Мотивированное решение составлено 22 июня 2022 года
66RS0020-01-2021-000879-70
Дело № 2-212/2022 (№ 2-1550/2021)
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
16 мая 2022 года пгт. Белоярский
Белоярский районный суд Свердловской области в составе: председательствующего судьи Пархоменко Т.А.,
при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Марьиной М.И.,
с участием представителя истца ФИО1 – ФИО2, ответчика ФИО3, представителя ответчика (истца) ФИО4 – ФИО5,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО3, ФИО4 о признании договоров купли-продажи объектов недвижимого имущества недействительными, истребовании объектов недвижимого имущества из чужого незаконного владения,
исковому заявлению ФИО4 к ФИО3 об освобождении объектов недвижимого имущества,
установил:
ФИО1 обратился в суд с вышеуказанным исковым заявлением, в котором с учетом принятых судом уточнений просит:
- признать недействительным договор от 21 марта 2018 года купли-продажи недвижимого имущества: земельного участка, кадастровый номер , нежилого здания – хозяйственной постройки, кадастровый номер , расположенных по адресу: , заключенный между ФИО1 и ФИО3;
- признать недействительным договор от 04 августа 2020 года купли-продажи недвижимого имущества: земельного участка, кадастровый номер , нежилого здания – хозяйственной постройки, кадастровый номер , расположенных по адресу: , заключенный между ФИО3 и ФИО4;
- признать недействительной государственную регистрацию права собственности на указанные объекты за ФИО4, аннулирования записи в Едином государственном реестре недвижимости (далее – ЕГРН) о регистрации права собственности на вышеуказанные объекты за ФИО4;
- истребовать из чужого незаконного владения ФИО4 объекты недвижимого имущества: земельный участок, кадастровый номер , нежилое здание – хозяйственную постройку, кадастровый номер , расположенные по адресу: ;
- взыскать с ответчика расходы по оплате государственной пошлины.
В обоснование заявленных требований с учетомдополнений указано, что ФИО1 и ФИО3 состояли в зарегистрированном браке с 15 мая 2001 года по 20 сентября 2016 года. 11 ноября 2016 года за истцом было зарегистрировано право собственности на земельный участок и хозяйственную постройку, расположенные по адресу: . Летом 2018 года после перенесенного инсульта истец потерял возможность самостоятельного ухода за собой вследствие частично паралича правых конечностей, ему присвоена группа инвалидности. С указанного времени истец не в состоянии координировать действия, направленные на выполнение точных мелких движений кистями и пальцами рук и ног, в том числе не имеет возможности разборчиво писать, подписывать документы. Для возмещения расходов на лечение истец с помощью ответчика ФИО3, которая осуществляла поиск и подбор арендаторов, сдавал указанное выше имущество в аренду физическим и юридическим лицам. В силу неспособности истца подписывать письменные сделки, договоры аренды в письменной форме не заключались, арендная плата вносилась наличными. Распоряжалась доходами ответчик ФИО3, которая тратила их на лечение, питание и социальное обслуживание истца, его несовершеннолетнего ребенка. Летом 2021 года истцом принято решение реализовать имущество с целью возмещения затрат на проводимое лечение и реабилитацию. С целью продажи недвижимости в августе-сентябре 2021 года истец обратился за помощью к ответчику ФИО3, которая в ходе устной беседы пояснила, что данное имущество истцу не принадлежит, поскольку он продал его ФИО3 летом 2018 года за 3 000 000 рублей. Истец полагает, что сделка ничтожна, поскольку он договор не подписывал, не выражал волю на переход права собственности. В ходе рассмотрения дела ФИО3 пояснила, что подпись в договоре со стороны истца подделана ею, а сам истец воли на отчуждение принадлежащего ему спорного имущества не выказывал, договор не подписывал. Кроме того, сама сделка заключена истцом под влиянием обмана, поскольку истец полагал, что заключает договор долгосрочной аренды, а не купли-продажи. Согласно данным ЕГРН в настоящее время собственником спорного имущества на основании договора купли-продажи недвижимого имущества является ответчик ФИО4 Добросовестное приобретение возможно только тогда, когда имущество приобретается не непосредственно у собственника, а у лица, которое не имело право отчуждать это имущество, последствием сделки, совершенной с таким нарушением, является не двусторонняя реституция, а возврат имущества из незаконного владения (виндикация), в связи с чем, по мнению истца, спорные объекты подлежат истребованию из незаконного владения ответчика ФИО4
Кроме того, ФИО4 обратилась в суд с самостоятельным исковым заявлением, в котором просит обязать ФИО3 не чинить препятствия в пользовании объектами недвижимого имущества: земельным участком, кадастровый номер , нежилым зданием – хозяйственной постройкой, кадастровый номер , расположенными по адресу: , путем освобождения указанных объектов.
В обоснование заявленных требований указано, что 04 августа 2020 года ФИО4 приобрела у ФИО3 вышеуказанные объекты на основании договора купли-продажи. В пункте 8 договора стороны договорились, что ФИО3 в течение одного года с момента подписания договора сохраняет право пользования зданием и земельным участком. Вместе с тем, и по истечении установленного в договоре срока, то есть по настоящее время, ФИО3 продолжает пользоваться недвижимостью, хранит там личные вещи, препятствует истцу в пользовании. ФИО4 направила ФИО3 претензию с требованием освободить имущество и вывезти вещи, однако ФИО3 уклонилась от получения претензии по почте. Действиями ответчика нарушаются права истца на законное владение и пользование участком и постройкой.
Определением суда от 17 февраля 2022 года гражданские дела по исковому заявлениям ФИО1 к ФИО3, ФИО4, и по исковому заявлению ФИО4 к ФИО3 объединены в одно производство.
Определение суда от 12 апреля 2022 года, изложенном в протоколе судебного заседания, к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен Территориальный орган исполнительного органа государственной власти Свердловской области – Управление социальной политики Министерства социальной политики Свердловской области № 10 (далее - ТОИОГВ Свердловской области – Управление социальной политики Министерства социальной политики Свердловской области № 10).
В судебном заседании представитель истца ФИО1 - ФИО2, действующий на основании доверенности поддержал заявленные исковые требования в полном объеме по доводам, изложенным в исковом заявлении, письменных дополнениях и уточнениях, дополнительно пояснил суду, что истец считал, что его привозят в МФЦ с целью заключения договора долгосрочной аренды, сам договор он не подписывал, за себя и за него договор подписывала ФИО3, об оспариваемых сделках истец узнал в августе 2021 года от ФИО3 Недобросовестность ФИО4 при заключении договора состоит в том, что в полиции находится материал проверки по факту мошенничества относительно обстоятельств не передачи ФИО4 денежных средств ФИО3 по заключенным между ним договорам купли-продажи спорных объектов. Кроме того, включение в договор условия о пользовании ФИО3 имуществом в течение года, не соответствует цели осуществления ФИО4 предпринимательской деятельности с использованием земельного участка и строения на нем.
В судебном заседании ответчик ФИО3 исковые требования ФИО1 признала, в удовлетворении исковых требований ФИО4 просила отказать, пояснила, что в июне 2018 года у ее бывшего мужа ФИО1 случился инсульт, в результате чего его состояние здоровья ухудшилось. Она осуществляла уход за бывшим мужем, денежные средства для этого получала от сдачи в аренду земельного участка и расположенного на нем здания (цеха) по адресу: . При этом она и ее несовершеннолетняя дочь проживали в принадлежащем истцу вышеуказанном нежилом помещении (на втором этаже). Учитывая плохое состояние здоровья ФИО1, переменчивость его настроения, опасаясь, что она с несовершеннолетним ребенком лишится места для проживания, ФИО3 сообщила ФИО1 о необходимости подписания договора долгосрочной аренды и его последующей регистрации в МФЦ. Получив от ФИО1 согласие, она выполнила за него подписи в договоре и в заявлении о государственной регистрации. Вместе с тем, под видом договора аренды ФИО3 подписала за себя и за ФИО1 договор купли-продажи земельного участка и расположенного на нем здания, став собственником указанного имущества. В последующем она подписала с ФИО4 договор купли-продажи, однако денежных средств не получила, поскольку брат ФИО4 обещал построить для ФИО3 дом. В настоящее время ФИО3 отказывается освобождать занимаемое ею помещение, поскольку иного жилья не имеет.
В судебном заседании представитель ответчика ФИО4 - ФИО6, действующий на основании доверенности, просил в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать по доводам, изложенным в отзыве, в том числе, применить срок исковой давности, исковые требования ФИО4 просил удовлетворить по доводам, изложенным в исковом заявлении.
В письменном отзыве представитель ответчика ФИО4 – ФИО6 полагает, что исковые требования ФИО1 не подлежат удовлетворению. Указывает, что истец не отрицает неоднократные поездки в МФЦ для заключения сделок с недвижимостью, при этом утверждает, что документов не подписывал и был введен в заблуждение. Несмотря на то, что ответчик ФИО3 признает, что договор купли-продажи от 04 июня 2018 года и все заявления от имени ФИО1 подписывала она, данный факт не может соответствовать действительности, поскольку в соответствии с законом о государственной регистрации недвижимости стороны лично присутствуют при подаче документов и лично подписывают заявление на регистрацию. Достоверных данных о том, что по состоянию на 02 июня 2018 года истец не мог расписываться в документах и не ставил в них своей подписи, суду не представлены. Кроме того, истец в дополнении к уточнению исковых требований указывает, что сделка заключена под влиянием обмана, поскольку истец полагал, что заключает договор долгосрочной аренды, а не купли-продажи, тем самым, истец признает, что заключал сделку, и косвенно свидетельствует о том, что он подписывал документы в МФЦ. Ни на момент заключения сделки, ни к настоящему времени истец недееспособным не признан, медицинского заключения в подтверждение факта непонимания своих действий не представлено, порядок оформления сделки истцу был известен, поскольку в 2016 году он приобрел спорное имущество на основании договора купли-продажи, истец имел возможность прочесть все подаваемые на подпись документы, каких-либо посторонних людей (арендаторов) при заключении сделки не было, поэтому нет оснований полагать наличие у истца заблуждения относительно характера сделки. Требование о признании недействительным договора купли-продажи между ФИО3 и ФИО4 считает незаконным, поскольку истцом не указаны основания, по которым он считает сделку недействительной. Требование об истребовании имущества из владения ФИО4 считает незаконным, поскольку ФИО4 является добросовестным приобретателем имущества, ранее не была знакома с В-выми, обстоятельства приобретения ФИО3 имущества ей неизвестны, из представленных документов следовало, что ФИО3 является единоличным собственником спорных объектов, брак на момент заключения сделки был расторгнут более 4 лет назад, то есть сроки давности для раздела имущества истекли. Перед покупкой ФИО4 произвела осмотр приобретаемого имущества, ознакомилась с правоустанавливающими документами, проверила наличие обременений в ЕГРН, то есть проявила разумную осмотрительность при заключении договора, не знала и не могла знать о порочности сделки между В-выми. Кроме того, ФИО4 просит о применении срока исковой давности, поскольку с момента подачи заявления на регистрацию 02 июня 2018 года ФИО1 должен был знать о пороке сделки (подделке его подписи), в связи с чем срок давности по требованию о признании сделки недействительной истек 03 июня 2019 года, а по требованию об истребовании имущества – 03 июня 2021 года, то есть до подачи иска 17 ноября 2021 года.
Представитель третьего лица ТОИОГВ Свердловской области – Управление социальной политики Министерства социальной политики Свердловской области № 10, в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом, в том числе путем размещения информации на официальном сайте Белоярского районного суда Свердловской области в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», о причинах неявки не уведомил.
В соответствии с положениями части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, учитывая надлежащее извещение третьего лица, суд признал возможным рассмотреть дело в его отсутствие.
Выслушав пояснения сторон, исследовав материалы дела, представленные доказательства, суд приходит к следующему.
Сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Исходя из смысла пункта 3 статьи 154 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательным условием совершения двусторонней (многосторонней) сделки, влекущей правовые последствия для ее сторон, является наличие согласованной воли таких сторон.
Таким образом, действия стороны гражданско-правовых отношений могут быть признаны совершенными по ее воле только в случае, если такая воля была детерминирована собственными интересами и личным усмотрением указанной стороны.
По смыслу положений пункта 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка может быть признана недействительной, если выраженная в ней воля участника сделки неправильно сложилась вследствие заблуждения, и поэтому сделка влечет иные, а не те, которые он имел в виду в действительности, правовые последствия, то есть волеизъявление участника сделки не соответствует его действительной воле. Так, существенным является заблуждение относительно природы сделки, то есть совокупности свойств (признаков, условий), характеризующих ее сущность.
Вопрос о том, является ли заблуждение существенным или нет, должен решаться судом с учетом конкретных обстоятельств каждого дела исходя из того, насколько заблуждение существенно не вообще, а именно для данного участника сделки.
По смыслу статей 178 – 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны носила заведомо искаженный характер, сформировавшись вследствие заблуждения (обмана) относительно существенных юридически значимых обстоятельств и повлекла явно иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения (обмана) участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался (не был обманут).
Таким образом, юридически значимым обстоятельством, подлежащим доказыванию по данному спору о признании сделки недействительной по мотиву заблуждения, является выяснение вопроса о понимании истцом сущности сделки на момент ее заключения, с учетом цели договора и его последствий. В этой связи необходимо выяснить, сформировалась ли выраженная в сделке воля истца вследствие заблуждения, на которое он ссылается, и является ли оно существенным применительно к части 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Согласно части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.
В соответствии с частью 2 статьи 68 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации признание стороной обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, освобождает последнюю от необходимости дальнейшего доказывания этих обстоятельств. Признание заносится в протокол судебного заседания. Признание, изложенное в письменном заявлении, приобщается к материалам дела.
В случае, если у суда имеются основания полагать, что признание совершено в целях сокрытия действительных обстоятельств дела или под влиянием обмана, насилия, угрозы, добросовестного заблуждения, суд не принимает признание, о чем судом выносится определение. В этом случае данные обстоятельства подлежат доказыванию на общих основаниях (часть 3 статьи 68 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).
Из материалов дела следует и установлено в судебном заседании, что ФИО1 и ФИО3 состояли в зарегистрированном браке с 15 мая 2001 года по 20 сентября 2016 года.
11 ноября 2016 года на основании договора купли-продажи от 21 июня 2016 года за ФИО1 было зарегистрировано право собственности на земельный участок кадастровый номер и хозяйственную постройку кадастровый номер , расположенные по адресу: (л.д. 12, 14, 15).
21 марта 2018 года между ФИО1 и ФИО3 подписан договор купли-продажи недвижимого имущества – земельного участка кадастровый номер и хозяйственной постройки кадастровый номер (л.д. 72-73).
02 июня 2018 года ФИО1 и ФИО3 обратились в отдел ГБУ СО «Многофункциональный центр» № 48 в р.п. Белоярский с заявлениями о государственной регистрации перехода права собственности (л.д. 53-54, 70-71).
Согласно пояснениям представителя истца, ФИО1 в силу состояния здоровья (частично паралича правой руки после инсульта) не подписывал ни сам договор купли-продажи от 21 марта 2018 года, ни заявления о государственной регистрации перехода права собственности, однако ездил вместе с ФИО3 в МФЦ для подписания и регистрации договора долгосрочной аренды спорного земельного участка и хозяйственной постройки.
Согласно пояснениям ФИО3 она сообщила ФИО1 о том, что нашла арендаторов, и о необходимости подписания договора долгосрочной аренды и его регистрации в МФЦ, на что ФИО1 выразил согласие. Однако на самом деле ФИО3 была намерена стать собственником спорного имущества путем заключения договора купли-продажи с ФИО1, намеренно сообщила ему недостоверные сведения о виде заключаемой сделки. Кроме того, ФИО3 пояснила, что из-за состояния здоровья ФИО1, который после инсульта испытывал трудности с мелкой моторикой правой руки, и договор купли-продажи и заявление о государственной регистрации перехода права собственности за ФИО1 подписала она сама, договор купли-продажи был ею подписан дома, а заявление о регистрации – непосредственно в МФЦ в присутствии ФИО1
Таким образом, суд приходит к выводу, что при заключении договора купли-продажи от 21 марта 2018 года ФИО1 был введен ФИО3 в заблуждение относительно природы заключаемой сделки (купля-продажа вместо аренды), а также о том, что второй стороной сделки является сама ФИО3 Указанное заблуждение является существенным и влечет недействительность указанной сделки (статья 178 Гражданского кодекса Российской Федерации).
При этом суд учитывает, что у ФИО1 отсутствовали какие-либо основания сомневаться в природе заключаемой сделки (в том, что заключается именно договор долгосрочной аренды, а не какой-либо иной договор) в виду доверительных отношений между бывшими супругами, а также с учетом того обстоятельства, установленного на основании пояснений сторон, что источником средств к существованию ФИО1 являлась именно сдача спорного имущества в аренду, при этом помощь в оформлении арендных отношений всегда оказывала именно ФИО3
Кроме того, суд учитывает, исходя из пояснений сторон, что воля ФИО1 все-таки была направлена на совершение сделки, хотя и не купли-продажи, то есть на передачу владения спорными объектами по договору аренды; ФИО1 был согласен на подписание договора и заявлений ФИО3 за него; ФИО1 присутствовал при подаче заявлений о государственной регистрации перехода права собственности в МФЦ, из его поведения не следовало, что он возражает против заключения договора, в связи с чем он не вправе ссылаться на то, что сделка является недействительной в виду неподписания им договора (часть 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В соответствии со статьей 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.
В силу пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которого заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.
Пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 28 мая 2009 года № 600-О-О разъяснил, что положения пункта 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающие срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности, а также определяющие начало течения срока исковой давности, сформулированы таким образом, что наделяют суд необходимыми дискреционными полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности исходя из фактических обстоятельств дела.
Ответчик ФИО4 заявила о применении срока исковой давности к требованию о признании недействительной сделки между ФИО1 и ФИО3, вместе с тем, ФИО4 не является ни стороной оспариваемой сделки, ни стороной спора (ответчиком) по требованию ФИО1 о признании указанной сделки недействительной, следовательно, не вправе просить о применении срока исковой давности именно по этому требованию.
Далее судом установлено, что 04 августа 2020 года между ФИО3 и ФИО4 заключен договор купли-продажи спорного недвижимого имущества.
Истец ФИО1 также просит о признании указанного договора недействительным, однако, не указывает конкретных оснований его недействительности, представитель истца в судебных заседаниях также не смог пояснить, в чем выражена недействительность указанной сделки.
При этом по материалам реестровых дел судом установлено, что договор подписан обеими сторонам, которые согласовали в нем все обязательные условия договора купли-продажи недвижимого имущества, переход права собственности зарегистрирован, договор сторонами исполнен, что подтверждается отметкой о получении продавцом ФИО3 денежных средств по договору в сумме 2 877 572 рубля 80 копеек, и актом приема-передачи земельного участка и постройки от 04 августа 2020 года от продавца к покупателю.
Судом каких-либо оснований недействительности указанного договора не установлено, в связи с чем в удовлетворении требований ФИО1 в указанной части следует отказать.
При этом суд не находит оснований для применения срока исковой давности по заявлению ответчика ФИО4, поскольку срок исковой давности начинает течь со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
Судом на основании пояснений представителя истца ФИО1 и ответчика ФИО3 установлено, что о самом факте отчуждения имущества ФИО1 узнал в августе-сентябре 2021 года, документ, подтверждающий данный факт, - отчет о переходе прав на объект, истец получил 11 ноября 2021 года (л.д. 14-15).
Соответственно и об обстоятельствах, свидетельствующих о недействительности сделки, истец не мог узнать ранее августа-сентября 2021 года. С учетом подачи иска в суд 16 ноября 2021 года, а также принятия 12 апреля 2022 года уточнений требований в части признании недействительным договора от 04 августа 2020 года, срок исковой давности истцом не пропущен.
Доказательств того, что истец ФИО1 знал или должен был знать о заключенной между ФИО3 и ФИО4 сделке ранее августа 2021 года, ответчиком ФИО4 суду не представлено.
Разрешая требования ФИО1 об истребовании спорного имущества из чужого незаконного владения ФИО4 как последствия недействительности сделки суд приходит к следующему.
Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 35 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», если имущество приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе обратиться с иском об истребовании имущества из незаконного владения приобретателя (статьи 301, 302 Гражданского кодекса Российской Федерации). Когда в такой ситуации предъявлен иск о признании недействительными сделок по отчуждению имущества, суду при рассмотрении дела следует иметь в виду правила, установленные статьями 301, 302 Гражданского кодекса Российской Федерации. При таком положении избранный способ защиты права путем истребования имущества из незаконного владения лица, приобретшего это имущество (виндикационный иск), соответствует правовой позиции, высказанной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации № 6-П от 21 апреля 2003 года по делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Согласно данному Постановлению Конституционного Суда Российской Федерации, в случае, если по возмездному договору имущество приобретено у лица, не имевшего права его отчуждать, собственник вправе обратиться в суд в порядке статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации с иском об истребовании имущества из незаконного владения лица, приобретшего это имущество (виндикационный иск). Поскольку добросовестное приобретение в смысле статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации возможно только тогда, когда имущество приобретается не непосредственно у собственника, а у лица, которое не имело права отчуждать это имущество, то последствием сделки, совершенной с таким нарушением, является не двусторонняя реституция, а возврат имущества из незаконного владения (виндикация).
В тех случаях, когда имущество, об истребовании которого предъявлен иск, находится не в обладании непосредственного нарушителя, а у последующего приобретателя, юридическое значение, исходя из положений статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, имеют способ выбытия этого имущества из обладания собственника либо законного владельца и характер приобретения имущества его владельцем.
В силу статьи 301 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.
В соответствии с пунктом 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.
Недействительность сделки, во исполнение которой передано имущество, не свидетельствует сама по себе о его выбытии из владения передавшего это имущество лица помимо его воли. В данном случае необходимо устанавливать, была ли воля собственника на передачу владения иному лицу.
Из пояснений сторон судом установлено, что, несмотря на то, что ФИО1 заблуждался о природе заключенного 21 марта 2018 года договора, его воля была направлен на передачу прав владения и пользования спорным имуществом (по договору аренды), в связи с чем нельзя сделать вывод о том, что имущество выбыло из владения ФИО1 помимо его воли.
Кроме того, необходимо учитывать добросовестность приобретателя имущества – ФИО4, которая при заключении сделки действовала с должной степенью осмотрительности, каких-либо оснований сомневаться в непорочности возникновения права собственности у ФИО3 на отчуждаемое имущества, у ФИО4 не имелось, с учетом возникновения права собственности на спорные объекты у ФИО3 за несколько лет до совершения сделки, отсутствия зарегистрированного брака, отсутствия каких-либо ограничений и обременений на имущество по сведениям ЕГРН.
Кроме того, требования об истребовании имущества из чужого незаконного владения предъявлены ФИО1 к ФИО4, однако спорное имущество не находится во владении ФИО4 Судом установлено, что в настоящее время спорным земельным участком и хозяйственной постройкой владеет ФИО3, которая использует постройку для проживания. При этом самой ФИО4 заявлены к ФИО3 требований об освобождении имущества.
При изложенных обстоятельствах, учитывая, что воля ФИО1 была направлена на передачу владения спорным имуществом, учитывая добросовестность приобретателя имущества ФИО4 и учитывая, что спорное имущество в настоящее время не находится в ее владении, в удовлетворении требований ФИО1 к ФИО4 об истребовании имущества из незаконного владения последней, следует отказать.
При этом суд отказывает ФИО4 в применении сроков исковой давности по изложенным ранее выводам о начале их течения не ранее августа 2021 года.
С учетом оставления в силе сделки между ФИО3 и ФИО4, которая является основанием возникновения у ФИО4 права собственности на спорные объекты, не имеется оснований для удовлетворения требований ФИО1 о признании недействительной государственной регистрации права собственности на указанные объекты за ФИО4, аннулировании записи в ЕГРН о регистрации права собственности на вышеуказанные объекты за ФИО4
Разрешая требования ФИО4 к ФИО3 об освобождении объектов недвижимого имущества, суд приходит к следующему.
Согласно условиям договора купли-продажи от 04 августа 2020 года, заключенного между ФИО3 и ФИО4, продавец в течение одного года с момента подписания договора купли-продажи сохраняет право пользования зданием и земельным участком (пункт 8).
Таким образом, фактически между сторонами сложились правоотношения из безвозмездного пользования имуществом (статья 689 Гражданского кодекса Российской Федерации). Учитывая, что спорная хозяйственная постройка имеет нежилое назначение, нормы Жилищного кодекса Российской Федерации к возникшим правоотношениям применению не подлежат.
По истечении срока пользования, то есть 05 августа 2021 года, ФИО3 должна была освободить спорное имущество, однако до настоящего времени этого не сделала, что сама ФИО3 не оспаривает.
30 августа 2021 года ФИО4 направила ФИО3 претензию об освобождении имущества в течение двух дней (т. 2 л.д. 18-19).
Вместе с тем, ФИО3 спорные объекты не освободила. При этом какие-либо основания сохранения за ФИО3 прав владения и пользования спорными земельным участком и хозяйственно постройкой отсутствуют.
В обоснование своих требований о возложении на ФИО3 обязанности освободить спорное имущество ФИО4 ссылается на нормы об устранении нарушений прав собственника, не связанных с лишением владения (негаторный иск).
При этом судом установлено, что ФИО4, напротив, лишена владения спорным имуществом, которое находится в фактическим владении ФИО3, в связи с чем предъявленные к ней требования об освобождении имущества носят виндикационный характер.
Однако, учитывая, что квалификация спорных отношений и определение закона, подлежащего к ним применению, являются задачей суда (статья 148 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пункт 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 года № 11), суд полагает возможным удовлетворить требования ФИО4 на основании статьи 301 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Согласно статье 206 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения суда, обязывающего ответчика совершить определенные действия, не связанные с передачей имущества или денежных сумм, суд в том же решении может указать, что, если ответчик не исполнит решение в течение установленного срока, истец вправе совершить эти действия за счет ответчика с взысканием с него необходимых расходов. В случае, если указанные действия могут быть совершены только ответчиком, суд устанавливает в решении срок, в течение которого решение суда должно быть исполнено. Решение суда, обязывающее организацию или коллегиальный орган совершить определенные действия (исполнить решение суда), не связанные с передачей имущества или денежных сумм, исполняется их руководителем в установленный срок.
Оценивая баланс прав и законных интересов сторон, суд полагает возможным с учетом фактических обстоятельств дела установить для ФИО3 срок в 30 дней со дня вступления решения суда в законную силу для освобождения принадлежащего ФИО4 недвижимого имущества.
Согласно положениям части 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью 2 статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.
Истцом ФИО1 при подаче иска была оплачена государственная пошлина в размере 23 358 рублей, что подтверждается чеком-ордером от (операция ) на сумму 7 500 рублей, чеком-ордером от (операция ) на сумму 7 500 рублей, чеком-ордером от (операция ) на сумму 8 358 рублей.
С учетом удовлетворения требований ФИО1 к ФИО3 о признании недействительным договор купли-продажи от 21 марта 2018 года, с ФИО3 в пользу ФИО1 подлежит взысканию возмещение расходов по оплате государственной пошлины в соответствующем данному требованию размере - 23 200 рублей.
Руководствуясь статьями 194 – 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
исковые требования ФИО1 к ФИО3 о признании договора купли-продажи объектов недвижимого имущества недействительным – удовлетворить.
Признать недействительным договор от 21 марта 2018 года купли-продажи недвижимого имущества: земельного участка, кадастровый номер , нежилого здания – хозяйственной постройки, кадастровый номер , расположенные по адресу: , заключенного между ФИО1 и ФИО3.
Взыскать с ФИО3 в пользу ФИО1 расходы по оплате государственной пошлины в размере 23 200 рублей.
В удовлетворении требований ФИО1 к ФИО4 о признании договора купли-продажи объектов недвижимого имущества недействительным, истребовании объектов недвижимого имущества из чужого незаконного владения, - отказать.
Исковые требования ФИО4 к ФИО3 об освобождении объектов недвижимого имущества – удовлетворить.
Обязать ФИО3 в течение 30 дней со дня вступления решения суда в законную силу освободить принадлежащие на праве собственности ФИО4 объекты недвижимого имущества: земельный участок, кадастровый номер , нежилое здание – хозяйственную постройку, кадастровый номер , расположенные по адресу: .
Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме, путем подачи апелляционной жалобы через Белоярский районный суд Свердловской области.
Судья /подпись/ Т.А. Пархоменко