Приговор по делу № 1-276/2023 от 13.11.2023

55RS0007-01-2023-000448-31

№ 1 – 276 / 2023

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

г. Омск 13 ноября 2023 года

Центральный районный суд города Омска в составе:

председательствующего - судьи Полищука А.А.,

при секретаре Белоус О.О.,

с участием государственных обвинителей – помощников прокурора ЦАО г.Омска ФИО1 и ФИО2,

подсудимого ФИО3,

защитника – адвоката Фитина В.Н.,

потерпевшего З. ,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении:

ФИО3 <данные изъяты> ранее не судимого,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 119, ч. 1 ст. 105 УК РФ,

УСТАНОВИЛ :

ФИО3 угрожал убийством и совершил убийство, при следующих обстоятельствах:

<данные изъяты> в неустановленное точнее время ФИО3 , находясь <адрес>, действуя во исполнение своего преступного умысла, направленного на создание тревожной обстановки, страха за жизнь и здоровье З. , а также умышленное создание путем угрозы психотравмирующей ситуации потерпевшей, осознавая общественную опасность и противоправность своих действий, испытывая к З. личную неприязнь, возникшую в результате ревности, действуя умышленно и агрессивно, не имея умысла на убийство, с целью создания обстановки, которую последняя будет воспринимать как угрожающую для себя, неоднократно, используя в том числе нецензурную брань, высказывал угрозы убийством, которые З. восприняла реально и имела основания опасаться осуществления данных угроз.

С учетом сложившейся обстановки, длительного агрессивного поведения ФИО3 , З. реально воспринимала слова угрозы убийством и действия ФИО3 , как непосредственно направленные против ее жизни и здоровья, и боялась осуществления данных угроз.

В период времени с <данные изъяты> более точное время не установлено, ФИО3 находясь в неустановленном месте, используя неустановленное средство связи, посредством приложения «<данные изъяты>» с абонентским номером <данные изъяты> действуя во исполнение своего преступного умысла, направленного на создание тревожной обстановки, страха за жизнь и здоровье З. , а также умышленное создание путем угрозы психотравмирующей ситуации потерпевшей, осознавая общественную опасность и противоправность своих действий, испытывая к З. личную неприязнь, возникшую в результате ревности, действуя умышленно и агрессивно, направляя голосовые и текстовые сообщения в «<данные изъяты>», не имея умысла на убийство, с целью создания обстановки, которую последняя будет воспринимать как угрожающую для себя, неоднократно, используя в том числе нецензурную брань, высказывал угрозы убийством, которые З. восприняла реально и имела основания опасаться осуществления данных угроз.

В период времени с <данные изъяты>, более точное время не установлено, ФИО3 , находясь в неустановленном месте, используя неустановленное средство связи с абонентским номером <данные изъяты>», действуя во исполнение своего преступного умысла, направленного на создание тревожной обстановки, страха за жизнь и здоровье З. , а также умышленное создание путем угрозы психотравмирующей ситуации потерпевшей, осознавая общественную опасность и противоправность своих действий, испытывая к З. личную неприязнь, возникшую в результате ревности, действуя умышленно и агрессивно, направляя сообщения в «<данные изъяты>», не имея умысла на убийство, с целью создания обстановки, которую последняя будет воспринимать как угрожающую для себя, неоднократно, используя в том числе нецензурную брань, высказывал угрозы убийством, которые З. восприняла реально и имела основания опасаться осуществления данных угроз.

<данные изъяты> более точное время не установлено, ФИО3 , находясь в коридоре Омского института водного транспорта – <данные изъяты>», расположенного по <адрес> в присутствии Р. , действуя во исполнение своего преступного умысла, направленного на создание тревожной обстановки, страха за жизнь и здоровье З. , а также умышленное создание путем угрозы психотравмирующей ситуации потерпевшей, осознавая общественную опасность и противоправность своих действий, испытывая к З. личную неприязнь, возникшую в результате ревности, действуя умышленно и агрессивно, не имея умысла на убийство, с целью создания обстановки, которую последняя будет воспринимать как угрожающую для себя, неоднократно (не менее 2 раз) толкнул в область груди, а также нанес множество (не менее 2) ударов ногой в область бедра последней, а также, используя в том числе нецензурную брань, высказывал угрозы убийством, которые З. восприняла реально и имела основания опасаться осуществления данных угроз.

Кроме того <данные изъяты>., более точное время не установлено, ФИО3 находился на участке местности, расположенном <адрес>, где на почве личных неприязненных отношений к З. , реализуя преступный умысел, направленный на причинение смерти последней, ФИО3 , вооружившись ножом, используя указанный предмет в качестве оружия, руководствуясь личными неприязненными отношениями к З. , возникшими в результате многочисленных конфликтов на бытовой почве, действуя умышленно, осознавая общественную опасность своих действий, предвидя неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде смерти З. и желая их наступления, с целью причинения смерти потерпевшей, достал из-за пояса указанный нож и, используя его в качестве оружия, нанес клинком указанного ножа, находившейся напротив него З. , множество (не менее 4) ударов в область туловища и шеи.

В результате умышленных преступных действий ФИО3 по лишению жизни З. .С. последняя скончалась на месте происшествия через непродолжительное время.

Действиями ФИО3 З. причинены следующие повреждения:

резаное ранение левой боковой поверхности шеи в верхней трети с повреждением левых внутренней яремной вены и общей сонной артерии (рана <данные изъяты>) образовалось от воздействия одного предмета с острой режущей кромкой, чем могли быть лезвие ножа, бритва, стекло и т.п. Данное повреждение является тяжким вредом здоровью по признаку опасности для жизни, состоит в прямой причинно-следственной связью со смертью;

непроникающие резаные ранения правой боковой поверхности шеи в верхней трети (рана <данные изъяты>), передней и правой передне-боковой поверхностях шеи в верхней и средней третях (рана <данные изъяты> возникли от не менее двукратного воздействия (каждое повреждение от однократного воздействия) одним или несколькими предметами с острой режущей кромкой, чем могли быть лезвие ножа, бритва, стекло и т.п.;

непроникающее колото-резаное ранение позвоночной области спины, на уровне 5 поясничного позвонка слева (рана <данные изъяты> причинено однократным воздействием в направлении сзади наперед, слева направо, снизу вверх колющережущим предметом, чем мог быть клинок ножа с длиной погрузившейся его части около 6-7 см. и с максимальной шириной погрузившейся части клинка около 2,2 см. (с учетом сократимости ножа). Указанные повреждения, как каждое по отдельности, так и все в совокупности, являются легким вредом здоровью по признаку кратковременного его расстройства на срок не более 21 дня, не состоят в прямой причинно-следственной связи со смертельным исходом;

-ссадина левой щечной области образовалась в пределах 12 часов до смерти, возможно в одно время с ранениями, от однократного воздействия остроконечным предметом, чем мог быть кончик ножа. Это повреждение вреда здоровью не причиняет, не состоит в прямой причинно-следственной связи со смертью.

Смерть З. наступила от резаного ранения шеи с повреждением крупных сосудов шеи с обильной кровопотерей, что непосредственно обусловило наступление смерти – в результате умышленных целенаправленных действий ФИО3

В судебном заседании подсудимый ФИО3 , признавший свою вину по ч.1 ст.105 УК РФ полностью, а по ч.1 ст.119 УК РФ – формально в начале не признал, но фактически – указал, что признает частично, пояснил, что в <данные изъяты> году он познакомился с З. . В <данные изъяты> года расписались, жили до <данные изъяты> года в съемном жилье. В <данные изъяты> году родился ребенок. Он работал в это время. <данные изъяты> года увидел плачущую З. (мать более, перевезли мать-инвалида (по зрению), это родная мать З. . Жили хорошо, без проблем. Мать стала говорить – настраивать против него З. (причина неизвестна). Все шло нормально, жена говорила: «не слушай ее». В <данные изъяты> года заметил, что З. стала поддаваться этому настроению. З. говорила: «делай так», например, «брось курить», «не ходи в выходные на работу», появилось недовольство. Он курил с <данные изъяты>, и весь период брака курил. Он в браке жил так, как хотел жить сам. Не собирался себя менять и свое поведение тоже в связи с браком. Его жизнь и поведение не менялись. Потом пошли скандалы, агрессивное поведение и отношение в семье испортились. У него появилась злость. В <данные изъяты> года он узнал об измене супруги. Он понял это по ее поведению, что произошло конкретно – не знал, но он за <данные изъяты> изучил жену и понял, что она изменила ему и знает с кем, та это подтвердила. Жена подтвердила (назвала фамилию ее знакомого по работе). Он решил, что та (З. ) ему больше не жена и от нее требование было только общению с сыном. Он ушел из дома в тот день, насилие не применял и не угрожал. Через <данные изъяты> они созвонились, произошел скандал. Он вернулся домой, бил ногами дверь, разбил форточку. День указан в обвинении. Т. и других предметов, в том числе бензопилу, не брал. Может быть в порыве (на взводе) мог что-то сказать типа угрозы убийством. Он этого конкретно не помнит. Реально убивать не хотел. Общались через окно, та вызвала полицию. Он никак не воздействовал на З. . Приехавшие сотрудники полиции поговорили с З. , которая вышла. Он ушел. Жил у знакомого. Вернулся через 2 дня, но З. уже уехала с ребенком, вещи которой были дома. Попрощавшись утром с сыном (в <адрес>), он уехал в <адрес>. Он так решил, что это может довести до такого («до ручки»), нежелательных последствий, вплоть до убийства, но он этого не хотел. В <адрес> у него брат. Были смс-сообщения, так как он общался с сыном через «Ватссап». З. не была против этого общения. В начале октября 2021 года ситуация поменялась: он понял, что ребенок боится. Сын сказал, что если он будет общаться с ним, то его накажет мама. Он спросил у З. про это, а та отрицала все. Он верил ребенку, а не З. . Начались скандалы из-за того, зачем так она делала. З. говорила, что она ни при чем. Он пытался ей звонить, но З. дома по вечерам не было. Потом З. отключила телефон. Он посылал смс-сообщения, которые действительно могут содержать оскорбления и угрозы, возможно это было в конце ноября – начале <данные изъяты> года. Он не думал осуществлять эти угрозы. Так он думал, что она даст ему общение с сыном, так «запугивал» или пытался вывести ее из равновесия. Он собирался приехать к дню рождения ребенка. Считает, что З. сама запугала ребенка, мешая этим его общению с ребенком. С <данные изъяты> он работал, потом приехал в <адрес>, так как с <данные изъяты> года полностью отрезана была связь с ребенком. <данные изъяты> приехал в <адрес>, пошел в речное училище к З. (по ее месту работы) для организации встречи с ребенком. Возник конфликт, когда он подошел и стал говорить с З. , которая сама толкнула его, они действительно пнули друг друга. Не помнит, что при этом мог говорить. Про угрозы - не помнит, но может быть и угрожал, но не желал их реализовать. Потом он ушел. Намерений убивать не было. Он не знал, где З. живет. В конце <данные изъяты> года он обнаружил адрес З. , выяснил в какой садик ходит ребенок. В конце <данные изъяты> года встретились с З. . Он ей не угрожал, договорились о звонках с сыном и встречах. Он увидел ребенка 5 раз в конце <данные изъяты> года, общался, примерно, 10 минут у садика, погуляли. Потом 5-й раз погуляли у кинотеатра «<данные изъяты>» (у <адрес>) в начале <данные изъяты> года. После этого З. перестала давать общаться с ребенком, на звонок ребенок говорил, что сидит в шкафу, так как наказан (что-то натворил). Из-за этого они (с З. ) поругались, и З. отключила свой телефон. Он ходил в <адрес> написал заявление о ребенке и невозможности общения с ним. В начале мая еще одно заявление написал, что издеваются над ребенком. Потом подал заявление в Центральный районный суд г. Омска в мае по поводу общения, ответа еще не было. <данные изъяты> утром пошел (взял сок для ребенка и тот самый нож – попутно для встречи). Это сделал для «устрашения» З. . Это нож, который купили, примерно, 8 лет назад в <адрес>, хранил у себя в автомобиле, типа охотничьего – серьезный нож. Свидетель Р. , якобы, видела нож в доме– неправда. Он этот нож он забрал <данные изъяты> года и вернулся с ним в Омск. Он пошел (по дороге купил бутылку пива, объемом 0,5 литров, которую выпил), подошел к <адрес>, в руке у него была бутылка пива, ждал около 30 минут у гаражей, на расстоянии, примерно, 10-15 метров. Увидел как З. вышла из подъезда (одежду не помнит, волосы были распущены, связала волосы узлом). Он подошел сзади, положил руку на плечо. Он не помнит, что именно сказал. З. обернулась и громко закричала от неожиданности. Ребенка с ней не было. Его крик напугал (как «обухом по голове»), у него возникла паника после этого крика. Он достал нож – не помнит как. Понял, что стал наносить ножом удары: один удар – в поясницу, проникновение не помнит, второй удар – в горло, тут нож вошел в горло. Он вытащил его. З. сразу упала на землю перед ним. Он выбросил нож и после этого очухался. Других ударов ножом не помнит. Он не думал, что такое произойдет вообще. Все произошло в доли секунды, и после он пошел в полицию. Не знает, зачем достал нож, нанес (как помнит) два удара и бросил нож там же. Он прошел 30 метров до водоколонки. Там стояла какая-то женщина. Он помыл руки, так как руки были мокрые – не помнит от чего, крови у себя не видел. После этого отправил голосовое сообщение на «<данные изъяты>» племяннику о том, что сделал. Пошел в <адрес> и сразу сообщил о совершенном преступлении. В убийстве вину признает. Действия его не были случайные или защитные. Он также отправлял смс-сообщения на «Ватсап», но не признает, что этим угрожал убийством. Не может сказать, З. воспринимала угрозы или нет. Он ранее никогда не оказывал физического воздействия на З. , хотя в <данные изъяты> годах был конфликт с З. , он оторвал ее от толпы людей, как бы спасая. Возможно, он произносил фразы – угрозы, но не помнит конкретных, про «перерезать» или «прирезать» - не может говорить. Бензопила была на <адрес>, но такой угрозы не помнит. Из дома З. до <данные изъяты> никогда не уходила. Вероятно, <данные изъяты> она действительно испугалась за жизнь. На прослушанных аудиозаписи – это его голос, там есть угрозы. По <данные изъяты> – угроз не помнит, но мог сказать что-то типа угрозы убийством, хотя даже Р. не помнит. заявление потерпевшей об этом есть. Его вызывали по заявлениям З. в <адрес>, он давал пояснения. З. не склонна к фантазированию, но может хотеть привлечь к уголовной ответственности. Она развелась с ним в октябре 2021 года. Он не был против. Бутылку стеклянную выбросил на месте происшествия, сигарету там же бросил. В ночь на 30 мая тоже пил пиво, утром 30 мая он пьяным не был. Состояние алкогольного опьянения не влияло на действия. Сам алкоголь на него не влияет, агрессивность или решительность не повышает. Алкогольное опьянение не влияло на его действия – как по убийству, так и угрозам. Он руками и ногами ударов в процессе убийства не наносил. Конкретное сообщение «перерезать горло» конкретным ножом - действительно было. З. понимала, что можно зарезать именно этим ножом, но не знает, что она подумала. по этому поводу Он держал нож в правой руке, когда наносил удары, помнит точно 2 удара.. Ему З. ничем в это время не угрожала. Он был в черной одежде. Гражданский иск признает, но сумма сильно завышена, согласен на <данные изъяты> рублей. Он так считает справедливым. Он просто хотел общаться со своим ребенком, платил на него денег столько, сколько мог.

В связи с противоречиями по инициативе стороны обвинения были частично оглашены показания ФИО3 в ходе предварительного следствия (по инициативе стороны обвинения) в порядке ст.276 УПК РФ.

<данные изъяты>

Потерпевший З. в суде показал, что погибшая ему приходится родной дочерью, а подсудимый З. – бывшим зятем. Погибшая дочь ранее, примерно, 20 лет назад, училась в пед.университете в <адрес>. Зять с дочерью поженились, в <адрес> прожили <данные изъяты> вместе, жили они отдельно на съемном жилье. Потом дочь с семьей стала жить в общежитии, все внешне было нормально. Дом (по <адрес>), со слов дочери, приобрели в ипотеку. З. стал запрещать жене (дочери потерпевшего) общаться с ним. Он не был в этом доме, жили они в целом нормально до рождения ребенка (в <данные изъяты> году), со слов дочери. Она тогда была в декретном отпуске и созванивалась с ним. Отношения ее с мужем стали портиться, когда в <данные изъяты> году дочь приехала к нему и сообщила, что муж стал ей угрожать «избиением» и еще чем-то. Она писала заявления на мужа в полицию, он поставил ее на контроль. У З. появилась агрессия, привезли мать З. (это его первая жена) из <адрес>, которая стала жить у дочери. З. изменился, так как возникли финансовые проблемы. Судебные приставы арестовали счета из-за невыплаченной ипотеки. У З. возникали постоянно проблемы с работой, он подолгу нигде не работает - увольняется, набрал кредитов, в том числе за автомобиль, необходимых для семьи денег не зарабатывал. За ипотеку на дом платила только его дочь. Подсудимый в это время даже ему стал писать сообщения: «про гроб дочери», «встретимся у гроба дочери» - это про З. . Ребенок ему говорил (уже после смерти дочери) – ушли они с мамой тогда из дома, так как З. говорил им «приду вас резать», это было еще в <данные изъяты> году, может быть - в <данные изъяты> года. Дочь мне рассказывала об этом после происшедшего. Он тоже переслал дочери переписку З. про смс-сообщения «стоять у гроба». На 4-х летие ребенка он купил велосипед, дочь с внуком приехали. З. стал слать оскорбления и угрозы, это якобы из-за того, что его лишают ребенка. Они развелись в <данные изъяты> году (уже точно не помнит), инициатор развода была дочь, это она подала заявление. Причина развода – поведение З. и нежелание участвовать в семейной жизни, работать и содержать семью. Со слов дочери – у Запашного водка и пиво почти каждый вечер. Про его агрессивность (угрожал и применял насилие) - говорила, но вне связи с алкоголем (не из-за опьянения). Дочь работала психологом в Институте речного транспорта (после выхода из декрета) и преподавала, примерно, с <данные изъяты> года. Она не склонна к фантазированию или обману, она старалась сгладить семейные конфликты, может быть из-за страха за себя и ребенка. Дочь реально боялась З. , неоднократно писала заявление, реально опасалась его угроз. З. приходил и на работу к дочери – там произошел конфликт. После развода ребенок остался с ней. Она приобрела (за счет матери) квартиру, а дом остался З. . Дочь скрывалась от З. , он пытался встречать ее у детского сада ребенка. Он не знает, что тот этим хотел, но думает, что у того какая-то «зависть» и месть после развода, а еще остались долги по ипотеке. Она собиралась разделить доли в доме и долги по ипотеке, должна была обратиться в суд за взысканием алиментов с Запашного. Поэтому ребенка привезла к нему (это в конце <данные изъяты> года), чтобы решить этот вопрос. Она вечером уехала домой, а уже утром ему сотрудники ПДН позвонили и сообщили об убийстве дочери и попросили привезти ребенка. Он его привез в этот же день, ребенка поместили в детский дом-интернат. З. сдался сам (в ПДН), в полиции так ему сказали. Дочь похоронили у себя в <адрес>. Больше З. он не видел. О телесных повреждениях узнал от ее подруги, она скрывала, а при встречах он не видел телесных повреждений. Не помнит, чтобы дочь жаловалась или показывала телесные повреждения. После первых же угроз дочь съехала с сыном с дома на <адрес> Она пряталась от З. . Квартиру купила где-то <адрес>. Дочь боялась З. , пыталась скрыться, писала заявления в полицию, а реальной реакции не было. Она писала правду, должно все быть в ее заявлениях. Она не хотела бы необоснованно привлекать к ответственности кого-либо. Ребенок сейчас живет у него, оформлена опека на его нынешнюю супругу. Поддерживает иск на сумму <данные изъяты> рублей за моральный вред (это от всех переживаний) из-за смерти дочери. Это сумма от всех близких родственников, эти деньги в дальнейшем пойдут ребенку. По мере наказания просит - наказать строго, З. на прошлом заседании угрожал жестами. Изменений не приносил. Претензий к нему тот не предъявлял, не желал с ним общаться почему-то. Думает, что у З. к нему неприязнь. Поводов для ревности не могло быть. Они не препятствовали общению. С ребенком он (З. ) общался, покупал печенье, встречал ребенка из детского сада, слышал, что ходил с ребенком на рыбалку (ребенок рассказывал). Он был шокирован, понял, что у З. была цель – убить из мести и злобы. Ранее З. был нормальным человеком, потом изменилось в нем что-то. Не знает, что тот хотел этими действиями показать. Со слов дочери (это было в <данные изъяты> года), что З. сказал ей: «ты сдохнешь, а я - отсижу и выйду», она воспринимала это реально – испугалась реализации угроз. Поэтому и переехала из дома в соц.гостиницу. З. согласился с разводом, остался один, но проблемы с долгами за дом были у него. Наверно, он обозлился. Со слов бывшей жены (матери дочери) про алкоголь - З. каждый употреблял его. С ним З. не общался из-за каких-то денег (непонятно какие это деньги) – <данные изъяты> рублей (непонятно, что это за сумма и откуда). В <данные изъяты> году он встречался с дочерью (после развода), она приезжала к нему в деревню. С <данные изъяты> года дочь стала каждый месяц приезжала уже с братом. Свой гражданский иск поддерживает. Это преступление еще и против ребенка, который остался теперь как сирота. Подсудимый говорит в суде так, как ему выгодно – тут помнит, там не помнит. Он принес тот самый нож. которым угрожал, на встречу с дочерью и совершил им убийство. Дочь, опасаясь за меня, не хотела, чтобы по поводу угроз выяснял отношения с З. , который творил все, что хотел. Свой иск (на <данные изъяты> руб.) – поддерживает, требует строго наказания для подсудимого.

<данные изъяты>

По инициативе стороны обвинения с согласия сторон были оглашены показания следующих свидетелей, данные на предварительном следствии.

<данные изъяты>

Указанные свидетели фактически подтвердили показания подсудимого об известных им обстоятельствах происшедшего и событиях совершения преступлений. данные показания, в целом они согласуются (вне субъективной оценки реальности угроз самим подсудимым) с показаниями подсудимого в части описания событий, связанных с совершением преступлений и сразу после убийства. Никто не опровергает показания подсудимого внешнем развитии событий. Свидетели четко отразили субъективное восприятие именно потерпевшей указанных выше угроз со стороны подсудимого.

Судом исследовались также письменные доказательства и документы по делу:

<данные изъяты>

Данные документы и доказательства (включая, осмотр места происшествия, выводы экспертов об орудии преступления и причине смерти потерпевшей) фактически подтверждают показания подсудимого об обстоятельствах совершения убийства (за исключением количества ударов), данных им в судебном заседании и в ходе предварительного слдествия. Показания подсудимого об обстоятельствах происшедшего ничем и никем не опровергнуты. Их суд кладет в основу приговора. По следам деяния (в части орудия) и последствиям происшедшего (наступление смерти потерпевшей) они соответствуют показаниям потерпевшего и свидетелей.

Таким образом, показания подсудимого полностью подтверждаются объективными данными осмотра места происшествия (с фиксацией обстановки, следов, обнаружением трупа и описанием обнаруженного на месте происшествия предполагаемого орудия преступления – ножа, следов (рук и биологических) подсудимого) и выводами экспертов о причине смерти и выявленных повреждениях – по фактическим обстоятельствам происшедшего. Именно их суд кладет в основу приговора, подтверждаемые в деталях показаниями свидетелей. Ни одно из исследованных доказательств не опровергает версию развития событий, представленную подсудимым и зафиксированную в тексте обвинения. В отношении умысла подсудимого именно на убийство, на почве личных неприязненных отношений судом дан необходимый анализ имеющихся фактических данных. Само обвинение в убийстве подсудимым не оспаривается. При этом, подсудимый настаивает, что умысел на лишение жизни возник прямо на месте происшествия в ходе конфликта с потерпевшей на почве сложившихся личных неприязненных отношений, то есть сам умысел на лишение жизни возник не ранее <данные изъяты>. Это также позволяет разделить умыслы подсудимого на совершение 2 указанных выше преступлений.

Изъятые следы с места происшествия, орудие преступления, механизм образования и локализация телесных повреждений – подтверждают последовательные показания подсудимого о совершении именно им указанного деяния, что никем не оспаривается и ничем не опровергается.

Сомнений в виновности подсудимого и квалификации его действий у суда не возникает. Суд признает собранные доказательства по делу допустимыми и относимыми, а в своей совокупности – достаточными для принятия итогового решения..

В отношении обвинения по ч.1 ст.119 УК РФ позиция подсудимого не была столь категорична (частичное признание вины), он не оспаривал самих фактов угроз (включая аудиосообщения), но указывал на то, что они осуществлялись с целью «запугивания», без желания реально осуществить. Однако виновным не учитывается тот факт, что в данном составе принципиальное значение имеет не цели и замысел виновного, достаточно того, что указанные действия вызывают у потерпевшего тревогу за свою жизнь и душевный дискомфорт, наличие у виновного желания выполнить угрозу – не обязательно. Реальность угрозы для потерпевшего (наличие оснований опасаться реализации угроз) определялась обстановкой, поведением виновного и отношениям его с потерпевшим данные факторы реально имели действия и отразились в поведении потерпевшей (она вызывала и обращалась в полицию поэтому поводу, срочно сменила место жительства, сообщала родным и близким знакомым об этом, расторгла брак с подсудимым и выполнила другие указанные выше действия). Ее внутренне сложившееся психологическое состояние защищенности в жизни было разрушено подсудимым, она испытывала чувство страха, страдания, неуверенности в будущем и реально после начала угроз изменила свои жизненные планы и условия жизни.

Помимо потерпевшего З. (отец погибшей), свидетель З. (брат) подтвердил конкретные угрозы подсудимого в адрес потерпевшей. Свидетели Л. и Ч. (никак не заинтересованные в исходе дела свидетели) также дали показания о реальном восприятии потерпевшей угроз со стороны подсудимого (именно в контексте события «убить» - «зарезать») и опасении потерпевшей за свою жизнь. Свидетель Р. , которая сама не помнит произносимых при ней гроз жизни потерпевшей, категорично показывает, о конфликтах потерпевшей с подсудимым еще с <данные изъяты> года, видела смс-сообщения у потерпевшей с угрозами убийством (в том числе – ножом), настаивала, что сама потерпевшая боялась угроз и поэтому обращалась в полицию. Кроме того, этот свидетель сидела и сам нож (орудие преступления) и смогла его описать.

Таким образом, все допрошенные по существу обвинения по ч.1 ст.119 УК РФ свидетели (в известной им части событий) давали однозначные показания о реальности восприятия потерпевшей угроз своей жизни (причем конкретно – «зарезать ножом») со стороны подсудимого. Сама потерпевшая по образованию и работе была профессиональным психологом и даже в условиях личностного конфликта могла (по мнению суда) составить профессиональное мнение по поводу реальности угрозы своей жизни и адекватности поведения в таких условиях (закрывалась от подсудимого в доме, сменила место жительства, скрывалась от непосредственного контакта с подсудимым, неоднократно обращалась в полицию именно по поводу угрозы жизни).

Все это судом признается достаточным для признания наличия состава преступления, предусмотренного ч.1 ст.119 УК РФ, что оспаривается защитником и частично – самим подсудимым, занимавшим в данной части в период предварительного и судебного следствия непоследовательную и частично противоречивую позицию (от признания вины – к непризнанию и вновь к частичному признанию), что по мнению суда, является избранной им линией защиты.

Оценив исследованные доказательства по уголовному делу в их совокупности, суд находит причастность подсудимого как к угрозу убийством, так и к смерти потерпевшей достоверно установленной. Его действия во время и после нанесения проникающих ранений в жизненно важные органы потерпевшей свидетельствуют о наличии у ФИО3 умысла на убийство З. Каких-либо мер по оказанию помощи потерпевшей, скончавшейся вскоре после нанесения ранения, им не предпринималось и он покинул место происшествия сразу же после падения потерпевшей в результате ранений. Смерть потерпевшей наступила непосредственно на месте происшествия через непродолжительный промежуток времени. Целенаправленный характер действий виновного на почве личных неприязненных отношений, специально заранее взявшего на кухне нож и проследовавшего к месту, где находилась потерпевшая, были нанесены удары ножом (одно – проникающее) в жизненно важные органы на значительную глубину погружения в шею клинка ножа, после чего потерпевшая упала. Применение ножа со стороны ФИО3 (с ранением в жизненно важные органы) прямо указывает на умысел последнего именно на лишение жизни потерпевшей. Сам подсудимый, полностью признавая себя виновным в совершении преступления, не оспаривает квалификацию его действий по делу в части происшедшего по ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Суд делает вывод, что умысел на убийство у подсудимого при нанесении данных ножевых ранений имелся. Смерть потерпевшей наступила сразу на месте происшествия от действий именно подсудимого, какая-либо причастность иных лиц к преступлению никакими данными не обнаруживается. Мотивы его действий соответствовали понятию личных неприязненных отношений, в ходе происходившей ссоры-конфликта, не влияют на квалификацию действий виновного. В судебном заседании было установлено, что именно ФИО3 с целью убийства умышленно нанес три удара ножом в область шеи и удар в область спины потерпевшей (с различными последствиями в отношении к причине смерти), от части которых (резанное ранение шеи с повреждением сосудов) последняя скончалась на месте происшествия через непродолжительный период времени.

Оснований для иного трактовки происшедшего, кроме как умышленное убийство, у суда не имеется.

Суд в итоге полагает, что обвинение ФИО3 , помимо ч.1 ст.105 УК РФ, также и по ч. 1 ст.119 УК РФ нашло свое подтверждение в ходе судебного заседания. несмотря на частичное оспаривание состава ч.1 ст.119 УК РФ подсудимым и защитником. Потерпевшая последовательно в период с <данные изъяты> неоднократно обращалась в правоохранительные органы с заявлениями о привлечении ФИО3 именно за угрозы убийством в конкретной форме (зарезать и даже с указанием конкретного орудия преступления). В своих заявлениях в <данные изъяты> в период <данные изъяты>, описывая события <данные изъяты> года она прямо указывала, что именно ФИО3 угрожает ей убийством, а она реально опасается за свою жизнь. Упоминались угрозы «зарезать» ее и «отрезать ей голову». Эти угрозы соответствовали исследованным аудиофайлам сообщений-угроз и переписке, исследованным в судебном заседании. По событиям <данные изъяты> на место происшествия потерпевшей, закрывшейся в доме, вызвались сотрудники полиции, которые и смогли пресечь происходивший конфликт, при этом – потерпевшая настаивала именно на угрозах убийством и их реальности для нее.

Однако данные заявления о конкретном преступлении трактовались ранее проверявшими их сотрудниками полиции как факты угроз «физической расправой» и не получали вплоть до совершения самого убийства (тем же способом и тем же орудием на которое указывала погибшая в своих заявлениях) надлежащей правовой оценки.

Принимая во внимание, что указанный действия и угрозы совершались ФИО3 в период <данные изъяты> вне процесса совершения самого убийства (не в стадии приготовления или покушения), то они требуют отдельной уголовно-правовой оценки судом.

Помимо уже установленных конкретных обстоятельств совершения убийства (избранным способом и специальным оружием), соответствующих ранее высказанным угрозам, суд в части реальности высказанных угроз отмечает, что по событиям <данные изъяты> действия подсудимого были фактически пресечены (имевший место конфликт урегулирован) приехавшими на вызов потерпевшей сотрудниками полиции, а сама потерпевшая покинула место жительства и скрывалась от ФИО3 В части событий периода <данные изъяты> суд отмечает, что потерпевшая реально воспринимала угрозы расправой, обозначенные на будущее время. Уголовный закон предусматривает подобную форму отсроченной реализации уже высказанной угрозы (например, при возвращении из поездки в другой регион). По событиям <данные изъяты> угрозы сопровождались физическим насилием со стороны внезапно пришедшего к потерпевшей ФИО3 (с нанесение им ударов) и явно могли вызвать у потерпевшей чувство страха, неуверенности в будущем и страдания, нарушающие чувства внутренней психологической защищенности человека, опасения за свою безопасность (жизнь). В отношении статьи 105 УК РФ сама угроза убийством не является конструктивным или квалифицирующим признаком состава преступления, высказаны угрозы убийством были не в процессе совершения самого убийства и соответственно образуют совокупность преступлений.

Довод защитника, что свидетель Р. не помнит угроз со стороны подсудимого – не влияет на общение выводы суда, поскольку об этих угрозах высказывается сама потерпевшая. Выражение «не помню» в показаниях свидетеля – не идентично отрицаю таких угроз, терминологически допускается возможность самих угроз, но не отложившихся 9по тем или иным причинам) в памяти свидетеля. с учетом индивидуальности восприятия им обстановки.

Суд исключает из описания и квалификации деяния указание на «причинением тяжкого вреда здоровью» в рамках деяния, предусмотренного ч.1 ст.119 УК РФ, как фактически не описанного в обвинении и не нашедшего своего подтверждения.

Довод защиты о том, что в период брака (частично инкриминируемый период времени) ни разу не ударил потерпевшую – не является основанием для его оправдания по ст.119 УК РФ, не предполагающей физического воздействия. К тому же, судом установлены иные обстоятельства данного деяния (потерпевшая закрывалась и пряталась в доме, вызвала полицию), а в последующем сразу же сменила место жительства, избегая физических контактов с подсудимым.

В части доводов защиты о том, что первоначально сотрудниками полиции по заявлениям потерпевшей выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, что якобы доказывает отсутствие состава преступления – не основан на положениях закона. Данные постановления были в последующем отменены уполномоченным прокурором как незаконные и необоснованные, проверки были проведены неполно, а решения их носили явно преждевременный характер. В итоге по ним были возбуждены уголовные дела, хотя и по истечению нескольких месяцев после самих событий. Однако уголовно-процессуальное законодательство России не устанавливает каких-либо ограничительных сроков (в рамках сроков давности привлечения к ответственности согласно ст.78 УК РФ) для прокурора или органа дознания (следствия). Поводы для подобных проверок материалов и отмен состоявшихся первоначальных решений (в том числе, совершение лицом другого преступления) – значения по закону не имеют, а лишь объясняют инициирующие причины действий прокурора в конкретной ситуации. Использование неправовых терминов для материалов проверок с отказами в возбуждении уголовных дел («вступившие в законную силу постановления», «согласованные» с прокуратурой) в речи защитника – самим по себе некорректны (не предусмотрено законом процедуры вступления таких постановлений «в силу» или «согласование» с прокурором) и не основаны на положениях закона, как и ничем не подтвержденное утверждение защитника об осведомленности и проверки органами прокуратуры указанных материалах проверок – никаких сведений об этом (до момента их отмены) не имеется. Сроки самих проверок материалов УПК РФ не регламентированы. Направление копии принятого решения прокурору в порядке ст.148 УПК РФ не означает проведения проверки (иной надзорной деятельности) принятого решения незамедлительно или «в течение 5 суток» со стороны прокурора. Подобных действий или сроков проверок (по отказам в возбуждении уголовного дела органами дознания) в ст.148 УПК РФ не предусмотрено.

Также несостоятельным и голословным является довод защитника о том, что если бы <данные изъяты> года было возбуждено дело в отношении З. по ст.119 УК РФ это не повлекло бы совершение более тяжкого преступления, повлекшего смерть З.

Суд отмечает противоречие в позиции защитника по поводу психологического образования потерпевшей, которая должна была осознавать «нереальность» высказываемых в ее адрес угроз и зачем-то неоднократно обращалась по этому же поводу в полицию (о реальности угроз). Реальное отношение потерпевшей к угрозам суд воспринимает, исходя из ее действий (обращение в правоохранительные органы с заявлениями о совершаемых в отношении нее преступлениях).

В части обязательного условия ответственности по ст.119 УК РФ выступает восприятие именно потерпевшим угрозы как реальной, то есть намерение виновного через какое-то время реализовать угрозу, выраженную (как в данном случае) как устно, так и письменно, что по содержанию угроз – фактически не оспаривается подсудимым, частично признающим свою вину.

В части психологического состояния здоровья подсудимого в момент совершения убийства суд полностью согласен с выводами экспертов и показаниями самого подсудимого по этому поводу (в том числе – оглашенными), а также фактически выполненных им действий (начиная с взятием с собой ножа и слежкой за домом потерпевшей и заканчивая реальными действиями на месте происшествия) – не усматривает какого-либо состояния аффекта или необходимой обороны..

С учетом показаний как самого подсудимого, так и свидетеля-очевидца К. сомнений, что именно от действий подсудимого образовались все ранения, указанные в суд-мед.исследовании трупа – у суда не возникает. Причастность иных лиц в данной ситуации судом исключается. То обстоятельство, что подсудимый запомнил только 2 удара ножом суд относит к индивидуальным особенностям восприятия и /или запоминания событий. У суда не оснований не доверять результатам осмотра трупа и его суд-мед.экспертизы. В этой части суд устанавливает количество нанесенных ударов.

Оснований для изменения квалификации действий виновного или его оправдания судом не установлено, каких-либо данных для этого никем не представлено. Указанные изменения в установлении обстоятельств по делу находятся в рамках положений ст.252 УПК РФ и не ухудшают (наоборот - фактически уменьшают объем обвинения) положение обвиняемого и не нарушают его право на защиту.

Действия подсудимого ФИО3 суд квалифицирует по ч. 1 ст. 119 УК РФ – угроза убийством, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы; по ч.1 ст.105 УК РФ – убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Назначая наказание, суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, относящихся к категории особо тяжких и не большой тяжести; личность подсудимого, наличие смягчающих и отягчающего наказание обстоятельств, влияние наказания на исправление виновного и условия жизни его семьи.

К смягчающим наказание обстоятельствам, суд согласно ст. 61 УК РФ относит: признание вины (полное – по ч.1 ст.105 УК РФ, частичное – по ч.1 ст.119 УК РФ), наличие малолетнего ребенка (по обоим составам преступлений), а также (по ч.1 ст.105 УК РФ): заявленное раскаяние, фактическая явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления.

К отягчающему наказание обстоятельству, суд согласно п.К ч.1 ст.63 УК РФ. относит совершение преступления с использованием оружия.

Указанное по делу орудие преступления (нож) относится к категории холодного оружия и его применение в целях осуществления воздействия на организм потерпевшего повышает эффективность причинения и угрозу жизни для последнего, влечет больший поражающий эффект и способствует достижению целей совершения преступления. О подобном характере предмета («запугивающем») последовательно давал показания сам подсудимый. В связи с этим данное обстоятельство отнесено законом к отягчающим наказание. О неслучайном характере нахождения при подсудимом оружия в момент совершения преступления по делу и его применении исследованы достаточные доказательства (показания подсудимого и высказанные им ранее угрозы убийством конкретным способом (включая, отправленные им потерпевшей сообщения) по высказанному намерению (в рамках угроз убийством) и последующему реальному применению именно данного орудия преступления (при совершении убийства).

То обстоятельство, что в качестве отягчающего данное обстоятельство не указано в специальном списке обвинительного заключения как отягчающего в условиях указания в тексте самого обвинения и в обвинительном заключении при описании совершенного преступления на данное обстоятельство - позволяет суду установить наличие данного отягчающего наказания обстоятельства. Согласно положений уголовного и уголовно-процессуального законов России неуказание в обвинительном заключении данного отягчающего наказание обстоятельства при наличии в обвинении описания преступных действий с использованием при их совершении оружия не препятствует суду признать его таковым. Данная позиция соответствует правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в целом ряде решений последнего и в концентрированном виде отражено в Определении от 20.12.2018 № 3374-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ш. …». Поскольку наличие или отсутствие отягчающих наказание обстоятельств подлежат доказывания при производстве по уголовному делу и относятся при признании лица виновным к сфере назначения наказания. Соответственно окончательно вопрос о наличии (отсутствии) отягчающих обстоятельств по делу учитывается при назначении наказания (ч.3 ст.60 УК РФ) и разрешается судом при постановлении приговора (п.6 ч.1 ст.299 УПК РФ), о чем делается указание в его описательно-мотивировочной части (п.3 ст.307 УПК РФ). Таким образом, суд в подобной ситуации вправе установить в действиях виновного лица наличие отягчающего наказание обстоятельства, формально не указанного в специальном разделе обвинительного заключения.

Одновременно суд не находит оснований для признания отягчающим наказание обстоятельство согласно ч. 1.1 ст. 63 УК РФ совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя. Согласно разъяснениям, содержащимся в п.31 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами РФ уголовного наказания» само по себе совершение преступления в состоянии опьянения не является единственным и достаточным основанием для признания такого состояния обстоятельством, отягчающим наказание. Принципиальным моментом в данной оценке является не формальный факт состояния опьянения, а влияние опьянения на поведение лица при совершении преступления. Если отсутствует существенная (значимая) роль опьянения в возникновении и развитии преступного поведения и совершении преступления или его влияния на конкретную ситуацию при этом, то опьянение не может признаваться отягчающим наказание обстоятельством. В данной ситуации по уголовному делу опьянения выступало нейтральным, а не провоцирующим или способствующим фактором. Эмоциональное возбуждение (состояние) виновного при совершении преступления (по выводам суда) было на фоне, а не в следствии состояния опьянения. У суда в данной части нет оснований не доверять показаниям подсудимого, в том числе – по влиянию опьянения на поведение виновного. Это соответствует и выводам стационарной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, не указывающей на значимое влияния опьянения в момент инкриминируемого деяния на поведение виновного. Последний задолго до указанного деяния высказал свои намерения по поводу убийства, его способа и орудия, которое специально взял с собой на место совершения преступления и применил его как оружие. В данной ситуации суд соглашается с мотивированной позицией подсудимого и защитника, аргументировавшего свою позицию в прениях (в том числе, ссылкой на неустановленную концентрацию самого опьянения и его степень).

Наличие отягчающего наказания обстоятельства исключает возможность применения положений ч.1 ст.62 УК РФ в отношении наказания по ч.1 ст.105 УК РФ (на что фактически указывает защитник).

Учитывая вышеизложенное, а также: конкретные данные о личности ФИО3 , характеризующегося в целом удовлетворительно, степень его социальной обустроенности, длительной неофициальной трудовой деятельности, прохождение срочной военной службы по призыву, цели наказания, предусмотренные уголовным законом, суд приходит к выводу, что они могут быть достигнуты при определении только такого вида наказания: по ч.1 ст.105 УК РФ как лишения свободы и в условиях реальной изоляции виновного от общества, по ч.1 ст.119 УК РФ – в виде обязательных работ, в соизмеримом содеянному и данным о личности размере. Окончательное наказание по ч.3 ст.69 УК РФ определить путем частичного сложения и с применением правил сложения разных видов наказаний по совокупности преступлений по правилам ст.71 УК РФ.

Иные (более мягкий по ч.1 ст.105 УК РФ и более строгий – по ч.1 ст.119 УК РФ) виды наказания в данном случае не могут быть назначены, а положения ст.64 УК РФ и ст.73 УК РФ, по мнению суда, не могут быть применены в виду отсутствия правовых оснований. Оснований для изменения категории преступления (по ч.1 ст.105 УК РФ) или прекращения дела – не усматривается.

С учетом конкретных обстоятельств дела и данных о личности, длительности основного наказания - дополнительное наказание в виде ограничения свободы (по ч.1 ст.105 УК РФ) суд полагает возможным не назначать.

Вид исправительного учреждения определяется судом исходя из положений п. В ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Согласно положений ст.ст.151, 1064 и 1101 ГК РФ с учетом материального положения подсудимого, пояснений потерпевшего по данному поводу и конкретных обстоятельств дела суд полагает необходимым удовлетворить исковые требования потерпевшего о компенсации морального среда удовлетворить частично - в размере 1,5 млн. руб., с взысканием суммы ущерба с причинителя вреда – подсудимого.

Также суд полагает необходимым взыскать процессуальные издержки по делу в период предварительного расследования на сумму выплаченную защитникам-адвокатам А. на сумму <данные изъяты> руб., Л. – <данные изъяты> руб., Т. – <данные изъяты> руб. за участие в качестве защитников ФИО3 (по назначению) на общую сумму в <данные изъяты> рублей, с чем согласен подсудимый, в порядке ст.ст.131, 132 УПК взыскать с последнего в доход федерального бюджета с осужденного, оснований для освобождения от уплаты данных издержек осужденным не имеется.

В части процессуальных издержек на уплату адвокату Ф. за участие в качестве защитника ФИО3 в связи с отменой приговора и повторным рассмотрением дела полагает необходимым отнести данные издержки за счет средств федерального бюджета, освободив подсудимого от их уплаты.

Судьбу вещественных доказательств суд определяет по каждой категории предметов.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.304, 307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОР И Л :

Признать ФИО3 виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст.119 УК РФ, ч.1 ст.105 УК РФ, и назначить ему наказание:

по ч.1 ст.119 УК РФ в виде 300 (трехсот) часов обязательных работ,

по ч.1 ст.105 УК РФ в виде 11 (одиннадцати) лет лишения свободы.

На основании ч.3 ст.69 УК РФ с учетом требований ст.71 УК РФ (об определении соответствия различных видов наказаний при их сложении) путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно определить ФИО3 наказание в виде 11 (одиннадцати) лет 1 (одного) месяца лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания ФИО3 исчислять с момента вступления приговора в законную силу, зачесть в срок лишения свободы период содержания под стражей с момента фактического задержания (с <данные изъяты>) до вступления приговора суда в законную силу в порядке п. А ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима..

Меру пресечения ФИО3 (содержание под стражей) – оставить без изменения до вступления приговора в законную силу. Содержать ФИО3 в СИЗО г. Омска до вступления приговора в законную силу.

Гражданский иск потерпевшего З. о компенсации морального вреда удовлетворить частично, взыскав с ФИО3 (паспорт <данные изъяты>) в пользу потерпевшего З. (паспорт <данные изъяты>) <данные изъяты> рублей в счет возмещения морального вреда, в остальной части исковые требования о компенсации морального среда – оставить без удовлетворения.

Взыскать с ФИО3 в доход федерального бюджета процессуальные издержки по делу (адвокатам А. на сумму <данные изъяты> руб., Л. – <данные изъяты> руб., Т. – <данные изъяты> руб.), выплаченные за участие в качестве защитников ФИО3 (по назначению в период предварительного следствия) на общую сумму <данные изъяты> рублей.

Вещественные доказательства по вступлению приговора в законную силу:

<данные изъяты>

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Омский областной суд в течение 15 суток со дня его провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей – в тот же срок с момента получения копии приговора, через Центральный районный суд г. Омска. Разъяснить осужденному право ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Судья А.А.Полищук