Судья Аброськин С.П. Дело № 2-228/2023

№ 33-2415/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Курганского областного суда

в составе судьи – председательствующего Ушаковой И.Г.,

судей Булатова П.Г., Резепиной Е.С.,

при секретаре судебного заседания ФИО5,

рассмотрела в открытом судебном заседании в городе Кургане <...> гражданское дело по иску ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «Темпер» о взыскании компенсации морального вреда,

по апелляционной жалобе общества с ограниченной ответственностью «Темпер» на решение Курганского городского суда <адрес> от <...>,

заслушав доклад судьи ФИО15, пояснения представителя ответчика,

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратился в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью (далее – ООО) «Темпер» о взыскании компенсации морального вреда в связи с несчастным случаем на производстве. В обоснование исковых требований указывал, что <...> между ним и ООО «Темпер» был заключен трудовой договор №, согласно которому он принят на должность заливщика металла в литейный цех. В день заключения трудового договора он был ознакомлен с рабочей инструкцией заливщика металла № № от <...> <...> примерно в 17 час. 30 мин. передвигаясь по цеху, он проходил мимо кокилей, стоящих на центрифуге. В это время неожиданно один из кокилей упал на левую нижнюю часть его ноги. В результате падения кокиля (весом около 200 кг.) он получил телесные повреждения и был госпитализирован в Государственное бюджетное учреждение «Курганская больница скорой медицинской помощи» (далее - ГБУ «Курганская БСМП»). Находился на лечении в ГБУ «Курганская БСМП» с <...> по <...> Согласно выписному эпикризу из медицинской карты № ему был поставлен диагноз: «Закрытый двулодыжечный перелом костей левой голени с подвывихом стопы кнаружи, открытый перелом 4-5 плюсневых костей левой стопы, рваные раны левой голени/стопы». <...> ему выписано направление на госпитализацию для оперативного лечения в Федеральной государственное бюджетное учреждение «Национальный медицинский исследовательский центр травматологии и ортопедии им. академика ФИО6» (далее - ФГБУ «НМИЦ ТО им. академика ФИО6»). Согласно выписному эпикризу из медицинской карты пациента № его основной диагноз: «Открытый перелом наружной лодыжки слева, перелом внутренней лодыжки со смещением отломков, подвывих стопы кнаружи. Открытый перелом средней трети диафизов 2-3 плюсневых костей левой стопы со смещением отломков». <...> ответчиком составлен акт № о несчастном случае на производстве, от подписания которого он отказался. Согласно п. 8.2. Акта по медицинскому заключению от <...> №, выданному ГБУ «Курганская БСМП» указанное повреждение относится к категории легких травм. В соответствии с п. 10 Акта лицами, допустившими нарушение требования охраны труда, были признаны: ФИО1 (п. 10.1 акта) и ФИО14 - мастер литейного цеха (п. 10.1 акта). По факту получения им производственной травмы Следственным отделом по <адрес> Управления Следственного комитета России по <адрес> инициирована проверка по признакам преступления, предусмотренного ст. 143 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК Российской Федерации). В соответствии с результатами экспертизы, проведенной в рамках уголовного дела, установленные у него повреждения в своей совокупности относятся к категории: тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее, чем на одну треть. <...> следователем Следственного отдела по <адрес> управления Следственного комитета России по <адрес> ФИО7 вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. <...> указанное постановление отменено заместителем прокурора <адрес>. <...> трудовой договор между ним и ответчиком расторгнут по соглашению сторон. В день прекращения трудовых отношений ему выданы: справка о сумме заработной платы и иных выплат за два календарных года, предшествующих году прекращения работы, сведения о трудовой деятельности, справка 2-НФДЛ за 2021 г. Расходы на лечение, реабилитацию и моральный вред ответчиком не компенсированы. Ответа на претензию о возмещении компенсации морального вреда также не последовало. Ссылался на то, что с учетом причинения ему тяжкого вреда здоровью, характера травмы, ему требовалось длительное лечение, которое предполагало установку аппарата ФИО2; до настоящего времени он не восстановился. Ходьба дается с большим трудом, по прогнозам врачей полное восстановление работы конечности маловероятно. Невозможность восстановления работы существенно сужает качество жизни истца (в части занятий спортом, активного отдыха, прогулок и т.д.). После полученной травмы он не может работать на должностях, требующих физическую силу. С учетом изменения исковых требований просил взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размер 450000 руб.

В судебном заседании ФИО1 и его представитель ФИО13 заявленные исковые требования поддерживали.

Представитель ответчика ФИО8 возражала против удовлетворения исковых требований, указала, что ответчиком в счет компенсации морального вреда ФИО1 выплачено 50 000 руб., что является достаточной суммой для возмещения его нравственных страданий.

Третье лицо ФИО14, представитель третьего лица Государственной инспекция труда в <адрес> в судебное заседание не явились, о дне слушания дела были извещены надлежащим образом.

<...> Курганским городским судом <адрес> постановлено решение, которым исковые требования ФИО1 удовлетворены, с ООО «Темпер» в его пользу в счет компенсации морального вреда взыскано 450 000 руб. С ООО «Темпер» в доход муниципального образования <адрес> взыскана государственная пошлина в размере 300 руб.

С таким решением не согласился ответчик ООО «Темпер», в апелляционной жалобе просит его отменить. В обоснование апелляционной жалобы указывает, что применение судом положений ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК Российской Федерации) является необоснованным, поскольку кокиль не является источником повышенной опасности, вред причинен не в результате действия кокиля или проявления его вредоносных свойств. Полагает, рассматривая данный спор, суд должен был руководствоваться общими нормами возмещения ущерба, должен был учесть грубую неосторожность со стороны самого ФИО1, который пройдя инструктаж, обучение по охране труда заливщика металла, проверку знаний по охране труда, в полной мере был осведомлен о порядке работе, нормах безопасности, особенностях технологического процесса. Считает, что факт нарушения технологического процесса и нарушения локальных актов по охране труда со стороны ФИО1 доказан, о чем свидетельствует акт о несчастном случае на производстве, заключение государственного инспектора труда. Действия мастера цеха по необеспечению достаточного контроля являются лишь сопутствующей причиной несчастного случая. Полагает с учетом грубой неосторожности со стороны истца, характера травмы, не повлекших серьезных последствий для здоровья потерпевшего, отсутствия инвалидности, размер компенсации морального вреда является существенно завышенным, требования разумности и справедливости судом не учтены.

В возражениях на апелляционную жалобу прокурор указывает, что обстоятельства несчастного случая судом установлены верно, выводы, изложенные в акте о несчастном случае на производстве, ответчиком не оспаривались. Определяя размер компенсации морального вреда, суд учел, что в результате несчастного случая на производстве ФИО1 проходил длительное лечение, неоднократно подвергался хирургическому вмешательству, нуждается в реабилитации, им частично утрачена профессиональная трудоспособность, причины и степень вины работодателя, вина самого истца. Размер компенсации морального вреда отвечает требованиям разумности и справедливости.

В возражениях на апелляционную жалобу ФИО1 указывает, что решение является законным и обоснованным, принятым с учетом исследования всех обстоятельств дела и при соблюдении норм материального и процессуального права. Обязанность доказать отсутствие своей вины в причинении вреда здоровью работника лежит на работодателе. Доказательств, подтверждающих отсутствие вины в причинении вреда его здоровью, ответчиком как работодателем, не представлено. Полагает наличие грубой неосторожности в его действиях не установлено.

Представитель ответчика ООО «Темпер» в судебном заседании суда апелляционной инстанции доводы апелляционной жалобы поддержала.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о дне слушания дела были извещены надлежащим образом, в связи с чем, на основании ст. 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК Российской Федерации), судебная коллегия находит возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Заслушав представителя ответчика, исследовав материалы дела, доводы апелляционной жалобы и возражений на нее в порядке, предусмотренном ст. 327.1 ГПК Российской Федерации, судебная коллегия не находит оснований для отмены решения по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, <...> между ООО «Темпер» и ФИО1 заключен трудовой договор № по основному месту работы на неопределенный срок в должности заливщика металла с <...>

<...> ФИО1 выполнял работу по заливке металла в многооборотную форму - кокили. В 17 час. 30 мин. ФИО1 передвигаясь по цеху, проходил в направлении кокилей, стоящих на центрифуге, когда один из кокилей упал ему на левую нижнюю часть ноги.

Согласно протоколу опроса ФИО1 он не успел вовремя отреагировать, начал изворачиваться, но полностью отскочить не успел. Рядом в этот момент никого не оказалось, ФИО1 вытащил ногу из-под кокиля и отпрыгнул на небольшое расстояние, почувствовав сильную боль, увидел, что поврежденная нога находится в неестественном положении. Мастер ФИО14 в это время заходил в комнату мастеров для проведения пробы металла для спектрального анализа и к нему забежал заливщик ФИО9, сообщив о случившемся. ФИО10 прибежал к месту происшествия, увидел травмированного ФИО1 и вызвал скорую медицинскую помощь.

В соответствии с актом о несчастном случае на производстве от <...> № причиной несчастного случая является: нарушение технологического процесса. Нарушены п. 3.3.7 Типового технологического процесса изготовления отливок типа тел вращения с диаметром до 500 мм для трубопроводной арматуры методом переплава стали в индукционных печах, п. 2.15. Инструкции по охране труда № для заливщика металла, ИОТ-63. П. 3.1., п. 3.5. Рабочей инструкции заливщика металла; недостаточный контроль за безопасным производством работ. Нарушен абз. 2 п. 3.1.; абз. 7 п. 3.3; п. 3.6; п. 3.7 Должностной инструкции мастера литейного цеха.

Вышеизложенные обстоятельства несчастного случая, выводы, изложенные в акте о несчастном случае на производстве, ответчиком в ходе рассмотрения дела не оспаривались.

Поскольку вред здоровью был причинен истцу при исполнении трудовых обязанностей в результате несчастного случая на производстве, а ООО «Темпер» не обеспечило безопасные условия выполнения истцом порученных ему работ и надлежащий контроль за организацией и проведением работ, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК Российской Федерации), ст. 151, 1979 ГК Российской Федерации, пришел к выводу о возложении на ООО «Темпер» обязанности по возмещению ФИО1 компенсации морального вреда.

Судом также установлено, что с <...> по <...> ФИО1 находился на лечении в ГБУ «Курганская БСМП» с диагнозом: 3/двухлодыжечный перелом костей левой голени с подвывихом стопы кнаружи, открытый перелом 4-5 плюсневых костей левой стопы, рваные раны левой голени/стопы.

Согласно выписному эпикризу ФГБУ «НМИЦ ТО им. академика ФИО6» Минздрава России, ФИО1 находился на лечении с <...> по <...> с диагнозом: открытый перлом наружной лодыжки слева, перелом внутренней лодыжки со смещением отломков, подвывих стопы кнаружи. Открытый перелом средней трети диафизов 2-3 плюсневых костей левой стопы со смещением отломков. <...> проведена операция: ЗЧКО аппаратом ФИО2 костей левой голени с фиксацией голеностопного сустава. В этот же день ФИО1 проведена вторая операция: открытая репозиция 4-5 плюсневых костей, остеосинтез левой стопы аппаратом ФИО2.

На лечении в ФГБУ «НМИЦ ТО им. академика ФИО6» Минздрава России ФИО1 находился в период с <...> по <...> Аппарат ФИО2 снят <...>

По результатам судебной экспертизы, изложенным в заключении эксперта №, у ФИО1 имелись следующие телесные повреждения левой нижней конечности - открытая тупая травма левого голеностопного сустава (переломы наружной и внутренних лодыжек, рана области голеностопного сустава), открытая тупая травма левой стопы (переломы диафизов 4,5 плюсневых костей, рана тыльной поверхности левой стопы в области переломов), подвывих левой стопы. Данные повреждение образовались в результате удара - сдавления твердого тупого предмета в область левого голеностопного сустава и причинили вред здоровью средней степени тяжести по признаку длительности расстройства здоровья (функции), на срок, более 21 дня.

Из ответа на запрос суда казенного учреждения «<адрес> - Югры «Бюро судебно-медицинской экспертизы», следует, что указанное на 7 стр. заключения эксперта № нужно понимать как перелом левой малоберцовой кости в виде перелома внутренней лодыжки (отростка дистальной головки левой малоберцовой кости) левого голеностопного сустава.

Согласно выводам, изложенным в заключении экспертизы Главного бюро медико-социально экспертизы по <адрес>, также назначенной определением суда, у ФИО1 по последствиям производственной травмы от <...> в виде псевдоартроза левой внутренней лодыжки, артроза левого голеностопного сустава 2 ст., с учетом нуждаемости в проведении мероприятий медицинской реабилитации, имеются стойкие незначительно выраженные нарушения функций нейромышечных, скелетных и связанных с движением (статодинамических функций), стойкие незначительно выраженные нарушения сенсорных (болевых) функций, что по количественной оценке степени выраженности нарушения функции соответствует 10%, п. 15.1.6.8. ФИО1 по последствиям производственной травмы от <...> с имеющимися незначительно выраженными нарушениями функции нейромышечных скелетных и связанных с движением (статодинамических функций), незначительно выраженными нарушениями сенсорных (болевых) функций может продолжать профессиональную деятельность непосредственно предшествующую несчастному случаю на производстве, в профессии заливщик металла, при снижении объема (тяжести) работ, но без изменения условий труда, что является основанием для установления 10 процентов утраты профессиональной трудоспособности с <...> сроком: на 2 года.

В соответствии с выписным эпикризом ФГБУ «НМИЦ ТО им. академика ФИО6» Минздрава России, ФИО1 с <...> по <...> находился в стационаре указанного лечебного учреждения. <...> проведено оперативное вмешательство.

Определяя размер компенсации морального вреда, руководствуясь положениями ст. 151 ГК Российской Федерации, ст. 237 ТК Российской Федерации, суд принял во внимание обстоятельства несчастного случая, характер и степень физических и нравственных страданий истца в связи с полученной травмой, длительность лечения, изменившийся образ жизни истца, степень его вины и вины работодателя в произошедшем несчастном случае на производстве, а также размер выплаченной в добровольном порядке материальной помощи в размере 50 000 руб. только в ходе рассмотрения гражданского дела, взыскал с ООО «Темпер» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в сумме 350 000 руб., считая такой размер разумным и справедливым.

Судебная коллегия находит возможным согласиться с такими выводами суда первой инстанции, полагая, что данные выводы сделаны при правильном применении норм материального права с учетом представленных в материалы дела доказательств и правильной оценке обстоятельств дела.

В соответствии со ст. 184 ТК Российской Федерации при повреждении здоровья или в случае смерти работника вследствие несчастного случая на производстве либо профессионального заболевания работнику (его семье) возмещаются его утраченный заработок (доход), а также связанные с повреждением здоровья дополнительные расходы на медицинскую, социальную и профессиональную реабилитацию либо соответствующие расходы в связи со смертью работника. Виды, объемы и условия предоставления работникам гарантий и компенсаций в указанных случаях определяются федеральными законами.

В случае причинения вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного вреда осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (ст. 216.1 ТК Российской Федерации).

В случае причинения вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного вреда осуществляется в соответствии с Федеральным законом (абз. 8 ст. 220 ТК Российской Федерации).

Согласно правовым позициям, изложенным в определениях Конституционного Суда Российской Федерации, закрепленный в Федеральном законе «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», принцип гарантированности возмещения причиненного вреда предполагает защиту нарушенных прав в полном объеме (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 1 декабря 2005 г. № 460-О, от 3 ноября 2006 г. № 445-0).

В целях гарантированности конституционных прав граждан и реализации основных принципов правового регулирования труда принят Федеральный закон от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» (далее – Федеральный закон от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ), согласно которому, обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве является видом социального страхования. Данный закон предусматривает обеспечение социальной защиты застрахованных лиц и экономической заинтересованности субъекта страхования в снижении профессионального риска; возмещение вреда причиненного здоровью застрахованного лица при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных данным Законом случаях, путем предоставления застрахованному лицу в полном объеме всех необходимых видов обеспечения по страхованию, в том числе оплаты расходов на медицинскую, социальную и профессиональную реабилитацию.

Поэтому отношения, связанные с получением компенсации за травму, регулируются Федеральным законом от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ, в преамбуле которого сказано, что он устанавливает в Российской Федерации правовые, экономические и организационные основы обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний и определяет порядок возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных настоящим Федеральным законом случаях.

Согласно п. 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 г. № 2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» в соответствии с п. 2 ст. 1 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ права застрахованных лиц на возмещение вреда, осуществляемое в соответствии с законодательством Российской Федерации, в части, превышающей обеспечение по страхованию, производимое на основании данного Федерального закона, не ограничиваются: работодатель (страхователь) несет ответственность за вред, причиненный жизни или здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, в порядке, закрепленном гл. 59 ГК Российской Федерации.

Пунктом 7 данного постановления установлено, что компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве не предусмотрена.

В соответствии с ч. 3 ст. 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Согласно п. 1 ст. 150 ГК Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст. 151 ГК Российской Федерации если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу п. 1 ст. 1099 ГК Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст. 1064 - 1101 ГК Российской Федерации) и ст. 151 ГК Российской Федерации.

Согласно п. 1, 2 ст. 1064 ГК Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (ч. 1 ст. 237 ТК Российской Федерации).

Таким образом, работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред.

Согласно ст. 214 ТК Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. Работодатель обязан создать безопасные условия труда исходя из комплексной оценки технического и организационного уровня рабочего места, а также исходя из оценки факторов производственной среды и трудового процесса, которые могут привести к нанесению вреда здоровью работников. Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также эксплуатации

Согласно п. 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33) работник в силу ст. 237 ТК Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).

Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (ч. 8 ст. 216.1 ТК Российской Федерации). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно п. 3 ст. 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ осуществляется причинителем вреда.

В случае смерти работника или повреждения его здоровья в результате несчастного случая на производстве члены семьи работника имеют право на компенсацию работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного нарушением принадлежащих им неимущественных прав и нематериальных благ.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, компенсируется в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора, а в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (ст. 237 ТК Российской Федерации).

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве, суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе, если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.

Суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (ст. 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др. Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае (п. 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).

Вышеуказанные положения закона и разъясняющие их положения поменяются во всех случаях причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве. Моральный вред подлежит возмещению в том случае, если вина работодателя установлена.

В соответствии с п. 2 ст. 1083 ГК Российской Федерации, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен.

В соответствии с п. 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» (далее – постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1) вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.).

Согласно акту о несчастном случае на производстве от <...> № причиной несчастного случая является: нарушение технологического процесса. Нарушен п. 3.3.7 Типового технологического процесса изготовления отливок типа тел вращения с диаметром до 500 мм для трубопроводной арматуры методом переплава стали в индукционных печах, п. 2.15. Инструкции по охране труда № для заливщика металла, ИОТ-63. П. 3.1., п. 3.5. Рабочей инструкции заливщика металла; недостаточный контроль за безопасным производством работ. Нарушен абз. 2 п. 3.1.; абз. 7 п. 3.3; п. 3.6; п. 3.7 Должностной инструкции мастера литейного цеха.

Лицами, допустившими нарушения требований охраны труда, в акте указаны: ФИО1 – заливщик металла – нарушил п. 3.3.7 Типового технологического процесса изготовления отливок типа тел вращения с диаметром до 500 мм для трубопроводной арматуры методом переплава стадии в индукционных печах, п. 2.15 Инструкции по охране труда № для заливщика металла, ИОТ-63, пп. 3.1, 3.5 Рабочей инструкции заливщика металла; ФИО14 – мастер литейного цеха – нарушил абз. 2 п. 3.1, абз. 7 п. 3.3., п. 3.6, п. 3.7 Должностной инструкции мастера литейного цеха.

Из объяснений ФИО1, полученных в ходе следственной проверки, следует, что в период с <...> по настоящее время он работает в литейном цехе ООО «Темпер» в качестве заливщика металла. При принятии на работу был ознакомлен с приказом о принятии на работу, сдал свою трудовую книжку в отдел кадров. Краткий инструктаж по технике безопасности при приеме на работу проходил. Мастер литейного цеха ФИО10 перед началом каждой смены проводил ему и другим работникам инструктаж по технике безопасности. Специальную одежду и средства индивидуальной защиты он получал, в журнале за их получение расписывался. Отношения с коллегами рабочие, конфликтов не было. Утром <...> как обычно заступил на смену, перед началом которой мастер ФИО10 провел инструктаж по технике безопасности. Смена проходила как обычно, работали в нормальном режиме. Накануне, перед началом работы и во время работы спиртные напитки, наркотические средства, психотропные вещества и напитки-энергетики не употреблял. Во время работы чувствовал себя нормально, недомогания и головокружений не было, координация движений нарушена не была. Около 17 час. 30 мин. проходил по цеху мимо стоявших на центрифуге кокилей для их подготовки к заливке металла. Около центрифуги кроме него никого не было. Неожиданно один из пустых кокилей (весом около 200 кг) с правой стороны от него начал падать, он увидел, пытался отпрыгнуть, но кокиль из-за вращения верхней частью упал ему на левую ногу. От удара он сразу же почувствовал боль в левой ноге и увидел, что нога повернулась в сторону. Понял, что левая нога сломана. На правой ноге отскочил в сторону. Его увидели коллеги по цеху, ФИО16 крикнул, чтобы сообщили мастеру и вызывали скорую помощь.

При этом, в своих первичных пояснениях в ГБУ «Курганская БСМП» <...> ФИО1 указывал, что двигался вдоль вращающихся на центрифуге кокилей, соответственно первичные показания являются наиболее правдивыми.

Из объяснений заместителя директора по производству ФИО11 следует, что <...> ФИО1 был принят на работу ООО «Темпер» в качестве заливщика металла. При принятии на работу он (ФИО1) был ознакомлен с приказом о принятии на работу, сдал свою трудовую книжку в отдел кадров. Инструктаж по технике безопасности при приеме на работу он проходил, с должностной инструкцией знакомился. Мастер литейного цеха ФИО10 перед началом каждой смены проводил ФИО1 и другим работникам инструктаж по технике безопасности. Специальную одежду и средства индивидуальной защиты ФИО1 получал, в журнале за их получение расписывался. С Типовым технологическим процессом изготовления отливок типа тел вращения с диаметром до 500 мм для трубопроводной арматуры методом переплава стали в индукционных печах, Инструкцией по охране труда № для заливщика металла и Рабочей инструкцией заливщика металла ФИО1 был ознакомлен до допуска к работе, стажировку заливщика походил. В ходе расследования в ООО «Темпер» несчастного случая с ФИО1 было установлено следующее: утром <...> ФИО1 и другие работники как обычно заступили на смену, перед началом которой мастер литейного цеха ФИО10 провел работникам смены инструктаж по технике безопасности. Смена проходила как обычно, работали в нормальном режиме. Перед началом и во время работы фактов употребления работниками спиртных напитков, наркотических средств, психотропных веществ выявлено не было. В литейном цехе установлено 14 центробежных машин одинаковой конструкции. Они используются в зависимости от количества вырабатываемой продукции. На каждой машине устанавливается 1 кокиль необходимого размера и диаметра. В течение смены <...> использовалось 8 центробежных машин со стороны 2 плавильных индукционных печей. Третья печь и соответственно 6 центробежных машин в тот момент не использовались. Около 17 час. 30 мин. ФИО1 проходил по цеху мимо стоявших на центробежной машине кокилей (формы для разлива металла), подготовленных к заливке металла. Около центробежной машины кроме ФИО1 никого не было. Один из пустых кокилей (весом около 200 кг) с правой стороны от ФИО1, упал на него и придавил ему левую ногу.

ФИО11 полагал, что кокиль был установлен кем-то из заливщиков этой смены на центробежную машину, но затем не был должным образом закреплен на центробежной машине, так как в петли кокиля (3) были вставлены не все клинья из необходимых. Эти клинья имелись в цехе в достаточном количестве. Ни сам кокиль, ни его петли внешних повреждений не имели. Предполагал, что установка клиньев в петли перед заливкой металла и их вынимание после заливки и формирования заготовки занимает время и видимо работники цеха в целях экономии времени этого в данном случае не сделали. О случаях падения кокилей ранее ему не докладывали. Кто из работников это во время смены не сделал, во время расследования установлено не было. Возможно, кокиль не закрепил сам ФИО1, так как именно он готовил кокиля для заливки металла.

Из объяснений мастера литейного цеха ФИО14 следует, что при принятии на работу ФИО1 был ознакомлен с приказом о принятии на работу. Инструктаж по технике безопасности при приеме на работу он проходил, с должностной инструкцией знакомился. Он (ФИО14) лично перед началом каждой смены проводил ФИО1 и другим работникам инструктаж по технике безопасности. Специальную одежду и средства индивидуальной защиты ФИО1 получал, в журнале за их получение расписывался. С Типовым технологическим процессом изготовления отливок типа тел вращения с диаметром до 500 мм для трубопроводной арматуры методом переплава стали в индукционных печах, Инструкцией по охране труда № для заливщика металла и Рабочей инструкцией заливщика металла ФИО1 был ознакомлен до допуска к работе, стажировку заливщика проходил. Утром <...> ФИО1 и другие работники как обычно заступили на смену, перед началом которой он провел работникам смены инструктаж по технике безопасности. В смене было 5 заливщиков и 2 плавильщика. Смена проходила как обычно, работали в нормальном режиме. Перед началом и во время работы фактов употребления работниками спиртных напитков, наркотических средств, психотропных веществ выявлено не было. В литейном цехе установлено 14 центробежных машин одинаковой конструкции. Они используются в зависимости от количества вырабатываемой продукции. На каждой машине устанавливается 1 кокиль необходимого размера и диаметра. В течение смены <...> использовалось 8 центробежных машин со стороны 2 плавильных индукционных печей. Третья печь и соответственно 6 центробежных машин в тот момент не использовались. Работа ФИО1 заключалась в том, что при помощи кран-балки он устанавливал кокиль на центробежную машину, крепил его при помощи клиньев. Осуществляется разлив металла и через 20 мин. производится разбор кокиля с заменой на пустой кокиль. Он (ФИО14) лично крепление каждого кокиля не проверял и не обязан это делать, так как это обязанность заливщика. Когда у него есть возможность, он проверяет крепление кокилей. Контролирует непосредственно только сам розлив металла. Около 17 час. 30 мин. взял в печи пробу металла в форме и понес ее в свой кабинет для проверки на приборе. В это время в цехе раздались крики. Он вышел в цех и увидел, что ФИО1 лежит на полу возле стапеля, где остывают кокиля. Около него стояли работники смены. ФИО1 была оказана медицинская помощь. Полагает, что кокиль был установлен кем-то из заливщиков этой смены и возможно самим ФИО1 на центробежную машину, но затем не был должным образом закреплен на центробежной машине, так как в петли кокиля (3) были вставлены не все клинья из необходимых. Эти клинья имелись в цехе в достаточном количестве. Ни сам кокиль, ни его петли внешних повреждений не имели. Предполагает, что установка клиньев в петли перед заливкой металла и их вынимание после заливки и формирования заготовки занимает время и видимо заливщик в целях экономии времени этого в данном случае не сделал. В период его работы кокиля не падали.

В материалах следственной проверки также содержатся должностные инструкции мастера литейного цеха, в обязанности которого входит: абз. 2 п. 3.1 - в процессе приема смены проверка работоспособности оборудования в цехе и оснастки; абз. 7 п. 3.3 - проверка в течение рабочей смены соблюдения рабочим персоналом установленных технологических процессов и режимов обработки; п. 3.6 - обеспечение выполнения рабочим персоналом правил внутреннего трудового распорядка, охраны труда, пожарной безопасности, промышленной безопасности, экологической безопасности; п. 3.7 - ведение табеля учета рабочего времени и своевременное предоставление его начальнику литейного цеха; а также рабочая инструкция заливщика металла, который обязан: п. 3.1 - проверить исправности центробежной машины и кокиля, п. 3.5 - подготовить кокили и заливочные желоба центробежной машины.

Доказательств виновных действий конкретного работника, проводившего подготовку и крепление кокилей, материалы следственной проверки не содержат. Кроме того, как поясняли сами работники цеха, закрепление кокилей могло производиться любым из заливщиков металла, находящихся в цехе, что подтверждено и показаниями мастера ФИО14

<...> старшим следователем следственного отдела по <адрес> следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по <адрес> старшего лейтенанта юстиции ФИО12 вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту получения производственной травмы ФИО1 ввиду не установления вины со стороны ФИО14

В рамках следственной проверки не установлена как вина других работников, так и вина самого ФИО1 в причинении ему вреда здоровью в результате несчастного случая на производстве.

С учетом указанных норм, а также доказательств, представленных в материалы дела, оценка которым дана по правилам ст. 67 ГПК Российской Федерации, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что поскольку вред здоровью был причинен истцу при исполнении трудовых обязанностей в результате несчастного случая на производстве, а ООО «Темпер» не обеспечило безопасные условия выполнения истцом порученных ему работ и надлежащий контроль за организацией и проведением работ, общество несет ответственность по возмещению истцу морального вреда.

С учетом отсутствия доказательств вины самого ФИО1 в причинении вреда здоровью, оснований для применения положений о грубой неосторожности самого потерпевшего у суда первой инстанции не имелось.

Обоснованным также является вывод суда о том, что ответчик несет ответственность по ст. 1079 ГК Российской Федерации.

Норма ст. 1079 ГК Российской Федерации регулирует один из случаев, когда вред возмещается независимо от вины причнителя вреда, если последний является владельцем источника повышенной опасности либо осуществляет деятельность, связанную с повышенной опасностью для окружающих.

Пунктом 1 ст. 1079 ГК Российской Федерации предусмотрено, что юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника, повышенной опасности и т.п.) (абз. 2 п. 1 ст. 1079 ГК Российской Федерации).

Согласно п. 18 постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 г. № 1 судам надлежит иметь в виду, что в силу ст. 1079 ГК Российской Федерации вред, причиненный жизни или здоровью граждан деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих (источником повышенной опасности), возмещается владельцем источника повышенной опасности независимо от его вины.

По смыслу ст. 1079 ГК Российской Федерации, источником повышенной опасности следует признать любую деятельность, осуществление которой создает повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля за ней со стороны человека, а также деятельность по использованию, транспортировке, хранению предметов, веществ и других объектов производственного, хозяйственного или иного назначения, обладающих такими же свойствами.

Учитывая, что названная норма не содержит исчерпывающего перечня источников повышенной опасности, суд, принимая во внимание особые свойства предметов, веществ или иных объектов, используемых в процессе деятельности, вправе признать источником повышенной опасности также иную деятельность, не указанную в перечне.

При этом надлежит учитывать, что вред считается причиненным источником повышенной опасности, если он явился результатом его действия или проявления его вредоносных свойств. В противном случае вред возмещается на общих основаниях (например, когда пассажир, открывая дверцу стоящего автомобиля, причиняет телесные повреждения проходящему мимо гражданину).

Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности, если докажет, что вред причинен вследствие непреодолимой силы или умысла самого потерпевшего (п.1 ст. 1079 ГК Российской Федерации). Под непреодолимой силой понимаются чрезвычайные и непредотвратимые при данных условиях обстоятельства (п. 1 ст. 202, п. 3 ст. 401 ГК Российской Федерации). Под умыслом потерпевшего понимается такое его противоправное поведение, при котором потерпевший не только предвидит, но и желает либо сознательно допускает наступление вредного результата (например, суицид). При отсутствии вины владельца источника повышенной опасности, при наличии грубой неосторожности лица, жизни или здоровью которого причинен вред, суд не вправе полностью освободить владельца источника повышенной опасности от ответственности (кроме случаев, когда вред причинен вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего). В этом случае размер возмещения вреда, за исключением расходов, предусмотренных абз. 3 п. 2 ст. 1083 ГК Российской Федерации, подлежит уменьшению (п. 23 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1).

В судебном заседании представитель ответчика пояснял, что центробежная машина и кокили являются единым механизмом, в основе которой находится электродвигатель. В материалы дела представлены акт ввода данного оборудования в эксплуатацию от <...>, а также паспорт «электродвигатели асинхроные трехфазные серии 5АИ».

То есть по своим техническим свойства, принимая во внимание их особенность, данное оборудование является источником повышенной опасности ввиду отсутствия возможности полного контроля за ним человека, а потому вред, причиненный в результате работы такого оборудования, подлежит возмещению независимо от вины владельца данного источника повышенной опасности.

Как указано выше, вред истцу причинен в ходе движения «электродвигателя асинхронного трехфазного серии 5АИ» (центрифуги).

Кроме того, судебная коллегия полагает, сама работа с жидким металлом связана с повышенной опасностью для окружающих.

Так, согласно карте №А специальной оценки условии труда итоговый класс (подкласс) условий труда на рабочем месте заливщика металла, который использует оборудование: центробежная машина вертикальная, центробежная машина горизонтальная, агрегат для зачистки кокиля, газовая горелка, кран-балка, краскопульт, используемые материалы и сырье: краска ППМК, сталь, пропан, природный газ, составляет 3.2, что в соответствии с ч. 4 ст. 14 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 426-ФЗ «О специальной оценке условий труда» относится к вредным условиям труда, при которых уровни воздействия вредных и (или) опасных производственных факторов превышают уровни, установленные нормативами (гигиеническими нормативами) условий труда.

С учетом изложенного, выводы суда первой инстанции в части возложения ответственности на ответчика за возмещение вреда истцу являются обоснованными.

Согласно п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. 151, 1101 ГК Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований (п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни. При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага (п. 27).

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего. Моральный вред, причиненный лицу, не достигшему возраста восемнадцати лет, подлежит компенсации по тем же основаниям и на тех же условиях, что и вред, причиненный лицу, достигшему возраста восемнадцати лет (п. 28).

Судом первой инстанции указанные разъяснения закона о возмещении морального вреда учтены в полной мере.

По мнению судебной коллегии, судом обоснованно учтены обстоятельства несчастного случая, характер и степень физических и нравственных страданий истца в связи с полученной травмой (вред здоровью средней степени тяжести согласно заключению судебной экспертизы и тяжкий вред в результате следственной проверки), частичная утрата трудоспособности, длительность лечения, изменившийся образ жизни истца, продолжение лечения в настоящее время, степень вины работодателя в произошедшем несчастном случае на производстве, а также размер выплаченной в добровольном порядке сумм возмещения вреда в размере 50 000 руб.

Оснований для изменения размера компенсации морального вреда с учетом доводов ответчика судебная коллегия не усматривает, полагает определенный судом размер компенсации морального вреда в полной мере соответствует всем обстоятельствам дела и причинения вреда, в том числе с учетом последствий получения травмы, длительности лечения истца, его индивидуальных особенностей, а также требований разумности и справедливости.

Доводы о легком вреде и отсутствии последствий травмы судебной коллегий признаются несостоятельными, поскольку опровергнуты доказательствами, представленными истцом в материалы дела.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, факт причинения вреда в результате виновных действий ответчика нашел свое подтверждение в судебном заседании, в связи с чем на основании вышеуказанных норм права подлежит возмещению. При определении размера морального вреда все юридически значимые обстоятельства судом учтены.

Несогласие с выводами суда первой инстанции не свидетельствует о неправильном применении судом норм материального и процессуального права, повлиявшим на исход дела и, по сути, направлены на переоценку представленных в материалы дела доказательств и установление фактических обстоятельств.

Таким образом, оснований для отмены или изменения судебного акта не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 328-329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Курганского городского суда <адрес> от <...> оставить без изменения, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Темпер» – без удовлетворения.

Судья – председательствующий

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение изготовлено <...>