Дело № 2-220/2022

42RS0001-01-2021-003870-76

Решение

Именем Российской Федерации

Анжеро-Судженский городской суд Кемеровской области в составе:

председательствующего Логвиновой О.В.,

при секретаре Петерс С.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Анжеро-Судженске Кемеровской области

03 июня 2022 года

гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к акционерному обществу «СОГАЗ» о защите прав потребителя,

установил:

Истец ФИО1 обратилась в суд с иском к ответчику о защите прав потребителя, мотивируя свои требования следующим.

Истец является наследником своего отца ПАИ, умершего , который, в свою очередь, являлся наследником (как переживший супруг) имущества ее матери ПЕГ, умершей .

отец истца ПАИ обратился с заявлением о наступлении страхового случая, предусмотренного п. 4.2.1 условий страхования в отношении ПЕГ, года рождения, по полису «Финансовый резерв» № от . Согласно справке о смерти от причина смерти ПЕГ неизвестна.

Исходя из ответа начальника Управления урегулирования убытков по страхованию АО «СОГАЗ» от в выплате страхового возмещения истцу было отказано на основании пункта 4.11.1 Условий страхования, согласно которому страховщик освобождается от страховой выплаты, когда страховой случай наступил вследствие умысла застрахованного. При этом страховщик не освобождается от обязанности произвести страховую выплату в случае смерти Застрахованного лица, если его смерть наступила вследствие самоубийства, и к этому времени договор страхования действовал в отношении данного застрахованного лица не менее 2 лет.

заказным письмом была направлена претензия страховщику в порядке ст. 16 Закона № 123 ФЗ «Об уполномоченном по правам потребителей финансовых услуг».

от директора по урегулированию убытков и сопровождению программ личного страхования АО «СОГАЗ» был получен ответ, согласно которому в удовлетворении претензии было отказано по основаниям, изложенным в предыдущем ответе страховой организации.

Выводы должностных лиц страховой компании о наличии у ПЕГ умысла на самоубийство носят исключительно оценочный и субъективный характер, не основанный на юридических знаниях и позициях правового поля.

Как следует из заключения эксперта № (экспертизы трупа) от смерть ПЕГ наступила в результате острой сочетанной интоксикации медицинскими препаратами, при этом химические вещества обнаружены в следовых количествах и не являются диагностически значимыми, а следовательно в дальнейшем установить экспертным путем их влияние на организм не представится возможным. Таким образом, интоксикация могла произойти как в случае неосторожных действий ПЕГ, так и в результате действий третьих лиц, о чем свидетельствуют обстоятельства, установленные в ходе проведения процессуальной проверки, а именно наличие у погибшей телесных повреждений, происхождение которых достоверно не установлено; профессия терапевта, которая возможно не давала узких специальных познаний в отдельно взятых областях медицины, но позволяла самостоятельно назначать себе и приобретать лекарственные препараты (тем более в условиях пандемии), что могло вызвать неумышленную передозировку, и иные версии.

Таким образом, предположение представителей страховой компании о наличии у ПЕГ умысла на самоубийство - абсолютно безосновательны, неправомерны и незаконны, что подтверждается также и постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела от , согласно которому не установлено сведений, что смерть ПЕГ наступила вследствие её умысла либо совершения самоубийства, а также отмечено наличие телесных повреждений, не состоящих в причинной связи с наступлением смерти, отсутствие конфликтов в семье и на работе, посещение курса массажа накануне безвестного исчезновения, поездка на отдых за два месяца до смерти, что свидетельствует об отсутствии какого-либо умысла о самоубийстве.

Кроме того, согласно справке о смерти № от , причина смерти ПЕГ указана как неизвестная. Ни сотрудниками правоохранительных органов, ни судебно-медицинскими экспертами факт самоубийства ПЕГ и умысел на его совершение, не установлен.

Как следует из норм ГК РФ, случаи освобождения страховщика от выплаты страхового возмещения (страховой суммы) при наступлении страхового случая могут быть предусмотрены исключительно законом.

Сторонами в договоре страхования был согласован перечень событий, являющихся страховыми случаями, в частности, в числе данных событий была предусмотрена смерть застрахованного лица в результате несчастного случая или болезни. Однако, исходя из вышеописанного, установить причину смерти ПЕГ не представилось возможным.

В то же время такого же основания для освобождения от выплаты страховой суммы как невозможность установить причину смерти застрахованного лица ни нормами ГК РФ, ни нормами иных законов не предусмотрено.

Таким образом, у ответчика какие-либо правовые основания для отказа в страховой выплате отсутствуют.

Истец просил суд взыскать с ответчика в свою пользу страховое возмещение по полису «Финансовый резерв» № от в связи со смертью ПЕГ в размере рублей и неустойку в размере рублей.

Истец в судебном заседании на требованиях настаивала, доводы, изложенные в заявлении, и пояснения своего представителя, поддержала.

Представитель истца ФИО2, действующий на основании заявления, требования и доводы, изложенные в заявлении, поддержал, кроме того пояснил, что постановление об отказе в возбуждении уголовного дела не содержит выводов о преднамеренном лишении себя жизни, то есть о самоубийстве. Как пояснила опрошенная судом свидетель КЮС, у ПЕГ имелось тревожное состояние, в связи с чем была необходимость и обоснованность применение тех препаратов, которые были непосредственно обнаружены в крови умершей. Обнаруженные экспертом в организме ПЕГ препараты находятся в организме длительное время, могли быть приняты не единовременно. При этом влияние каждого препарата на организм во временном интервале экспертом не изучалось. Само по себе отравление могло длиться продолжительное время. Как пояснил эксперт, каждый из этих препаратов мог усиливать влияние на другой препарат. При таких обстоятельствах есть основания полагать, что имела место бытовая неосторожность со стороны ПЕГ Нормы, на которые ссылается представитель ответчика, относятся к отношениям, связанным со страхованием имущества, они не связаны со страхованием жизни или здоровья. Согласно п. 1 ст. 422 ГК РФ стороны не вправе заключать договор на условиях, противоречащих закону. Условия договора страхования противоречат статьям 961, 963, 964 ГК РФ. Доводы ответчика о том, что причиной отказа явилось невыполнение п. 4.5.2 условий договора, а именно отравление, токсическое опьянение, в данном случае несостоятельны, поскольку причиной отказа страховой компании в выплате являлось неисполнение п. 4.1.1, 4.11.1, а именно самоубийство.

Представитель ответчика ФИО3, действующая на основании доверенности, требования не признала, поддержала доводы, изложенные в возражениях (л.д.71-73), пояснив, что в соответствии с условиями договора страхования, заключенного между ПЕГ и АО «СОГАЗ», страховыми рисками являются смерть в результате несчастного случая или болезни (п. 4.2.1), инвалидность в результате несчастного случая и болезни (п.4.4.2.), травма (п. 4.2.6), госпитализация в результате несчастного случая и болезни (п. 4.2.4.). Заключением эксперта от № установлено, что причиной смерти явилась острая сочетанная интоксикация производными . После получения результатов лабораторных исследований взамен предварительного свидетельства о смерти, в котором указана неизвестная причина смерти, выдано свидетельство о смерти от с диагнозом «токсическое действие других уточненных средств». В соответствии с Постановлением следователя следственного отдела по следственного управления следственного комитета Российской федерации по Кемеровской области - Кузбассу от в возбуждении уголовного дела отказано, поскольку событий умышленного либо неосторожного причинения смерти ПЕГ не установлено, события противоправного захвата и перемещения ПЕГ не установлено, незаконного лишения свободы не установлено, обстоятельств доведения ПЕГ до самоубийства не установлено. Основания для взыскания страхового возмещения отсутствуют, поскольку договор страхования заключен , смерть ПАИ наступила , то есть договор страхования на момент наступления страхового события действовал менее 2-х лет, на основании п. 2 ст. 963 ГК РФ и п. 4.11.1 условий страхования страховщик не освобождается от выплаты страховой суммы, которая по договору личного страхования подлежит выплате, в случае смерти застрахованного лица, если смерть наступила вследствие самоубийства и к этому времени договор страхования действовал уже не менее двух. Кроме того, согласно п. 4.5.2 Условий страхования события, указанные в пунктах 4.2.1- 4.2.4, 4.2.6 настоящих Условий страхования, не являются страховыми случаями, если они произошли в результате алкогольного наркотического или токсического опьянения и/или отравления застрахованного лица (данное исключение не применяется, если вред жизни и здоровью данного застрахованного лица был причинен в результате происшествий (аварий, катастрофы, дорожно-транспортного происшествия) с любым средством транспорта, на котором застрахованное лицо находилось в качестве пассажира, что должно быть подтверждено документами компетентных органов, проводивших уголовное или административное расследование (разбирательство) по факту происшествия с транспортным средством). Принимая во внимание, что смерть ПЕГ произошла в результате острой сочетанной интоксикации производными бензодиазепина, фенобарбиталом и антигипертензивным препаратом, то есть в результате токсического отравления лекарственными препаратами, основания для взыскания страхового возмещения отсутствуют. Кроме того, в соответствии с абзацем 4 пункта 5 статьи 28 Закона о ЗПП сумма неустойки (пени) не может превышать цену отдельного вида выполнения работы (оказания услуги) или общую цену заказа, если цена выполнения отдельного вида работы (оказания услуги) не определена договором о выполнении работы (оказания услуги). При этом цена страховой услуги определяется размером страховой премии в соответствии с п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2013 № 20 «О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества граждан». Таким образом, поскольку размер страховой премии, уплаченной по заключенному между сторонами договору страхования, составляет 24252,34 рубля, размер взыскиваемой неустойки за нарушение сроков выплаты страхового возмещения не может превышать 24252,34 рубля.

Выслушав истца, представителей сторон, пояснения свидетелей, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно п. 1 ст. 927 ГК РФ страхование осуществляется на основании договоров имущественного или личного страхования, заключаемых гражданином или юридическим лицом (страхователем) со страховой организацией (страховщиком).

В соответствии с п. 1 ст. 934 ГК РФ по договору личного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию), уплачиваемую другой стороной (страхователем), выплатить единовременно или выплачивать периодически обусловленную договором сумму (страховую сумму) в случае причинения вреда жизни или здоровью самого страхователя или другого названного в договоре гражданина (застрахованного лица), достижения им определенного возраста или наступления в его жизни иного предусмотренного договором события (страхового случая). Право на получение страховой суммы принадлежит лицу, в пользу которого заключен договор.

Согласно п. 2 ст. 934 ГК РФ договор личного страхования считается заключенным в пользу застрахованного лица, если в договоре не названо в качестве выгодоприобретателя другое лицо. В случае смерти лица, застрахованного по договору, в котором не назван иной выгодоприобретатель, выгодоприобретателями признаются наследники застрахованного лица.

Согласно п. 1 ст. 943 ГК РФ условия, на которых заключается договор страхования, могут быть определены в стандартных правилах страхования соответствующего вида, принятых, одобренных или утвержденных страховщиком либо объединением страховщиков (правилах страхования).

Согласно п. 2 ст. 943 ГК РФ условия, содержащиеся в правилах страхования и не включенные в текст договора страхования (страхового полиса), обязательны для страхователя (выгодоприобретателя), если в договоре (страховом полисе) прямо указывается на применение таких правил и сами правила изложены в одном документе с договором (страховым полисом) или на его оборотной стороне либо приложены к нему. В последнем случае вручение страхователю при заключении договора правил страхования должно быть удостоверено записью в договоре.

В соответствии со ст. 957 ГК РФ договор страхования, если, в нем не предусмотрено иное, вступает в силу в момент уплаты страховой премии или первого ее взноса (п. 1).

Страхование, обусловленное договором страхования, распространяется на страховые случаи, происшедшие после вступления договора страхования в силу, если в договоре не предусмотрен иной срок начала действия страхования (п. 2).

В соответствии со ст. 309 ГК РФ, обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями.

Согласно п. 1 ст. 310 ГК РФ односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом, другими законами или иными правовыми актами.

В соответствии с п. 1 ст. 9 Закона Российской Федерации от 27.11.1992 № 4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации» страховым риском является предполагаемое событие, на случай наступления которого проводится страхование и которое должно обладать признаками вероятности и случайности его наступления.

Согласно п. 2 этой статьи страховым случаем является совершившееся событие, предусмотренное договором страхования или законом, с наступлением которого возникает обязанность страховщика произвести страховую выплату страхователю или иным лицам.

Согласно п. 1 ст. 963 ГК РФ страховщик освобождается от выплаты страхового возмещения или страховой суммы, если страховой случай наступил вследствие умысла страхователя, выгодоприобретателя или застрахованного лица, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 2 и 3 настоящей статьи.

Согласно абзацу второму того же пункта законом могут быть предусмотрены случаи освобождения страховщика от выплаты страхового возмещения по договорам имущественного страхования при наступлении страхового случая вследствие грубой неосторожности страхователя или выгодоприобретателя.

Согласно п. 3 ст. 963 ГК РФ страховщик не освобождается от выплаты страховой суммы, которая по договору личного страхования подлежит выплате в случае смерти застрахованного лица, если его смерть наступила вследствие самоубийства и к этому времени договор страхования действовал уже не менее двух лет.

Судом установлено, что как следует из страхового полиса (л.д.12-13) между ПЕГ и АО «СОГАЗ» был заключен договор добровольного личного страхования, согласно условиям которого застрахованным лицом является страхователь, то есть ПЕГ, выгодоприобретателем – застрахованное лицо, а в случае смерти застрахованного лица – его наследники.

В соответствии с условиями договора основным риском является смерть застрахованного лица в результате несчастного случая или болезни, дополнительными рисками – инвалидность в результате несчастного случая или болезни, травма, госпитализация в результате несчастного случая или болезни. Срок действия договора с по .

В соответствии с п.2.1 страхователь, уплачивая страховую премию, выразила свое безоговорочное согласие заключить с ней договор на условиях, изложенных в настоящем полисе, подтвердила ознакомления с положениями страхового полиса, правилами и условий страхования, экземпляры которых получила, при этом подтвердила, что ей предоставлена вся необходимая и существенная информация о страховой услуге, в том числе, связанная с заключением, исполнением и прекращением договора страхования.

Согласно условиям договора страхования страховая сумма по застрахованным рискам составляет 1010514 рублей.

Согласно свидетельству о смерти от ПЕГ умерла (л.д. 11).

В справке о смерти ПЕГ, выданной , указано, что причина смерти неизвестна (л.д.10).

Согласно заключению СМЭ № от причиной смерти ПЕГ явилась острая сочетанная интоксикация производными 1,4 бензодиазепина, фенобарбиталом и антигипертензивным препаратом. Области расположения выявленных постинъекционных ран правой и левой ягодиц, которые являются следствием парентеральных инъекций, произведенных пожизненно, незадолго до наступления смерти, доступны для нанесения собственной рукой потерпевшей (л.д. 33-39).

Как следует из постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от (л.д. 26-32) в возбуждении уголовного дела по сообщению о безвести пропавшей ПЕГ и ее смерти по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, отказано в связи с отсутствием событий преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 105, ч. 1 ст. 109, ст. 110, ст. 110.1, ст. 110.2, ч. 4 ст. 111, ст. 127 УК РФ. События умышленного либо неосторожного причинения смерти ПЕГ, противоправного захвата и перемещения, незаконного лишения свободы, обстоятельства доведения до самоубийства не установлены.

Как следует из ответа от (л.д.15) АО «СОГАЗ» рассмотрев заявление ПАИ, супруга умершей ПЕГ (л.д.41) о наступлении события «смерть в результате несчастного случая» по полису от , не имеется правовых оснований для осуществления страховой выплаты, поскольку из представленного заключения эксперта № от следует, что смерть застрахованной ПЕГ наступила в результате сочетанной интоксикации производными , при этом сведения о противоправных действиях, направленные на доведение застрахованного до самоубийства, отсутствуют в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от .

Решением службы финансового уполномоченного от ПАИ отказано в удовлетворении требований к АО «СОЗАЗ» о взыскании страхового возмещения по договору страхования. Как указано в решении, финансовый уполномоченный пришел к выводу, что смерть ПЕГ наступила вследствие самоубийства (л.д. 18-25).

Как следует из ответа нотариуса после смерти ПЕГ, умершей , с заявлением об отказе от наследства обратилась дочь ФИО1 , с заявлением о принятии наследства обратился супруг ПАИ, после смерти которого, умершего , с заявлением о принятии наследства обратилась дочь ФИО1 Сведения о других наследниках умерших отсутствуют (д.д.57).

Свидетель ПЕА, следователь СО по г. Анжеро-Судженск СК РФ, суду пояснил, что он выносил постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту смерти ПЕГ Самоубийство - это преднамеренное лишение добровольно и умышленно себя жизни своими какими-то действиями либо бездействиями. Наличие либо отсутствие умысла на самоубийство не устанавливают, устанавливают только умысел на доведение до самоубийства в отношении третьих лиц. В ходе проверки не было установлено, что она хотела, желала, либо кто-то на нее давил, каких-либо намерений для совершение самоубийство у нее не было. Доведения до самоубийства не установлено. В материалах проверки есть протокол осмотра места происшествия, на месте обнаружения трупа в непосредственной близости были изъяты препараты, которые согласно заключению эксперта были введены своей рукой, сомнений в том, что она сама себе поставила эти уколы, нет. Также не установлены противоправные действия третьих лиц. Отказ в возбуждении уголовного дела связан с отсутствием событий преступлений по ч. 1ст. 105, ст. 109 УК РФ, - это убийство, причинение смерти по неосторожности, доведение до самоубийства, причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть, похищение. Исходя из исследованных материалов и показаний свидетель не может давать оценку, что это деяние являются самоубийством. Признаков доведения до самоубийства нет.

Свидетель КЮС, заведующая поликлиники суду пояснила, что ПЕГ работала в поликлинике № участковым фельдшером. У нее была , она наблюдалась у невролога, проходила 2 раза в год курсовое лечение, помимо этого периодически употребляла препараты, такие как . Как любой фельдшер она имела рецептурные бланки, могла выписать себе, например, . – это рецептурный препарат, она также могла себе выписать. Это психотропный препарат, выписывается при нарушении сна, при повышенной тревоге его может выписать фельдшер самостоятельно разово себе или кому-то с последующей консультацией психиатра. Болела ли она сахарным диабетом, свидетелю неизвестно, в электронной карте записи такой нет. Но при нарушении толерантности к глюкозе люди пьют метформин, сиофор. Эти препараты человек может пить дома самостоятельно, никому об этом не говорить. Перед ее гибелью начался ковид, она очень переживала, боялась больных, боялась работать в красной зоне, что туда попасть, очень переживала, тревожность высокая была. В результате этой тревожности ее состояние здоровья ухудшилось. Она жаловалась на головокружение, собиралась уйти на больничный лист лечиться в дневном стационаре, потому что у нее сильно кружилась голова, тряслись руки, были конфликты с пациентами, хотя она была человеком неконфликтным, всегда о ней были положительные отзывы. При ее состоянии возможен был прием бензодиазепина, прием данного препарата был обоснованным. Превышать дозировку нельзя ни при какой ситуации. Она знала, что значит превышение дозировки, дозировки она знала, а могла ошибиться или нет, неизвестно. Препараты связаны с кардиологией, моксонидин снижает давление, – это одно и то же для снижения уровня сахара. Применение данных препаратов в терапевтических дозах ни к чему не приведет, снизит давление, снизит уровень сахара.

Свидетель ООВ, врач судмедэксперт Анжеро-Судженского межрайонного отделения Кемеровского клинического бюро судебно-медицинский экспертизы, суду пояснила, что она проводила экспертизу в отношении ПЕГ в рамках уголовного дела. Причина смерти - острая интоксикация, указанная в диагнозе. В медицине интоксикация и отравление являются близкими по сути понятиями, правильно использовать интоксикация. В данном случае имела место сочетанная интоксикация. Была выявлена совокупность препаратов, причина смерти определена как сочетанная интоксикация, давать какое-то заключение по отдельному препарату в данном случае является некорректным. Предположительная оценка факта о том, что мог ли каждый препарат привести к смерти в данном случае, в ее компетенцию не входит. Препараты подвергаются определенному метаболизму в организме, поэтому не всегда возможно установить дозировку, многие препараты очень быстро уходят из крови, другие длительное время могут там циркулировать. Химические методы, которые используются при экспертизах, не всегда позволяют установить точную концентрацию этих препаратов. Помимо наличия препаратов оцениваются также морфологические и другие признаки, которые в совокупности дают основание устанавливать тот или иной диагноз. Определить дозировку, установить, какое точное количество обнаруженных в крови препаратов было принято потерпевшей, невозможно. Обнаруженные в крови потерпевшей препараты усиливают друг друга при сочетанном приеме, невозможно определить, какой конкретно препарат оказал летальное воздействие.

Разрешая требования истца о взыскании с ответчика страховой выплаты по страховому полису «Финансовый резерв» от в связи с наступлением страхового случая – смерти застрахованной ПЕГ, оценивая доводы и возражения сторон, представленные доказательства в их совокупности по правилам ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к следующему.

Согласно абзацу первому статьи 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

Как установлено судом, между ответчиком и ПЕГ был заключен договор добровольного личного страхования путем выдачи страховщиком страхового полиса, в котором основным страховым риском указана «смерть в результате несчастного случая или болезни», отраженный в п. 4.2.1 Условий страхования по страховому продукту «Финансовый резерв».

Как указано в определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 16.05.2017 № 78-КГ17-27 если иное не предусмотрено законом или иными правовыми актами, стороны договора добровольного страхования вправе по своему усмотрению определить перечень случаев, признаваемых страховыми, а также случаев, которые не могут быть признаны страховыми.

Пунктом 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 г. N 20 "О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества граждан" прямо разъяснено, что стороны вправе включать в договор добровольного страхования имущества условия о действиях страхователя, с которыми связывается вступление в силу договора, об основаниях для отказа в страховой выплате, о способе расчета убытков, подлежащих возмещению при наступлении страхового случая, и другие условия, если они не противоречат действующему законодательству, в частности статье 16 Закона о защите прав потребителей.

Судом установлено, что как определено Условиями страхования по страховому продукту «Финансовый резерв», с которыми страхователь ПЕГ была ознакомлена и экземпляр которых получила, что подтверждается ее подписью в страховом полисе, страховым случаем является предусмотренное полисом событие (страховой риск), в том числе смерть застрахованного лица в результате несчастного случая или болезни, наступившая в течение срока страхования (п. 4.2.1).

К несчастным случаям по настоящим Условиям относятся воздействие внешних факторов, в том числе случайное острое отравление лекарственными препаратами, если они принимались по назначению врача в соответствии с указанной им дозировкой.

Согласно пункту 4.5.2 Условий страхования не являются страховыми случаями события, если они произошли в результате алкогольного, наркотического или токсического опьянения и/или отравления.

Как установлено судом, причиной смерти ПЕГ явилась интоксикация лекарственными препаратами, что следует из экспертного заключения. В ходе следственной проверки было установлено, что лекарственные препараты, обнаруженные в организме умершей ПЕГ были приобретены ею самостоятельно. Обнаруженные на джинсах и куртке загрязнения в области локтевых и коленных суставах свидетельствуют, что она самостоятельно забралась под веранду дома, где была обнаружена. Выявленные постинъекционные раны правой и левой ягодиц, которые являются следствием парентеральных инъекций, произведены пожизненно, незадолго до наступления смерти, доступны для нанесения собственной рукой потерпевшей, а также обнаруженные рядом с трупом лекарственные препараты, шприцы и медицинские иглы для инъекций, свидетельствуют о том, что ПЕГ, имея опыт в медицине, работая в поликлинике в должности терапевта, имела возможность ввести лекарственные препараты также самостоятельно.

Как пояснила опрошенная судом свидетель КЮС, где работала ПЕГ , а также следует из предоставленных сведений из системы электронного ведения амбулаторных карт (л.д.64-65), ПЕГ страдала , наблюдалась у невролога, периодически употребляла сосудистые лекарственные препараты. Перед ее гибелью у нее была повышена тревожность, в связи с чем она могла самостоятельно выписать себе психотропный препарат по имеющемуся у нее рецептурному бланку. Диабетические препараты она могла употреблять самостоятельно, записей о том, что она страдала сахарным диабетом, нет. Применение обнаруженных в организме ПЕГ лекарственных препаратов в терапевтических дозах не может привести к летальному исходу. ПЕГ, являясь фельдшером, имея стаж медицинской работы, должна была знать дозировки и последствия превышения дозировок.

Кроме того, в ходе следственной проверки не были установлены события умышленного либо неосторожного причинения смерти ПЕГ, противоправного захвата и ее перемещения, незаконного лишения свободы и обстоятельства доведения ПЕГ до самоубийства.

Проанализировав изложенное, изучив представленные суду доказательства, суд приходит к выводу, что причиной смерти явилось токсическое отравление произошедшее с ПЕГ событие, в результате которого наступила ее смерть, не является страховым случаем, поскольку причиной смерти явилась интоксикация лекарственными препаратами, то есть токсическое отравление лекарственными препаратами, которые она самостоятельно приобрела и самостоятельно употребила в дозировке, самостоятельно установленной, при этом события умышленного либо неосторожного причинения смерти ПЕГ и обстоятельства доведения ее до самоубийства не установлены. Доказательств опровергающих наличие самоубийства в действиях ПЕГ истцом и ее представителем также не представлено, что не дает оснований для исключения умысла на самоубийство из причин токсического отравления застрахованного лица.

Согласно п.2 ст.963 ГК РФ страховщик не освобождается от выплаты страховой суммы, которая по договору личного страхования подлежит выплаты в случае смерти застрахованного лица, если его смерть наступила вследствие самоубийства и к этому времени договор страхования действовал уже не менее 2 лет.

При этом договор страхования был заключен , а смерть ПЕГ наступила , то есть через месяц после заключения договора.

Таким образом, ответчиком обоснованно отказано истцу в выплате страхового возмещений, оснований для его взыскания не имеется.

На основании изложенного, суд отказывает в удовлетворении требований о взыскании страхового возмещения, а также в удовлетворении производных исковых требований о взыскании неустойки, предусмотренной ст. 23 Закона РФ от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей» за невыполнение (задержку выполнения) требования потребителя

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к акционерному обществу «СОГАЗ» о взыскании страхового возмещения по страховому полису «Финансовый резерв» от в связи со смертью ПЕГ в размере рублей и неустойки в размере рублей полностью отказать

Решение может быть обжаловано в Кемеровский областной суд в течение 1 месяца с момента составления решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Анжеро-Судженский городской суд.

Председательствующий:

Решение в окончательной форме составлено 10.06.2022.