Дело № 10-4412/2023 Судья Олейник А.А.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Челябинск 09 августа 2023 года

Челябинский областной суд в составе председательствующего – судьи Иванова С.В.,

судей Лаптиева Ю.С. И Чобитько М.Б.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Беленковым В.Н.,

с участием:

прокурора Антонюк Ю.Н.,

осужденного ФИО1

и его защитника – адвоката Мигуновой Н.П.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника на приговор Миасского городского суда Челябинской области от 11 мая 2023 года, которым

ФИО1 ФИО25, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин <данные изъяты>, не судимый,

осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 6 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу, до наступления которого мера пресечения в виде заключения под стражу оставлена без изменения с зачетом времени содержания под стражей с 14 октября 2022 года в срок лишения свободы из расчета один день за один день на основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

Заслушав доклад судьи Иванова С.В.; выступления осужденного ФИО1, участвующего в судебном заседании посредством системы видеоконференц-связи, и его защитника – адвоката Мигуновой Н.П., просивших об удовлетворении доводов жалобы с отменой приговора и оправданием осужденного либо с направлением уголовного дела на новое судебное разбирательство; прокурора Антонюк Ю.Н., полагавшей приговор подлежащим оставлению без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 осужден за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей ФИО20, совершенное в период времени с 21:40 до 22:48 13 октября 2022 года в <адрес> при обстоятельствах, подробно приведенных в обжалуемом приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Мигунова Н.П., ссылаясь на наличие оснований, предусмотренных пп. 1-3 ст. 389.15 УПК РФ, считает приговор подлежащим отмене, поскольку, по мнению защиты, выводы суда о доказанности виновности ФИО1 по предъявленному ему обвинению противоречат доказательствам, исследованным в судебном заседании, и не согласуются с положением ст. 14 УПК РФ, так как имеются сомнения в причастности ФИО1 к причинению тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни, повлекшего наступление смерти потерпевшей ФИО20, которые суд не истолковал в пользу подсудимого.

Как указывает автор жалобы, все показания ФИО1, которые он давал как на следствии, так и в суде, свидетельствуют о его непричастности к причинению смерти потерпевшей, суд же в приговоре обосновал свои выводы о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, лишь на предположениях.

Защитой приводится общая оценка жизни и взаимоотношений супругов в семье ФИО23, отмечается, что они были сложными ввиду постоянного пьянства со стороны погибшей, которая могла «пить запоями» по несколько дней и недель, уезжать из дома, проводя время в «сомнительных компаниях». По характеру ФИО20 была вспыльчива, нетерпима к детям, воспитанием которых во время «запоев» не занималась. При этом неоднократное лечение ФИО20 от алкогольной зависимости не давало положительных результатов. ФИО1 всегда мирился с ситуацией и поведением своей жены, которая демонстративно не хотела работать и злоупотребляла спиртным, поскольку не мог ничего изменить.

Со ссылкой на заключение по результатам судебно-психиатрической экспертизы, адвокат указывает, что все это в совокупности создавало длительную психотравмирующую ситуацию и эмоциональное напряжение в семье, в том числе у ФИО1, который, однако, любил свою жену, при этом защищал детей от ее оскорблений и несправедливых претензий.

Адвокат отмечает, что 13 октября 2022 года ситуация в семье ничем не отличалась, поскольку ФИО20 также была в нетрезвом состоянии, оскорбляла старшую дочь, при этом у ФИО1 не было причины применять к жене насилие, опасное для ее жизни и здоровья, он лишь вступился за несовершеннолетнюю. Действия, совершенные ФИО1 в отношении своей жены, не находятся и не могут находиться в причинной связи со смертью последней, поскольку они не причинили вреда ее здоровью, в связи с чем он мог быть привлечен только к административной ответственности.

Защита полагает, что суд необоснованно отверг показания ФИО1, расценивая их как способ защиты, в части отрицания наличия умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей, а также относительно силы ударов и невозможности наступления от его действий тяжких телесных повреждений, отмечая при этом, что показания ФИО1 несут основную информативную нагрузку, поскольку именно он подробно рассказал о случившемся 13 октября 2022 года, при этом данные показания были приняты судом и к ним не было какого-либо критического отношения.

Автор жалобы считает, что суд необоснованно счел, что в момент совершения преступления ФИО1 находился в состоянии алкогольного опьянения, поскольку позиция ФИО1 о времени употребления им спиртного и его количестве стороной обвинения не опровергнута, так как при употреблении ФИО1 30 грамм водки в 16:30 13 октября 2022 года к 21:30 данного дня весь алкоголь должен был быть выведен из его организма. В этой связи обращается внимание и на показания матери осужденного – ФИО9, которая в суде пояснила, что пришла в дом к сыну около 23:00, запаха алкоголя от него не ощутила, он был трезв, при этом сильно переживал, что его жена умерла, рассказывал о случившемся. Не усматривается и состояния опьянения из оглашенных показаний свидетеля ФИО26 – фельдшера «скорой помощи». При этом сам ФИО1 неоднократно в своих показаниях сообщал, что вместе с ФИО20 спиртное 13 октября 2022 года не употреблял. Когда он пришел домой, то потерпевшая уже была пьяна, и он, чтобы избежать ссор и конфликтов, лег спать.

Младшая дочь ФИО23 – ФИО27 показала, что ссор и конфликтов между осужденным и потерпевшей не было. ФИО1 проснулся около 21-22 часов 13 октября 2022 года от криков и высказывания оскорблений со стороны потерпевшей в адрес старшей дочери – ФИО2. Из-за замечания, сделанного ФИО1 в адрес жены из-за ее необоснованных претензий и оскорблений в адрес дочери, между ним и потерпевшей возник конфликт. При этом, как отмечает защитник, суд первой инстанции правильно описал поведение ФИО20 и причину конфликта с осужденным, поскольку его замечание было справедливым, но не принесло положительных результатов.

Вместе с тем полагает, что суд необоснованно указал в приговоре, что в ходе ссоры на почве личных неприязненных отношений у ФИО1 возник умысел на причинение ФИО20 тяжкого вреда ее здоровью, опасного для жизни человека, поскольку, помимо самого осужденного, отрицавшего наличие такового умысла, никто из находящихся в доме несовершеннолетних детей не указывали на то, что ФИО1 высказывал в адрес потерпевшей угрозы расправой либо причинением тяжкого вреда здоровью. При этом несовершеннолетние свидетели не видели, как ФИО1 наносил удары ФИО20, они лишь слышали оскорбления в адрес ФИО2, в это время ФИО1 лежал на диване, а потом они услышали «шлепок».

Сам ФИО1 не отрицает, что когда его замечания в адрес жены не дали результата, то он, будучи на диване, встал на колени, находясь сзади сидящей на полу ФИО20, сначала нанес удар ладонью по затылочной части ее головы, а затем ребром ладони нанес ФИО20 удар в левую боковую поверхность шеи слева в область перехода шеи в область левого плеча. Поэтому громкий звук, который услышали дети ФИО23, мог произойти от удара ФИО1 ладонью по затылочной части головы потерпевшей. Данные действия не были направлены на причинение ФИО20 тяжкого вреда ее здоровью, опасного для жизни. Обо всем этом ФИО1 рассказывал и показывал на манекене при проверке показаний на месте.

При этом данные удары, нанесенные ФИО1, не были причиной смерти потерпевшей, поскольку согласно заключению эксперта № от 14 октября 2022 года в области нанесенных ФИО1 ударов повреждений, опасных для жизни потерпевшей, обнаружено не было.

Отмечая, что ФИО1 отрицает нанесение им удара в височную область головы потерпевшей, где экспертом зафиксирована подкожная гематома, а также удара, которым ФИО20 причинена закрытая травма шеи, адвокат считает безосновательным вменение ФИО1 действий по нанесению в место расположения жизненно важных органов не менее 2-х ударов кулаками в голову и в область проекции угла щитовидного хряща шеи потерпевшей, в связи с чем считает, что вина ФИО1 в причинении потерпевшей телесного повреждения, непосредственно связанного с ее смертью, судом установлена не была и стороной обвинения не доказана.

Ссылаясь на заключение эксперта №, согласно которому тупая травма шеи возникла как минимум от однократного травматического воздействия на область шеи (проекции угла щитовидного хряща) спереди назад тупого твердого предмета, частные свойства которого в повреждении не отображены, адвокат обращает внимание на показания эксперта ФИО19, пояснившего в судебном заседании, что травма шеи возникла у потерпевшей от соударения с тупым твердым предметом с ограниченной контактной поверхностью, при этом, как отметил эксперт, не исключается получение травмы при падении с высоты собственного роста и ударе о тупой твердый предмет, так и при ударе в область передней поверхности шеи тупым твердым предметом, не исключил, что таким тупым твердым предметом, о который произошло соударение, может явиться угол стола.

Давая оценку причине падения потерпевшей, защита полагает, что это могло быть вызвано состоянием сильного алкогольного опьянения, поскольку по результатам судебно-химического исследования материалов потерпевшей в них найден этиловый спирт в концентрации 5 промилле. Судебно-медицинский эксперт, допрошенный в процессе, пояснил, что для состояния подобной категории характерна потеря координации. По мнению защиты, данное состояние потерпевшей не исключало последующее падение ФИО20 с высоты собственного роста.

Таким образом, защита полагает, что потерпевшая могла получить травму шеи при падении, в обоснование чего обращается внимание на показания ФИО1, который пояснил, что после того, как он ударил потерпевшую ладонью по затылочной части головы, а также ребром ладони в боковую поверхность шеи, переходящей в плечо, то он сразу лег спать на диван, отвернувшись к стене, при этом слышал, как ФИО20 встала и вышла из комнаты. Несовершеннолетние дети ФИО23 также указывали, что потерпевшая выходила на улицу покурить, затем зашла в дом и сразу при входе в комнату упала на пол, при этом они пояснили, что в момент падения потерпевшей ФИО1 лежал на диване.

Ссылаясь на показания своего подзащитного, адвокат акцентирует внимание на том, что после ухода ФИО20 из комнаты он задремал и проснулся от шума и звона полетевшей с журнального стола посуды.

Далее, повернувшись на диване, он увидел на полу ФИО20, которая сидела на коленях у дивана, при этом ее туловище было наклонено вперед, а колени находились на некотором расстоянии от журнального стола, при этом ФИО20 говорила, что ей «нечем дышать». ФИО1 не исключил, что потерпевшая в момент своего падения ввиду сильного алкогольного опьянения могла удариться передней поверхностью шеи о свободный край журнального стола высотой около 50 см, а также могла удариться левой стороной головы о край аквариума, стоящего на журнальном столе, получив при этом подкожную гематому в левой височной области головы.

Резюмируя свои доводы, защита указывает, что исходя из заключения судебно-медицинской экспертизы и из показаний эксперта ФИО28 в суде, следует, что травма шеи возникла у потерпевшей от соударения с тупым твердым предметом с ограниченной контактной поверхностью, что могло возникнуть при ударе о какой-то твердый предмет, которым мог быть угол стола. Однако суд не принял во внимание данные обстоятельства, которые в полной мере подтверждают позицию ее подзащитного.

Судебно-медицинский эксперт пояснил, что асфиксия у потерпевшей могла наступить как сразу при соударении с тупым твердым предметом, так и спустя несколько десятков минут. Органам следствия и суду не удалось установить точное время, когда ФИО20 могла получить травму шеи, которая привела к ее смерти. Отчет событий происходит от звонка ФИО1 в «скорую помощь». ФИО1 сразу после падения ФИО20 и возникновения у нее признаков удушья стал оказывать ей помощь. По времени это продолжалось с момента падения до наступления смерти. Только сотрудники «скорой помощи» констатировали смерть ФИО20 Поэтому не исключается, что смерть ФИО20 после соударения с тупым твердым предметом наступила спустя от нескольких минут до нескольких десятков минут. Противоречия в доказательствах, исследованных в судебном заседании, не были устранены. Однако суд не истолковал их в пользу подсудимого и необоснованно вынес обвинительный приговор только на основании предположений.

С учетом изложенного стороной защиты ставится вопрос о вынесении в отношении ФИО1 оправдательного приговора, либо (с учетом позиции в заседании суда апелляционной инстанции) об отмене обвинительного приговора с направлением уголовного дела на новое судебное разбирательство.

В возражении, поданном на апелляционную жалобу защитника, государственный обвинитель ФИО10, считая приговор законным, обоснованным и справедливым, просит оставить его без изменения, а доводы жалобы – без удовлетворения.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражения против них, судебная коллегия находит приговор подлежащим изменению по основаниям, предусмотренным ч. 1 ст. 389.17, ст. 389.16 и п. 2 ч. 1 ст. 389.18 УПК РФ.

В силу положений ст. 240 УПК РФ выводы суда, изложенные в описательно-мотивировочной части приговора, постановленного в общем порядке судебного разбирательства, должны быть основаны на тех доказательствах, которые были непосредственно исследованы в судебном заседании.

В описательно-мотивировочной части приговора, исходя из положений пп. 3 и 4 ч. 1 ст. 305, п. 2 ст. 307 УПК РФ, надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого. При этом излагаются доказательства, на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, и приводятся мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом.

Недопустимо перенесение в приговор показаний допрошенных по уголовному делу лиц без учета результатов проведенного судебного разбирательства, а равно уклонение суда от оценки как доказательств уличающих, так и оправдывающих виновного.

При этом в приговоре отражается отношение подсудимого к предъявленному обвинению и дается оценка доводам, приведенным им в свою защиту. При этом в случае изменения подсудимым показаний суд обязан выяснить причины, по которым он отказался от ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства показаний, тщательно проверить все показания подсудимого и оценить их достоверность, сопоставив с иными исследованными в судебном разбирательстве доказательствами.

Данные требования уголовно-процессуального закона судом первой инстанции существенно нарушены.

Из показаний потерпевшего Потерпевший №1 (т. 1, л.д. 178-181), несовершеннолетних свидетелей ФИО11 (т. 1, л.д. 210-213) и ФИО12 (т. 2, л.д. 18-21) в ходе предварительного расследования, свидетеля ФИО9, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17 и ФИО18, положенных судом в основу обвинительного приговора, усматривается, что никто из них не был очевидцем нанесения ударов осужденным погибшей, поэтому об их локализации на теле потерпевшей кто-либо из них пояснить не мог.

Вместе с тем, все эти свидетели – как родные и близкие ФИО1, так и сторонние лица поясняли, что он непосредственно после наступления смерти жены, равно как и при вызове бригады скорой медицинской помощи, полагал, что она вызвана припадком, об иных причинах не пояснял, в то время как названные свидетели не поясняли, что пояснения ФИО1 показались им недостоверными и надуманными.

Эти показания в полной мере сообразуются с показаниями несовершеннолетних свидетелей о том, что ФИО1 пытался оказать жене помощь в силу своего понимания обстановки и причин, вызвавших ее удушение, «спасти маму», принял меры к вызову скорой помощи.

Описывая содержание протокола проверки показаний от 15 октября 2022 года, которому защита придает превалирующее значение в части способа нанесения удара по шее погибшей и локализации места удара, суд ограничился указанием на то, что ФИО1 пояснил об обстоятельствах нанесения ФИО20 двух ударов: в область головы слева и передне-боковую поверхность шеи слева, продемонстрировал нанесение ударов, не указав ни способ нанесения удара, ни место приложения ладони руки, ни место приложения ребер ладони (т. 2, л.д. 48-58).

Эти показания судом не оценены, а мотивы, по которым суд отверг версию осужденного о том, что его единственный несильный удар пришелся по шее погибшей сбоку в место, где шея переходит в плечо, а по передней поверхности шеи ФИО1 ударов он не наносил, в приговоре не приведено.

Также суд указал, что допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО19 подтвердил выводы, изложенные в подготовленном им заключении эксперта № от 14 ноября 2022 года (т. 1, л.д. 80-88).

Между тем показания названного эксперта, который подробно допрашивался в ходе судебного следствия (т.4, л.д. 242, об. – 244), в том числе те, на которые ссылается и приводит в апелляционной жалобе адвокат, пояснил относительно равновероятной возможности повреждений потерпевшей от удара и при падении при соударении с твердым предметом.

Никакой оценки суд не дал и фотоматериалам обстановки места преступления, представленным стороной защиты (т.3, л.д. 1-10) во взаимосвязи с той версией, которая выдвинула сторона защиты.

При этом в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие в части, касающейся обстоятельств, относящихся к обязательным признакам состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Существенные нарушения требований уголовно-процессуального закона, связанные с проверкой и оценкой доказательств, и их изложения в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора, повлекло несоответствие изложенных в нем выводов суда первой инстанции фактическим обстоятельствам уголовного дела и неверную правовую оценку действий виновного.

Поскольку данные нарушения уголовно-процессуального закона устранимы в суде апелляционной инстанции, судебная коллегия считает необходимым изменить обжалуемый обвинительный приговор, переквалифицировав действия ФИО1, исходя из следующих фактических обстоятельств.

Из материалов уголовного дела усматривается, что осужденный имеет среднее специальное образование (по специальности монтажник-сварщик), проходил службу в армии (<данные изъяты>), медицинского образования не имеет, также как и опыта работы в области оказания врачебной помощи – был грузчиком, оператором станка, инженером.

Как следует из его протокола в качестве подозреваемого, будучи допрошенным первоначально ФИО1 в присутствии защитника пояснил, что в день преступления с 16:00 до 20:00 он употреблял этиловый спирт вместе с женой, потом лег спать, проснулся около 22:00-22:15 от того, что супруга ругалась на старшую дочь, называя ее нецензурными словами. Он сказал супруге, чтобы она остановилась и перестала кричать, она ответила, что это не его дело и чтобы он «не лез в ее воспитание».

В этот момент у него что-то «щелкнуло» и он, находясь на диване в лежачем положении, приблизился к супруге и нанес ей, пока она находилась сидя у дивана головой сзади сначала один удар ладонью левой руки в область ее головы слева, отчего произошел «шлепок», она что-то ему ответила грубо, следом он ударил сильно ребром левой руки ей в область шеи. Он перебил ей гортань, отчего, как ему стало известно, наступила ее смерть. Этого он не желал, на жену не садился, не душил, руками за шею не хватал.

После этого он сразу же лег спать и попытался уснуть, позднее он услышал, как жена уронила бутылку с водой и кружку с тумбочки, он тут же соскочил и я увидел, что она задыхается, сообщала ему, что «ей нечем дышать». Так как летом у нее был эпилептический припадок, он подумал, что у нее снова такой припадок. Он положил ее на пол, повернул боком, взял с кухни первую попавшуюся ложку, после чего «затолкал» ее в рот для того, чтобы отжать язык, который мог запасть в гортань. В этот момент с кухни появилась его падчерица ФИО2 и спросила, нужно ли вызвать скорую? он ответил, что нужно, после чего со своего телефона позвонил в скорую помощь.

На его действия повлияло опьянение, трезвый он бы так не поступил (т. 1, л.д. 39-42).

Эти показания подозреваемый дал в присутствии адвоката, из них недвусмысленно следует, что он не отрицал факт нанесения им погибшей сильного удара в область шеи, не исключая того, что таким ударом мог перебить ей гортань, хотя о причине смерти был осведомлен со слов (как пояснил в суде апелляционной инстанции ФИО1 – оперативных работников).

Причина изменения им показаний в дальнейшем в ходе производства по делу является формой защиты, направленной на обоснование версии о непричастности к нанесению телесных повреждений, явившихся причиной смерти ФИО20 Пояснения осужденного о том, что показания давались им в эмоционально подавленном состоянии, которое препятствовало сообщить достоверные сведения, неубедительны: он об этом следователю, который, по его мнению, исказил его показания, не заявлял, удостоверил правильность прочитанного своей подписью, при том, что ни он, ни защитник замечаний к содержанию протокола допроса не имели.

Критически расценивая последующие показания ФИО1, который не сообщал первоначально о том, что его жена после возвращения стояла на коленях, наклонившись над журнальным столиком, и соглашаясь с учетом данных показаний с выводами суда первой инстанции о том, что ФИО1, будучи в состоянии опьянения, нанес один удар рукой в область проекции угла щитовидного хряща шеи ФИО20, суд апелляционной инстанции исходит из следующего.

Согласно карте вызова скорой медицинской помощи от 13 октября 2022 года в 22:48 минут 13 октября 2022 года поступил вызов для оказания помощи ФИО29 с указанием повода к вызову – судороги. Со слов мужа у той начались судороги, он положил супругу на пол, вставил в рот между зубов ложку для оказания помощи, увидел посинение шеи и лица, последняя перестала дышать. Попытки оказания помощи прибывшими медицинскими работниками имели место с 23:00 до 23:15 (т. 1, л.д. 49-50).

К этому моменту прибыли сотрудники полиции, которыми проведен осмотр места происшествия с 23:15 до 23:30 с фотофиксацией. Из него усматривается, что порядок в комнате не нарушен, а на краю журнального столика непосредственно у правого угла, о который по версии защиты ударилась потерпевшая, стоит белая кружка (т. 1, л.д. 33, 35).

Согласно протоколу допроса несовершеннолетнего свидетеля ФИО11, после того как ее мать ФИО20 возвратилась с улицы, куда ушла покурить после нанесения ей ударов отчимом, она прошла через кухню, и тут же упала в зале, отчего разлилась вода из банки или кружки, только после этого ФИО1 «приблизился с дивана к маме» и стал ее успокаивать.

Самого падения она не видела, но непосредственно наблюдала, что как только ее мама вошла в зал, она сразу упала, то есть до журнального столика погибшая не доходила, его с места не перемещала, перед падением упала на колени, поскольку из такого положения «ФИО33 «ее и обнял», а потом уложил на спину, либо, возможно, упала, а потом поднялась на колени.

Кружки или иные предметы стояли на полу у дивана, но не близко от журнального столика, их и снесла ее мама ногами или туловищем.

С журнального столика посуда не падала, при этом данный столик не перемещался (т.1, л.д. 215-221).

При первоначальном допросе свидетель также пояснила, что ее мать упала сразу как только вошла в зал (т.1, л.д. 210-213).

Оснований не доверять свидетелю не имеется. В ходе названного протокола осмотра места происшествия, а также в ходе осмотра места происшествия 14 октября 2022 года с участием ФИО1 (т. 1 л.д. 11-24) подробно зафиксирована обстановка в доме ФИО23. При этом ФИО1 указал, где на кухне находились дети.

Исходя из пояснений ФИО11 следует, что со своего места она непосредственно видела часть зала справа с точки, где она находилась, в том числе зону дивана и журнального столика, что полностью сообразуется с данными фотофиксации (т. 1, л.д. 20, 23, 33)., а также данными, представленными стороной защиты (т. 3, л.д. 6).

Из материалов дела усматривается, что у свидетеля ФИО11 сложились родственные отношения с отчимом, она негативно о нем не отзывается, и оснований, по которым она бы оговаривал его, не усматривается.

В ходе осмотра 13 октября 2022 года зафиксировано положение трупа ФИО20 головой в сторону входа в комнату (т.1, л.д. 33).

В ходе осмотра 14 октября 2022 года ФИО1, демонстрируя, каким образом упала ФИО20, указал ее позу на правом боку, также головой в сторону двери, а, демонстрируя свое местоположение в момент нанесения удара, занял его иначе (при диагональном расположении туловища в момент нанесения им удара по отношению к краю дивана), нежели при вышеуказанной проверке показаний на месте (т.1, л.д. 23).

Согласно показаниям свидетеля ФИО14 в момент оказания ею как фельдшером бригады скорой медицинской помощи, она в частности, видела на полу около лица ФИО20 небольшое количество жидкости, как она предполагает воды, рядом было несколько прожилок крови (т.2, л.д. 7-10). Эти показания сообразуются с показаниями ФИО11 о том, что емкость с водой, которую опрокинула ее мать при падении, была расположена на полу у дивана при входе в комнату.

При этом из показаний подсудимого в суде первой инстанции, пытаясь обосновать наличие посуды на журнальном столике, следует, что 4 кружки упали с него за стол между диваном и столом, на полу валялась тарелка, но сделал это после того как была скорая помощь, вода была разлита, и он ее вытер, а кружки поднял после того, как пришел участковый (т. 2, л.д. 233).

Эти показания объективно опровергаются как показаниями свидетеля ФИО11 и ФИО14, так и фотографиями первоначального осмотра места происшествия. Из них следует, что до приезда бригады медиков потерпевший сидел на полу, пытался помочь потерпевшей, затем приехали сотрудники бригады скорой помощи, а немедленно по окончании попыток врачебной помощи был начат осмотр места происшествия, из которого не следует, что журнальный стол (подсудимый также называет его тумбочкой) был каким-либо образом существенно сдвинут. Между ним и диваном лежат предметы одежды (т.1, л.д. 35).

Рост потерпевшей составлял около 150 см. (т.1,л.д. 81), от входа до края журнального столика высотой 54 см расстояние составляет 2 метра 30 см (т. 3, л.д 2, 6), с учетом чего, учитывая показания ФИО11 о месте падения погибшей, версия защиты расценивается судом как выработанная.

При обследовании трупа в месте, куда по словам осужденного им был нанесен удар, не отразилось следов травмирующего воздействия, хотя эксперт не исключил наличия полуцилиндрического следа (т. 2, л.д. 244).

Исходя из совокупности указанных доказательств, которые сообразуются между собой, судебная коллегия отвергает доводы защиты, приходя к выводу о том, что вывод о нанесении удара ФИО1 в область проекции угла щитовидного хряща шеи погибшей является правильным.

По заключению эксперта № от 14 ноября 2022 года смерть ФИО20 наступила от механической асфиксии, развившейся вследствие закрытой травмы шеи (кровоизлияния в мягкие ткани шеи, множественные переломы хрящей гортани (щитовидного и перстневидного) и подъязычной кости с разрывами слизистой оболочки гортани в их проекции). Асфиксия, сама по себе являющаяся угрожающим жизни состоянием, осложнилась развитием тяжелой дыхательной недостаточности. Указанные явления считаются медицинскими критериями квалифицирующего признака тяжкого вреда здоровью человека (согласно п.п. 6.2.6, 6.1.5, 6.2.10 Медицинских критериев, утвержденных приказом Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 года № 194н, Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 17 августа 2007 года № 522). Между закрытой травмой шеи, ее осложнением в виде механической асфиксии и смертью определяется прямая причинно-следственная связь.

Данная травма возникла от как минимум однократного травматического воздействия на область шеи (проекция угла щитовидного хряща) спереди-назад тупого твердого предмета, частные свойства которого в повреждении не отобразились. Смерть наступила в пределах десятков минут после возникновения закрытой травмы шеи, в течение которых потерпевшая могла совершать какие-либо самостоятельные целенаправленные действия. При судебно-химическом исследовании крови и мочи в них найден этиловый спирт в концентрациях соответственно 5%о и 5,1%о, что сопровождалось состоянием сильного токсического алкогольного опьянения (т. 1, л.д. 80-88).

Также, при исследовании трупа были обнаружены и другие повреждения, имевшие признаки прижизненности, которые суд первой инстанции исключил, что стороной обвинения не обжаловано.

Доводы защиты о том, что вышеуказанные повреждения ФИО20 могла получить в результате падения и удара о край стола, таким образом, не соответствуют установленной объективной картине произошедшего, установленной судом апелляционной инстанции, которые опровергаются исследованными судебной коллегией доказательствами.

Вместе с тем, с выводом суда о том, что в отношении причинения тяжкого вреда здоровью ФИО20 осужденный действовал с прямым умыслом, согласиться нельзя исходя из требований ч. 3 ст. 14 УПК РФ.

При этом суд не проанализировал всю совокупность установленных фактических обстоятельств, допустив в своих выводах наличие противоречий, которые не позволяют с ними согласиться.

Мотивируя осуждение ФИО1, суд указал, что о прямом умысле у ФИО1 на причинение тяжкого вреда здоровью ФИО20 свидетельствует то, что нанося целенаправленные удары руками по голове и шее потерпевшей (а в область шеи именно ребром ладони), то есть в части тела потерпевшей, где располагаются жизненно-важные органы, с учетом физического превосходства над потерпевшей, а также нахождения последней в состоянии алкогольного опьянения, подсудимый безусловно осознавал, что совершает действия, опасные для жизни человека, предвидел возможность причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшей. Установленные обстоятельства свидетельствуют о том, что удары наносились подсудимым с достаточной силой, что подтверждается, в том числе показаниями подсудимого в ходе проверки показаний на месте о нанесении им сильного «замашистого удара» в область шеи потерпевшей, а также свидетеля ФИО11, согласно которым, находясь с сестрой в другой комнате, при наличии посторонних звуков (ФИО20 смотрела телевизор), она слышала звук одного из нанесенных подсудимым ударов, что говорит о том, что он действовал активно и с силой.

Эти выводы противоречивы и юридически не во всем корректны.

Утверждение о целенаправленности ударов не подтверждено доказательствами, изложенными в приговоре. Ссылаясь на пояснения ФИО1 о сильном «замашистом ударе» в область шеи потерпевшей, о которых тот пояснял при проверке показаний на месте, суд опустил его пояснения, что удар наносился им в место между шеей и плечом ФИО20

Согласно обвинительному заключению, равно как и при описании преступного деяния в обжалуемом приговоре указано, что ФИО1 нанес удары руками в голову и в область проекции угла щитовидного хряща шеи ФИО20 При этом не установлено, что удар наносился именно ребром ладони. Сделать такой вывод не вправе и суд апелляционной инстанции в силу положений ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ. Как отмечено выше, при этом первоначальные показания ФИО1 в качестве подозреваемого суд первой инстанции не оглашал, и такой способ нанесения удара как «ребром ладони» не отразил.

Причинная связь между ударом по голове и причинением закрытой травмы шеи судом не установлена и не мотивирована. Более того, все телесные повреждения, обнаруженные у потерпевшей, исключены судом. Само по себе указание на причинение удара по голове при описании события преступления не противоречит смыслу закона, поскольку касается оценки степени опасности посягательства.

В области шеи расположены такие органы как гортань, трахея и глотка. При этом у потерпевшей повреждена лишь гортань. Понятие жизненно важного органа применимые нормативные документы в принципе не содержат. По смыслу закона, устанавливая умысел виновного, суд должен мотивировать, что он мог предвидеть, что от его действий наступит угроза для жизни потерпевшего либо разовьется угрожающее жизни состояние.

Наличие звука «шлепка» свидетельствует о силе первого нанесенного удара в область головы, а о силе удара в область проекции угла щитовидного хряща шеи погибшей не свидетельствует.

Какое значение имело в обстановке посягательства (ФИО20 сидела спиной к мужу, оперевшись на диван, на котором он находился, встав на колени) физическое превосходство виновного над потерпевшей, а также нахождение последней в состоянии алкогольного опьянения, применительно к оценке умысла виновного, судом в приговоре не указано.

При этом взаимное расположение виновной и потерпевшего в момент нанесения ударов не оценено судом с позиций целенаправленности таких ударов.

Ссылка суда на то, что механизм нанесения ударов, их сила, неоднократность ударов, свидетельствует о том, что данные удары способны причинить телесные повреждения различной степени тяжести, в том числе и тяжкий, правового смысла не имеет, поскольку потерпевшей, как указано судом, была причинена закрытая травма шеи, расценивающаяся как причинившая тяжкий вред здоровью потерпевшей.

Ссылка суда на то, что, учитывая силу ударов, а именно «их нанесение в состоянии злости» противоречит описанию преступного деяния, согласно которому конфликт между ФИО34 возник на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений, обусловленных противоправным поведением ФИО20, выразившемся в высказывании оскорблений в адрес несовершеннолетней ФИО11

Наряду с этим суд первой инстанции привел заключение на заключение экспертов № от 12 декабря 2022 года, согласно выводам которых у ФИО1 не установлено медицинского критерия невменяемости, ограниченной вменяемости, а равно состояния аффекта в уголовно-правовом смысле (т. 1, л.д. 136-143).

Вместе с тем судом оставлено без должного внимания, что согласно выводам экспертов в момент совершения инкриминируемого деяния ФИО1 находился в состоянии эмоционального напряжения (фрустрации), вызванного психотравмирующей ситуацией, которое существенно ограничивало его способность осознавать характер и значение своих действий и руководить ими, но не достигло степени кумулятивного аффекта (т. 1, л.д. 136-143).

Данное состояние, которое непосредственно касается интеллектуального и волевого содержания вины ФИО1, никак не оценено судом.

При тех же обстоятельствах суд счел, что по отношению к смертельному исходу подсудимый действовал с неосторожной формой вины. Он не желал наступления смерти потерпевшей, но мог и должен был предвидеть возможность наступления таких последствий от своих действий.

При этом, по мнению судебной коллегии, в данном случае не имеет никакого принципиального значения, что между причинением тяжкого вреда здоровью и развитием состояния асфиксии как угрожающего жизни состояния имел место временной промежуток, поскольку таковой, как следует из заключения эксперта, мог и не иметь места.

При этом в отличие от ч. 4 ст. 111 УК РФ при совершении преступлений, составы которых предусмотрены ст. 109 УК РФ, у виновного отсутствует умысел и на лишение жизни, и на причинение тяжкого вреда; отсутствует психическое отношение к причинению тяжкого вреда здоровью как промежуточному результату, отсутствует умысел на причинение вреда здоровью вообще, либо имеется умысел на причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью, а равно побоев.

При этом, как и в составе ч. 4 ст. 111 УК РФ, при совершении преступления, предусмотренного ст. 109 УК РФ, наступление смерти является непосредственным результатом действий виновного, а повреждения, вызывающие смерть потерпевшего, наступают, как правило, не от действий виновного (удара, толчка, иного действия), а от последующего развития причинно-следственного связи, как это установлено экспертом по настоящему делу.

Для квалификации содеянного по ст. 109 УК РФ необходимо установить, что смерть потерпевшего наступила в результате неосторожных действий, которые объективно не были направлены на лишение жизни или причинение тяжкого вреда здоровью и при отсутствии у виновного такой цели.

В соответствии с чч. 2 и 3 ст. 25 УК РФ преступление признается совершенным умышленно, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления, либо не желало, но сознательно допускало эти последствия, либо относилось к ним безразлично.

Исходя из диспозиции ч. 4 ст. 111 УК РФ для обвинения ФИО1 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью жены, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшей, суду было необходимо установить, что виновный, нанося удар в область шеи, имел умысел на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, то есть предвидел такое последствие своих действий и желал, либо сознательно допускал его наступление.

Применительно к установленным фактическим обстоятельства, оснований для того, чтобы констатировать умысел осужденного на причинение тяжкого вреда здоровью ФИО20, который не носил бы предположительного характера, не имеется. Совокупности этих обстоятельств: способа преступления, количества, характера и локализации телесных повреждений, а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшей, их взаимоотношения достаточных оснований для этого не дают.

Как такового конфликта между супругами не было, поводом преступления, что не оспаривается сторонами, явилось противоправное поведение ФИО20, выразившееся в высказывании оскорблений в адрес несовершеннолетней ФИО11

По делу достоверно доказано, что ФИО1 был нанесен один удар в область проекции угла щитовидного хряща шеи ФИО20 рукой без использования каких-либо предметов.

Этот удар, как объективно установлено, был нанесен в область гортани спереди-назад, но, при этом, ни особенности удара, ни его механизм, ни взаимное расположение виновного и потерпевшей достоверно не установлены.

При проверке показаний на месте, демонстрируя удар скованными в наручники руками, ФИО1, в отличие от демонстрации при осмотре места происшествия, объективно не мог продемонстрировать, как он упирался правой рукой в колено, стоя на коленях на диване, наклонив туловище вперед в сторону потерпевшей. Такое положение нетипично для нанесения ударов и затрудняет возможность рассчитывать его силу и оценку их последствий.

<данные изъяты> ФИО1 нормально развит физически. При этом в уголовном деле нет сведений о том, что он занимался боевыми видами спорта или боевыми искусствами, связанными с осведомленностью в особенностях анатомии, он не проходил службы в войсках специального назначения, а равно не получал медицинского образования.

По делу нет оснований считать установленным, а не предполагать, что этот удар был нанесен именно ребром ладони (с которым в массовом представлении связывается возможность причинения серьезных повреждений при ударе в горло), а не ладонной поверхностью либо поверхностью большого и (или) указательного пальцев левой руки осужденного.

Оценка судом первой инстанции удара как нанесенного «целенаправленно», «со злобой» и с достаточной силой не имеют под собой объективных данных. Можно констатировать только, что этот удар оказался достаточно сильным для причинения закрытой травмы шеи.

В момент нанесения им одного удара в область гортани погибшей ФИО1 находился в состоянии эмоционального напряжения (фрустрации), вызванного психотравмирующей ситуацией, которое существенно ограничивало его способность осознавать характер и значение своих действий и руководить ими, что могло оказать влияние как на возможность предвидения им последствия своих действий в виде тяжкого вреда здоровью, а также не позволяет убежденно констатировать, что он этих последствий желал либо сознательно их допускал (вид умысла судом при этом в приговоре не установлен).

По делу нет обстоятельств, указывающих на то, что ФИО1 желал причинить тяжкий вред здоровью потерпевшей, и предвидел то, что таковой от его действий наступит.

Его показания последовательны в части цели нанесения им удара – прекратить противоправное поведение потерпевшей, путем нанесения им побоев. Сразу после нанесения ударов жене, когда ее ссора с дочерью прекратилась, он вновь лег спать, не предполагая, что его действия стали представлять угрозу для жизни ФИО20, при том, что та жалоб не предъявляла, свободно передвигалась за пределы дома.

После развития асфиксии у ФИО20 осужденный немедленно стал пытаться оказать ей помощь, исходя из иных предполагаемых им причин удушья жены – эпилептического припадка, для чего он пытался прижать ей ложкой язык, а затем вызвал скорую помощь, сообщив об этих же обстоятельствах. Об этой же причине смерти жены он сообщил прибывшим на место медикам, работникам полиции, родственникам и иным свидетелям, при этом не скрывая факт нанесения им ударов от сотрудников полиции.

Смерть жены осужденный переживал эмоционально остро, переживая ее, у видевших его лиц не возникло сомнений в действительности и искренности его переживаний.

Совокупность данных обстоятельств, исходя из того, что все неустранимые сомнения подлежат истолкованию в пользу осужденного, приводит судебную коллегию к выводу о том, что действия ФИО1 надлежит переквалифицировать с ч. 4 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 109 УК РФ, расценив их как причинение смерти по неосторожности.

С учетом установленных судом первой инстанции обстоятельств судебная коллегия приходит к выводу о том, что как в отношении тяжкого вреда здоровью потерпевшей, так и наступления ее смерти, виновный действовал небрежно, то есть не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия.

С учетом возраста, состояния вменяемости и общих представлений об анатомии и последствиях нанесения удара в область шеи вне обстановки противоправного поведения потерпевшей и состояния фрустрации, ФИО1, проявив большую выдержку и предусмотрительность, мог бы допустить, что своими действиями повредит гортань так, что это приведет к травме и удушью потерпевшей, которые он по обстоятельствам дела не предвидел.

Неумышленное причинение смерти осужденным в данном конкретном случае охватывает действия, предусмотренные 118 УК РФ.

Назначая наказание ФИО1, суд апелляционной инстанции с учетом требований ч. 3 ст. 60 УК РФ принимает во внимание характер и степень общественной опасности совершенного им преступления небольшой тяжести, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие наказание, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, влияние назначаемого наказания на исправление подсудимого и условия жизни его семьи.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, судом признаны и сторонами не оспариваются: явка с повинной (объяснения, данные подсудимым до возбуждения уголовного дела о совершенных им в отношении ФИО20 действиях), активное способствование раскрытию и расследованию преступления (участие в следственных действиях), противоправность поведения потерпевшей, явившегося поводом для преступления, оказание медицинской помощи потерпевшей непосредственно после совершения преступления, наличие одного малолетнего и одного несовершеннолетнего ребенка, а также несовершеннолетнего ребенка супруги на иждивении, нахождение подсудимого в момент совершения преступления в состоянии фрустрации, <данные изъяты> родителей подсудимого.

Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимого, судом не установлено.

Осужденный имеет постоянное место регистрации и жительства, проживал с супругой и двумя детьми, занят трудом, по месту жительства участковым уполномоченным характеризуется удовлетворительно, соседями, а также по прежнему и настоящему месту работы, родственниками и знакомыми характеризуется с положительной стороны, на учете у врачей психиатра и нарколога не состоит, принимает участие в воспитании детей, оказывает помощь соседям, родственникам, в том числе сестре и родителям, то есть является социально адаптированным лицом.

Учитывая категорию тяжести преступления, и то, что ФИО1 ранее не судим, оснований для применения ч. 6 ст. 15 УК РФ не имеется, равно как и для назначения ему наказания в виде лишения свободы согласно ч. 1 ст. 56 УК РФ.

Оснований для применения при назначении наказания положений ст. 64 УК РФ не имеется ввиду отсутствия обстоятельств, связанных с целями и мотивами содеянного, равно как и уменьшающих степень общественной опасности преступления, поскольку само по себе противоправное поведение потерпевшей не должно было устраняться заведомо противоправными насильственными действиями.

С учетом характера совершенного преступления ФИО1 надлежит назначить наказание в виде ограничения свободы, что исключает возможность признания осуждения условным ввиду применяемого вида наказания.

Оснований для освобождения осужденного от уголовной ответственности или назначения наказания, предусмотренных законом, не установлено.

Меру пресечения в отношении ФИО1 в виде содержания под стражей надлежит отменить в соответствии с положениями ч. 2 ст. 97 УПК РФ, поскольку для ее применения, при назначении наказания, не связанного с лишением свободы, не имеется необходимости.

Зачет срока содержания осужденного под стражей необходимо осуществить в соответствии с требованиями ч. 3 ст. 72 УК РФ.

Нарушений норм уголовно-процессуального законодательства, влекущих необходимость отмены приговора или внесения в него иных изменений, допущенных в ходе предварительного следствия и при рассмотрении дела судом первой инстанции, не установлено.

Руководствуясь п. 9 ч. 1 ст. 389.20, ст. 389.28, ч. 2 ст. 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ОПРЕДЕЛИЛ:

приговор Миасского городского суда Челябинской области от 11 мая 2023 года в отношении ФИО1 ФИО35 изменить, переквалифицировав его действия с ч. 4 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 109 УК РФ, по которой назначить наказание в виде ограничения свободы на срок 1 год 10 месяцев, установив для осужденного следующие ограничения: не выезжать за пределы муниципального образования «Миасский городской округ», не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием наказания в виде ограничения свободы, и обязать ФИО1 один раз в месяц являться в данный орган для регистрации.

В соответствии с ч. 3 ст. 72 УК РФ зачесть в срок отбывания наказания время содержания ФИО1 под стражей с 14 октября 2022 года по 09 августа 2023 года

Меру пресечения в виде заключения под стражу, избранную в отношении ФИО1 ФИО36, отменить, освободив его из-под стражи.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу со стороны защиты удовлетворив частично.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи