаз, и от его удара Г. упал и головой ударился о тумбу, которую осужденный не видел и не мог предвидеть наступления столь серьезных последствий, а телесные повреждения у потерпевшего обнаружены в правой, в том числе затылочной части, куда ФИО1 не бил, поэтому его действия могут быть квалифицированы по ст. 118 ч. 1 УК РФ, а не как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью; обстоятельства падения Г. надлежащим образом не исследованы, что не позволило суду принять законное и обоснованное решение, но могли быть проверены при исследовании экспертного заключения, содержащего не устраненные при допросе эксперта противоречия, но суд необоснованно их не усмотрел, хотя в заключении указано как об образовании телесных повреждений за 2-3 месяца до госпитализации, так и незадолго до госпитализации потерпевшего, в связи с чем требовалось назначение дополнительной или повторной судебно-медицинской экспертизы с постановкой эксперту и иных, не поставленных следователем вопросов; телесные повреждения потерпевший мог получить и как от иного лица, так и в при самостоятельном падении с высоты собственного роста в своем жилище в тот же день в отсутствие ФИО1, так как соседи слышали характерные звуки падения, но не придали этому значения.

Проверив материалы дела, заслушав стороны, судебная коллегия находит выводы суда о доказанности вины ФИО1 в умышленном причинении Г. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, соответствующими фактическим обстоятельствам дела, на которых они и основаны.

Согласно показаний потерпевшей Го., ее сын Г. злоупотреблял спиртным, но по характеру был трусливым, неконфликтным и неагрессивным даже в состоянии опьянения, проживал отдельно, когда она последний раз видела сына 10 мая 2022 г., тот ни про какой конфликт не упоминал, 12 мая 2022 г. она с ним разговаривала по телефону, а 13 мая ей позвонил сосед сына о том, что Г. в комнате лежит пьяный, а 14 или 15 мая 2022 г. ей сообщили из больницы, что сын находится в реанимации – его прооперировали, месяц он лечился, потом его состояние ухудшилось, и он умер.

Из показаний свидетеля Щ, следует, что около 4-5 часов утра они с ФИО1 пришли в квартиру последнего и легли спать; в коридоре она видела вышедшего из комнаты Г. с опухшим лицом, были ли у того телесные повреждения на лице и открытых участках тела, не обратила внимания, а когда они с ФИО1 были в деревне, тому по телефону позвонил сотрудник полиции и сообщил, что Г. находится в коме; ФИО1 ей рассказывал, что после того, как они накануне вернулись домой и легли спать, к нему приходил Г., просил сигарету и в результате происшедшего конфликта они подрались.

Свидетель К. положительно охарактеризовал ФИО1 - как спокойного, не агрессивного человека, в том числе в состоянии опьянения, а потерпевшего Г. - как злоупотреблявшего спиртным, который раздражал своим поведением, в состоянии опьянения мог без разрешения заходить в комнаты к соседям; в одну из ночей с 13 по 15 мая 2022 г. с 23 часов и до утра он слышал из комнаты Г. шум, будто что-то падало, это слышал, когда выходил в коридор покурить, а накануне вечером у находившегося в состоянии опьянения Г. на лице был остаточный синяк, свежих телесных повреждений не было, как не было их у того с 0 часов до 2 часов, в комнате у Г. посторонних не было; около 4-5 часов утра домой вернулись находившиеся в легкой степени опьянения ФИО1 с Щ,, он покурил с ФИО1, и они разошлись по своим комнатам, более в ту ночь он шума не слышал, а около 8-9 часов утра увидел на лице Г. свежие припухлость и красноту; около 10-11 часов ФИО1 попросил отвезти его в деревню, сообщив, что ночью в комнате Г., ударил того по лицу и телу руками один или два раза из-за того, что Г. пришел ночью в к нему комнату, просил деньги и сигареты; когда он уходил из дома, чтобы отвезти ФИО1, видел нетвердо стоявшего на ногах в дверях своей комнаты и просившего сигарету Г., который, пошатнувшись, ударился затылком о дверцу шкафа в коридоре; через два часа после того, как увез ФИО1 и вернувшись домой, от С. узнал, что тот обнаружил Г. хрипящим и без сознания и вызвал ему «скорую»; когда уезжал с ФИО1, никого посторонних в квартире не видел.

Свидетель С. показывал, что вернувшись домой, из комнаты Г. услышал хрип, и зайдя, увидел, того лежавшим без сознания, с опухшим лицом, из его рта шла кровь, в комнате был беспорядок, валялась мебель, и он сразу вызвал скорую помощь.

Согласно показаний свидетеля П., его знакомый ФИО1 несколько раз жаловался на то, что его сосед Г. в состоянии алкогольного опьянения стучится в двери, мешает спать, просится в гости; в один из дней, ФИО1 позвонил ему и сообщил, что сосед стучал ему в дверь, и он, пытаясь его успокоить, пару раз ударил последнего.

Суд правильно не усмотрел оснований не доверять показаниям указанных потерпевшей и свидетелей об обстоятельствах совершения осужденным данного преступления и признал их достоверными и соответствующими действительности, так как эти доказательства получены в полном соответствии с требованиями УПК РФ, являются относимыми и допустимыми, согласуются с исследованными судом показаниями свидетелей К. о том, что именно после конфликта с ФИО1 у Г. появились «свежие» телесные повреждения в области лица, Е., В., М. и Н. - об известных им и установленных обстоятельствах дела и подтверждены письменными доказательствами в их совокупности: протоколами осмотров места происшествия – комнаты Г., где нарушена обстановка, разбросаны вещи, имеются следы крови на полу, на диване и на белье, на занавеске, на обоях слева от входа в комнату, в виде брызг и пятен, на высоте от пола от 84 до 139 см, изъяты предметы со следами рук и крови, которые, согласно заключений экспертов, могут происходить от Г. и им же, согласно дактилокарты, оставлены следы рук, изъяты сковорода со следами крови на её внешнем крае, с пола - настольная электрическая плитка с вогнутыми внутрь механическими повреждениями нижней металлической стенки и деревянная подставка без следов крови, в коридоре общего пользования и на ведущей к комнате лестнице следов крови не обнаружено, а также протоколом осмотра места происшествия - офисного помещения <адрес>, где имеются экран и ресивер с записью видеонаблюдения, фрагмент которой с записями поднимающихся вверх по лестнице 14.05.2022 года в 04 часа 08 минут 55 секунд ФИО1 с женщиной изъят;

заключениями судебно-медицинских экспертов: о том, что на обивке дивана, сковороде, фрагментах обоев обнаружена кровь Г., на представленных фрагментах обоев – в виде пятен и брызг, образованных в результате падения с ускорением частиц жидкой крови человека под острым углом встречи, в направлении слева направо, а в одном образце – и слева направо снизу вверх; и о том, что у ФИО1 имелись телесные повреждения характера: 1) тупой закрытой травмы головы, выразившейся в ранах - правых отделов затылочной области, правой ушной раковины, слизистой оболочки левых отделов верхней губы; кровоподтеков - правой и левой глазничных областей, левых отделов лица, правосторонней субдуральной гематомы объемом 10 мл лобно-височной области, общемозговых симптомов - глубокого сопора, очаговых симптомов, с образованием клеточной фибропластической капсула с гемосидерозом на внутренней поверхности твердой мозговой оболочки справа, поля деструкции головного мозга с геморрагическим пропитыванием и крупной гематомой, которая закономерно осложнилась развитием организующихся инфарктов головного мозга, дистрофически-атрофических и кистозных изменений, нагноений и, вероятно, абсцессов мозга, гнойных энцефалита и вентрикулита, а также периваскулярного и перицеллюлярного отека с ишемическими повреждениями нейронов коры большого мозга, острого инфаркта правой теменной доли головного мозга, оцененной как тяжкий вред здоровью, повлекшей смерть Г. 13 июня 2022 г., окончательный объем данной тупой закрытой травмы головы, приведшей к смерти Г., обусловлен совокупностью имевших место травмировавших воздействий в область его головы при этом каждое последующее воздействие усугубляло действие предыдущего, а образующиеся в результате повреждения в области головы взаимно отягощали друг друга, они состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти Г., характер, локализация, взаиморасположение и морфологические свойства повреждений, составляющих тупую закрытую травму головы, свидетельствуют о том, что совокупность данных повреждений образовалась от не менее чем трех ударов твердым тупым предметом (предметами) в лицо потерпевшего: двух - в верхние отделы лица (правую, левую глазничные области, в область носа) и одного - в область лица слева (в том числе в область левых отделов верхней губы), и их образование от ударов руками (кулаками) и/или ногами в обуви постороннего человека в область лица Г. не исключается; раны же в затылочной области справа и в области правой ушной раковины, как в отдельности, так и в совокупности имеют признаки легкого вреда здоровью, поскольку подобные повреждения сами по себе у живых лиц обычно влекут за собой кратковременное расстройство здоровья продолжительностью до трех недель с момента причинения; 2) а также кровоподтеки («подкожные кровоизлияния») левых отделов шеи, области плечевых, коленных суставов и ссадины левых отделов грудной клетки, передней поверхности левой голени - как в отдельности, так и в совокупности, не влекущие кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты трудоспособности, и расцененные как не причинившие вред здоровью человека, они образовались в результате неоднократных ударных и/или сдавливающих воздействий (кровоподтеки) и трения (ссадины) твердого тупого предмета (предметов) в область шеи слева, в область плечевых и коленных суставов, в область грудной клетки слева, правой половины туловища и в область передней поверхности левой голени в верхней трети; - с учетом механизма образования травмы головы Г. (в результате не менее чем трех ударных воздействий твердого тупого предмета/предметов/в область лица), судебно-медицинских данных, свидетельствующих о возможности образования у него этой травмы головы в результате его падения с высоты собственного роста, в том числе и при соударении его о предметы обстановки в результате падения с высоты собственного роста, не имеется, а образование у Г. остальных, не повлекших его смерть повреждений, с учетом их характера, локализации, количества, взаиморасположения, морфологических свойств и механизмов их образования свидетельствуют о том, что возможность образования у Г. всей совокупности указанных повреждений при однократном падении с высоты собственного роста исключается; анализ данных об обстоятельствах причинения повреждений Г., указанных ФИО1 и содержащихся в представленных на экспертизу материалах дела, свидетельствуют о том, что Г. было нанесено не менее пяти травмировавших воздействий кулаком постороннего человека в область лица и не менее четырех травмировавших воздействий кулаком постороннего человека в область груди; сравнительным анализом объективных данных о локализации, характере, механизме образования повреждений, установленных в области головы Г. со сведениями об изложенных ФИО1 обстоятельствах их причинения, выявлено: сходство в характере травмировавших предметов (твердые тупые предметы, к которым с судебно-медицинской точки зрения относятся кулаки постороннего человека), в количестве травмировавших воздействий (не менее трех), а также в анатомических областях приложения травмировавшей силы (глазничные области, области носа, область лица слева, в том числе область левых отделов верхней губы); существенных различий не установлено. При сопоставлении и сравнительном анализе объективных данных о количестве, локализации, характере и механизме образования повреждений, составляющих тупую закрытую травму головы, со сведениями об обстоятельствах их причинения, изложенными ФИО1, выявлено сходство в характере травмировавших предметов, количестве травмировавших воздействий и анатомических областях приложение травмировавшей силы, при отсутствии существенных различий, что позволяет не исключить возможность образования установленной у Г. тупой закрытой травмы головы при обстоятельствах, изложенных ФИО1, а именно – в результате ударных травмировавших воздействий кулаком (кулаками) постороннего человека в область лица Г.

Будучи допрошенным в судебном заседании судебно-медицинский эксперт Ц. экспертные выводы при производстве указанных экспертиз подтвердил, в том числе и о том, что выявленные у потерпевшего Г. повреждения, относящиеся к тупой закрытой травме головы, образовались 14 мая 2023 г. – в день, когда потерпевший поступил в стационар, и не ранее.

Оснований для оговора осужденного ФИО1 указанными свидетелями и потерпевшей, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел, не усматривает таковых и судебная коллегия. Также суд первой инстанции правильно не нашел оснований сомневаться в выводах высококвалифицированных и компетентных судебно-медицинских экспертов, проводивших по делу судебные экспертизы в установленном законом порядке, заключения которых отвечают требованиям уголовно-процессуального закона, содержат сведения об исследованиях и экспертным выводам по всем поставленным на их разрешение вопросам, полны, научно обоснованы, не противоречивы, сомнений и неясностей у суда первой инстанции не вызвали.

В своих показаниях на предварительном следствии и в суде, в явке с повинной и при проверке показаний на месте осужденный ФИО1 признавал свою вину и показывал, что после произошедшего с Г. словестного конфликта в связи с тем, что находившийся в состоянии алкогольного опьянения Г. неоднократно стучал в его комнату и просил закурить, высказывал претензии «Я тебе давал сигареты, а ты мне не даешь», с использованием нецензурной брани, пытался зайти в его комнату, на просьбы выйти не реагировал, и он нанес тому со средней силой удары в области лица и груди для того, чтобы Г. успокоился, от ударов Г. упал назад на шкаф, но ни о какой предмет при падении не ударялся, на лице у того появилась кровь, когда Г. встал, он нанес тому три-четыре удара по голове и телу, отчего тот упал на диван; впоследствии узнал о госпитализации Г., наступления смерти того не желал, не предполагал, что от его действий могли наступить какие-либо тяжкие последствия.

В то же время, из показаний ФИО1 в качестве подозреваемого следует, что когда в его в комнату стал стучать Г., он открыл дверь и у них произошел словесный конфликт, в ходе которого он затащил Г. в комнату последнего, где на полу лежали вещи, пустые бутылки из-под водки, и тумбочка, и ударил Г. кулаком в область левого глаза, от чего тот упал, ударившись затылком о лежавшую на полу тумбочку, но встал, подошел к нему и хотел ударить его в лицо, но он увернулся и в ответ нанес Г. около 4 ударов по лицу - в область левого глаза и щеки, а также около 4 ударов в грудь, и после удара в лицо Г. упал на диван, а он затем ударил потерпевшего ладонью правой руки по левой щеке, чтобы тот понял, что нельзя так себя вести. От нанесенных в лицо ударов у Г. пошла кровь из носа и губы, а он вернулся к себе и лег спать. Утром 14 мая около 9 часов он на кухне видел Г., у которого в области левого глаза была гематома, но по поводу просшедшего Г. претензий не высказывал, и они с Щ, уехали в <адрес>. Наступления смерти Г. он не желал и не предполагал, что от его действий могли наступить какие-либо тяжкие последствия.

При допросе в качестве обвиняемого ФИО1 показывал, что когда он и Щ, ночью вернулись домой, он слышал из комнаты потерпевшего шум, предполагает, что это упал Г., находившийся в состоянии алкогольного опьянения, а примерно за неделю до происшедшего, видел у Г. телесные повреждения в области головы с левой стороны в виде гематомы и шишки. В ходе указанного конфликта он ударил Г. кулаком правой руки в область левого глаза, от чего Г. потерял равновесие, упал на пол и ударился затылком о лежавшую на полу деревянную тумбочку, после чего Г. встал, попытался ударить его, и он, увернувшись, нанес кулаком правой руки не менее 4 ударов по лицу потерпевшего – в области левого глаза и щеки, а также не менее 4 ударов кулаком правой руки в область груди, а Г. после последнего удара в лицо упал на диван, после чего он нанес сидевшему на диване Г. удар ладонью правой руки по левой щеке, видел на лице потерпевшего кровь.

Все показания осужденного, потерпевшей и свидетелей, представленные сторонами письменные доказательства, судом проверены и оценены надлежащим образом, в их совокупности, в полном соответствии с требованиями ст.ст. 87-88 УПК РФ, противоречия судом оценены и устранены. Предусмотренные ст. 73 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию, судом установлены верно, выводы суда основаны на относимых и допустимых доказательствах, полученных в полном соответствии с требованиями УПК РФ.

Суд учел все обстоятельства, которые могли повлиять на его выводы, принял во внимание все представленные сторонами доказательства в совокупности, и обоснованно сделал вывод о том, что ФИО1, находясь в состоянии алкогольного опьянения, с 0 до 11 часов 14 мая 2022 г., в <адрес>, из личной неприязни к Г., возникшей в ходе конфликта с последним, в том числе из-за высказанных Г. в его адрес оскорблений, с целью причинения тяжкого вреда здоровью, умышленно, с силой нанес потерпевшему один удар рукой по голове, от которого Г. упал, ударившись при падении головой о тумбочку, а когда потерпевший поднялся, в продолжение своего преступного умысла, с силой нанес Г. не менее пяти ударов руками по голове и не менее четырех ударов руками по груди, причинив своими умышленными действиями Г. телесные повреждения характера: ссадин («осаднений») «грудной клетки слева», «правой половины туловища», которые как в отдельности, так и в совокупности расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью; раны в затылочной области справа, раны в области правой ушной раковины, которые как в отдельности, так и в совокупности имеют признаки легкого вреда здоровью, поскольку подобные повреждения сами по себе у живых лиц обычно влекут за собой кратковременное расстройство здоровья продолжительностью до трех недель с момента причинения; тупой закрытой травмы головы, проявлением которой явились: кровоподтеки («гематомы», «подкожные кровоизлияния») правой и левой глазничных областей, кровоподтек («подкожное кровоизлияние») «лица слева», разрыв («ушибленная рана с неровными краями») в левых отделах слизистой оболочки верхней губы, правостороннее кровоизлияние (10 мл) под твердую оболочку головного мозга, внутримозговые кровоизлияния с формированием гематомы в лобной и височной долях правого большого полушария и в лобной доле левого большого полушария головного мозга, при этом каждое последующее травмирующее воздействие усугубляло действие предыдущего, а образующиеся в результате повреждения в области головы взаимно отягощали друг друга. Совокупность указанных повреждений, составляющих тупую закрытую травму головы, закономерно осложнилась сдавлением и отеком головного мозга со вторичными инфарктами, нагноением и формированием абсцессов головного мозга, развитием менингоэнцефалита и гнойного вентрикулита. Телесные повреждения, составляющие тупую закрытую травму головы, подлежат оценке в совокупности как тяжкий вред здоровью по квалифицирующему признаку опасности для жизни и состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью Г., которая наступила по неосторожности для ФИО1 в 16 часов 30 минут 13 июня 2022 года в <больница>.

Не соглашаться с выводами суда судебная коллегия оснований не усматривает, и находит, что, проанализировав представленные доказательства, суд пришел к правильному выводу об умышленном причинении ФИО1 тяжкого вреда здоровью Г. опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, квалифицировал действия виновного по ст. 111 ч. 4 УК РФ, дав им верную юридическую оценку с учетом конкретных обстоятельств дела: умысла, характера и цели его действий, места, времени и способа совершения преступления, и свое решение обосновал и мотивировал.

При назначении ФИО1 наказания за содеянное, суд учёл характер, тяжесть и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности осужденного, его отношении к содеянному, семейном и имущественном положении и состоянии здоровья, наличии заболеваний, возрасте, влиянии назначаемого наказания на его исправление и условия жизни его семьи, то, что он не судим; признал смягчающими его наказание обстоятельствами наличие у него малолетнего ребенка, явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, наличие у него хронических заболеваний, частичное признание им вины, раскаяние в содеянном, принесение извинений как самому Г., так и матери потерпевшего, а также противоправность поведения потерпевшего, спровоцировавшего конфликт с осужденным явившийся поводом данного преступления, а отягчающим в соответствии со ст. 63 ч. 1.1 УК РФ - совершение им преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, и, с учётом всех конкретных обстоятельств дела и обстоятельств совершения им преступления, правильно пришел к выводу о невозможности исправления осужденного без изоляции от общества, для назначения ему наказания ниже низшего предела или условного осуждения в соответствии со ст.ст. 64, 73 УК РФ и для постановления приговора без назначения наказания или освобождения осужденного от наказания, также обоснованно придя к выводам об отсутствии необходимости назначения ему дополнительного наказания, предусмотренного санкцией ст. 111 ч. 4 УК РФ, определив ему к отбыванию наказания на основании ст. 58 ч. 1 п. «В» УК РФ исправительную колонию строгого режима.

Судебная коллегия находит, что наказание осужденному ФИО1 назначено в полном соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60, 61, 62 ч. 1 и 63 УК РФ, в пределах санкции ст. 111 ч. 4 УК РФ, оно соразмерно содеянному и конкретным действиям ФИО1, справедливо, чрезмерно суровым не является и соответствует требованиям уголовного закона и тяжести совершенного им преступления.

Выводы суда полностью соответствуют установленным фактическим обстоятельствам совершения осужденным преступления, на которых и основаны.

Доводы, приведенные адвокатом Малыгиным М.А. в настоящем судебном заседании о неправильной квалификации действий осужденного ФИО1 по ст. 11 ч. 4 УК РФ и необходимости их переквалификации на ст. 118 ч. 1 УК РФ – причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности, противоречат установленным надлежащим образом фактическим обстоятельствам дела, в том числе показаниям самого осужденного ФИО1 и выводам судебно-медицинских экспертов, которые изложены ясно и понятно и в доступной форме.

Нарушений уголовно-процессуального и уголовного закона, влияющих на законность и справедливость приговора, и влекущих его отмену или изменение, судом не допущено, дело рассмотрено полно, объективно и непредвзято, поэтому доводы апелляционной жалобы осужденного ФИО1 и выступления в настоящем судебном заседании адвоката Малыгина М.А. не подлежат удовлетворению, а приговор - отмене или изменению.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20 ч. 1 п. 1, 389.28 и ст. 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

определил а :

Приговор Няндомского районного суда Архангельской области от 17 июля 2023 г. в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу осужденного ФИО1 - без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном ст.ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, в Третий кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора или иного итогового судебного решения, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подается непосредственно в Третий кассационный суд общей юрисдикции и рассматривается в порядке, предусмотренном ст. ст. 401.10 - 401.12 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: Е.А. Голдобов

Судьи: Д.В. Баданин

И.А. Вашуков