Судья Городнин В.В.

Дело №22-1135/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Санкт-Петербург 19 июля 2023 года

Ленинградский областной суд в составе:

председательствующего судьи Поповой М.Ю.,

судей Евстратьевой О.В., Котеневой Ю.В.,

при секретаре Тухарян А.Л.,

с участием:

прокурора отдела управления прокуратуры Ленинградской области Захаровой М.А.,

осужденного ФИО1,

защитника – адвоката Михайлова А.М.,

представившего удостоверение №1307 и ордер №919633,

рассмотрев в апелляционном порядке в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе и дополнению к ней адвоката Михайлова А.М. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Выборгского городского суда Ленинградской области от 9 марта 2023 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <данные изъяты>, гражданин РФ, судимый:

2 октября 2017 года <данные изъяты> (с учетом изменений, внесенных апелляционным определением <данные изъяты> от 13 апреля 2018 года) по ч.5 ст.33, ч.3 ст.30, ч.2 ст.228 УК РФ с применением ст.64 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 2 года. <данные изъяты> от 23 января 2019 года неотбытая часть наказания в виде лишения свободы по приговору заменена на ограничение свободы на срок 8 месяцев 8 дней. Отбыл наказание 13 октября 2019 года;

осужден по п. «а» ч.4 ст.264 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 6 лет с отбыванием в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 3 года.

Осужденному определено следовать к месту отбывания наказания в виде лишения свободы самостоятельно, обязан явиться в территориальный орган ГУФСИН РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области для получения предписания о направлении к месту отбывания наказания.

Срок отбытия наказания в виде лишения свободы постановлено исчислять со дня прибытия в колонию-поселение, с зачетом на основании ч.3 ст.75.1 УИК РФ в срок лишения свободы времени следования к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием.

Определен срок отбытия дополнительного наказания, решены вопросы о мере пресечения, вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи Поповой М.Ю., кратко изложившей содержание приговора, существо апелляционных жалоб адвоката и возражений на них государственного обвинителя, выслушав осужденного ФИО1 и адвоката Михайлова А.М., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Захаровой М.А., полагавшей приговор оставлению без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения, суд

установил:

приговором суда ФИО1 признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть человека, совершенном лицом, находящимся в состоянии опьянения.

Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> в отношении Х.К.А.. при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

Допрошенный в судебном заседании ФИО1 свою вину не признал, фактические обстоятельства обвинения не оспаривал и пояснил, что ДД.ММ.ГГГГ около 16:00 он управлял автомобилем «<данные изъяты> государственный регистрационный знак № Вместе с ним в автомашине на переднем пассажирском сиденье находился его знакомый П.С.И. На автомашине он въехал во двор <данные изъяты> остановился возле подъезда, отнес продукты к себе домой. Затем на автомашине проехал в сторону <данные изъяты> и увидел, что впереди по ходу движения проезд перекрыл легковой автомобиль. Он решил развернуться, для чего выехать с прилегающей территории задним ходом. Перед началом движения задним ходом он убедился в безопасности маневра, посмотрел в зеркала заднего вида, посигналил. Рядом с машиной никого не было. Х.К.А.. до этого видел П.С.И. вдалеке на тропинке, за пределами проезжей части. Убедившись, что никого нет на дороге, он начал движение задним ходом по территории дворового проезда, позади автомобиля также никого не видел. Двигался со скоростью 2-5 км/ч, проехал метров 5 и почувствовал, что задними колесами переехал какой-то предмет, похожий на лежачего полицейского, при этом парктроники не сработали, значит, в зоне их контроля никого не было. Он остановил автомобиль, вышел и увидел под автомобилем, между передними и задними колесами, лежащую пожилую женщину. Со своего мобильного телефона вызвал экстренные службы. Сначала приехала бригада скорой помощи, но не могла вытащить Х.К.А. из-под машины, стали ждать сотрудников МЧС, которые приехали только через 3 часа и подняли с помощью домкрата автомобиль, вытащили из-под него Х.К.А.., погрузили в машину скорой помощи, где она скончалась. Полагает, что женщина находилась на территории дворового проезда, по которой он двигался, скорее всего, из-за пожилого возраста упала с поребрика на дорогу, и он ее видеть не мог. Он осматривал автомашину, каких-либо следов на ней не обнаружил, если бы он толкнул потерпевшую бортом машины, на нем бы остались следы, так как он был грязный. Зацепить выступающими предметами машины Х.К.А.. он не мог, так как дорожный просвет машины очень большой - примерно 43 см. После осмотра места происшествия он прошел медицинское освидетельствование. Впоследствии узнал, что было установлено состояние опьянения, с которым не согласен. Освидетельствование проводилось с нарушением, банку с анализами при нем не закрывали и не опечатывали, он поставил ее на полку с другими банками, что с ней далее происходило, не знает, заключение получил через три месяца. Запрещенные препараты не употребляет, но за 4 дня до указанных событий курил кальян в баре с друзьями. Считает себя невиновным.

В апелляционной жалобе адвокат Михайлов А.М. полагает приговор в отношении ФИО1 несправедливым, суд сослался на недопустимые доказательства, имеются существенные нарушения уголовно и уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

Ссылается на положения ст.297, ч.4 ст.302, ст.87, ст.88, ст.307 УПК РФ, разъяснения Верховного Суда РФ в постановлении Пленума от 29.11.2016 года №55 «О судебном приговоре», полагая, что данные требования в приговоре судом не соблюдены.

В обоснование доводов жалобы приводит показания осужденного ФИО1 в судебном заседании, которые подтверждаются показаниями свидетеля П.С.И.., заключением эксперта №, согласно которому характер и механизм причинения повреждений у Х.К.А. не исключает их образование при ДТП, при наезде транспортного средства на пешехода. Место первичного удара не определить ввиду отсутствия характерных повреждений первичного удара, повреждений автомобиля и крови на его элементах, одежда не нарушена, на передней поверхности средней трети левой голени в 19 см от подошвы имеется рана (т.1 л.д.173); заключением эксперта №, согласно которому сдавления груди, таза, конечностей Х.К.А. могли быть между тупыми твердыми предметами, в условиях ДТП, при переезде автомашиной пешехода, перекатывания колеса через тело потерпевшей, сдавливания между частями автомашины и твердой поверхностью (дорогой). Высказаться, было ли соударение тела потерпевшей с движущимся автомобилем перед переездом, а также положение потерпевшей перед столкновением, не представляется возможным (т.1 л.д.200); протоколом осмотра места ДТП, согласно которому на месте происшествия нет обломков автомобиля, следов соприкосновения на окружающих объектах, следов крови, волочения, обрыва одежды. На трупе Х.К.А. нет частей автомобиля, а на самом автомобиле нет повреждений от удара с Х.К.А.. (т.1 л.д.46); схемой к данному протоколу, из которой, по мнению защитника, следует, что при движении задним ходом ФИО1 не мог видеть Х.К.А. она оказалась за автомобилем, и он наехал (т.1 л.д.62); из фототаблицы усматривается, что автомобиль «<данные изъяты>» - это внедорожник, обладающий высоким клиренсом (просветом между днищем и дорогой), застекленным багажником, дверцей без крышки (т.1 л.д.63).

По мнению защитника, суд оставил без должной оценки заключения экспертов №.

При этом заключение эксперта № является недопустимым доказательством, поскольку не отвечает требованиям закона, так как в нарушение положений ст.80, ст.204 УПК РФ, ст.ст.8 и ст.25 ФЗ от 31.05.2001 №73-ФЗ «О государственной судебной экспертной деятельности в Российской Федерации» эксперты в исследовательской части заключения не указали применяемые методы, научно обоснованные методики, не отразили содержание, ход и результаты исследований по поставленным вопросам. Вместо исследований они фактически проанализировали и дали правовую оценку предоставленным материалам (№.), что не позволяет проверить сделанные экспертами выводы.

Полагает, что эксперты вышли за пределы своей компетенции, так как указали о воздействии и направлении травмирующей силы при вертикальном положении потерпевшей Х.К.А.., хотя такой вопрос им не задавался, а об ее горизонтальном положении суждений не высказали.

Из показаний эксперта К.А.А.. в судебном заседании следует, что она высказала предположение о первичном ударе в голень, но точно не уверена. Переломы ребер могли образоваться от удара или сдавливания. Под автомобилем погибшая могла оказаться, возможно, зацепившись за какие-то детали автомобиля, и её могло под машиной развернуть.

Указывает, что эти выводы не соответствуют письменным материалам дела. Обращает внимание, что рана на левой голени находится в 19 см от подошвы, тогда как просвет автомобиля составляет 43 см, поэтому Х.К.А. не могла зацепиться за дно автомобиля, как и ее не могло сдавить днищем автомобиля.

Выводы экспертов о том, что, учитывая конструктивные особенности автомобиля, было падение тела на автомобиль, в результате чего образовались переломы ребер и таза, сделаны без учета того, что у автомобиля застекленный багажник, и на него невозможно упасть.

Кроме того, эксперты не видели сам автомобиль, в том числе на фотографиях, что, по мнению стороны защиты, еще раз указывает о предположительности выводов экспертов и основании их на догадках.

Заявляет, что на л.д.1 т.2 имеется постановление следователя о назначении дополнительной комиссионной медицинской экспертизы. Следователь, не оспаривая ранее вынесенные экспертизы, незаконно и необоснованно назначил дополнительную экспертизу. Однако во вводной части заключения эксперта № следует, что проводилась не дополнительная, а комплексная судебно-медицинская экспертиза, в нарушение ст.201 УПК РФ, к проведению которой не были допущены эксперты разных специальностей.

Вопреки требованиям п.15 приказа Министерства здравоохранения и социального развития РФ №346п от 12.05.2010 «Об утверждении порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-медицинских учреждениях», в заключении эксперта отсутствуют сведения, подтверждающие факт изучения руководителем экспертного учреждения постановления следователя, установления им вида, характера и объема экспертизы, определение исполнителя экспертизы.

Акцентирует, что в заключении эксперта нет письменного поручения руководителя и данных, когда и кем поручено производство экспертизы, когда и кем экспертам были разъяснены процессуальные права и предупреждение об уголовной ответственности по ст.307 УПК РФ.

Анализируя заключение комиссии экспертов, защитник делает вывод о том, что оформление предупреждения об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ и подписание этой части экспертами выполнено по окончании и после распечатывания страниц заключения. Тем самым заключение произведено экспертами, не привлеченными в качестве таковых до ее проведения и не предупрежденными об уголовной ответственности до дачи заключения, поэтому не является допустимым доказательством по уголовному делу.

Автор жалобы полагает недопустимыми доказательствами и акт медицинского освидетельствования на состояние опьянения (т.1 л.д.82), справку о результатах химико-токсикологических исследований (т.1 л.д.83), поскольку при проведении медицинского освидетельствования были нарушены требования п.5 «Правил проведения химико-токсикологических исследований при медицинском освидетельствовании», утвержденных Приказом Минздрава России от 18.12.2015 №933н, п.4 ст.8 Рекомендации по организации работы по отбору, транспортировке и хранению биологических объектов для проведения химико-токсикологических исследований на наличие алкоголя и его суррогатов, наркотических средств, психотропных и других токсических веществ, вызывающих опьянение (интоксикацию) и их метаболитов», утвержденных Приказом Минздравсоцразвития России от 27.01.2006 №40.

Так как из показаний ФИО1 в ходе судебного заседания следует, что после сдачи биологического материала (мочи) он по просьбе медсестры поставил банку в открытом виде на полку, и ему разрешили уйти. Поскольку при нем никакого предварительного исследования содержимого банки не было, сама банка не запечатывалась и не опломбировывалась, моча в контейнеры не переливалась, делает вывод, что предметом исследований был не его биологический материал. Он управлял автомобилем в трезвом состоянии, наркотические средства не употребляет.

При таких обстоятельствах все сомнения должны трактоваться в пользу обвиняемого.

Защитник утверждает, что ФИО1 п.п.1,5, 2.7, 8.1, 8.12 ПДД РФ не нарушал, убедился в безопасности маневра при движении автомобиля задним ходом, помех никому не создавал, Х.К.А.. находилась на обочине. Суд не конкретизировал в приговоре, каким образом при таких обстоятельствах были нарушены ПДД РФ ФИО1, и стоявшая на обочине Х.К.А.. оказалась под автомобилем, как ее смерть находится в прямой причинно-следственной связи с действиями осужденного.

Просит отменить обвинительный приговор и оправдать ФИО1

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель Выборгской городской прокуратуры Ленинградской области Голубева Я.Б. просит приговор суда оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката - без удовлетворения.

Изучив материалы уголовного дела, выслушав участников процесса, рассмотрев доводы, содержащиеся в апелляционной жалобе и возражениях, судебная коллегия считает выводы суда первой инстанции о доказанности вины осужденного ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч.4 ст.264 УК РФ, правильными, соответствующими фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного разбирательства, основанными на достаточной совокупности исследованных и проверенных доказательств, которым в приговоре дана надлежащая оценка в предусмотренном ст.88 УПК РФ порядке.

Вина осужденного ФИО1 в ходе судебного разбирательства доказана следующими доказательствами:

исследованными письменными показаниями потерпевшей М.Т.Н. в ходе предварительного следствия, из которых следует, что её мать Х.К.А. проживала в кв. по адресу: <данные изъяты> была физически крепким человеком, без проблем со здоровьем, но использовала при ходьбе трость, ходила многоДД.ММ.ГГГГ по телефону её мать сообщила о намерении пойти погулять. В 15 часов того же дня она позвонила матери, та пояснила, что сидит на скамейке возле подъезда. Примерно в 16:00 мать на её звонок не ответила. По её просьбе муж М.Б.Н.. поехал к матери, а когда вернулся, сообщил, что произошло ДТП, в котором Х.К.А. получила телесные повреждения и скончалась. Обстоятельства ДТП знает только со слов М.Б.Н.

пояснениями потерпевшей М.Т.Н. в суде о том, что она не принимает извинений от ФИО1, поскольку он не осознал содеянного и продолжает вести праздный образ жизни;

исследованными письменными показаниями свидетеля М.Б.Н.., данными в ходе предварительного следствия, согласно которым он по просьбе жены М.Т.Н. ДД.ММ.ГГГГ днем поехал к дому своей тёщи Х.К.А.., подъезжая к д<данные изъяты>, обратил внимание, что на дворовом проезде около указанного дома стоит джип <данные изъяты>», рядом - автомобили скорой медицинской помощи, МЧС и ГИБДД. Подойдя к «<данные изъяты>», увидел под ним лежащую поперек, ближе к заднему мосту, Х.К.А.. Сотрудники МЧС домкратом подняли автомобиль, вытащили из-под него Х.К.А. положили на носилки и отнесли в машину скорой медицинской помощи». В каком состоянии находилась Х.К.А. он не видел, но на её ноге была рваная рана, вся в крови. Сотрудники скорой медицинской помощи собирались увезти Х.К.А. в больницу, но через некоторое время от врачей он узнал, что теща скончалась. С водителем «<данные изъяты> на месте он не общался. Со слов людей на месте узнал, что автомобиль <данные изъяты>» при движении задним ходом наехал на Х.К.А. На следующий день в морге в трупе женщины, погибшей в ДТП, он опознал тещу Х.К.А.

протоколом опознания М.Б.Н.. трупа неизвестной женщины, скончавшейся после дорожно-транспортного происшествия ДД.ММ.ГГГГ, по телосложению и чертам лица, как Х.К.А..;

исследованными письменными показаниями свидетеля Н.В.В.., который свой технически исправный автомобиль «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, периодически предоставлял в пользование знакомому ФИО1, в том числе ДД.ММ.ГГГГ. Вечером ДД.ММ.ГГГГ ему стало известно, что ФИО1 на этом автомобиле при движении задним ходом во дворовой территории <адрес> совершил наезд на женщину-пешехода, находившуюся позади автомобиля, которая позже скончалась в автомобиле скорой помощи. На место ДТП он не выезжал;

исследованными письменными показаниями свидетеля О.А.Е. который ДД.ММ.ГГГГ около 16:00, проходя мимо <адрес>, увидел стоящий около указанного дома на территории дворового проезда джип, под которым лежала пожилая женщина и кричала, чтобы подняли машину, ей больно. Он со своего мобильного телефона позвонил по номеру «112». Дождавшись приезда скорой помощи и других специальных служб, ушел, момента ДТП не видел;

сообщением от О.А.Е. в 16:08 о ДТП, зарегистрированном по КУСП <данные изъяты> 22 апреля 2021 года, о лежащей под машиной «<данные изъяты>» у <адрес> пострадавшей женщине;

исследованными письменными показаниями свидетеля М.Е.Н.., инспектора ДПС ОВ ДПС ГИБДД России по Выборгскому району Ленинградской области, выезжавшего на место ДТП ДД.ММ.ГГГГ у <адрес>, где стоял автомобиль скорой помощи, в котором пешеходу-женщине (Х.К.А. проводили реанимационные мероприятия. Через некоторое время Х.К.А. скончалась в этом же автомобиле. Была вызвана следственно-оперативная группа. На месте происшествия находился автомобиль «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак № стоявший примерно посередине дворового проезда, передней частью направленный в сторону <адрес> Видимых механических повреждений на автомобиле не было, но он был пыльный, на задней крышке багажника (с левой стороны) имелись потертости грязе-пылевого покрытия. Рядом с автомобилем «<данные изъяты>» был мужчина, пояснивший, что он водитель указанного транспортного средства (ФИО1), еще был пассажир переднего правого сидения указанного транспортного средства (П.С.И..). Со слов данных лиц ему известно, что водитель ФИО1 при движении задним ходом по дворовому проезду вдоль д. 8 <адрес> не прибегнув к помощи других лиц, не увидел находящуюся позади транспортного средства пешехода Х.К.А. и совершил на неё наезд. На месте происшествия со слов водителя и по вещно-следовой обстановке было зафиксировано место наезда на пешехода, которое располагалось под днищем автомобиля, в 2,1 м от левого края проезжей части дворового проезда (направления от д<адрес>) и в 9,5 м от угла <адрес>. На месте происшествия под автомобилем располагалось пятно бурого цвета, похожее на кровь. В конце осмотра участвующие лица были ознакомлены с протоколом осмотра места ДТП и схемой к нему, удостоверили их правильность своими подписями. После осмотра ФИО1 был направлен на медицинское освидетельствование. Как стало известно позднее, у него было установлено состояние опьянения (в моче обнаружена 11-нор-?9-тетрагидроканнабиноловая кислота);

исследованными судом письменными показаниями свидетеля Б.Н.С. тогда - начальника отдела СУ УМВД России по Выборгскому району Ленинградской области, который во время дежурства ДД.ММ.ГГГГ выезжал на место ДТП к д<адрес>. На территории дворового проезда, примерно напротив третьего подъезда № находился автомобиль «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак № его передняя часть была направлена в сторону <адрес>. Конечное положение «<данные изъяты>» было верно зафиксировано на схеме к протоколу осмотра места ДТП. На месте находился водитель «<данные изъяты>» ФИО1 и его знакомый П.С.И. пассажир переднего пассажирского сиденья данного автомобиля. О произошедшем он узнал со слов указанных лиц, а именно, что ФИО1, возобновив движение автомобиля задним ходом на территории дворового проезда напротив третьего подъезда дома <адрес>, совершил наезд на пешехода Х.К.А. На месте происшествия со слов водителя и по вещно-следовой обстановке было зафиксировано место наезда на пешехода - под днищем автомобиля, в 2,1 м от левого края дворового проезда (направления от д.№ »а» по ул. <адрес> по <адрес>) и в 9,5 м от угла между 2-3 подъездами д <адрес>. Поскольку дом имеет выступающий угол между 2 и 3 подъездами, для удобства и точности измерения замеры до места наезда производились именно от этого угла. Под автомобилем было пятно бурого цвета похожее на кровь. К его прибытию было светлое время суток, естественное освещение, без осадков и тумана, видимость ничем не ограничена, покрытие территории дворового проезда сухое, без дефектов дорожного полотна. В конце осмотра участвующие лица были ознакомлены с протоколом осмотра места ДТП и схемой к нему, замечаний не поступило. Водитель ФИО1 был направлен на медицинское освидетельствование, впоследствии у него было установлено состояние опьянения. В ходе допроса ему на обозрение предоставлялся протокол осмотра трупа, начатый в 17:15 и оконченный в 17:25 ДД.ММ.ГГГГ Время в протоколе осмотра трупа является технической ошибкой, поскольку осмотр трупа производился после осмотра места ДТП по другому адресу - с 18:15 по 18:25;

протоколом осмотра начальником отдела СУ УМВД России по Выборгскому району Ленинградской области Б.Н.С.. в автомобиле скорой помощи трупа неустановленной пожилой женщины с пятнами крови на лице, направленного в <данные изъяты>;

протоколом осмотра места ДТП ДД.ММ.ГГГГ на дворовом проезде <адрес>, где отражены погодные и дорожные условия, ширина дворового проезда, направление движения автомобиля «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак № (<адрес> место наезда автомобиля на пешехода Х.К.А. указанное водителем ФИО1, расположенное в 9,5 м от угла <адрес> в полосе движения автомобиля, отражена вещно-следовая обстановка, проверена и установлена техническая исправность автомобиля, составлены схема и фототаблица;

протоколом дополнительного осмотра места происшествия со свидетелем Б.Н.С.., в ходе которого он указал, что привязка в ходе осмотра места наезда на пешехода осуществлялась к углу, расположенному между 2 и 3 подъездами <адрес>, место наезда на пешехода Х.К.А. находилось на расстоянии около 9,5 м от угла, расположенного между 2 и 3 подъездами (в направлении к <адрес>, со схемой и фототаблицей;

согласно протоколу № ДД.ММ.ГГГГ ФИО1, являющийся водителем автомобиля <данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, и участником ДТП, был отстранен от управления этим транспортным средством, а на основании протокола № от ДД.ММ.ГГГГ направлен на медицинское освидетельствование на состояние опьянения;

согласно акту медицинского освидетельствования на состояние опьянения № от ДД.ММ.ГГГГ, у ФИО1 по результатам химико-токсикологических исследований биологического материала в моче обнаружена 11-нор-?9-тетрагидроканнабиноловая кислота, установлено состояние опьянения;

согласно ответу и.о. заведующей отделением медицинского освидетельствования на состояние опьянения <данные изъяты> О.С.Б. от ДД.ММ.ГГГГ, наркотическое средство тетрагидроканнабинол (марихуана) входит в Список наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, оборот которых в РФ запрещен в соответствии с законодательством РФ и международными договорами РФ (список I, утвержденный Постановлением Правительства РФ от 30.06.1998 №681 «Об утверждении перечня наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации»). Согласно акту медицинского освидетельствования № от ДД.ММ.ГГГГ, наличие в пробе биологического объекта (мочи) ФИО1 наркотического средства 11-нор-дельта-9-тетрагидроканнабиноловой кислоты позволяет сделать вывод о том, что ФИО1 на момент медицинского освидетельствования находился в состоянии наркотического опьянения. Данных для определения степени выраженности опьянения в акте или иных документах не представлено. Вещества группы каннабиноидов (марихуана) относятся к психоактивным веществам, влияющим на функционирование нервной системы человека, приводящим к изменению психического состояния. адекватно оценить дорожно-транспортную обстановку человек, находящийся в опьянении каннабиноидами, не способен. По данным научной литературы период выведения метаболитов тетрагидроканнабинола из организма при однократном употреблении достигает 10-14 дней. Скорость выведения тетрагидроканнабинола организмом обусловлена многими факторами: физиологические особенности организма (образ жизни, вес, метаболизм, возраст, общее состояние здоровья), продолжительность и количество приема наркотика;

согласно ответу главного врача <данные изъяты>» П.Р.В от ДД.ММ.ГГГГ медицинское освидетельствование на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического) в <данные изъяты> проводится в соответствии с приказом Минздрава России от 18.12.2015 №933н «О порядке проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического)». Освидетельствование проводит врач при участии медицинской сестры. В обязанности медицинской сестры входит: измерение АД, PS, подготовка оборудования для исследования выдыхаемого воздуха на наличие алкоголя, измерение t°, pH, относительной плотности биологического материала (мочи), содержание креатинина в биологическом материале (моче), предварительное исследование мочи иммунохимическим методом с применением анализатора, обеспечивающего регистрацию и количественную оценку результатов исследования путем сравнения полученного результата с колибровочной кривой. Отбор биологического материала (мочи) у мужчины проводится в присутствии инспектора ДПС ГИБДД, у женщины - в присутствии медицинской сестры, в условиях, исключающих возможность замены или фальсификации биологического объекта. Освидетельствуемый ставит подпись в «Журнале регистрации отбора биологических объектов». После проведения предварительного ХТИ контейнер с мочой обклеивается лентой с целью контроля первого вскрытия. При необходимости транспортировки биологического материала в ХТЛ ГБУЗ ЛОНД для проведения подтверждающего ХТИ, сумка-холодильник с биологическим материалом пломбируется в соответствии с приказом главного врача ЛОГБУЗ ВМНД от 19.09.2016 №62 «Об обеспечении сохранности биологических объектов». Установленный порядок исключает возможность ошибки в принадлежности биологических объектов конкретному освидетельствуемому лицу;

согласно заключению комиссионной медицинской судебной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ года, при исследовании трупа Х.К.А.. (по материалам уголовного дела), были выявлены телесные повреждения:

1) головы: рана носа, кровоподтек в левой параорбитальной области, 2 ссадины в левой височной области, рана в области левого уха, кровоизлияние в правой височной мышце, кровоизлияние на внутренней поверхности кожно-мышечного лоскута в правой височно-теменной области;

2) груди: переломы I-IX ребер справа по среднеключичной линии без смещения отломков, перелом VII правого ребра по среднелопаточной линии со смещением отломков, перелом VIII правого ребра по околопозвоночной линии без смещения отломков; переломы I, II, III, VII, VIII левых ребер по среднеключичной линии со смещением отломков, переломы I, II, IV, V, VI левых ребер по передней подмышечной линии со смещения отломков;

3) таза: разрыв лонного сочленения с расхождением, разрыв в областях крестцово-подвздошных сочленений слева на всем протяжении;

4) нижних конечностей: вывих головки правой бедренной кости, отрывной перелом большого вертела правой бедренной кости, вывих медиального и латерального мыщелков правой бедренной кости, рана на передней поверхности средней трети левой голени, кровоподтек на передней поверхности средней трети левой голени, кровоподтек на передней поверхности верхней трети левой голени, кровоподтек на передней поверхности средней трети левой голени, кровоподтек на передней поверхности верхней трети правой голени, ссадина на передней поверхности верхней трети правой голени;

5) левой кисти: кровоподтек на тыльной поверхности.

Имевшаяся у Х.К.А. тупая сочетанная травма при наличии разрывов лонного и крестцово-подвздошного (слева) сочленений, а также множественных двусторонних переломов ребер, осложнившаяся массивной жировой эмболией, что явилось непосредственной причиной смерти пострадавшей, являлась опасной для жизни и квалифицируется как тяжкий вред здоровью. Повреждения, составляющие тупую сочетанную травму, возникшие в короткий промежуток времени, оцениваются в комплексе.

Учитывая сходную локализацию (примерно на одном уровне) наружных повреждений на передних поверхностях обеих голеней (кровоподтек на передней поверхности верхней трети левой голени в 35 см от подошвенной поверхности стоп, кровоподтек на передней поверхности верхней трети правой голени, ссадина на передней поверхности верхней трети правой голени в 34 см от подошвенной поверхности стоп), а также наличие повреждений на передней поверхности средней трети левой голени (рана и кровоподтек), можно высказаться об образовании данного комплекса повреждений в результате первичного удара (I фаза автомобильной травмы) бампером или иным выступающим элементом на транспортном средстве. При нанесении первичного удара пострадавшая была обращена к движущемуся автомобилю передней поверхностью. Учитывая, что больший объем повреждений выявлен на правой ноге, можно говорить, что правая нога в момент удара была опорной. После этого могла произойти ротация тела вокруг опорной (правой) ноги.

Во II фазе травмы, учитывая конструктивные особенности автомобиля, произошло падение тела на автомобиль (без забрасывания). В данной фазе при падении на автомобиль могли образоваться прямые переломы ребер по передней поверхности (по среднеключичной и передней подмышечной линиям), а также повреждения таза (разрыв лонного сочленения и крестцово-подвздошного сочленения слева), направление травмирующего воздействия было спереди назад и несколько по диагонали справа налево относительно анатомически правильного положения тела).

В III фазе (отбрасывание тела и падение его на грунт) мог образоваться прямой перелом VIII правого ребра по околопозвоночной линии. «Ограниченное» повреждение (изолированный перелом одного ребра) мог образоваться в связи с неровностью дорожного покрытия либо нахождения на нем посторонний предметов.

Далее произошел наезд автомобиля на тело пострадавшей (без переезда колесами) и сдавление тела между дорожным покрытием и конструктивными элементами дна автомобиля.

Стоит отметить, что переломы ребер по среднеключичной и передней подмышечной линиям могли образоваться не сразу в полном объеме во II фазе, не исключается «долом» ребер при сдавливании тела. Также в данной фазе мог образоваться непрямой перелом VII правого ребра по средне-лопаточной линии.

Повреждения на голове могли образоваться в разные фазы автотравмы по причине возможности изменения положения головы относительно туловища. Учитывая больший объем повреждений на левой стороне головы, наиболее вероятно их образование во II фазе при падении тела на автомобиль. В таком случае повреждения на правой стороне головы образовались в III фазе при падении на грунт. Рана носа могла образоваться во II либо III фазу.

Кровоподтек на тыльной поверхности левой кисти мог образоваться в результате ударного воздействия в любую из фаз.

Непосредственной причиной смерти Х.К.А. явилась жировая эмболия сосудов легких тяжелой степени, к развитию которой привела тупая сочетанная травма, а именно - множественные двусторонние переломы ребер. Таким образом, тупая сочетанная травма состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти.

Получить множественные двусторонние прямые переломы ребер, приведшие к развитию жировой эмболии, при самопроизвольном падении с высоты собственного роста (с бордюрного камня высотой 0,2 м) Х.К.А.. не могла.

Подобный объем повреждений не мог образоваться при самопроизвольном падении с высоты собственного роста;

согласно заключению автотехнической судебной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, в сложившейся дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля <данные изъяты>» ФИО1 в своих действиях должен был руководствоваться требованиями п.8.12 ПДД РФ, мог двигаться задним ходом только при условии, что этот маневр будет безопасен, и он не создаст помех пешеходу Х.К.А. В сложившейся дорожно-транспортной ситуации водитель ФИО1, при условии своевременного и полного выполнения им требований п.8.12 ПДД РФ, имел возможность предотвратить ДТП. В его действиях усматривается несоответствие требованиям п.8.12 ПДД РФ;

показаниями свидетеля П.С.И.., который в автомобиле «<данные изъяты>» под управлением ФИО1 находился на переднем пассажирском сидении. Он ожидал в машине <данные изъяты> ФИО1, пока тот ходил в дом, видел, как пожилая женщина (Х.К.А. была вдалеке за пределами дороги на тропинке примерно в 10-15 м от них. Автомобиль представляет собой джип с кузовом, высокий, стекла без тонировок, оборудован парктроником, расстояние от днища до земли около 43 см, принадлежит его тестю Н.В.В... Перед движением задним ходом ФИО1 посмотрел по сторонам, в зеркала заднего вида, посигналил, убедился, что сзади никого нет, и стал двигаться. Он тоже на дороге никого не видел, пешеходов на проезжей части не было. Скорость их движения составляла около 5 км/ч. Проехав около 10 м, почувствовал, что они на что-то наехали правой частью автомобиля, по ощущениям как на препятствие «лежачий полицейский». Выйдя из машины, увидели, что под ней поперек кузова лежит Х.К.А. в сознании, просившая ее вытащить. ФИО1 со своего мобильного телефона вызвал на место скорую медицинскую помощь и сотрудников ГИБДД. Через час приехала бригада скорой, через три - сотрудники МЧС, которые домкратами подняли автомобиль, положили туда носилки и вытащили из-под него Х.К.А.. без сознания, сразу поместили в автомобиль скорой помощи». Сотрудники ГИБДД начали оформлять ДТП. Потом ему стало известно, что Х.К.А. скончалась. После оформления ДТП сотрудники ГИБДД отвезли ФИО1 на медицинское освидетельствование, а он остался на месте. При нем ФИО1 спиртные напитки или запрещенные препараты не употреблял;

показаниями в судебном заседании эксперта К.А.А.., подтвердившей заключение комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ и пояснившей, что по наружным повреждениям Х.К.А.. на передних поверхностях обеих голеней (кровоподтек на передней поверхности верхней трети левой голени в 35 см от подошвенной поверхности стоп, кровоподтек на передней поверхности верхней трети правой голени, ссадина на передней поверхности верхней трети правой голени в 34 см от подошвенной поверхности стоп) и повреждениям на передней поверхности средней трети левой голени (рана и кровоподтек) можно высказаться об образовании их в результате первичного удара (I фаза автомобильной травмы) бампером или иным выступающим элементом на транспортном средстве. При этом выводы являются предположительными по высоте повреждения. Данная травма не была причиной смерти. Экспертами был исключен переезд пострадавшей колесами автомобиля, так как в представленных материалах не были отражены признаки, характерные для переезда колесами транспортного средства, волочения (отслоения кожи, эпидермиса, зигзагообразные разрывы эпидермиса, отслойки кожи от подкожной жировой клетчатки, разрывы и размозжения подкожной клетчатки и мышц; не описаны повреждения и загрязнения одежды, отображающие рисунок протекторов либо углублений протекторов, либо иные характерные загрязнения), объем повреждений, учитывая возраст пострадавшей, не вполне соответствовал возможности образования в результате переезда колесом. Выявленные множественные двусторонние «прямые» переломы ребер по среднеключичной и передней подмышечной линиям могли образоваться как во II фазе (падение тела на автомобиль), так и при сдавлении тела между дорожным покрытием и конструктивными элементами дна автомобиля. Также в данной фазе (сдавления тела) мог образоваться непрямой перелом VII правого ребра по среднелопаточной линии. Выявленная у Х.К.А. тупая сочетанная травма (в том числе множественные двусторонние прямые переломы ребер) не могла образоваться при самопроизвольном падении с высоты собственного роста. Полученная Х.К.А.. травма носила сочетанный характер, повреждения были получены от воздействия твердыми тупыми предметами. Локализация мест приложения травмирующей силы и направления действия были разносторонними. Таким образом, данная травма была характерна для столкновения пешехода с движущимся автомобилем и последующим наездом автомобиля на тело пострадавшей (без переезда колесами) и сдавлением тела и могла быть получена при обстоятельствах, изложенных в постановлении. Противоречий в экспертизе не имелось, так как под «наездом» автомобиля понималось, что пострадавшая оказалась под дном автомобиля, между колес транспортного средства, но именно под самим транспортным средством ввиду падения пешехода и движения транспортного средства задним ходом. Таким образом, с учетом отсутствия признаков переезда колесами автомобиля тела Х.К.А. предполагает, что после соударения или скольжения о борт автомобиля, тело пешехода упало на дорожное покрытие параллельно корпусу автомобиля, находившегося в движении, колеса транспортного средства её не задели, на что указывало отсутствие повреждения внутренних органов пострадавшей. Х.К.А. одеждой могла цепляться за выступающие конструкции дна автомобиля, что способствовало развороту тела под автомобилем,

а также другими доказательствами, содержание которых подробно приведено в приговоре.

Суд полно и объективно исследовал все юридически значимые для дела обстоятельства, дал правильную оценку всем доказательствам - как каждому в отдельности, так и их совокупности.

Поскольку показания потерпевшей М.Т.Н.., свидетелей М.Б.Н.Н.В.В.О.А.Е.М.Е.Н.., Б.Н.С. эксперта К.А.А. о фактических обстоятельствах дела последовательны, не содержат противоречий, согласуются с другими доказательствами по делу, протоколами осмотров, заключениями экспертов, иными приведенными в приговоре документами; мотивов для оговора ими осужденного, наличия конфликтов с ним или иных оснований для неприязненных отношений к ФИО1 не установлено, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о соответствии показаний данных лиц, а также показаний свидетеля П.С.И.. (в части, не противоречащей этим доказательствам) критериям относимости, достоверности, допустимости, а всех доказательств в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела.

Вопреки доводам апелляционных жалоб адвоката о необоснованности и вероятностном характере выводов в заключении комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ, судом первой инстанции правильно приняты их выводы, а также выводы заключения эксперта-автотехника № от ДД.ММ.ГГГГ в качестве доказательств виновности осужденного ФИО1, поскольку положенные в основу приговора заключения экспертов соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона, назначены следователем в пределах его компетенции, с соблюдением требований уголовно-процессуального закона и Федерального закона от 31 мая 2011 года №73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации". Эксперты в области судебной медицины и автотехники имеют соответствующие образование и экспертные квалификации. Нарушений процессуальных прав участников судебного разбирательства при назначении и производстве судебных экспертиз, которые повлияли или могли повлиять на содержание выводов экспертов, не допущено. Заключения экспертов отвечают положениям ст.204 УПК РФ, содержат полные ответы на поставленные вопросы, в них изложены методики, в соответствии с которыми проводились исследования, указаны содержание и результаты проведенных исследований, окончательные выводы, которые надлежаще мотивированы и понятны.

Не имеется и нарушений положений ст.199 УПК РФ при производстве экспертизы. Из материалов уголовного дела и пояснений судебно-медицинского эксперта К.А.А. в судебном заседании следует, что производство экспертизы, разъяснение прав и уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения ей и коллеге осуществлял руководитель экспертного учреждения, что соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства. Оснований не доверять эксперту у суда первой инстанции не имелось и не имеется у судебной коллегии.

При этом ст.204 УПК РФ, вопреки доводам жалобы, не содержит обязательного указания в заключении эксперта сведений о поручении руководителем экспертного учреждения производства экспертизы конкретному эксперту или нескольким экспертам, факт изучения руководителем экспертного учреждения постановления следователя, установления им вида, характера и объема экспертизы, определение исполнителя экспертизы.

Вывод адвоката о том, что судебно-медицинская экспертиза проводилась экспертами К.А.А. и ФИО104 не привлеченными в качестве таковых до ее проведения и не предупрежденными об уголовной ответственности до дачи заключения, является произвольной трактовкой заключения комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ защитником, опровергается исследованными материалами уголовного дела и пояснениями эксперта К.А.А. о том, что разъяснение руководителем экспертного учреждения им процессуальных прав и предупреждение об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ происходило до производства экспертизы. Кроме того, из текста заключения комиссии экспертов усматривается, что разъяснение прав экспертам и уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения имело место быть после указания состава экспертов, до изложения обстоятельств дела и исследовательской части, а также сделанных экспертами выводов.

В судебном заседании суда первой инстанции было установлено, что указание в заключении экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ в названии экспертизы слова комплексная является технической ошибкой, так как фактически проводилась дополнительная комиссионная судебно-медицинская экспертиза экспертами одной специальности в соответствии со ст.200 УПК РФ, как и было определено следователем в постановлении от ДД.ММ.ГГГГ о назначении экспертизы.

Дополнительная комиссионная судебно-медицинская экспертиза была назначена следователем в соответствии с положениями ч.1 ст.207 УПК РФ, в связи с возникновением новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств.

Утверждения адвоката о том, что при ответе на поставленные вопросы эксперты вышли за пределы своей компетенции, несостоятельны, поскольку в соответствии с ч.2 ст.204 УПК РФ если при производстве судебной экспертизы эксперт установит обстоятельства, которые имеют значение для уголовного дела, но по поводу которых ему не были поставлены вопросы, то он вправе указать на них в своем заключении, в данном случае было указано о воздействии и направлении травмирующей силы при вертикальном положении Х.К.А. о чем дала пояснения эксперт К.А.А. в судебном заседании.

Оснований для признания недопустимым доказательством заключения комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ не имеется, оно соответствует требованиям законодательства и основано на исследованных материалах, не противоречит иным доказательствам, приведенным в приговоре. Указанное заключение экспертов включало, в том числе, исследование акта № судебно-медицинского исследования трупа Х.К.А. заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ заключения эксперта №. от ДД.ММ.ГГГГ, копии протокола осмотра места происшествия, схемы и фототаблицы к нему – то есть, больший объем фактических данных для обоснования своих выводов, чем эксперты в заключениях № от ДД.ММ.ГГГГ, №. от ДД.ММ.ГГГГ. В связи с чем, суд первой инстанции правильно признал в качестве достоверного доказательства заключение комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ.

В приговоре получила оценку и версия осужденного ФИО1 о невиновности в ДТП, о том, что он убедился в безопасности совершаемого маневра в соответствии с ПДД РФ, что потерпевшая упала сама, он на неё не наезжал. Эта версия осужденного и показания свидетеля П.С.И.. опровергаются заключением комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ о том, что комплекс повреждений, полученных Х.К.А.., не мог образоваться при наезде (переезде) её колесом, поскольку отсутствуют признаки, характерные для этого; и объем повреждений, учитывая возраст Х.К.А. не соответствует возможности их образования подобным образом; что получить множественные двусторонние прямые переломы ребер, приведшие к развитию жировой эмболии, при самопроизвольном падении с высоты собственного роста Х.К.А.. не могла. Изложенный комиссией экспертов в заключении № механизм образования у Х.К.А.. повреждений (1-3 фазы травмы) свидетельствует о получении их движущимся автомобилем, падением тела на автомобиль (без забрасывания), отбрасывания тела и падения на грунт, наезда автомобиля на тело (без переезда колесами) и сдавления тела между дорожным покрытием и конструктивными элементами автомобиля.

Данное заключение экспертов судом мотивированно признано относимым и допустимым доказательством, согласующимся с другими доказательствами, приведенными в приговоре. Оснований полагать, что судом не были учтены заключения экспертов при принятии решения № от ДД.ММ.ГГГГ № от ДД.ММ.ГГГГ, как полагает защитник, не имеется.

Как видно из материалов дела, в распоряжение экспертов поступили необходимые и достаточные для дачи экспертных заключений документы от следователя. В ином случае в соответствии с п.5 ст.199 УПК РФ эксперты вправе были возвратить без исполнения постановления о назначении экспертиз, если представленных материалов было недостаточно для выполнения судебных экспертиз или они считали, что не обладают достаточными знаниями для их производства. Вопреки заявлениям защитника, при проведении экспертных исследований комиссия экспертов-медиков располагала фотографиями транспортного средства и о местах расположения повреждений у Х.К.А. имеющихся данных было достаточно для дачи заключения, что и подтвердила эксперт К.А.А. в судебном заседании.

Доводы стороны защиты о недопустимости использования в качестве доказательств акта медицинского освидетельствования ФИО1 на состояние опьянения (т.1 л.д.82), справки о результатах химико-токсикологических исследований (т.1 л.д.83), ввиду допущенного при проведении медицинского освидетельствования порядка отбора, транспортировки и хранения биологических объектов для проведения химико-токсикологических исследований, были предметом проверки суда первой инстанции и обоснованно отвергнуты, с приведением соответствующим мотивов принятого решения.

Выводы суда о проведении медицинского освидетельствования ФИО1 на состояние опьянения в соответствии с требованиями законодательства и об отсутствии нарушений порядка его проведения основаны на анализе тщательно исследованных материалов дела. Не согласиться с ними у судебной коллегии оснований не имеется.

Каких-либо данных для признания недопустимыми доказательствами акта медицинского освидетельствования ФИО1 на состояние опьянения (т.1 л.д.82) и справки о результатах химико-токсикологических исследований (т.1 л.д.83) судебная коллегия не установила.

Выводы суда, изложенные в приговоре, основаны только на всесторонне исследованных в ходе судебного разбирательства доказательствах и соответствуют им. Фактов, свидетельствующих об использовании в процессе доказывания вины осужденного ФИО1 недопустимых доказательств, судебно коллегией не установлено. Данные выводы суда первой инстанции отражены в приговоре, подтверждаются исследованными материалами уголовного дела и протоколом судебного заседания.

Судебная коллегия полагает, что какие-либо не устраненные противоречия в доказательствах и сомнения в виновности осужденного ФИО1, требующие толкования их в его пользу, по делу отсутствуют, и не может согласиться с доводами апелляционных жалоб адвоката об обратном.

По существу, доводы, содержащиеся в апелляционных жалобах защитника, аналогичны доводам, выдвинутым стороной защиты в суде первой инстанции. Все эти доводы были тщательно исследованы судом и им дана оценка в соответствии с требованиями уголовного и уголовно-процессуального законов. Они мотивированно отвергнуты судом, как противоречащие фактическим обстоятельствам, установленным судом на основании совокупности исследованных доказательств.

Как видно из материалов дела, судебное следствие по делу проведено полно, всесторонне и объективно. При этом судом первой инстанции в соответствии с требованиями ст.15 УПК РФ была предоставлена возможность сторонам исполнить процессуальные обязанности и осуществить предоставленные им права, а само судебное разбирательство осуществлялось на основе равноправия и состязательности сторон

Правильно установив обстоятельства совершения дорожно-транспортного происшествия и причинно-следственную связь между нарушением ФИО1 конкретных пунктов Правил дорожного движения РФ (1.3, 1.5, 2.7, 8.1, 8.12) и наступившими последствиями (смерти Х.К.А. по неосторожности), суд первой инстанции верно квалифицировал действия осужденного по п. «а» ч.4 ст.264 УК РФ, так как он, управляя автомобилем, совершил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека, будучи лицом, находящимся в состоянии опьянения.

В соответствии со ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ при назначении наказания ФИО1 суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновного, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Суд принял во внимание, что ФИО1 имеет регистрацию и постоянное место жительства, состоит в браке, имеет неснятую и непогашенную судимость, на учете у нарколога и психиатра не состоит, по месту жительства участковым уполномоченным инспектором характеризуется отрицательно, по месту работы – положительно, официально трудоустроен.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, в соответствии с п. «г» ч.1 ст.61 УК РФ суд признал наличие малолетних детей у виновного, а в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ - частичное признание вины, раскаяние в содеянном, принесение извинений потерпевшей в судебном заседании.

Каких-либо иных обстоятельств для признания их в качестве смягчающих наказание и подлежащих учету при его назначении, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел, не установила таковых и судебная коллегия.

Отягчающих наказание ФИО1 обстоятельств, указанных в ст.63 УК РФ, судом установлено не было.

Учитывая изложенное, руководствуясь принципом индивидуализации наказания, для достижение целей наказания, связанных с восстановлением социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, суд пришел к правильному выводу о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы, а также дополнительного наказания в виде лишения права заниматься определенной деятельностью – управлять транспортными средствами на определенный срок.

Законных оснований для применения при назначении наказания осужденному правил ч.6 ст.15, ч.1 ст.62, ст.64, ст.73 УК РФ суд первой инстанции обоснованно не усмотрел. Не находит таковых и судебная коллегия.

Назначенное осужденному ФИО1 наказание, как по виду, так и по своему размеру является справедливым, соразмерным содеянному и данным о его личности, оснований для применения к нему ст. ст.64, ч.6 ст.15, ст.73 УК РФ и назначения более мягкого наказания судебная коллегия не установила.

Отбывание осужденным наказания в колонии-поселении соответствует п. «а» ч.1 ст.58 УК РФ, порядок самостоятельного следования осужденного к месту отбытия наказания в приговоре мотивирован.

Решение суда о мере пресечения, вещественных доказательствах и иных вопросов соответствует положениям уголовно-процессуального законодательства.

Нарушений уголовного, уголовно-процессуального закона, несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции, влекущих отмену или изменение приговора, при рассмотрении уголовного дела судом не допущено, поэтому апелляционные жалобы адвоката Михайлова А.М. удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд

определил:

приговор Выборгского городского суда Ленинградской области от 9 марта 2023 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы адвоката Михайлова А.М. - без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу.

Кассационная жалоба, представление подаются через суд первой инстанции в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции в соответствии с главой 47.1 УПК РФ.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции в соответствии с главой 47.1 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий -

Судьи -