УИД 78RS0008-01-2021-002549-52
Дело № 2-79/2022 20 июня 2022 года
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Красногвардейский районный суд Санкт-Петербурга в составе:
председательствующего судьи Малышевой О.С.,
при секретаре Шуняеве К.С.
рассмотрев в судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 признании завещания недействительным,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 признании завещания от 29.08.2019, составленного А. в пользу ответчика, недействительным.
Требования мотивированы тем, что наследодатель А., рождения, умершая в момент составления завещания не понимала значение своих действий и не могла руководить ими.
Истец ФИО1 в судебное заседание явилась со своим представителем ФИО3, заявленные исковые требования поддержала, просили удовлетворить иск.
Ответчик направил в суд своего представителя по доверенности ФИО4, которая в судебном заседании против удовлетворения исковых требований возражала ввиду их необоснованности.
Третье лицо нотариус ФИО5 в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом, просила рассматривать дело без ее участия.
Выслушав участников процесса, и оценив представленные сторонами доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), суд приходит к следующему.
Статьей 35 Конституции РФ гарантируется право наследования.
В соответствии с ч. 2 ст. 218, ст. 1111 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.
Статья 1118 ГК РФ устанавливает, что распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания, завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме. Завещание является односторонней сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства.
Завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения, а также включить в завещание иные распоряжения, предусмотренные правилами настоящего Кодекса о наследовании, отменить или изменить совершенное завещание (ст. 1119 ГК РФ).
Завещатель не обязан сообщать кому-либо о содержании, совершении, об изменении или отмене завещания.
Так как завещание является сделкой, к нему применимы общие нормы права о действительности либо недействительности сделок.
В соответствии со ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
В силу ч. 2 ст. 154 ГК РФ односторонней считается сделка, для совершения которой, в соответствии с законом, иными правовыми актами или соглашения сторон необходимо и достаточно выражение воли одной стороны.
В силу требований ст. 1131 ГК РФ при нарушении положений данного Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.
Как разъяснено в п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.
Согласно с п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права и охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
Необходимым условием действительности сделки является соответствие волеизъявления воле лица, совершающего сделку. Нельзя считать действительными сделки, совершенные гражданином в состоянии, когда он не сознавал окружающей его обстановки, не отдавал отчета в совершаемых действиях и не мог руководить ими. Причина такого состояния, по смыслу анализируемой статьи, может быть разной, в том числе оно может быть вызвано наличием того или иного заболевания.
По смыслу вышеуказанных норм и разъяснений Пленума неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.
Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению по данному делу, являлись наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.
В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Материалами дела подтверждается, что 29.08.2019 нотариусом нотариального округа городского округа г. Санкт-Петербург ФИО6 удостоверено завещание, согласно которому А.., на случай своей смерти все свое имущество, какое ко дню ее смерти окажется ему принадлежащим, в чем бы оно ни состояло и где бы оно не находилось, завещает ФИО2 (л.д. 102 т.1).
А.. умерла (л.д. 95 т.1).
Оспаривая завещание, истица ссылалась на то, что наследодатель на момент составления завещания не могла отдавать отчета своим действиям и в полной мере руководить ими.
В целях обеспечения возможности представить доказательства в обоснование заявленных истцом требований, судом по ходатайству истца опрошены свидетели а также назначена посмертная судебная психиатрическая экспертиза.
Из заключения комиссии экспертов СПб ГКУЗ "Городская психиатрическая больница N 6" следует, что психологический анализ материалов гражданского дела, меддокументации свидетельствует о том, что при жизни А. страдала рядом соматических заболеваний, в том числе у нее отмечалась сосудистая патология (ГБ-2-3, ЦВБ, ДЭ-2. церебральный атеросклероз, ХНМК), с соответствующими жалобами соматического и церебрастенического характера (головные боли, головокружение, слабость, шаткость при ходьбе). На фоне указанной сосудистой патологии у А. с 2018 года описывались изменения в психической сфере органического характера в виде снижения памяти, когнитивных нарушений, личностных расстройств (ажитированность, лабильность, раздражительность, зацикленность на себе). С момента совершения сделки (29.08.2019) психическое состояние А. описывалось неоднозначно. В ноябре-декабре 2019 года были отмечены выраженные когнитивные нарушения, неполная ориентировка в собственной личности, в дальнейшем выраженные нарушения у А. были отмечены лишь в сентябре 2020 года (сбор анамнеза затруднен, память, интеллект резко снижены), при этом при осмотре психиатром в ноябре 2020 года интеллект представлялся без выраженных нарушений, оценка по шкале MMSE - 25 баллов (умеренные нарушения). По данным свидетельских показаний А. с 2018-2019 гг. стала вести менее активный образ жизни, нуждалась в уходе, у нее появились странности поведении, проблемы с памятью (не узнавала свидетеля, забывала выключить газ). Комиссия экспертов пришла к выводу о том, что А. в момент составления завещания от 29.08.2019 страдала психическим расстройством в форме неуточненного психического расстройства в связи с сосудистым заболеванием головного мозга (F 06.9 шифр по МКБ-10). На это указывают данные анамнеза, материалов медицинской документации и гражданского дела, из которых следует, что у подэкспертной многие годы отмечалась сердечная, сосудистая патология (гипертоническая болезнь, стенокардия, ишемическая болезнь сердца, хроническая сердечная недостаточность, атеросклеротический кардиосклероз и атеросклероз мозговых сосудов). В результате сосудистой патологии у А. сформировалась цереброваскулярная болезнь, дисциркуляторная энцефалопатия 2 стадии, которые, по данным представленной медицинской документации, диагностировались у нее с 2017 года. С ухудшениями сомато-неврологического состояния получала амбулаторное и стационарное лечение. На этом фоне у подэкспертной при госпитализациях в соматический стационар в январе 2019 года указывалось «снижение памяти», в апреле 2019 года - «ВКФ (высшие когнитивные функции) в пределах возрастных значений», в приближенный к юридически значимым событиям период сведений о состоянии А. в том числе психическом, в медицинской документации не имеется. При госпитализации в соматический стационар в ноябре 2019 года у нее отмечалось: «умеренное снижение памяти на текущие события, частичная ориентировка, ажитированность, зацикленность на себе, в силу выраженности когнитивных нарушений оперативное лечение не показано», в последующем только в сентябре 2020 года - при госпитализации в соматический стационар указывалось «резкое снижение интеллекта и памяти, в силу чего сбор анамнеза был затруднен», однако, психиатром А. впервые осматривалась в ноябре 2020 года, при этом в психическом состоянии отмечались умеренные когнитивные нарушения, «личностно изменена», диагностировалось расстройство личности органической этиологии. Таким образом, психолого-психиатрический анализ представленной медицинской документации и материалов дела, с учетом отсутствия объективных данных о состоянии А. в юридически значимый период, противоречивого описания степени выраженности имевшихся у нее нарушений психики, не позволяет уточнить степень их выраженности у А. в юридически значимый период, оценить способность А. понимать значение своих действий и руководить ими не представляется возможным.
В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 N 23 "О судебном решении", заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами.
Из показаний допрошенных судом свидетелей следует, что А.. являлась пожилым человеком, страдала различными заболеваниями, в последние годы жизни нуждалась в помощи в социально-бытовой сфере для удовлетворения потребностей практической жизни, однако показания данных свидетелей бесспорно и однозначно не свидетельствуют о том, что в момент составления завещания А. не понимала характера своих действий и не могла руководить ими.
Высказанные мысли наследодателя А. относительно занятия ее внучкой ФИО1 (истца) «колдовством», объяснены стороной ответчика, наличием у истца соответствующего сертификата о прохождении курсов хиромантии (л.д. 221-223 т.1).
То обстоятельство, что наследодатель, по показаниям свидетелей, с 2019 года в силу преклонного возраста имела странности в поведении, проблемы с памятью, не свидетельствуют о том, что данные обстоятельства лишали ее возможности понимать значение своих действий и руководить ими в момент составления в августе 2019 года завещания.
Одновременно суд также принимает во внимание, что завещание А. составлено не пользу постороннего лица, а в пользу дальнего родственника ФИО2, доказательств применения последним к наследодателю насилия, угрозы или обмана материалы дела не содержат.
Доводы истца о том, что ответчик не оказывал внимания наследодателю при жизни, не осуществлял за ней уход, правового значения не имеют.
Из материалов дела следует, что А. на учете в психоневрологическом диспансере по месту жительства не состояла, в ноябре 2020 года ей оказывалась консультативная помощь работником диспансера, то есть спустя больше года, с момента составления А. оспариваемого завещания.
Из медицинской документации А. усматривается, что весной, осенью 2019 года при госпитализации последней в медицинские учреждения, у А. установлено ясное сознание, ясная речь, умеренное снижение памяти на текущие события, ориентация в месте, времени, в собственной личности частично.
С учетом выше изложенного, учитывая все доказательства по делу, а также заключение посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы, суд приходит к выводу о том, что с достоверностью не установлено, что А. в момент совершения оспариваемого завещания находилась в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, в связи с чем оснований для удовлетворения заявленных истцом требований не имеется.
При этом суд полагает, что основания для сомнения в правильности заключения комиссии экспертов, в беспристрастности и объективности экспертов отсутствуют. По своему содержанию экспертное заключение полностью соответствует нормам и требованиям ГПК РФ, Федеральному закону "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", предъявляемым к заключению экспертов, выводы экспертного заключения последовательны, изложены достаточно полно и ясно с учетом поставленных в определении суда вопросов, не противоречат материалам дела, согласуются с другими доказательствами по делу, члены комиссии обладают специальными познаниями в области психиатрии, их выводы научно обоснованы.
При проведении экспертизы были проанализированы все представленные материалы дела, в том числе имеющиеся показания свидетелей о поведении наследодателя А. в последние годы жизни в отношении родственников и знакомых, а также истребованные судом медицинские карты.
То обстоятельство, что дать ответ на поставленные вопросы на основании представленных материалов экспертам не представилось возможным, не свидетельствует о неправильности заключения и наличии оснований для признания его недопустимым доказательством.
Доводы стороны истца о необходимости проведения по делу повторной экспертизы, со ссылкой на наличие в распоряжении истца дополнительной медицинской документации в отношении А. суд отклоняет, так как в силу ч. 3 ст. 56 ГПК РФ, согласно которой каждое лицо, участвующее в деле, должно раскрыть доказательства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений, перед другими лицами, участвующими в деле, в пределах срока, установленного судом, если иное не установлено настоящим Кодексом.
Как следует из объяснений истца, указанные выше медицинские документы в отношении А. имелись в ее распоряжении с момента принятия иска к производству суда, при этом в ходе рассмотрения спора, судом стороне истца неоднократно выдавались соответствующие запросы об истребовании документации медицинского характера в отношении наследодателя. В силу ст. 35 ГПК РФ каждая сторона должна добросовестно пользоваться своими процессуальными правами. При таких обстоятельствах, избранный истцом и его представителем способ защиты прав суд находит не основанным на законе и противоречащим положениям ст. 35 ГПК РФ.
Представленная истцом рецензия на заключение судебной экспертизы, не позволяет определить объем психопатических расстройств А. в юридически значимый период, в связи с чем суд приходит к выводу, что рецензия не опровергает выводы комиссии экспертного учреждения и не свидетельствует о неполноте заключения судебной экспертизы.
руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Отказать в удовлетворении иска ФИО1 к ФИО2 признании завещания недействительным.
Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Красногвардейский районный суд Санкт-Петербурга.
Судья Малышева О.С.
Мотивированное решение изготовлено 27.06.2022.