Решение по делу № 2-1044/2022 от 03.05.2023

Дело №2-28/2023

76RS0008-01-2022-001398-79

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Переславль-Залесский 03 мая 2023 года

Переславский районный суд Ярославской области в составе:

судьи Охапкиной О.Ю.,

при секретаре Рубищевой Е.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению <СМИ> к <САО> о признании недействительными сделок, применении последствий недействительности сделки,

УСТАНОВИЛ:

<СМИ> в лице законного представителя – опекуна ФИО1 обратилась в Переславский районный суд с иском.

С учетом неоднократного уточнения в порядке ст. 39 ГПК РФ заявленных требований (л.д.82, 83-85, т.2) просит признать недействительным договор дарения от <дата скрыта>., заключенный между <СНВ>, <СИВ> и <САО>, в отношении <номер скрыт> доли земельного участка и расположенного на нем жилого дома, по адресу: <адрес скрыт>, применить последствия недействительности сделки, путем возврата сторон в первоначальное положение и аннулирования записей в ЕГРН <номер скрыт> от 03.07.2017г. о регистрации права общей долевой собственности в размере <номер скрыт> доли жилого дома по указанному адресу на имя <САО>, <номер скрыт> от 03.07.2017г. о регистрации права общей долевой собственности в размере <номер скрыт> доли земельного участка по указанному адресу на имя <САО>; признать недействительным завещание, составленное <СНВ> <дата скрыта>. в пользу <СОИ>, удостоверенное нотариусом Переславского нотариального округа ФИО2

Требования мотивирует тем, что <СМИ> является собственником 3/8 доли жилого дома и земельного участка по адресу: <адрес скрыт>. Сособственниками других долей являлись мать истца – <СНВ>, отец истца – <СИВ>, а также <СДВ>.

Истец является инвалидом <данные изъяты> заболеванию, признана недееспособной. В силу чего участия в совершении сделок в отношении жилого дома не принимала, об изменении долей в праве общей долевой собственности ей известно не было, своего согласия по указанным причинам не давала.

Об оспариваемой сделке опекуну истца (ФИО1) стало известно в декабре 2021г., когда в судебном порядке были предъявлены требования о реальном разделе жилого дома и земельного участка, установлении границ участка.

Полагает, что оспариваемый договор дарения, завещание являются недействительными, поскольку заключены с нарушениями действующего законодательства, затрагивают имущественные права и законные интересы недееспособной <СМИ> В период совершения оспариваемых сделок <СНВ> страдала <данные изъяты> заболеванием, имела серьезные проблемы со здоровьем, часто совершала нерациональные действия, периодически не понимала, где находится. <СИВ> длительное время злоупотреблял алкоголем, страдал <данные изъяты>, состоял на учете у <данные изъяты>. Оспариваемые сделки являются недействительными по основаниям, предусмотренным ст. 177 ГК РФ, поскольку <СНВ>, <СИВ> в момент совершения сделки в силу имевшихся заболеваний не могли понимать значение своих действий и руководить.

В судебном заседании <СМИ> участия не принимала. Законный представитель <СМИ> – опекун ФИО1 (л.д.7, 181, т.1), представитель по доверенности ФИО3 (л.д.9,т.1) заявленные исковые требования поддержали по доводам, изложенным в письменном виде.

Дополнительно представитель ФИО4 пояснила, что основания для признания недействительным договора дарения, совершенного <СИВ>, подтверждено заключением экспертов. Состояние <СНВ>, в котором она не могла понимать значение своих действий, подтверждается совокупностью собранных по делу доказательств. <СНВ> на протяжении многих лет страдала гипертонической болезнью, было выявлено <данные изъяты> заболевание. В течение недели после составления завещания <СНВ> была установлена <данные изъяты> инвалидности. Инвалидность не приобретается одномоментно. С 2008 г. имели место случаи поведения, когда совершались нерациональные действия по отчуждению принадлежащей семье недвижимости, что подтверждается судебными делами. Имеющиеся заболевания, прием лекарственных препаратов должны были оказывать воздействие на её мозговую деятельность. В качестве дополнительного основания для признания недействительным договора дарения, заключённого <СНВ> заявила ст. 179 ГК РФ. Пояснила, что на <СНВ> оказывалось моральное давление со стороны ФИО5 и <САО> Давление оказывалось в сфере недвижимости. Большая часть недвижимости <СНВ> была переоформлена на <САО> В качестве последствий недействительности сделки просила возвратить стороны в первоначальное положение, возвратить спорное имущество в состав наследственного имущества <СИВ>, <СНВ> Полагала, что срок исковой давности не пропущен. О договоре дарения стало известно, когда <СМИ> стали чиниться препятствия в пользовании жилым домом, когда возник спор в суде, ориентировочно стало известно в 20-х числах июля 2021г. В суд обратились в июне 2022г.

ФИО1 дополнительно пояснила, что на <СНВ> оказывалось давление, всю недвижимость она переоформила на <САО>. Оставила свою недееспособную дочь без жилья. Такого сделать не могла. Это было сделано под давлением. Возможно, под воздействием каких-то препаратов. Данное обстоятельство подтверждается пояснениями самой ФИО1

В качестве ответчиков по иску <СМИ> привлечены <САО>, ФИО6, <СНО> в лице законного представителя ФИО7.

<САО> в судебном заседании не участвовала, извещена надлежаще. Представитель по доверенности ФИО5 против исковых требований <СМИ> возражала по доводам, изложенным в письменном отзыве на иск (л.д.165, т.1). Заявила об истечении срока исковой давности. Срок пропущен, поскольку о правах <САО> на жилой дом ФИО1 было известно в момент первого конфликта между сторонами. В январе 2021г. на заседании комиссии по вопросу об опеке это обстоятельство обсуждалось. Полагает, что признание сделки недействительной права <СМИ> не восстановит. Появятся новые собственники, которые будут участвовать в разделе жилого дома. Пояснила, что заключение экспертов не оспаривается, ходатайствовать о проведении повторной или дополнительной экспертизы не будет.

ФИО6 в судебном заседании участия не принимал, судом извещен надлежаще по месту жительства по адресу: <адрес скрыт> (л.д.19, т.3). Конверты возвращены в адрес суда за истечением сроков хранения, заявлений, ходатайств в адрес суда от ответчика не поступало.

<СНО>, его законный представитель <СНО> ФИО8 (л.д.115-117, т.2) в судебном заседании не участвовали, судом извещены надлежаще. Заявлений, ходатайств в адрес суда не направили.

К участию в деле в качестве третьих лиц привлечены нотариусы Переславского нотариального округа ФИО9, ФИО2, Управление Росреестра по Ярославской области, орган опеки и попечительства в лице Управления социальной защиты населения и труда Администрации г. Переславля-Залесского.

Представитель Управления СЗНиТ Администрации г. Переславля-Залесского по доверенности ФИО10 (л.д.22, т.3) решение оставила на усмотрение суда. Пояснила, что <СНВ> являлась опекуном недееспособной дочери. Свои обязанности исполняла надлежаще до момента своей смерти. Лично представляла отчеты о сохранении имущества недееспособной. При проведении проверок условий жизни подопечной состояние здоровья <СНВ> у специалистов органа опеки сомнений не вызывало. Сведения из медицинского учреждения о неспособности опекуна исполнять свои обязанности в орган опеки не поступали.

Нотариус ФИО9, Управление Росреестра по Ярославской области ходатайствовали о рассмотрении гражданского дела в своё отсутствие.

Заслушав стороны, лиц, участвующих по делу, показания свидетеля <Ф>, исследовав письменные материалы дела, суд пришел к следующим выводам.

Судом установлено, что <СМИ> родилась <дата скрыта>, родители: <СИВ>, <СНВ> (л.д.18, т.1).

Решением Переславского районного суда от 26 февраля 2008 года, вступившим в законную силу 14.03.2008г., <СМИ> признана недееспособной (л.д.178, т.1).

Постановлением мэра г. Переславля-Залесского от 03.04.2008г. <номер скрыт> над недееспособной <СМИ> установлена опека со стороны матери – <СНВ> (л.д.177, т.1).

Отец истицы <СИВ> умер <дата скрыта> (л.д.20, т.1), мать <СНВ> умерла <дата скрыта> (л.д.47, т.1).

16 февраля 2021 г. над недееспособной <СМИ> установлена предварительная опека, опекуном назначена ФИО1 (л.д.180). 03 марта 2021г. над истцом установлена опека, ФИО1 назначена опекуном, исполняющим свои обязанности безвозмездно (л.д.181, т.1). ФИО5 в назначении опекуном <СМИ> отказано (л.д.182, т.1).

Согласно ст. 218 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

Согласно ст. 1111 ГК РФ наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных Кодексом.

В состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности (ст.1112 ГК РФ).

Из материалов дела установлено, что <СИВ>, <СНВ> на 2017 г. на праве общей долевой собственности принадлежали жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес скрыт>, доля <СИВ> в праве на жилой дом и земельный участок составляла – 3/8 доли, доля <СНВ> в праве на жилой дом и земельный участок составляла – 1/8 доли.

<СМИ> являлась сособственником 3/8 долей в праве на жилой дом и земельный участок по указанному адресу (л.д.21, 22-25, т.1). Право собственности приобретено истцом на основании договора дарения <номер скрыт> доли в праве, заключенного 22.04.2016г. между <СИВ> и <СМИ> (л.д.61,т.1) и договора дарения 1/8 доли в праве, заключенного 16.09.2016г. между <СНВ> и <СМИ). (л.д.64,т.1).

<дата скрыта> <СНВ>, <СИВ>, с одной стороны, и <САО>, в лице законного представителя <САВ>, с другой стороны, заключили договор дарения, согласно которому <СНВ> передала безвозмездно 1/8 долю, <СИВ> – 3/8 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом и на земельный участок, расположенные по адресу: <адрес скрыт>, а <САО> указанный дар (1/2 доли в праве на жилой дом и земельный участок) приняла (л.д.62, т.1).

Право общей долевой собственности <САО> на указанные объекты недвижимости зарегистрировано в ЕГРН 03.07.2017г. (л.д.22-23, 24-25, т.1).

Судом установлено, что к имуществу <СИВ> заведено наследственное дело <номер скрыт> (л.д.137-138, т.1). С заявлением о принятии наследства обратился ФИО6, сын наследодателя (л.д.139). В состав наследственного имущества заявлены земельный участок и жилой дом по адресу: <адрес скрыт>, денежные средства на счетах в ПАО Сбербанк.

Сведения об обращениях законного представителя недееспособной <СМИ> (на 2019 г. – <СНВ>) с заявлением о принятии истцом наследства после смерти отца материалы наследственного дела не содержат.

К имуществу <СНВ> также заведено наследственное дело <номер скрыт> (л.д.73, т.1). С заявлением о выдаче свидетельства о праве на наследство обратилась дочь ФИО1, в том числе как законный представитель <СМИ> (л.д.74, 75, т.1), а также <САО> на долю своего отца <СОИ>, являвшегося наследником по завещанию, удост. <дата скрыта>, умершего <дата скрыта>г., не успев принять наследство (л.д.76, т.1).

ФИО1, в том числе как законным представителем <СМИ>., в состав наследственного имущества <СНВ> заявлены <номер скрыт> доли в праве на квартиру по адресу: <адрес скрыт>, <номер скрыт> доли в праве на жилой дом и земельный участок по адресу: <адрес скрыт>, недополученные суммы пенсии, ЕДВ, ДМО, денежные вклады с процентами и компенсациями.

<САО> в состав наследственного имущества <СНВ> заявлены <номер скрыт> доли в праве на квартиру по адресу: <адрес скрыт>, денежные вклады с процентами и компенсациями, денежные выплаты по исполнительному листу.

Из материалов наследственного дела установлено, что <дата скрыта> <СНВ> составлено завещание, удостоверенное нотариусом Переславского нотариального округа ФИО2, реестр <номер скрыт>, согласно которому все свое имущество она завещала <СОИ> (л.д.79, т.1).

Указанное завещание, составленное <СНВ>, и договор дарения от <дата скрыта>г., заключенные <СНВ>, <СИВ>, оспариваются <СМИ> истец полагает, что указанные сделки является недействительными в силу ст. 168 ГК РФ, ст. 177, ст. 179 ГК РФ.

Оценивая доводы сторон, собранные по делу доказательства, суд приходит к следующим выводам.

Согласно ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (пункт 2 статьи 166 ГК РФ).

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (ст. 167 ГК РФ).

По общему правилу, предусмотренному ст.167 ГК РФ, при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно правовой позиции, содержащейся в п.78 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015г. №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ», исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 ГК РФ иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может также быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки.

В соответствие с разъяснениями, данными в пункте 73 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 29.05.2012г. №9 «О судебной практике по делам о наследовании» наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.

По смыслу положений пункта 2 статьи 166 ГК РФ, разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, ФИО11, являясь наследником первой очереди по закону после смерти <СНВ>, <СИВ>, в том числе в силу ст. 1149 ГК РФ имеющая право на обязательную долю в наследстве, независимо от содержания завещания, имеет право на обращение с иском о признании сделок, совершенных наследодателями, недействительными.

В качестве оснований недействительности сделок истцом указаны ст. 168, ст. 177, ст. 179 ГК РФ.

Согласно ст. 168 ГК (в редакции Федерального закона от 07.05.2013 N 100-ФЗ, действовавшей на дату совершения оспариваемых сделок) по общему правилу, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2 статьи 168 ГК РФ).

Суд полагает, что оспариваемые договор дарения от <дата скрыта>г. и завещание <СНВ>, удостоверенное <дата скрыта>г., требований законов или иных нормативных актов не нарушают.

Договор дарения заключен его сторонами в требуемой законом письменной форме, удостоверен нотариусом, переход права собственности зарегистрирован в ЕГРН. Согласие всех долевых собственников на совершение договора дарения недвижимого имущества Гражданским кодексом Российской Федерации не предусмотрено.

Право завещать свое имущество принадлежит завещателю в силу закона (ст.1119 ГК РФ). Свобода завещания ограничивается правилами об обязательной доле в наследстве (ст. 1149 ГК РФ).

Правила, касающиеся формы и порядка совершения завещания (ст. 1124 ГК РФ) при удостоверении завещания <СНВ> соблюдены – завещание составлено в письменной форме, удостоверено нотариусом, содержит указание на дату и место его удостоверения, содержит указание на разъяснение положений статьи 1149 ГК РФ, ограничивающей свободу завещания (л.д.79, т.1).

Само по себе наличие у сторон сделок наследника первой очереди по закону, являющегося инвалидом, недееспособным, отсутствие у наследника иного имущества, кроме спорного, правого значения для оценки действительности договора дарения, завещания, не имеют. Указанные обстоятельства о несоответствии сделок требованиям закона и иных правовых актов не свидетельствуют.

В указанной части исковые требования являются необоснованными.

Согласно ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

По смыслу ст. 177 ГК РФ условием для признания сделки недействительной является не наличие у стороны сделки в момент её совершения психического заболевания, а нахождение стороны в состоянии, не позволяющем понимать значение своих действий или руководить ими.

Поскольку указанные обстоятельства иначе как экспертным путем установить невозможно, для разрешения данного вопроса необходимы специальные знания в области медицины. В связи с чем, определением суда от 27 октября 2022г. по гражданскому делу в отношении <СНВ>, <СИВ> была назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено специалистам отделения амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы ГУЗ Ярославской области «Ярославская областная клиническая психиатрическая больница» (л.д.125-128, т.1).

В соответствие с заключением посмертной судебно-психиатрической экспертизы (комиссии экспертов) <номер скрыт> от <дата скрыта>г. из представленных на экспертизу материалов гражданского дела номер 2-1044/2022, медицинской карты пациента; получающего помощь в амбулаторных условиях, Переславской ЦРБ <номер скрыт> из 4-х листов, светокопий амбулаторной карты Переславской ЦРБ с тем же номером из кабинета психиатра-нарколога, истории болезни стационарного больного ГБУ3 ЯО ЯОКНБ <номер скрыт> за 2014 год, медицинской карты стационарного больного ГБУ3 ЯО ЯОКНБ <номер скрыт> за 2015 год, медицинской карты стационарного больного ГБУ3 ЯО ЯОКНБ <номер скрыт> за 2017 год, статистической выписке из амбулаторной карты пациента <номер скрыт> на имя <СИВ>; <дата скрыта> г.р., с применением методов психиатрического (клинико-психопатологического) экспертного исследования (анамнез, катамнез, описание психического состояния, анализ имевшихся симптомов психических расстройств) в сочетании с анализом данных соматического, неврологического и психического состояния, комиссия установила, что у <СИВ> в силу массивной длительной алкоголизации, сопровождающейся «псевдозапоями» продолжительностью до 1 месяца и более, с утратой всех видов контроля за употреблением спиртных напитков, в том числе в ситуациях требующих ответственного отношения к происходящему (увольняли с работы за алкоголизацию), сформированным длительным, выраженным и развернутым алкогольным абстинентным синдромом, проявляющимся комплексом соматовегетативных и психических проявлений, в связи с чем неоднократно проходил стационарное лечение в наркологических отделениях, как минимум к 1986 году сформировалось хроническое психическое расстройство в виде синдрома зависимости от алкоголя, в своем развитии достигшее средней стадии с характерными изменениями личности по «алкогольному» типу (неустойчивость эмоциональных проявлений, раздражительность, огрубленность, слабость волевого усилия с деградацией внутренних мотивов и морально-этических установок); что подтверждается друзьями и родственниками в ходе судебных заседаний, медицинскими документами. С 1986 года до юридически значимого периода времени, т.е. около 30 лет <СИВ> продолжал массивную алкоголизацию, возможные непродолжительные ремиссии не имели объективного подтверждения. В совокупности с рядом соматических заболеваний, перенесенных в прошлом черепно-мозговых травм хроническая алкогольная интоксикация привела к низкой социальной адаптации, ограничением круга интересов подэкспертного. Таким образом, изменения личности даже в периоды воздержания <СИВ> от употребления алкогольных напитков не претерпевали обратного развития в силу непродолжительности этих периодов и отсутствия адекватного лечения, и проявлялись в ограничении его социального функционирования и значимом снижении качества его жизни (официально трудоустраивался на непродолжительное время, часто менял места работы, занимал низкоквалифицированные должности). При осмотрах врачами психиатрами и психотерапевтом в поликлинике и наркологическом стационаре в 2017 году у <СИВ> выявлялись относительная сохранность интеллектуальных функций, значительные эмоциональные нарушения, морально-этическое снижение и грубое ограничение волевого контроля своих действий, а также отсутствие критики к своему состоянию и образу жизни, обусловленные специфическими «алкогольными» личностными изменениями. Учитывая вышеизложенное, комиссия считает, что в интересующее суд время (при заключении спорной сделки) у подэкспертного имело место нарушение критических и прогностических функций, что вкупе с грубым снижением волевого компонента деятельности, обуславливало невозможность полноценной адекватной оценки им ситуации, невозможность оценить все возможные риски данного юридического действия и спрогнозировать его возможные последствия; так же, как и рассмотреть другие возможные варианты распоряжения своей собственностью. То есть при относительной сохранности понимания внешней формальной стороны сделки у него отсутствовала способность действовать с полноценным пониманием ситуации и правовых последствий сделки; предпринимаемые им действия были совместными с другой стороной сделки (женой и внучкой) и не являлись в полной мере самостоятельными; его психическое стояние не позволяло прогнозировать социальные и юридические последствия, оценивать степень личной выгодности сделки; что привело к тому, что по своему психическому состоянию в интересующее суд время <СИВ> не мог в полной (достаточной) мере понимать значение своих действий и, в силу грубых волевых рушений психической сферы и неспособности к долгосрочному прогнозу, не мог руководить своими действиями в интересующей суд ситуации (л.д.196-207, т.2).

Согласно заключению экспертов в интересующий суд период времени у <СИВ> имело место психическое расстройство – синдром зависимости от алкоголя (хронический алкоголизм) средней стадии с характерными изменениями личности. В силу значительных нарушений психики, обусловленных имеющимся у <СИВ> психическим расстройством в интересующее суд время (при заключении спорной сделки <дата скрыта>) у него было относительно сохранено понимание внешней, формальной стороны сделки; при этом отсутствовала способность действовать с полноценным пониманием правовых и социальных последствий данной сделки. То есть по своему психическому состоянию при заключении спорной сделки <дата скрыта> <СИВ> не мог в полной (достаточной) мере понимать значение своих действий и, в силу грубых волевых нарушений и неспособности к долгосрочному прогнозу, не мог руководить своими действиями. Поскольку экспертами определена неспособность <СИВ> в интересующей суд ситуации составления договора дарения от <дата скрыта>., понимать значение своих действий и руководить ими вследствие вышеуказанного психического расстройства, ответ о влиянии индивидуально-психологических особенностей на его сделкоспособность комиссия отдельно не формулирует, так как они (особенности) входили в структуру его психического расстройства, в связи с чем не подлежат отдельной экспертной оценке. В связи с недостаточностью сведений об обстоятельствах заключения 28.06.2017г. договора дарения 1/2 доли в праве собственности на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес скрыт>, а также посмертным характером экспертизы у экспертов отсутствует возможность оценить психологическую (эмоциональную) обстановку при оформлении договора дарения; комиссия отмечает, что принципиальное значение в данном случае имеет вывод о неспособности <СИВ> понимать значение своих действий и руководить ими в силу имеющегося у него психического расстройства (л.д.208, т.2).

Указанное заключение комиссии экспертов признается судом достоверным и допустимым доказательством, отвечающим требованиям ст. 86 ГПК РФ.

Заключение подготовлено комиссией экспертов Ярославской областной психиатрической больницы, имеющих высшее медицинское образование, высшее психологическое образование, специальности – врач судебно-психиатрический эксперт, психолог-эксперт, имеющих продолжительный опыт работы (более 10 лет). Эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, им разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 85 ГПК РФ (л.д.195, об.сторона, т.2).

Заключение комиссии экспертов содержит подробное описание проведенного исследования, ссылки на материалы гражданского дела и медицинскую документацию на имя подэкспертного. Выводы комиссии экспертов сформулированы полно, в соответствие с поставленными судом вопросами со ссылкой на доказательства, подтверждающие выводы экспертов.

Заключение комиссии экспертов в отношении <СИВ> никем из лиц, участвующих по делу, не оспаривалось. В судебном заседании обе стороны пояснили, что ходатайствовать о проведении повторной или дополнительной экспертизы не намерены.

С учетом изложенного, неспособность <СИВ> понимать значение своих действий и руководить ими в момент составления договора дарения <дата скрыта> подтверждена достоверным и допустимым доказательством – Заключением комиссии экспертов <номер скрыт> от <дата скрыта>г. В силу чего основания для признания оспариваемого договора дарения недействительной сделкой в части имеются.

Исковые требования <СМИ> в указанной части признаются обоснованными.

Вместе с тем, оснований для признания недействительными договора дарения в части, совершенной <СНВ>, а равно для признания недействительной сделкой завещания, составленного <СНВ> и удостоверенного <дата скрыта>г., в ходе судебного разбирательства не установлено.

Заключение комиссии экспертов в отношении <СНВ> категоричных выводов о неспособности <СНВ> в момент совершения оспариваемых сделок понимать значение своих действий и руководить ими не содержит.

Соответствующие доводы стороны истца судом отклоняются.

Заключение экспертов выполнено на основании представленных на экспертизу материалов гражданского дела номер 2-1044/2022, представленных медицинской карты стационарного больного <номер скрыт> за 2020 год ГБУЗ «ЯОКГВВ-МЦ «Здоровое долголетие»», медицинской карты <номер скрыт> стационарного больного за 2020 год ГБУЗ ЯО «ОКБ», медицинской карты <номер скрыт> пациента дневного гематологического стационара за 2020 год ГБУЗ ЯО «ОКБ», медицинской карты <номер скрыт> стационарного больного за 2020 год ГБУЗ ЯО «ОКБ»; медицинской карты стационарного больного <номер скрыт> ГБУЗ ЯО ОКБ за 2020 год, медицинской карты стационарного больного <номер скрыт> ГБУЗ ЯО ОКБ за 2020 год, светокопии амбулаторной медицинской карты Переславской ЦРБ <номер скрыт> на имя <СНВ>, с применением методов психиатрического (клинико-психопатологического) экспертного исследования (анамнез, катамнез, описание психического состояния, анализ имевшихся симптомов психических расстройств) в сочетании с анализом данных соматического, неврологического и психического состояния.

Заключение экспертов содержит подробное описание проведенного исследования, ссылки на материалы гражданского дела и медицинскую документацию на имя подэкспертной.

Комиссия экспертов отметила, что <СНВ> в течение многих лет страдала гипертонической болезнью, которая в своём развитии к 2017 году достигла 2 ст. 4 степени риска развития осложнений. При этом известно, что она продолжала работать по своей профессии, зачастую совмещая несколько мест работы, регулярно проходила профилактические медицинские осмотры, являлась опекуном недееспособной дочери. Каких-либо сведений о психическом состоянии подэкспертной в период, приближенный к совершению сделки – составлению и подписанию договора дарения, в представленной медицинской документации не содержится, однако согласно решениям Переславского районного суда от 2012 и 2013. гг., ей в 2012 году проводилось очное судебно-психиатрическое экспертное исследование, по результатам которого у нее было выявлено органическое эмоционально-лабильное (астеническое) расстройство; комиссия решила, что на момент оспариваемой сделки от 2008 года <СНВ> могла понимать значение своих действий и могла руководить ими. Учитывая вышеизложенное, комиссия считает, что в период составления спорного договора дарения <дата скрыта> у <СНВ> имело место психическое расстройство в форме органического эмоционально-лабильного расстройства в связи с сосудистым заболеванием головного мозга; проявляющееся негрубыми эмоционально-волевыми нарушениями и астеническим синдромом. Это состояние в июне 2017 года (в том числе и в интересующую суд дату) значимо не изменяло её социальное функционирование, не сопровождалось психотическими состояниями (состояния, когда имели место нарушения восприятия, бредовые идеи), не достигало степени слабоумия; значимо не нарушало её способность к осознанному волевому поведению, в связи с чем не могло нарушать способность <СНВ> понимать значение своих действий и руководить ими в момент совершения ею интересующих суд юридически значимых действий. В последующем течение гипертонической болезни у <СНВ> носило достаточно доброкачественный характер: у нее не отмечалось гипертонических кризов; сосудистых катастроф, она продолжала официально работать по февраль 2020 года, сведений, о снижении квалификации подэкспертной в материалах дела не содержится, каких-либо жалоб на состояние психического здоровья она в медицинских учреждениях не предъявляла, однако к июлю 2020 года гипертоническая болезнь достигла в своем развитии 3 стадии, когда впервые был установлен диагноз онкологического заболевания. При этом в медицинской документации не содержится сведений о явном нарушении когнитивных и (или) эмоционально-волевых функций у <СНВ>, кроме жалоб на боли в местах патологического перелома и жалоб астенического характера, она всегда описывалась « в сознании», из стационара выписывалась в удовлетворительном состоянии. Состояние, описанное врачом-эндоскопистом во время проведения ЭГДС в сентябре 2020 года, когда вела себя неадекватно, вырывала аппарат, было непродолжительным и купировалось самостоятельно без применения каких-либо психотропных средств, не потребовало вмешательства врача-психиатра. В октябре 2020 года, в даты, максимально приближенные к составлению завещания в пользу <СОИ> врачами также отмечались лишь проявления болевого и астенического синдрома без степени их выраженности, при этом назначение наркотических анальгетиков осуществлено лишь с <дата скрыта>, т.е. после совершения подэкспертной юридически значимого действия.

С учетом изложенного комиссия пришла к выводу, что как на момент составления спорного договора дарения <дата скрыта>, так и на момент составления завещания <дата скрыта> у <СНВ> имело место органическое психическое расстройство в форме органического эмоционально-лабильного (астенического) расстройства. В ходе проведенного исследования не получено сведений о наличии в психике <СНВ> в интересующее суд время (при подписании оспариваемых сделки дарении и составления завещания от <дата скрыта> и <дата скрыта>) столь значительных нарушений, которые существенно ограничивали бы ее в понимании и руководстве своими действиями, в том числе не получено сведений о наличии выраженного астенического синдрома или влиянии лекарственных препаратов на ее сознание и поведение. В связи с посмертным характером проведённого исследования и ограниченности сведений о ее психическом состоянии в интересующий суд период, сформулировать ответ на интересующий суд вопрос в более категоричной форме не представляется возможным (л.д.181-187, т.2).

При проведении психологической части посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы в отношении <СНВ> судебный психолог отметила, что сведения о психическом состоянии <СНВ>, представленные в медицинских документах, крайне отрывочны; обследования психолога либо других врачей, в записях которых были бы отражены её индивидуально-психологические особенности, сведения о внутрисемейных отношениях, о ее отношении к совершенным сделкам, отсутствуют. Вместе с тем, в материалах дела отсутствуют и данные о наличии выраженных изменений психики <СНВ>, о наличии нарушений у нее социального функционирования, нарушений адаптации в периоды заключения сделок, т.е. отсутствуют данные, указывающие, что в юридически значимые периоды времени она не могла понимать значение своих действий и руководить ими (л.д.193, т.2).

Таким образом, основания, предусмотренные ст. 177 ГК РФ, для признания договора дарения от <дата скрыта>г., в части сделки, совершенной <СНВ>, а равно для признания завещания, составленного наследодателем <дата скрыта>, отсутствуют.

Доводы стороны истца о наличии противоречий в заключении экспертов в отношении <СНВ>, недостаточности исследования экспертами медицинской документации, наличии у <СНВ> заболеваний, прием ею сильнодействующих препаратов, о недостоверности экспертного заключения, его недопустимости, судом отклоняются.

При назначении посмертной судебно-психиатрической экспертизы и поручения её производства специалистам отделения амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы ГУЗ Ярославской области «Ярославская областная клиническая психиатрическая больница» стороной истца было заявлено об истребовании медицинской документации на имя <СНВ> (л.д.151-152, т.1).

Вся заявленная медицинская документация была судом истребована и направлена вместе с материалами гражданского дела для проведения экспертизы (л.д.192-194, т.1). О запросе иной медицинской документации сторона истца не ходатайствовала. Об отсутствии иной медицинской документации на имя <СНВ> представителями <СМИ> было заявлено в судебном заседании 03.05.2023г. при разрешении ходатайства о проведении по делу повторной экспертизы.

Вопрос о назначении судебной экспертизы разрешался судом в судебном заседании 27 октября 2022г. (л.д.121-124, т.2). В судебном заседании 27 октября 2022г., а также в предшествующих ему заседаниях (21.07.2022г., 11.08.2022г., 30.08.2022г., 11.10.2022г.) сторона истца давала свои пояснения по существу заявленных требований, представляла доказательства, в том числе имела процессуальную возможность представить свидетельские показания. Однако, явка свидетелей стороной истца обеспечена не была.

Имевшиеся в период жизни у <СНВ> заболевания отражены комиссией экспертов в соответствие со сведениями представленной медицинской документации, в том числе в заключении перечисляются лекарственные средства, которые назначались <СНВ> с указанием даты назначения.

Из медицинской документации <СНВ> следует, что сведения о здоровье подэкспертной начинаются лишь с 2017года, когда неоднократно обращалась к терапевту по поводу периодических головных болей, состояние расценено как гипертоническая болезнь 2 ст., риск 4, каким-либо образом психическое состояние в 2017 году не описано, в записях врача-терапевта не содержится жалоб на снижение памяти, эмоциональную лабильность, несдержанность, плохую сообразительность. Онкологическое заболевание было выявлено летом 2020 года. В указанное время из жалоб имели место жалобы на боли в костях и слабость. Психическое состояние подэкспертной никак не описывалось. В октябре 2020 года при обращении к терапевту Переславской ЦРБ состояние расценено как патология суставов, психическое состояние не описывалось, наркотические анальгетики не назначались. <данные изъяты> по 1 ампуле утром и вечером был назначен в период нахождения на стационарном лечении с 27.10.2020г., т.е. после составления оспариваемого завещания. Диагноз Хронический болевой синдром 2 ст. был установлен при посещении онкологом на дому 12.11.2020г., тогда же назначен <данные изъяты> в таблетках (л.д.183, т.2).

Таким образом, назначение и прием наркотических средств <СНВ> имели место уже после составления оспариваемого завещания.

Суд принимает во внимание, что до февраля 2020г. <СНВ> осуществляла трудовую деятельность, в связи с которой регулярно проходила медицинские осмотры. До своей смерти являлась опекуном своей дочери <СМИ> выполняя соответствующие обязанности. Претензий со стороны органов опеки и попечительства при проведении обследований условий жизни недееспособной не имелось. Сведения из медицинских учреждений о неспособности <СНВ> осуществлять обязанности опекуна в орган опеки не поступали (пояснения представителя органа опеки, Акты обследования улсовий жизни – л.д. 219-249, т.1, 1-8, т.2).

С учетом изложенного выводы комиссии экспертов в отношении <СНВ> сделаны на основании полного, подробного исследования как материалов гражданского дела, так и медицинской документации, выводы сформулированы в соответствие с поставленными судом вопросами со ссылкой на соответствующие материалы, каких-либо неясностей и неточностей выводы не содержат.

Принципы объективности и всесторонности исследования комиссией экспертов соблюдены, доказательства обратного стороной истца не представлены.

При таких обстоятельствах, заключение экспертов в отношении <СНВ> признается судом достоверным и допустимым доказательством, отвечающим требованиям ст. 86 ГПК РФ.

При отсутствии предусмотренных ч.2 ст. 87 ГПК РФ оснований, в назначении по делу повторной судебной экспертизы судом отказано (л.д.25-26, т.3).

Доказательства, что в момент совершения оспариваемых сделок <СНВ> не могла осознавать значение своих действий или руководить ими в материалы дела, стороной истца в нарушение бремени доказывания не представлены.

Неоднократное совершение <СНВ> действий по распоряжению принадлежащей ей недвижимостью, само по себе основанием для признания оспариваемых сделок недействительными являться не может. Соответствующие доводы стороны истца судом отклоняются. Суд считает необходимым отметить, что указанным сделкам дана оценка вступившими в законную силу судебными актами.

Отклоняются судом и доводы стороны истца о совершении <СНВ> оспариваемых сделок под давлением, оказываемым со стороны <САО>, ФИО5 Соответствующие доказательства стороной истца в материалы дела представлены не были.

Согласно ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Исходя из смысла ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием угрозы – это сделка, в которой принуждение к её совершению заключается в оказании на потерпевшего психологического воздействия, направленного на то, чтобы вынудить его поступить в соответствии с волей принуждающего. Угроза представляет собой психическое воздействие на участника сделки, что приводит к пороку воли. При этом существенность угрозы выражается в ее реальности, то есть действительной возможности причинения значительного вреда участнику сделки либо его близким.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 98 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, является оспоримой и может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 1 статьи 179 ГК РФ). При этом закон не устанавливает, что насилие или угроза должны исходить исключительно от другой стороны сделки. Поэтому сделка может быть оспорена потерпевшим и в случае, когда насилие или угроза исходили от третьего лица, а другая сторона сделки знала об этом обстоятельстве.

Кроме того, угроза причинения личного или имущественного вреда близким лицам контрагента по сделке или применение насилия в отношении этих лиц также являются основанием для признания сделки недействительной.

Исходя из приведенных положений статьи 179 ГК РФ, разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по их применению, для признания сделки недействительной угроза должна быть непосредственной причиной совершения сделки, такая угроза должна быть реальной, серьезной, осуществимой и противозаконной. Одновременно должно быть доказано, что сделка совершена потерпевшим именно из-за угрозы.

Суд полагает, что совокупность обстоятельств, необходимых для признания оспариваемых сделок недействительными по основанию статьи 179 ГК РФ, истцом не доказана.

Пояснения ФИО1, что <СНВ> не могла произвести отчуждение своей собственности в ущерб интересам недееспособной дочери, совершила указанные сделки под давлением со стороны ФИО5, <САО>, иными доказательствами не подтверждены. В связи с чем не могут быть приняты судом во внимание.

При таких обстоятельствах, в удовлетворении исковых требований <СМИ> в части признания недействительным завещания, составленного <СНВ> <дата скрыта>г., признания недействительным договора дарения в части его совершения <СНВ>, должно быть отказано.

Исковые требования <СМИ>. подлежат удовлетворению частично.

При удовлетворении исковых требований в части признания договора дарения от <дата скрыта>г., заключенного <СИВ>, недействительным по основаниям, предусмотренным ст. 177 ГК РФ, применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 Кодекса.

Согласно абзацу 2 пункта 1 статьи 171 ГК РФ каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре – возместить его стоимость.

Принимая во внимание указанные положения Гражданского кодекса РФ исковые требования <СМИ> о применении последствий недействительности сделки путем аннулирования в ЕГРН записей о регистрации права общей собственности <САО> подлежат удовлетворению.

Принимая во внимание, что договор дарения является безвозмездной сделкой, по указанной сделке <САО> приобрела право общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок (доля в праве – 3/8), при применении последствий недействительности сделки путем аннулирования записи о регистрации права, в ЕГРН подлежит восстановлению запись о регистрации права общей долевой собственности <СИВ> в отношении 3/8 доли в праве на жилой дом и земельный участок по адресу: <адрес скрыт>.

Стороной ответчика <САО> заявлено о применении срока исковой давности. Полагает, что срок для оспаривания сделки истцом пропущен. В судебном заседании представителем ФИО5 указывалось, что о правах <САО> на жилой дом ФИО1 должно было стать известно еще в январе 2021 на заседании комиссии по опеке, когда исследовалось имущественное положение сторон, в начале 2021г. между сторонами имелись конфликты, в ходе которых сообщалось о наличии у <САО> права на дом.

Оценивая доводы сторон в части применения сроков исковой давности, суд приходит к следующим выводам.

Исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, чье право нарушено (ст.195 ГК РФ). В силу ст. 199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 Кодекса.

Согласно п. 1 ст. 200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком (ст. 197 ГК РФ).

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2 статьи 181 ГК РФ).

Применительно к предмету спора, исходя из нормы закона, течение срока исковой давности для <СМИ> началось в момент, когда ей стало или должно было стать известно о нарушении её права как наследника <СИВ>, <СНВ>

Т.е. в момент, когда наследнику стало известно или должно было стать известно об отчуждении спорного имущества, ранее принадлежавшего наследодателям.

Представители истицы, возражая против истечения сроков исковой давности, указывали, что о нарушении своих прав истцу стало известно в декабре 2021г., когда ФИО5, <САО>, <ТМВ> обратились в районный суд с иском о реальном разделе жилого дома и земельного участка. ФИО1 также поясняла, что о нарушении прав ей стало известно в 20-х числах июля 2021г., при отказе нотариуса выдать соответствующее свидетельство о праве на наследство.

Отклоняя доводы ответчика о пропуске истцом срока исковой давности, суд принимает во внимание, что сама <СМИ> является недееспособной, т.е. не может самостоятельно осуществлять защиту своих прав и законных интересов. Такая обязанность возложена законом на опекуна.

До <дата скрыта> (дата смерти) обязанности опекуна выполняла мать истицы <СНВ> 03 февраля 2021г. над ФИО11 установлена предварительная опека со стороны ФИО1 03 марта 2021г. ФИО1 назначена опекуном <СМИ>., исполняющим свои обязанности безвозмездно.

Обратившись с заявлением о выдаче свидетельства о праве на наследство, в том числе как законный представитель <СМИ>., ФИО1 в состав наследственного имущества <СНВ> заявляла долю в праве на спорные жилой дом и земельный участок.

Свидетельство о праве на наследство могло быть выдано наследникам <СНВ> не ранее истечения срока, предусмотренного законом для принятия наследства, т.е. не ранее <дата скрыта> (<дата скрыта> + 6 месяцев).

Как указывает законный представитель истца, о нарушении прав истца опекуну стало известно в 20-х числах июля 2021г., когда нотариусом в выдаче свидетельства о праве на спорное имущество было отказано.

Исковое заявление <СМИ> поступило в суд 21 июня 2022г. (л.д.4, т.1), т.е. в пределах годичного срока исковой давности (<дата скрыта>г.).

Гражданское дело по иску <ТМВ>, ФИО5, <САО> к <СМИ> о разделе жилого дома и земельного участка, в рамках которого указано о наличии у <САО> права общей долевой собственности на спорные жилой дом и земельный участок (доля в праве – <номер скрыт> получены сведения об основаниях возникновения права, было принято к производству Переславского районного суда 03 ноября 2021г., следовательно, о нарушении своих прав истцу могло стать известно не ранее указанной даты.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования <СМИ>, <дата скрыта> года рождения, паспорт <данные изъяты>, к <САО>, <дата скрыта> года рождения, паспорт <данные изъяты>, удовлетворить частично.

Признать недействительным договор дарения от <дата скрыта>, заключенный между <СИВ> и <САО>, в отношении 3/8 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом с кадастровым номером <номер скрыт>, и 3/8 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок с кадастровым номером <номер скрыт>, расположенные по адресу: <адрес скрыт>.

Применить последствия недействительности сделки.

Аннулировать в Едином государственном реестре недвижимости запись о регистрации права общей долевой собственности <САО> от 03.07.2017г. в отношении 3/8 долей в праве на жилой дом с кадастровым номером <номер скрыт>, в отношении 3/8 долей в праве на земельный участок с кадастровым номером <номер скрыт>, расположенные по адресу: <адрес скрыт>.

Восстановить в Едином государственном реестре недвижимости запись о регистрации права общей долевой собственности <СИВ> в отношении 3/8 долей в праве на жилой дом с кадастровым номером <номер скрыт>, в отношении 3/8 долей в праве на земельный участок с кадастровым номером <номер скрыт>, расположенные по адресу: <адрес скрыт>

В остальной части исковые требования <СМИ> оставить без удовлетворения.

Решение суда может быть обжаловано в Ярославский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Переславский районный суд в течение одного месяца со дня изготовления мотивированного решения.

Мотивированное решение изготовлено 05 мая 2023 года

Судья Охапкина О.Ю.