Решение по делу № 2-В77/2023 от 24.05.2023 - о компенсации морального вреда.

Дело №2-в77/2023

УИД: 36RS0022-02-2022-000039-15

Строка 2.206

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

24 мая 2023 года

Новоусманский районный суд Воронежской области в составе:

председательствующей – судьи Беляевой И.О.,

при секретаре Фатеевой И.В.,

с участием истца – ФИО1,

представителя истца – адвоката Матыцина С.Д.,

ответчика ФИО2, участвующего посредством видеоконференц-связи, на базе ФКУ-1 УФСИН России по Тверской области,

представителя ответчиков войсковой части №61996, Министерства обороны Российской Федерации по доверенностям – ФИО3, участвующего посредством видеоконференц-связи, на базе Реутовского гарнизонного военного суда Московской области,

ст. помощника прокурора Верхнехавского района Воронежской области Проскуриной С.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в с. Верхняя Хава в помещении суда гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2, войсковой части №61996, ФКУ "Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по г. Москве и Московской области", Министерству обороны Российской Федерации о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2, войсковой части №61996, Министерству обороны Российской Федерации о компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований истец указала, что ФИО2 проходил действительную военную службу в Вооруженных силах Российской Федерации на основании заключенного контракта и 30.08.2021 года исполнял свои служебные обязанности по воинской службе на железнодорожной станции ФИО4 Харабалинского района Астраханской области на рампе восковой части 28004-3, где участвовал в разгрузке военной техники. Около 16 часов 45 минут 30.08.2021 года ФИО2, желая снять с УМК автомобиль «Урал-4320-0011-31» (бортовой) г.р.з. ФИО29, с целью ускорить его выгрузку, в нарушение пункта 9 главы (римская цифра 3) приказа Министра обороны Российской Федерации № 777 от 25 октября 2014 года «О мерах по обеспечению безопасности дорожного движения в Вооруженных силах Российской Федерации», п. 50 приказа Министра обороны Российской Федерации № 969 «Об утверждении руководства по содержанию вооружения и военной техники общевойскового назначения, имущества в Вооруженных силах Российской Федерации», главы 2 Наставления по перевозке войск железнодорожным, морским, речным и воздушным транспортом, введенным в действие приказом Министра обороны СССР от 06.06.1983 года № 180, п. 2 раздела «Меры безопасности» технического описания и инструкции по эксплуатации «Автомобили-тягачи Урал-4320, Урал-4420 и их модификации», самовольно, не имея допуска к самостоятельному управлению, забрался в кабину, запустил двигатель, включил первую передачу, нажал педаль газа, отпустил сцепление и начал движение вперед, переехав передними колесами УМК, после чего не справился с управлением и придавил бампером автомобиля Урал к прицепу распределительно-преобразующего устройства находившегося впереди автомобиля ФИО30, который оказался зажат между машинами. Это привело к получению ФИО31 телесных повреждений, являющихся опасными для жизни, соответствующими по этому признаку тяжкому вреду здоровью, и повлекших его смерть.

Вступившим в законную силу приговором Астраханского гарнизонного военного суда от 15.02.2022 года ФИО2 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 350 УК РФ.

Истец является матерью ФИО32

Смерть ФИО33 стала большим горем для ФИО1 и ее семьи. Гибель сына причинила истцу глубокие нравственные и физические страдания, послужила поводом получения ей тяжелой психологической травмы, ухудшения состояния здоровья, необходимости обращения за медицинской помощью, постоянные головные боли, нарушение сердечной деятельности.

Истец просит суд взыскать солидарно с ФИО2, родившегося ДД.ММ.ГГГГ, войсковой части №61996 и Министерства обороны Российской Федерации в ее пользу компенсацию морального вреда, причиненного преступлением, в размере 20 000 000 рублей.

Протокольным определением суда от 02.03.2023 года к участию в деле в качестве соответчика привлечено ФКУ «Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по г. Москве и Московской области» (т. 1 л.д. 54).

В судебном заседании истец ФИО1 и её представитель – адвокат Матыцын С.Д. заявленные требования поддержали и настаивали на их удовлетворении. Истец ФИО1 суду пояснила, что она и муж являются врачами и многие годы работали в БУЗ «Верхнехавская РБ», на соответствующих должностях, их семья достаточно известна в с. Верхняя Хава. В семье есть старший сын – ФИО34, который в настоящее время также получил медицинское образование, ученую степень и работает по специальности. Сын – ФИО5 после окончания школы избрал профессию военного, в связи с чем в 2016 году поступил в ФГКВОУ ВО военный учебно-научный центр Военно-воздушных сил «Военно-воздушная академия имени профессора Н.Е. Жуковского и Ю.А. Гагарина» (г. Воронеж), который окончил с отличием. ФИО5 служить в армии нравилось. После окончания обучения он женился, был распределен для прохождения службы в г. Электросталь Московской области. Полагает, что ФИО5 не должен был быть направлен на учения, поскольку не прошел в полной мере первичную подготовку и не принял дела. Считает, что командованием воинской части допущена вопиющая халатность по вопросу исполнения своих должностных обязанностей, выразившихся в ненадлежащем контроле за действиями подчиненных, которые привели к гибели её ребенка. Указывает, что принимала активное участие в ходе расследования уголовного дела в отношении ФИО2 и при судебном разбирательстве, подавала апелляционные и кассационные жалобы, так как считает состоявшийся приговор мягким и несправедливым. Смерть сына стала для нее абсолютным шоком, изменившим жизнь всей семьи, поскольку ФИО5 был их гордостью, подавал большие надежды.

Ответчик ФИО2, участвующий в судебном заседании посредством видеоконференц-связи при содействии ФКУ ИК-1 УФСИН России по Тверской области, возражал против удовлетворения заявленных требований, пояснил, что не отрицает собственной вины в случившемся. Женат, в настоящее время отбывает наказание по приговору суда, однако, сейчас не располагает хоть какой-то денежной суммой для возмещения морального вреда истцу. С учетом возможных займов, готов выплатить компенсацию в разумных пределах.

Представитель ответчиков войсковой части №61996, Министерства обороны Российской Федерации по доверенностям – ФИО3, участвующий в судебном заседании посредством видеоконференц-связи при содействии Реутовского гарнизонного военного суда, поддержал ранее представленные суду возражения.

Согласно возражений, поступивших от войсковой части №61996, ответчик считает вину руководства воинской части №61996 не доказанной, поскольку приговором Астраханского гарнизонного военного суда установлена вина ответчика ФИО2 Руководством войсковой части исполнены обязательства по предоставлению документов для всех установленных законом выплат истцу в связи со смертью военнослужащего. Требования истца полагают завышенными и не отвечающими принципам разумности и справедливости. В удовлетворении требований просят отказать (т. 1 л.д. 110-111).

Согласно возражений, поступивших от Министерства обороны Российской Федерации, из содержания приговора Астраханского гарнизонного военного суда следует, что по предложению ФИО35 военнослужащие решили, что на машине нужно проехать вперед, что позволит выбить УМК из-под колес. Допрошенные в рамках уголовного дела командиры указали, что никаких указаний ФИО2 о снятии автомобиля с УМК не поступало. До личного состава доводились указания о том, что передвижение техники командного пункта, находящейся на платформе, должно осуществляться только в присутствии командира и под его руководством. Полагают, что спорные правоотношения не предполагают возникновения солидарного обязательства, поскольку приговором суда установлено, что ФИО2 не имел права на управление транспортным средством и действовал в отсутствие приказа командира. В силу особого правового статуса военнослужащих, государством предусмотрено предоставление материального обеспечения и компенсации в случае причинения вреда здоровью при прохождении военной службы, в частности, предусмотрено обязательное государственное страхование. Действующим законодательством и правоприменительной практикой предусмотрена возможность компенсации морального вреда, причиненного здоровью или жизни гражданина при исполнении обязанностей военной службы, однако подобное обязательство возникает при наличии вины государственных органов и их должностных лиц, которой в ходе рассмотрения уголовного дела установлено не было. Просят отказать в удовлетворении исковых требований к Министерству обороны Российской Федерации и войсковой части 61996 (т. 1 л.д. 124-127, 133-138).

Представитель ответчика ФКУ «Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по г. Москве и Московской области» в судебное заседание не явился, о слушании дела извещены надлежащим образом. В представленных суду возражениях указали, что уставная деятельность учреждения не связана с повышенной опасностью для окружающих, оно не является собственником или владельцем источника повышенной опасности. Просит отказать в удовлетворении заявленных требований в соответствующей части, т.к. не являются надлежащим ответчиком (т. 1 л.д. 104-106). Также до начала судебного заседание представил заявление о рассмотрении дела в свое отсутствие.

С учетом положений частей 3 и 5 ст. 167 ГПК РФ, суд счёл возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся участников судебного разбирательства.

Выслушав пояснения сторон, заключение ст. помощника прокурора Верхнехавского района Воронежской области Проскуриной С.Н., полагавшей заявленные требования подлежащими частичному удовлетворению, изучив материалы дела и оценив представленные доказательства по правилам статей 56, 60, 67 ГПК РФ, суд приходит к следующему выводу.

Статьей 3 Всеобщей декларации прав человека установлено неотчуждаемое и безусловное право каждого человека на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность.

Право на жизнь и охрану здоровья относится к числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите; Российская Федерация является социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь человека (статьи 2 и 7, часть 1 статьи 20, статья 41 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

Из изложенного следует, что государство должно защищать право граждан на жизнь и здоровье, обеспечивать его реализацию, уделяя надлежащее внимание вопросам предупреждения произвольного лишения жизни и здоровья, а также обязано принимать все разумные меры по борьбе с обстоятельствами, которые могут создать прямую угрозу жизни.

К числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека относится и право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью, которое является производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), жизнь, здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Пунктом 2 статьи 150 ГК РФ определено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с названным кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

Статьей 1064 ГК РФ определены общие основания ответственности за причинение вреда: вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В силу статьи 1084 ГК РФ вред, причиненный жизни или здоровью гражданина при исполнении им обязанностей военной службы, службы в полиции и других соответствующих обязанностей, возмещается по правилам, предусмотренным главой 59 (статьи 1064 - 1101) данного Кодекса, если законом не предусмотрен более высокий размер ответственности.

Статьей 1069 ГК РФ определено, что вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении от 20.10.2010г. №-18-П, нормы статьи 1084 Гражданского кодекса Российской Федерации в системной взаимосвязи с нормами статей 1064 и 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации означают, что обязанность по возмещению вреда жизни или здоровью военнослужащих и приравненных к ним лиц в порядке главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации за счет соответствующей казны возникает в случае установления вины государственных органов и их должностных лиц в причинении данного вреда. Следовательно, статья 1084 Гражданского кодекса Российской Федерации позволяет использовать дополнительно к публично-правовым средствам социальной защиты военнослужащих и членов их семей меры гражданско-правовой ответственности в тех случаях, когда вина органов и должностных лиц государства в причинении вреда жизни или здоровью гражданина при исполнении им обязанностей военной службы установлена. В данной статье реализуется конституционный принцип равенства, поскольку все военнослужащие (и члены их семей) имеют равную с другими гражданами возможность использования гражданско-правовых механизмов возмещения вреда с соблюдением принципов и условий такого возмещения.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010г. № 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина" разъяснено, что по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. В случаях, специально предусмотренных законом, вред возмещается независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, пункт 1 статьи 1095, статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). Обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лиц, не являющихся причинителями вреда (статьи 1069, 1070, 1073, 1074, 1079 и 1095 Гражданского кодекса Российской Федерации). Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В соответствии со статьей 53 Конституции Российской Федерации, каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Из содержания приведенных норм в их взаимосвязи следует, что действия (или бездействие) органов государственной власти или их должностных лиц, причинившие вред любому лицу, в том числе вред жизни и здоровью гражданина, влекут возникновение у государства обязанности этот вред возместить, а каждый пострадавший от незаконных действий органов государственной власти или их должностных лиц наделяется правом требовать от государства справедливого возмещения вреда.

При этом, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях, государство, по смыслу статьи 53 Конституции Российской Федерации, несет обязанность возмещения вреда, связанного с осуществлением государственной деятельности в различных ее сферах, независимо от возложения ответственности на конкретные органы государственной власти или должностных лиц.

Помимо общих оснований деликтной ответственности, законодатель, реализуя требования статьи 53 Конституции Российской Федерации, закрепил в статье 1069 ГК РФ основания и порядок возмещения государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти и их должностных лиц.

Таким образом, по общему правилу, необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Применение же положений статьи 1069 ГК РФ о возмещении вреда в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов предполагает наличие как общих условий деликтной (то есть внедоговорной) ответственности (наличие вреда, противоправность действий его причинителя, наличие причинной связи между вредом и противоправными действиями, вины причинителя), так и специальных условий такой ответственности, связанных с особенностями субъекта ответственности и характера его действий.

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 ГК РФ.

Поскольку компенсация морального вреда, о взыскании которой заявлено истцом в связи со смертью ее сына ФИО36 при прохождении им военной службы, является одним из видов гражданско-правовой ответственности, положения ГК РФ, устанавливающие основания ответственности государства в случае причинения вреда в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов (статья 1069), применимы к возмещению как имущественного, так и морального вреда, причиненного государственными органами, органами местного самоуправления и их должностными лицами.

Следовательно, для применения ответственности в виде компенсации морального вреда вследствие незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в результате посягательства причинителя вреда на принадлежащие потерпевшему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины. Соответственно, обязанность по компенсации морального вреда за счет соответствующей казны может быть возложена на государственный орган, орган местного самоуправления или должностных лиц этих органов (причинителя вреда) при наличии вины указанных органов и лиц в причинении такого вреда.

Судом установлено, что истец ФИО1 является матерью ФИО37, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, о чем в материалы дела представлено свидетельство о рождении III-СИ №536186, выданное 11.01.2022 года ТО ЗАГС Верхнехавского района управления ЗАГС Воронежской области (т. 1 л.д. 12).

В сентябре 2017 года ФИО38 заключил с Министерством обороны Российской Федерации в лице начальника военного учебно-научного центра Военно-воздушных сил «Военно-воздушная академия» контракт о прохождении военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации на период освоения в военно-учебном заведении образовательной программы высшего образования и после получения высшего образования – на пять лет военной службы на воинской должности, для которой штатом предусмотрено воинское звание офицера (т. 1 л.д. 163).

Приказом Министра обороны Российской Федерации №085 от 26.06.2021 года, ФИО39 в связи с окончанием обучения в июне 2021 года в военном учебно-научном центре Военно-воздушных сил «Военно-воздушная академия» г. Воронеж, освобожден от занимаемой воинской должности курсанта и назначен на должность командира телеграфно-телефонного взвода роты связи командного пункта 606 гвардейского зенитного ракетного полка 5 дивизии противовоздушной обороны 1 армии противовоздушной и противоракетной обороны (особого назначения) (г. Электросталь Московской области) с присвоением первого воинского звания офицера лейтенант (т. 1 л.д. 165).

28.07.2021 года ФИО40 прибыл к месту несения службы и приказом командира 5 дивизии противовоздушной обороны №146 от 02.08.2021 года зачислен в списки личного состава войсковой части 61996, на все виды обеспечения, приступил к приему дел и должности (т. 1 л.д. 167).

В соответствии с приказом командира 5 дивизии противовоздушной обороны от 16.07.2021 года НР 149 «Об организации ввода в строй выпускников военных учебных заведений Министерства обороны Российской Федерации и учебных военных центров при гражданских высших учебных заведениях в 2021 году», в целях качественного приема, в том числе, приказано ввод в строй выпускников вузов осуществлять в составе одной учебной группы, независимо от мероприятий, проводимых в воинской части. При этом до завершения срока обучения выпускников вузов к выполнению задач, не связанных с подготовкой к выполнению должностных и специальных обязанностей, не привлекать (т.1 л.д. 159-161).

Согласно приказу, ввод выпускников в должность должен был происходить в пять этапов, в том числе, с 26.07.2021 года по 30.07.2021 года, с 04.08.2021 года по 05.08.2021 года, с 10.08.2021 года по 13.08.2021 года, с 16.08.2021 года по 04.09.2021 года, с 06.09.2021 года по 08.09.2021 года.

Из содержания плана вхождения в должность командира телеграфно-телефонного взвода роты связи командного пункта гв. лейтенанта ФИО41 утвержденного командиром части ФИО14, в названные выше периоды времени, соответствующие этапам подготовки, в отношении ФИО42 должны были быть произведены организационные мероприятия, теоретическая и практическая подготовка, предшествующая полноценному вступлению в должность (т. 1 л.д. 181-185).

План вхождения ФИО43 в должность выполнен частично, согласно графику, последняя запись датирована 24.08.2021 года.

В то же время, в соответствии с контрактом от 01.09.2016 в названной части, в должности начальника расчета (старший оператор РЛК) отделения радиолокационной разведки батареи управления командного пункта 606 гвардейского зенитного ракетного полка 5 дивизии противовоздушной обороны 1 армии противовоздушной и противоракетной обороны (особого назначения) (г. Электросталь Московской области), в звании лейтенанта, проходил службу ответчик – ФИО2 (т. 1 л.д. 197-198, 199).

16.08.2021 года на основании ходатайства начальника связи – заместителя начальника штаба полка по связи майора ФИО25, ФИО44 был включен в списки личного состава, убывающего на полигон «ФИО4» для участия в тактических учениях с боевыми стрельбами (далее также ТУ с БС).

В соответствии с приказом командира в/ч 61996 от 19.08.2021 года №822, в целях установления практического обеспечения персональной ответственности за сохранность и учет вооружения и военной техники, за ФИО2 закреплен автомобиль Урал-4320, г.р.з. № (т. 1 л.д. 231-232).

В соответствии с приказом командира в/ч 61996 от 25.08.2021 года №169 ФИО46 и ФИО2, в числе прочих, направлены в командировку в в/ч 28004, для выполнения учебно-боевых стрельб с 25.08.2021 года (т. 1 л.д. 208, 209).

В период с 24 по 25 августа 2021 года на железнодорожной станции Бронницы (Московской железной дороги) проводилась погрузка первого воинского эшелона (№40263), на основании приказа командира полка от 06.08.2021 года №780 «О назначении администрации воинского эшелона №40263», ответственным за погрузку, размещение и разгрузку техники и материальных средств на отправляемом железнодорожном составе и сохранность подвижного состава при погрузочно-разгрузочных работах назначен полковник ФИО14 (т. 1 л.д. 217-219).

В 18 час. 25.08.2021 года эшелон №40263 начал движение от железнодорожной станции Бронницы (Московской железной дороги) и в 17 час. 10 мин. 29.08.2021 года прибыл на железнодорожную станцию ФИО4 (Приволжской железной дороги).

В 10 час. 30.08.2021 года, после отданных указаний о проведении с личным составом целевых инструктажей и получения доклада об их выполнении, командующий 1 армией противовоздушной и противоракетной обороны (особого назначения) генерал-лейтенант ФИО15 разрешил начать разгрузку эшелона №40263.

В 16 час. 45 мин. 30.08.2021 года, при разгрузке воинского эшелона №40263, лейтенантами ФИО47 и ФИО2 производилось снятие унифицированного монтажного комплекса (УМК) с автомобиля Урал (бортовой) 4320, г.р.з. 2071АН50, из состава КП.

При демонтаже УМК задних колес, возникли трудности и для их высвобождения лейтенантом ФИО48 было предложено лейтенанту ФИО2 подать автомобиль Урал вперед, до высвобождения задних колес.

Лейтенант ФИО2 произвел запуск двигателя автомобиля Урал и начал движение вперед. Переехав УМК передних колес, автомобиль Урал по инерции продолжил движение вперед. В это время лейтенант ФИО49 находился впереди автомобиля Урал, вследствие чего был придавлен бампером к впереди стоящему прицепу распределительно – преобразовательного устройства (РПУ).

После того, как автомобиль Урал откатился назад от РПУ, лейтенант ФИО50 упал на землю, предпринятая майором медицинской службы ФИО16 первая медицинская помощь результатов не дала и прибывшей бригадой скорой медицинской помощи в 18 час. 16 мин. констатирована биологическая смерть военнослужащего (т. 1 л.д. 153-155, 156, 157-158, 195, 196).

Из заключения эксперта №3689 судебной медицинской экспертизы от 31.08.2021 года и заключения эксперта № 41 дополнительной медицинской экспертизы от 03.12.2021 года следует, что смерть ФИО51 наступила в результате открытой тупой травмы живота и таза с повреждением внутренних органов и сосудов, с переломами костей таза и раной стенки живота, осложнившейся развитием травматического шока с кровопотерей. Морфологических признаков заболеваний не обнаружено. При судебно-химическом исследовании в крови ФИО95 этиловый спирт, алкалоиды опия и их метаболиты, амфетамины и их метаболиты не обнаружены на уровне пределов обнаружения используемых методов.

Постановлением старшего следователя – криминалиста военного следственного отдела Каспийской флотилии от 28.09.2021 года в отношении ФИО2 возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 350 УК РФ (т. 1 л.д. 153-155).

Постановлением старшего следователя – криминалиста военного следственного отдела Каспийской флотилии от 15.10.2021 года ФИО1 признана потерпевшей по названному уголовному делу (т. 1 л.д. 90-92).

Приговором Астраханского гарнизонного военного суда от 15.02.2022 года, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, ФИО2 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 350 УК РФ, т.е. в нарушении правил вождения или эксплуатации боевой, специальной или транспортной машины, повлекшим по неосторожности смерть человека (т. 1 л.д. 78-84, 85-89, 90-91).

В рамках рассмотрения уголовного дела ФИО1 иск о взыскании компенсации морального вреда не заявлен.

Таким образом, смерть ФИО52 – сына истца ФИО1, наступила при исполнении им обязанностей военной службы.

В соответствии со статьей 59 Конституции Российской Федерации, защита Отечества является долгом и обязанностью гражданина Российской Федерации. Гражданин Российской Федерации несет военную службу в соответствии с федеральным законом (части 1 и 2).

Из преамбулы Федерального закона от 27.05.1998 № 76-ФЗ "О статусе военнослужащих" следует, что настоящий Федеральный закон в соответствии с Конституцией Российской Федерации определяет права, свободы, обязанности и ответственность военнослужащих, а также основы государственной политики в области правовой и социальной защиты военнослужащих, граждан Российской Федерации, уволенных с военной службы, и членов их семей.

Охрана здоровья военнослужащих обеспечивается созданием благоприятных условий военной службы, быта и системой мер по ограничению опасных факторов военной службы, проводимой командирами во взаимодействии с органами государственной власти. Забота о сохранении и об укреплении здоровья военнослужащих - обязанность командиров. На них возлагается обеспечение требований безопасности при проведении учений, иных мероприятий боевой подготовки, во время эксплуатации вооружения и военной техники, при производстве работ, исполнении других обязанностей военной службы. (пункт 1 статьи 16 Федерального закона "О статусе военнослужащих").

В соответствии с п. 1 ст. 27 ФЗ «О статусе военнослужащих» должностные обязанности военнослужащих и порядок их исполнения определяются федеральными законами, общевоинскими уставами, Корабельным уставом Военно-Морского Флота и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Общие права и обязанности военнослужащих Вооруженных Сил и взаимоотношения между ними, обязанности основных должностных лиц полка и его подразделений, а также правила внутреннего порядка по состоянию на дату гибели военнослужащего ФИО53 были определены Уставом внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, утвержденным Указом Президента Российской Федерации от 10.11.2007 года №1495 (далее также - Устав, Устав внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации).

Согласно п. 1 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации повседневная жизнь и деятельность военнослужащих в воинской части осуществляются в соответствии с требованиями внутренней службы. Внутренняя служба предназначена для поддержания в воинской части внутреннего порядка и воинской дисциплины, обеспечивающих ее постоянную боевую готовность, безопасность военной службы, учебу личного состава, организованное выполнение им других задач в повседневной деятельности и охрану здоровья военнослужащих. Она организуется в соответствии с законодательством Российской Федерации и настоящим Уставом.

Внутренняя служба требует организованных действий военнослужащих независимо от их желаний (п. 2).

В соответствии с п. 4 Устава руководство внутренней службой в воинской части осуществляет командир воинской части, а в расположении подразделения - командир подразделения. При размещении в одном помещении нескольких подразделений, командиры которых не имеют общего непосредственного начальника, приказом командира воинской части руководство внутренней службой возлагается на командира одного из этих подразделений. Непосредственным организатором внутренней службы в воинской части является начальник штаба, а в расположении роты - старшина роты. Ответственность за состояние внутренней службы в подчиненных войсках возлагается на всех прямых начальников. Они обязаны оказывать подчиненным воинским частям и подразделениям помощь в организации и обеспечении выполнения требований внутренней службы и систематически проверять ее состояние.

Согласно п. 75 Устава, командир является единоначальником, в мирное и военное время отвечает: за постоянную боевую и мобилизационную готовность вверенной ему воинской части (подразделения); за успешное выполнение боевых задач; за боевую подготовку, воспитание, воинскую дисциплину, морально-психологическое состояние подчиненного личного состава и безопасность военной службы; за внутренний порядок, состояние и сохранность вооружения, военной техники и другого военного имущества; за материальное, техническое, финансовое, бытовое обеспечение и медицинское обслуживание (пункт 2 статьи 27 Федерального закона "О статусе военнослужащих»).

Командир обязан последовательно проводить в жизнь политику государства в области обороны и безопасности, постоянно совершенствовать личную профессиональную подготовку и методы управления воинской частью (подразделением), строго соблюдать порядок прохождения военной службы подчиненными военнослужащими, руководить научной, изобретательской и рационализаторской работой.

Из п. 81 Устава следует, что командир (начальник) в целях обеспечения безопасности военной службы обязан: в своей служебной деятельности отдавать приоритет сохранению жизни и здоровья подчиненных военнослужащих; руководствуясь положениями главы 7 настоящего Устава, принимать все возможные меры по обеспечению защищенности военнослужащих от воздействия на них опасных факторов военной службы при исполнении ими своих обязанностей, предупреждению их гибели (смерти) и увечий (ранений, травм, контузий), а также осуществлять мероприятия по предотвращению причинения вреда жизни, здоровью, имуществу местного населения и окружающей среде в ходе повседневной деятельности воинской части (подразделения).

Приведенное регулирование в системном толковании указывает на то, что прохождение воинской службы гражданином осуществляется в соответствии с требованиями действующего законодательства и иных, в том числе специальных, нормативно – правовых актах, под непосредственным и непрерывным контролем командиров.

Исходя из приведенных норм материального права, исковых требований ФИО1, возражений Министерства обороны РФ и ФКУ «УФО Министерства обороны РФ по г.Москве и Московской области» относительно иска, юридически значимым для правильного разрешения настоящего дела является установление следующего обстоятельства: были ли надлежащим образом исполнены командиром войсковой части 61996 и подчиненными ему должностными лицами возложенные на них Федеральным законом "О статусе военнослужащих" и Уставом внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации обязанности по охране жизни и здоровья военнослужащих, в данном случае ФИО54 и по обеспечению безопасности прохождения им военной службы.

Изложенные в материалах уголовного дела доказательства и сведения, приведенные в постановлениях судов, в силу положений части 4 ст. 61 ГПК РФ, суд полагает возможным принять во внимание при рассмотрении настоящего дела.

В соответствии с приказом командира в/ч 61996 от 30.08.2021 года №855 за разгрузку ВВСТ назначен ответственным командир в/ч 61996 полковник ФИО14, ответственным за выполнение работ по раскреплению и разгрузке ВВСТ с железнодорожных платформ: ВВСТ командного пункта – начальник командного пункта гвардии капитан ФИО17 Также приказано проводить работы с 10 час. 00 мин. по 19 час. 00 мин. 30.08.2021 года, посменно (т. 1 л.д. 235-236).

Из объяснений и показаний командира в/ч 61996 полковника ФИО14 следует, что в конце августа 2021 года личный состав воинской части эшелоном прибыл на полигон ФИО4 Астраханской области для проведения учений на период до конца октября 2021 года. 29.08.2021 года первый эшелон в составе 100 человек прибыл на ж/д станцию ФИО4. Перед проведением погрузки им проведен инструктаж по технике безопасности. В 10 час. 30.08.2021 года эшелон был подан под разгрузку на рампу. Перед началом разгрузки со всем личным составом был проведен инструктаж, о чем военнослужащие расписались в журнале учета инструктажа по требованиям безопасности. Также проведен инструктаж по соблюдению техники безопасности при производстве разгрузки с подвижного состава, проведении крановых работ, электробезопасности, общим требованиям безопасности. После инструктажа был доведен приказ по разгрузке техники, ответственными назначены командиры подразделений. Разгрузка техники осуществлялась в четырех местах, с использованием четырех боковых рамп на двух путях. На одном пути разгружалась основная часть техники, на втором пути производились крановые работы, с четвертой рампы. Он осуществлял общее руководство, находился на рампе, перемещался между местами разгрузки. На второй боковой рампе осуществлялась разгрузка техники командного пункта, начальником которого являлся капитан ФИО17 Распределением личного состава по задачам и единицам техники занимались командиры подразделений. Личный состав был распределен по машинам, также дополнительно добавлялись люди, так как расчеты машин с разгрузкой бы не справились. Проводилось перераспределение личного состава для разгрузки первоочередной техники, так как одновременно всю технику согнать не представлялось возможным. Одну технику разгрузили, занимались другой. Сначала техника раскреплялась, срезалось проволока, которой техника крепилась к платформам, цепи. Затем убирались деревянные брусья, либо УМК, при помощи которых техника также фиксировалась к платформе. После этого техника, находившаяся на рампе, сгонялась, а та техника, которая находилась на соседних платформах, по уложенным между платформами мосткам перегонялась на платформы, находившиеся рядом с рампами. Для того, чтобы согнать каждую единицу техники с ж/д платформы задействовались два человека: водитель, который находится в кабине машины, а также военнослужащий, регулирующий его движение посредством подачи сигналов руками или флажками, который должен был находиться либо на платформе, либо рядом с ней, но на безопасном расстоянии, чтобы в случае опрокидывания рядом никого не было. Около 17 час. 15 мин. он находился на другом пути, на четвертой рампе, где производились крановые работы. Услышав удар и увидев бегущих военнослужащих, он прибыл на место происшествия, где ФИО55 оказывалась первая медицинская помощь. Параллельно вызвал скорую помощь, которая по прибытию констатировала смерть военнослужащего. На момент происшествия в месте разгрузки автомобиля Урал находились военнослужащие командного пункта - лейтенанты ФИО56 и ФИО2, прапорщики ФИО57. Принцип разгрузки автомобиля заключался в том, что машина должна была заехать передними колесами на упоры, после чего задние упоры должны убрать военнослужащие, осуществляющие разгрузку. После этого машина должна задним ходом переехать обратно передние упоры, после чего они также должны быть убраны. Потом машина съезжает с платформы. Управлял автомобилем ФИО2, за которым на период учений данный автомобиль был закреплен. Дополнительно указал, что им были нарушены требования приказа МО РФ №777 от 25.10.2014 года «О мерах по обеспечению безопасности дорожного движения в Вооруженных Силах Российской Федерации» в части того, что автомобиль Урал был закреплен за ФИО2 в то время, как воинская должность, которую он занимал, не предусматривала управление указанным транспортным средством. Отмечает ненадлежащее оформление приказа №822 от 19.08.2021 года, согласно которому ФИО2 являлся лицом, ответственным за сохранность автомобиля Урал, но не был допущен к его управлению. Отмечает низкий контроль за ходом разгрузки техники, допущенный как с его стороны, так и со стороны капитана ФИО17 Не отрицает проведение инструктажа, отсутствие физической возможности проконтролировать всех, но отмечает, что не добился исполнения подчиненными командирами требований безопасности. Указывает, что ФИО17 также не проконтролировал и не добился соблюдения требований безопасности при организации и проведении разгрузки техники. Пояснил, что ФИО58 направлен для проведения учений в связи с нехваткой кадров, поскольку для несения боевого дежурства войсковой частью требуется обеспечение связью, для работы с которой необходим допуск, которого у него не было, в связи с чем в расположении части для указанных целей остался командир роты связи – капитан ФИО59. Поскольку ФИО60 не прошел полный курс введения в должность, то фактически он направлен на учения в качестве стажера, без возможности самостоятельной эксплуатации техники. В нарушение п. 84 приказа МО РФ №444, лица, допущенные к разгрузочным работам, назначены устным приказом, однако они не были прописаны в приказе по разгрузке техники. Также указал, что работы по снятию автомобиля с УМК должны были производиться по указанию начальника командного пункта капитана ФИО17 (т. 2 л.д. 93-111).

Из объяснений и пояснений капитана ФИО17 следует, что он проходит военную службу по контракту в в/ч 61996, в должности начальника командного пункта с августа 2021 года. 30.08.2021 года он был ответственным за разгрузку техники командного пункта, которая располагалась на 11 платформах. Разгрузку производили три отделения и рота связи. Техника, которая стояла непосредственно на рампе, была разгружена первой. Разгрузив все, за исключением ЗИПА (Урал с полуприцепом) и бортового Урала, он переключился на крановые работы, которые проводились на другой стороне рампы. Когда подъехал к месту, чтобы подсоединить полуприцеп, его уведомили о случившемся происшествии, куда он и направился. Поясняет, что в подобной ситуации ФИО61 должен был находиться рядом с платформой, на расстоянии. Причиной произошедшего считает личную невнимательность ФИО62 Дополнительно указал, что перед убытием для участия в крановых работах сообщил подчиненным о приостановлении работ, никаких команд о дальнейшей разгрузке он не давал. Команду ФИО2 о передвижении автомобиля Урал он не давал (т. 2 л.д. 112-126).

Из объяснений и показаний ФИО2 следует, что при разгрузке техники командного пункта, после проведения крановых работ, из техники командного пункта на платформе остался только автомобиль Урал-4320. Он вместе с прапорщиком ФИО19 убыл к данному автомобилю, для того, чтобы подготовить его к разгрузке. Указаний о разгрузке данной техники от вышестоящих командиров не поступало. На момент их прибытия к автомобилю, там находился ФИО63 который пытался выбить УМК из-под колес автомобиля с помощью кувалды. Далее, они уже втроем с помощью кувалды пытались выбивать УМК из-под колес автомобиля, однако сделать этого не получилось. Примерно в это же время мимо них проходил прапорщик ФИО18, который предложил им свою помощь. После неоднократных неудачных попыток, они собрались левее платформы, на которой стоял Урал, и в ходе разговора ФИО64 предложил ФИО2, поскольку у него открыта категория «С», сесть за руль автомобиля и переехать передними колесами УМК, после чего прапорщики ФИО65 должны были выбить УМК из-под задних колес, а в последующем и из-под передних. ФИО2 на предложение ФИО66 согласился и залез в кабину автомобиля. Прапорщики ФИО67 в данный момент находились на земле, возле задних колес автомобиля. Перед запуском двигателя, ФИО2 подал звуковой сигнал, после чего запустил двигатель. На тот момент ФИО6 находился на земле, возле автомобиля. Далее ФИО6 забрался на платформу и встал непосредственно перед автомобилем. ФИО2 увидел ФИО28 через лобовое стекло примерно по грудь. Затем ФИО2 снова подал звуковой сигнал, после чего ФИО68 подняв руки вверх, стал махать ими на себя, тем самым указывая, что автомобилю необходимо двигаться вперед. После этого ФИО2 включил первую передачу и начал отпускать сцепление, однако, предполагая, что машине не хватит мощности для того, чтобы переехать передними колесами УМК, нажал на педаль газа, после чего машина отреагировала очень резко. Он почувствовал, как колеса переезжают УМК, после чего выжал педали сцепления и тормоза, однако машина, скатываясь с УМК, не останавливаясь, продолжила движение, после чего столкнулась с впереди стоящим прицепом, придавив стоящего перед автомобилем ФИО69 который не успел отскочить в сторону. После происшествия он вышел из кабины автомобиля и позвал на помощь. На момент происшествия он не находился в состоянии какого – либо опьянения. Признает, что им были нарушены требования безопасности при разгрузке техники с ж/д платформы, поскольку он не должен был забираться в кабину автомобиля, осуществлять пуск двигателя и начинать движение по платформе. Он не убедился в безопасности совершаемого маневра при том, что впереди автомобиля находился ФИО70 и при том, что позади него находился неразгруженный прицеп. Указаний по снятию автомобиля Урал с УМК от вышестоящих командиров он не получал, при данном процессе никто из командиров не присутствовал, о планируемых действиях он не докладывал и разрешения не спрашивал. Решение о снятии автомобиля с удерживающих устройств принято с целью ускорения разгрузки (т. 2 л.д. 127-145).

Из объяснений и показаний прапорщиков ФИО19 и ФИО18, среди прочего, следует, что после проведения инструктажа капитаном ФИО17 была поставлена задача осмотреть технику, закрепленную за военнослужащими, а затем приступить к снятию проволоки, которой она крепилась на платформах. Во время разговора, в ходе которого договорились о том, что ФИО2 приступит к управлению транспортным средством Урал, между военнослужащими была достигнута договоренность о том, что ФИО71 будет находиться перед автомобилем и подавать сигналы для регулировки движения. Им неизвестно – получал ли ФИО6 какие – либо указания, связанные с движением автомобиля Урал, однако утверждают, что в ходе проведенного инструктажа капитаном ФИО17 доводилось до личного состава, что передвижение техники командного пункта, находящейся на ж/д платформах, должно осуществляться только в его присутствии, либо в присутствии командира батареи управления командного пункта капитана ФИО20 (т. 2 л.д. 176-187, 188-201).

Из объяснений и показаний капитана ФИО20 следует, что он проходит военную службу по контракту в в/ч 61996, в должности командира батареи управления командного пункта. При разгрузке военной техники военнослужащие были вправе самостоятельно осуществлять действия по освобождению техники от фиксации – убирать брусья, срезать проволоку, выбивать УМК, однако совершать действия, связанные с перемещением техники должны были при его участии, либо в присутствии ФИО17 Их задача заключалась в том, чтобы объяснить водителю – куда и как нужно перемещать технику, а впоследствии, уже при движении техники, с помощью сигналов руками и голоса непосредственно руководили действиями водителей. Он команды по перемещению Урала не давал, поскольку на соседних платформах оставалась техника. Утверждает, что поскольку во время марша из пункта постоянной дислокации в/ч 61996 до ж/д станции «Бронницы», т.е. перед убытием на полигон, автомобилем Урал управлял рядовой ФИО72, то и сгонять его с платформы должен был он. Необходимости и срочности разгрузки Урала на тот момент не было (т. 2 л.д. 202-207).

Из объяснений и показаний рядового ФИО21 следует, что он управлял автомобилем Урал только перед убытием в служебную командировку, а именно осуществлял его перегон до станции Бронницы и заводил на ж/д платформу. Для указанных целей был оформлен путевой лист №63632 от 24.08.2021 года. Указаний по разгрузке данной техники он не получал (т. 2 л.д. 168-175).

В рамках проведения служебного разбирательства по факту гибели военнослужащего сделаны следующие выводы о причинах, приведших к гибели ФИО73 (т. 1 л.д. 237-248):

- грубое нарушение требований безопасности при проведении выгрузки военной техники с подвижного железнодорожного состава, выразившееся в самовольном выполнении работ с повышенной опасностью по разгрузке воинского эшелона со стороны лейтенанта ФИО74 и лейтенанта ФИО2;

- неработающая схема инструктажей, которая не позволяет произвести полный охват личного состава командного пункта полка;

- неудовлетворительное знание временно исполняющим обязанности начальника командного пункта полка капитаном ФИО17 требований руководящих документов, регламентирующих обеспечение безопасности военной службы в ВС РФ, и отсутствие опыта проведения всех видов занятий по данному направлению;

- не дача указаний начальником КП полка о запрете дальнейшего раскрепления и движения техники по железнодорожной платформе в его отсутствие;

- неудовлетворительный контроль со стороны командира полка и начальника командного пункта полка за соблюдением личным составом командного пункта требований безопасности при проведении выгрузки военной техники с подвижного железнодорожного состава;

- нарушение штатной дисциплины при закреплении лейтенанта ФИО2 за автомобилем Урал, при отсутствии допуска к эксплуатации данного типа техники и, как следствие, отсутствие опыта эксплуатации;

- самоустранение руководящего состава полка от подбора, подготовки личного состава, убывающего на полигон;

- халатное отношение к вводу в строй выпускника 2021 года (по своему направлению ответственности) и самовольное включение его, не прошедшего подготовку и не имеющего допуск к самостоятельной эксплуатации вооружения и военной техники, в состав боевого расчета для выполнения мероприятия ТУ с БС начальником связи – заместителем начальника штаба полка по связи майором ФИО25;

- неработающая система по вводу в строй выпускников высших учебных заведений Минобороны России и учебных военных центров при гражданских высших учебных заведениях 2021 года, со стороны командира 5 дивизии ПВО полковника ФИО23, заместителя командира 5 дивизии ПВО полковника ФИО24 и командира полка полковника ФИО14;

- самоустранение командира полка полковника ФИО14 от подбора и руководства подготовкой личного состава, убывающего на полигон;

- невыполнение требований руководящих документов начальником связи – заместителем начальника штаба 1 армии противовоздушной и противоракетной обороны (особого назначения) по связи и автоматизированным системам управления полковником ФИО22, в части самоустранения от контроля за становлением и вводом в строй выпускников высших учебных заведений Минобороны России и учебных военных центров при гражданских высших учебных заведениях 2021 года по своему направлению.

Обстоятельств, смягчающих вину должностных лиц соединения и полка, не выявлено.

Приказом командующего 1 армией противовоздушной и противоракетной обороны (особого назначения) №174 от 06.09.2021 года (т. 1 л.д. 249-253), среди прочего, к дисциплинарной ответственности привлечены следующие должностные лица:

- начальник связи – заместитель начальника штаба 1 армии противовоздушной и противоракетной обороны (особого назначения) по связи и автоматизированным системам управления полковник ФИО22 (в части самоустранения от контроля за становлением и вводом в строй выпускников ВУЗов 2021 года);

- командир 5 дивизии ПВО полковник ФИО23 (в части ненадлежащего контроля выполнения указаний (распоряжений) по вводу в строй выпускников ВУЗов 2021 года, а также необеспечения безопасности военной службы в в/ч 61996);

- заместитель командира 5 дивизии ПВО полковник ФИО24 (в части необеспечения организованной работы и контроля по вводу в строй выпускников ВУЗов 2021 года в в/ч 61996);

- командир в/ч 61996 полковник ФИО14 (в части привлечения лейтенанта ФИО76 к выполнению мероприятий ТУ с БС, при отсутствии подготовки и допуска к самостоятельной эксплуатации вооружения военной и специальной техники и необеспечения безопасных условий военной службы вверенной воинской части);

- начальник связи в/ч 61996 майор ФИО25 (в части неудовлетворительного контроля за соблюдением личным составом взвода связи требований безопасности при проведении выгрузки военной техники с подвижного железнодорожного состава, превышения должностных полномочий, связанных с самовольным включением лейтенанта ФИО75 в списки лиц, участвующих в ТУ с БС);

- врио начальника командного пункта в/ч 61996 капитан ФИО17 (в части неудовлетворительного контроля за соблюдением за соблюдением личным составом командного пункта требований безопасности военной службы при проведении выгрузки военной техники с подвижного железнодорожного состава);

- начальник расчета отделения радиолокационной разведки командного пункта в/ч 61996 лейтенант ФИО2 (в части несоблюдения требований безопасности военной службы).

Сведений об отмене названного приказа или признании его недействительным материалы дела не содержат.

В ходе расследования уголовного дела установлено, что согласно заключению организационно-должностной судебной экспертизы (т. 2 л.д. 31-56) автомобиль Урал закреплен за ФИО2 в целях установления практического обеспечения персональной ответственности за сохранность и учет вооружения и военной техники, без допуска к самостоятельному управлению. Следовательно, ФИО2 не имел права на управление автомобилем Урал и не должен был садиться за управление указанного автомобиля.

В действиях капитана ФИО17 усматриваются нарушения ст. 239 гл. 7 Наставления по перевозкам войск железнодорожным, морским, речным и воздушным транспортом, введенного приказом Министра обороны СССР от 06.06.1983 года №180, в соответствии с которым не обеспечено соблюдение личным составом погрузочно-выгрузочной команды мер безопасности при выгрузке вооружения и военной техники, в то время как в действиях командира части полковника Х.Д. усматриваются нарушения п. 84 приказа Министра обороны РФ №444 от 25.07.2015 года, согласно которому для выполнения работ с повышенной опасностью им не были назначены должностные лица: лицо-выдающее наряд-пропуск; руководитель работ с повышенной опасностью; допускающий к работам с повышенной опасностью; исполнитель работ с повышенной опасностью; члены бригад, выполняющие работы с повышенной опасностью. Однако, экспертом отмечено, что нарушения капитана ФИО17 и полковника ФИО14 не находятся в причинно-следственной связи с гибелью ФИО77 ввиду самовольных действий ФИО2

В своей совокупности приведенные доказательства позволяют суду определить, что в условиях выполнения работ по разгрузке воинского эшелона с железнодорожной платформы необходимо осуществление организационных мер, направленных на установление ответственных должностных лиц и четкое распределение обязанностей.

В рассматриваемой ситуации подобные действия не были выполнены в полном объеме.

Так, ФИО78 направлен для участия в учениях, в то время, как в полной мере не прошел программу ввода выпускника учебного заведения в должность. Сами по себе данные обстоятельства суд не может положить в основу утверждения о виновности кого – либо в гибели военнослужащего, однако нахождение военнослужащего на учениях с боевыми стрельбами безусловно должно сопутствовать постоянному контролю за его деятельность со стороны вышестоящего командования, который надлежащим образом осуществлен не был.

Кроме того, ненадлежащее осуществление командованием должностных полномочий по управлению вверенным личным составом выразилось в отсутствии нормативного закрепления поименного списка бригад военнослужащих, что, по мнению суда, повлекло фактически неопределенность по поводу круга должностных обязанностей каждого военнослужащего по отношении к расположенной на железнодорожных платформах военной технике и их произвольное перемещение между ними.

В отсутствие организационно-распорядительных документов подобного характера командир части полковник ФИО14 и начальник командного пункта капитан ФИО17 не обеспечили должный контроль за деятельностью подчиненных, что указывает на их самоустранение от выполнения должностных обязанностей.

Довод представителя ответчика об отсутствии вины в действиях командования войсковой части при данных обстоятельствах представляется судом не в полной мере соответствующим нормам права.

Так, в ходе судебного разбирательства установлено, что при проведении инструктажа, предшествующего началу разгрузки техники, военнослужащим указано на возможность управления транспортными средствами с разрешения и в присутствии командира, однако в ходе проведения служебного расследования было установлено, что капитан ФИО17 распоряжений относительно запрета перемещения транспортных средств в его отсутствие не давал.

В нарушение ст. 56 ГПК РФ, стороной ответчика не представлено доказательств, опровергающих факт привлечения ряда командиров к дисциплинарной ответственности в связи с гибелью ФИО79 а также доказательств, опровергающих показания полковника ФИО14, который при опросе подтвердил наличие недостатков в собственной работе.

Подобные недостатки в организации работы с впервые прибывшими выпускниками учебных заведений, организации разгрузки военной техники с железнодорожных платформ и отсутствие должного внимания к деятельности военнослужащих привели к ситуации неопределенности, которая позволила ФИО2 приступить к управлению транспортным средством Урал, а ФИО80 встать перед ним, что привело к трагической гибели последнего.

Таким образом, суд полагает установленным и доказанным факт наличия противоправного бездействия должностных лиц войсковой части №61996, выразившегося в нарушении статей Устава внутренней службы Вооруженных сил Российской Федерации, в неисполнении должностных обязанностей по обеспечению надлежащих условий прохождения военной службы, по охране жизни и здоровья военнослужащих, по предупреждению гибели военнослужащего ФИО81

Само по себе отсутствие в действиях должностных лиц воинского подразделения признаков уголовно наказуемых деяний не исключает гражданско-правовую ответственность при наличии виновного противоправного поведения (действия или бездействия) должностных лиц, выражающегося в нарушении предписаний законов и нормативных актов, регламентирующих порядок несения военной службы, в частности, Федерального закона от 27.05.1998г. № 76-ФЗ "О статусе военнослужащих", Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, несоблюдении требований должностных инструкций и ненадлежащем исполнении служебных обязанностей.

Доводы ответчиков о том, что обязанность по возмещению морального вреда должна быть возложена на непосредственного причинителя ФИО2, в связи с тем, что последний располагал технической возможностью предотвратить наезд на военнослужащего ФИО82 являются несостоятельными.

Рассматривая заявленные требования, суд также принимает во внимание следующее.

В силу положений п. 1 ст. 1079 ГК РФ, юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

Сам факт наличия в отношении ФИО2 обвинительного приговора, подтверждающего совершение действий, повлекших смерть ФИО83 не является основанием для освобождение должностных лиц Министерства обороны Российской Федерации от гражданско-правовой ответственности, связанной с ненадлежащим исполнением своих должностных обязанностей.

В соответствии с п. 1 ст. 322 ГК РФ солидарная обязанность (ответственность) или солидарное требование возникает, если солидарность обязанности или требования предусмотрена договором или установлена законом, в частности при неделимости предмета обязательства.

Как следует из содержания п. 3 ст. 1079 ГК РФ, владельцы источников повышенной опасности солидарно несут ответственность за вред, причиненный в результате взаимодействия этих источников (столкновения транспортных средств и т.п.) третьим лицам по основаниям, предусмотренным пунктом 1 настоящей статьи.

Абзацем вторым пункта 1 той же статьи предусмотрено, что обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Согласно абз. 1 п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" под владельцем источника повышенной опасности следует понимать юридическое лицо или гражданина, которые используют его в силу принадлежащего им права собственности, права хозяйственного ведения, оперативного управления либо на других законных основаниях (например, по договору аренды, проката, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности).

Как в ходе рассмотрения судом уголовного дела в отношении ФИО2, так и в настоящем судебном разбирательстве установлено, что ФИО2 закреплен в качестве ответственного за автомобиль Урал в целях обеспечения его сохранности, без права управления, что свидетельствует о том, что на момент происшествия владельцем источника повышенной опасности он не являлся.

Из свидетельства о государственной регистрации ТС следует, что владельцем автомобиля Урал, г.р.з. №, является войсковая часть 61996 Минобороны России.

Также в ходе судебного разбирательства установлено, что на момент гибели ФИО84 лейтенант ФИО2 проходил военную службу по контракту, т.е. являлся должностным лицом, находящимся при исполнении должностных обязанностей.

Таким образом, в связи с совершением ответчиком ФИО2 противоправных действий, повлекших по неосторожности смерть ФИО85 и его нахождением на тот момент в числе личного состава Вооруженных Сил Российской Федерации, данные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии солидарности в спорных правоотношениях и указывают на отсутствие правовых оснований для взыскания компенсации морального вреда с ФИО2

В соответствии с п. 1 Положения о Министерстве обороны Российской Федерации (утв. Указом Президента РФ от 16.08.2004 года №1082) Министерство обороны Российской Федерации (Минобороны России) является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики, нормативно-правовому регулированию в области обороны, иные установленные федеральными конституционными законами, федеральными законами, актами Президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации функции в этой области, а также уполномоченным федеральным органом исполнительной власти в сфере управления и распоряжения имуществом Вооруженных Сил Российской Федерации и подведомственных Министерству обороны Российской Федерации организаций.

Согласно подпункту 45 п. 7 Положения Минобороны России организует оперативное, техническое, тыловое и финансовое обеспечение Вооруженных Сил.

Из содержания приказа Министра обороны РФ от 25.02.2022 года №111 «Об утверждении Порядка организации работы по осуществлению Министерством обороны Российской Федерации бюджетных полномочий главного администратора доходов бюджетов бюджетной системы Российской Федерации и администратора доходов федерального бюджета" следует, что Министерство обороны Российской Федерации является главным администратором доходов бюджетной системы Российской Федерации и осуществляет данные функции через Департамент финансового обеспечения и соответствующие территориальные органы.

В соответствии с приказом Министра обороны РФ от 23.09.2010 года №1266 «О распорядителях бюджетных средств и администраторах доходов бюджета» Федеральное бюджетное учреждение "Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по г. Москве и Московской области" является распорядителем бюджетных средств и администратором доходов.

Из ответа ФКУ «УФО МО по г. Москве и Московской области» от 29.03.2023 года следует, что войсковая часть 61996 числится на финансовом экономическом обслуживании филиала №3 ФКУ «УФО МО РФ по г. Москве и Московской области» (т. 1 л.д. 102-103).

С учетом изложенного, суд приходит к выводу о том, что ответчик – войсковая часть 61996 посредством ФКУ «УФО МО по г. Москве и Московской области» находится на финансовом обеспечении Министерства обороны Российской Федерации, то есть осуществляет свою деятельность непосредственно за счет казны РФ.

Учитывая установленные по делу обстоятельства и приведенные нормы права, при наличии прямой причинно-следственной связи между ненадлежащим исполнением должностными лицами Министерства обороны РФ возложенных на них обязанностей и гибелью военнослужащего ФИО86 суд полагает заявленные истцом требования к Министерству обороны РФ обоснованными.

Оценивая заявленный истцом размер компенсации морального вреда, суд полагает необходимым руководствоваться следующим.

Согласно п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

Статьей 1101 ГК РФ предусмотрено, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как следует из содержания абз. 2 п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Из пункта 14 того же постановления Пленума ВС РФ следует, что под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции). Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда.

При бесценности жизни человека, законодатель и высший правоприменитель в своих руководящих разъяснениях, закрепляя возможность взыскания денежной компенсации причиненного морального вреда, предполагают оценку физических и нравственных страданий (в данном случае нравственных, поскольку моральный вред связан со смертью иного лица) потерпевшего с учетом обстоятельств, указанных в ст.1101 Гражданского кодекса Российской Федерации.

По мнению суда, смерть близкого родственника – сына истца, безусловно причиняет глубокие нравственные страдания.

Как пояснила истец ФИО1 в ходе судебного разбирательства, смерть сына стала поводом причинения ей физических и нравственных страданий, а также привела к ухудшению состояния здоровья. После трагической гибели сына, каждый день матери наполнен неразрешимым горем. Она плачет каждый день, каждый день она не может представить, что больше нет на этом свете ее ребенка, умницы, спортсмена, отличника, ее радости и гордости. В результате тяжелой психологической травмы у истца начались проблемы со здоровьем. Она постоянно вызывает скорую помощь по поводу повышенного артериального давления, неоднократно лечилась в больнице. Страдает бессонницей, вынуждена в течение дня постоянно принимать лекарства несколько раз, но успокоение так и не наступает. ФИО7 пенсии уходит на приобретение лекарственных средств. Каждый день она проживает как последний. Она вырастила своего сына умным, порядочным, здоровым ребенком, подающим большие надежды, чтобы обеспечить ей достойную старость, после смерти сына одно горе, слёзы, никакой радости от жизни. Ее сын погиб в самом расцвете сил. Он только начал свою жизнь, закончил академию, женился, у него было много планов на жизнь, он хотел послужить своему отечеству и постоянно развиваться. Но действия ответчиков привели к тому, что они оборвали его только начавшуюся жизнь и нанесли истцу страшное горе, которое оставило страшный незаживающий рубец в ее сердце. Степень переносимых до настоящего времени истцу страданий столь велика, что повлекли за собой депрессию, постоянные головные боли, нарушение сердечной деятельности, т.е. физические страдания, что подтверждается выписками из медицинской карты амбулаторного, стационарного больного с 06.09.2021 по 13.09.2021гг. с диагнозом <данные изъяты>, картами вызова скорой медицинской помощи от 12.12.2021г., от 13.12.2021г., в анамнезе указано, что страдает ишемической болезнью сердца, повышенное артериальное давление, головные боли, головокружение, ухудшение состояния здоровья связано с нервным стрессом, диагноз: <данные изъяты>.

Как следует из пояснений истца и подтверждается материалами дела, 26.06.2021г. ФИО87 закончил с красным дипломом Военно-воздушную академию им. Жуковского и Гагарина, имеет исключительно положительные служебные характеристики, был награжден медалями «За участие в военном параде в день Победы», «За участие в военном параде в ознаменование 75-летия Победы в ВОВ 1941-1945гг.», «100 лет Военно-Воздушной академии им. профессора Н.Е. Жуковского и Ю.А. Гагарина». 06.08.2021г. ФИО88 исполнилось 24 года. 07.08.2021г. между ФИО89 и ФИО26 заключен брак. 30.08.2021г. погиб при исполнении служебных обязанностей по воинской службе на железнодорожной станции ФИО4 Харабалинского района Астраханской области на рампе войсковой части при разгрузке военной техники (т.1 л.д. 169-187, 188-192, 194, 195).

При этом, суд полагает необходимым указать, что истец ФИО1 всю свою жизнь посвятила лечению детей, работая врачом-педиатром участковым в детском поликлиническом отделении БУЗ ВО «Верхнехавская РБ». Как пояснила истец, ей больно осознавать, что ее сын оказался брошенным на земельной насыпи около места происшествия, в течение часа никто к нему не подходил, первую помощь не оказал, прибывшие к месту происшествия медики могли лишь констатировать смерть. Данный факт отзывается болью в ее сердце, поскольку является бесчеловечным.

Суд отмечает поведение и самочувствие истца на протяжении всего судебного разбирательства, которая участвовала в каждом судебном заседании, несмотря на слабое состояние здоровья, держа в руках портрет погибшего сына, плача и стоная, в судебном заседании ей приходилось принимать лекарственные препараты.

При определении размера компенсации морального вреда, причиненного истцу, суд принимает во внимание состояние здоровья ФИО1, страдающей гипертонией, ишемической болезнью сердца, ухудшение состояния здоровья после гибели сына, выявленное расстройство в виде стабильной стенокардии напряжения, кардиосклероза, невротических реакций, что следует из выписок амбулаторной карты ФИО1, близость семейных связей между истцом и погибшим ФИО90 Мать и сын были близки, поддерживали тесные отношения, принимали участие в жизни друг друга, проявляли любовь и заботу, указанные переживания суд полагает достаточно тяжелыми, повлекшими для матери нравственные страдания. Истец в связи с гибелью сына лишилась близкого человека, который, учитывая ее возраст, должен был помогать и заботиться о ней в дальнейшей жизни, поскольку она находится в пенсионном возрасте.

То обстоятельство, что родная мать испытывает нравственные страдания в связи со смертью своего сына, является общеизвестным обстоятельством (статья 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Смерть собственного ребенка явилась для истца невосполнимой утратой, необратимым обстоятельством, нарушающим ее психическое благополучие, неимущественное право на семейные связи, сам факт моральных страданий, связанных с этим, является очевидным.

Также суд исходит из фактических обстоятельств дела, степени вины ответчика, характера, степени и длительности, причиненных истцу нравственных страданий, а также требования закона о соблюдении принципов разумности и справедливости.

Установив обстоятельства дела, оценив представленные по делу доказательства, суд приходит к выводу о том, что смерть сына, который являлся гордостью семьи, находился в молодом возрасте, создал семью и подавал большие надежда, с которым истец поддерживала теплые, семейные отношении, имела общие планы на будущее, ждала внуков, бесспорно является для истца невосполнимой утратой, нанесла истцу глубокую моральную травму.

В данном случае моральный вред, причиненный истцу, презюмируется, а указание истца в тексте искового заявления и в устных пояснениях суду на конкретные фактические обстоятельства, связанные с перенесенными ею физическими и нравственными страданиями, носящими длящийся характер является достаточным основанием для установления факта причинения ей морального вреда.

Рассматривая довод представителя ответчиков о наличии в действиях ФИО91 грубой неосторожности, суд исходит из следующего.

В соответствии с п. 2 ст. 1083 ГК РФ, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен.

Из содержания абз. 3 п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" следует, что вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.).

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", при определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Из изложенного следует, что суду при определении размера компенсации морального вреда гражданину в связи с утратой близкого родственника необходимо в совокупности оценить конкретные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных именно этому лицу физических или нравственных страданий, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, соблюдение баланса интересов сторон. Если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. Если при причинении вреда жизни или здоровью гражданина имела место грубая неосторожность потерпевшего и отсутствовала вина причинителя вреда, в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, суд не вправе полностью освободить владельца источника повышенной опасности от ответственности, но размер возмещения вреда должен быть уменьшен судом. Вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться судом с учетом фактических обстоятельств дела. Размер возмещения вреда также может быть уменьшен судом с учетом имущественного положения причинителя вреда (гражданина). Соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда надлежит привести в судебном постановлении во избежание произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации.

Истцом в ходе судебного разбирательства не представлено опровергающих доказательств о том, что по прибытии на полигон ФИО4 личный состав, в том числе ФИО94 проходили инструктаж.

О прохождении ФИО92 такого инструктажа свидетельствует его личная подпись в журнале учета (т. 2 л.д. 21-22, 23-30).

Командир части полковник ФИО14, начальник командного пункта капитан ФИО17 в ходе производства по уголовному делу пояснили, что в ходе инструктажа военнослужащим доведено, что движение на транспортном средстве, расположенном на железнодорожной платформе, производится только с разрешения и при непосредственном присутствии ответственного командира. Военнослужащий, регулирующий движение транспортного средства по платформе, должен находиться сбоку от платформы, на расстоянии.

О содержании подобных инструкций также сообщили в объяснениях, отобранных в связи с расследованием уголовного дела, иные военнослужащие.

Между тем, ФИО93 фактически данные распоряжения проигнорировал и перед началом движения автомобиля Урал под управлением ФИО2 поднялся на железнодорожную платформу, расположившись непосредственно перед транспортным средством, с целью регулировки движения, что суд рассматривает как проявление крайней степени неосмотрительности и безусловно влекущим уменьшение размера компенсации морального вреда.

Получение ФИО1 соответствующих выплат в возмещение вреда в связи с гибелью сына на основании положений Федерального закона от 28 марта 1998 года № 52-ФЗ «Об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы, лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации, Государственной противопожарной службы, органов по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, сотрудников учреждений и органов уголовно-исполнительной системы» и Федерального закона от 07 ноября 2011 года № 306-ФЗ «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат» не исключает возможность применения к Министерству обороны Российской Федерации гражданско-правовой ответственности в виде возложения обязанности по компенсации морального вреда, поскольку не противоречит нормативным положениям об ответственности за вред, причиненный государственными органами, а также их должностными лицами, поскольку ФИО1, получившая выплаты в рамках публично-правовых средств социальной защиты, не лишена возможности дополнительно использовать для защиты своих прав меры гражданско-правовой ответственности при наличии вины должностных лиц в смерти ее сына.

При таких обстоятельствах, у суда отсутствуют основания для отказа истцу в иске, но суд учитывает произведенные ей страховые выплаты при определении размере компенсации морального вреда.

Исходя из пояснений истца о характере и степени причиненных физических и нравственных страданий в связи с гибелью сына, учитывая фактические обстоятельства по делу, возраст истца, близость родственных связей, необратимое изменение привычного образа жизни всей семьи, на основании принципов разумности и справедливости, суд полагает заявленную истцом к взысканию компенсацию морального вреда завышенной и считает необходимым снизить размер компенсации до 1 500 000 руб., взыскав указанную сумму за счет средств казны Российской Федерации с Министерства обороны Российской Федерации.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковое заявление ФИО1 к ФИО2, войсковой части №61996, ФКУ "Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по г. Москве и Московской области", Министерству обороны Российской Федерации о компенсации морального вреда – удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства обороны Российской Федерации в пользу ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, (паспорт №) компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 рублей.

В удовлетворении остальной части заявленных требований отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Воронежского областного суда через Новоусманский районный суд Воронежской области в течение месяца со дня принятия в окончательной форме.

Судья И.О. Беляева

мотивированное решение суда изготовлено 31 мая 2023 года.