Решение по делу № 2-1939/2023 от 20.12.2023 - о взыскании компенсации морального вреда.

Дело № 2-1939/2023 20 декабря 2023 года г. Котлас

29RS0008-01-2023-002328-32

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Котласский городской суд Архангельской области в составе

председательствующего судьи Суетиной Ю.В.,

при секретаре Шмаковой Е.Г.,

с участием старшего помощника прокурора Ерошиной Е.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Котласская центральная городская больница имени святителя Луки (ФИО2)», Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Архангельская областная клиническая больница», открытому акционерному обществу «Российские железные дороги», Министерству здравоохранения Архангельской области, Министерству имущественных отношений Архангельской области о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Котласская центральная городская больница имени святителя Луки (ФИО2)» (далее ГБУЗ АО «КЦГБ»), частному учреждению здравоохранения «Поликлиника «РЖД-Медицина» города Котлас» (далее ЧУЗ «РЖД - Медицина» г. Котлас»), Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Архангельская областная клиническая больница» (далее ГБУЗ АО «АОКБ») о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование требований указала, что является дочерью Т., который в период с __.__.__ по __.__.__ проходил лечение у ответчиков. __.__.__ отец умер, причиной смерти явился *. По факту смерти было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее УК РФ), которое было прекращено в связи с отсутствием в действиях медицинских работников состава преступления. В рамках уголовного дела была проведена судебно-медицинская экспертиза, по заключению которой были выявлены дефекты диагностики и лечения, которые не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти, однако негативно повлияли на течение заболеваний, снижая шанс на оптимально благоприятный исход лечения. Оказанные дефекты лечения доставляли страдания Т. В связи со смертью отца, истцу причинен моральный вред в виде нравственных страданий, связанных с лишением общения с близким человеком, получением внимания. Утрата близкого человека является для истца невосполнимой. Просит суд взыскать с ответчиков в солидарном порядке компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 рублей.

В ходе рассмотрения дела определением суда (в протокольной форме) к участию в деле в качестве соответчиков привлечены открытое акционерное общество «Российские железные дороги» (далее ОАО «РЖД»), Министерство здравоохранения Архангельской области, Министерство имущественных отношений Архангельской области, в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований, привлечены, А., Б., К., Р., А., Б., Б., Б., В., Е., З., К., К., С., С., Ф., Ц., А., Б., Г., Д., К., К., Л., М., О., П., Р., Р., С., С,, С., С., Т., Т..

Согласно выписке из ЕГРЮЛ ЧУЗ «РЖД - Медицина» г. Котлас» __.__.__ прекратило свою деятельность путем реорганизации в форме присоединения к частному учреждению здравоохранения «Клиническая поликлиника «РЖД-Медицина» города Архангельск» (далее ЧУЗ «КП «РЖД-Медицина» города Архангельск»).

В судебном заседании истец ФИО1 и ее представитель ФИО3 требования поддержали по доводам, изложенным в исковом заявлении и предыдущих судебных заседаниях. От требования к ответчику ЧУЗ «КП «РЖД-Медицина» города Архангельск» истец отказалась, производство в указанной части прекращено определением суда.

Представитель ответчика ГБУЗ АО «КЦГБ» ФИО4 в судебном заседании исковые требования не признала по доводам, подробно изложенным в отзывах на исковое заявление.

Представитель ответчика ГБУЗ АО «АОКБ» ФИО5 в судебном заседании просила в удовлетворении исковых требований отказать согласно представленным возражениям.

Ответчики ОАО «РЖД», Министерство здравоохранения Архангельской области, Министерство имущественных отношений Архангельской области своих представителей в судебное заседание не направили, извещены своевременно, надлежащим образом.

Третьи лица А., Б., К., Р., А., Б., Б., Б., В., Е., З., К., К., С., С., Ф., Ц., А., Б., Г., Д., К., К., Л., М., О., П., Р., Р., С., С,, С., С., Т., Т. в судебное заседание не явились, извещены своевременно, надлежащим образом.

Руководствуясь ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ), суд определил рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Рассмотрев исковое заявление, заслушав истца и представителя истца, представителей ответчиков, заключение прокурора, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии с п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2 ст. 1064 ГК РФ).

Согласно ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере (п. 1).

При этом под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб) (п. 2 ст. 15 ГК РФ).

В соответствии с п. 1 ст. 150 ГК РФ жизнь, здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст.ст. 151, 1101 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно разъяснениям, данным в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее Пленум ВС РФ № 33), под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В силу п. 14 Пленума ВС РФ № 33 под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья и медицинскую помощь (ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулируются Федеральным законом от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон № 323-ФЗ).

Согласно положениям ч.ч. 1, 2 ст. 19 Федерального закона № 323-ФЗ каждый имеет право на медицинскую помощь. Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

В соответствии со ст. 2 Федерального закона № 323-ФЗ под здоровьем понимается состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ч. 1 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В ст. 4 Федерального закона № 323-ФЗ закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7).

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг, а медицинская услуга - это медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение.

В п. 21 ч. 1 ст. 2 Федерального закона № 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона № 323-ФЗ).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Как разъяснено в п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В силу п.п. 9 п. 1 ст. 16 Федерального закона от 29 ноября 2010 года № 326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации» застрахованные лица имеют право на возмещение медицинской организацией ущерба, причиненного в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением ею обязанностей по организации и оказанию медицинской помощи, в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Согласно разъяснениям, данным в п. 48 Пленума ВС РФ № 33 медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

В соответствии со ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации (далее - СК РФ) предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 СК РФ).

Семейная жизнь, семейные связи - это неимущественное благо, относящееся к категории неотчуждаемых и не передаваемых иным способом нематериальных благ, принадлежащих каждому человеку от рождения или в силу закона. В случае причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) в связи с причинением вреда здоровья их близкому родственнику.

Данный вывод подтверждается правовой позицией, высказанной в п. 49 Пленума ВС РФ № 33, согласно которому требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Из изложенного следует, что в случае причинения работниками медицинской организации вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи медицинская организация обязана возместить причиненный вред лицу, имеющему право на такое возмещение.

Необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности медицинской организации за причиненный при оказании медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинской организации (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда - медицинского учреждения или его работников.

Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности ст. 1100 ГК РФ. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде причиненного потерпевшему вреда. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь. Характер причинной связи может влиять на размер подлежащего возмещению вреда.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ответчики ГБУЗ АО «КЦГБ», ГБУЗ АО «АОКБ» должны доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда истцу в связи со смертью его близкого родственника, медицинская помощь которому оказывалась данными медицинскими организациями.

Судом установлено, что истец ФИО1 является дочерью Т.

Как следует из объяснений стороны истца, ФИО1 совместно с отцом не проживала.

__.__.__ Т. умер.

По делу судом установлено, что в период с 31 марта по __.__.__ Т. проходил лечение у ответчиков ГБУЗ АО «КЦГБ», ГБУЗ АО «АОКБ».

Как полагает истец, указанными ответчиками Т. была оказана ненадлежащим образом медицинская помощь, который в результате скончался.

__.__.__ Следственным отделом по Октябрьскому округу г. Архангельска Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Архангельской области и Ненецкому автономному округу (далее СО СУ СК РФ по АО и НАО) возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, которое прекращено __.__.__ на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием составов преступлений.

В ходе расследования уголовного дела __.__.__ была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, порученная экспертам Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы».

Согласно экспертному заключению №/вр от __.__.__, при исследовании медицинской карты № стационарного больного ГБУЗ АО «АОКБ» следует, что __.__.__ Т. поступил в отделение сердечно-сосудистой хирургии в плановом порядке с диагнозом «*». Показано хирургическое лечение: *. В виду тяжелой сопутствующей патологии, высокого риска осложнений открытого оперативного вмешательства, предпочтительным является эндоваскулярный вид оперативного вмешательства. Согласие пациента на операцию получено. __.__.__ проведена операция. Послеоперационный период без осложнений, в области места пункции без признаков гематомы. Выписан __.__.__.

Из медицинской карты № стационарного больного ГБУЗ АО «АОКБ» следует, что Т. поступил в отделение сердечно-сосудистой хирургии __.__.__ по направлению ЧУЗ «РЖД - Медицина» г. Котлас» по экстренным показаниям с диагнозом: * отдела от __.__.__. *. *?. Диагноз заключительный клинический: *. * от __.__.__. Осложнение основного: *). Жалобы на периодические боли в поясничной области, периодическое повышение температуры тела до субфебрильных цифр, объемное *. __.__.__ показано хирургическое лечение: *. Согласие пациента получено, возможные риски и осложнения разъяснены. __.__.__ проведена операция: *. __.__.__ пациент выписывается в удовлетворительном состоянии для продолжения амбулаторного лечения по месту жительства.

Из медицинской карты № стационарного больного ГБУЗ АО «КЦГБ» следует, что Т. поступил __.__.__ без направления с диагнозом «*». Диагноз заключительный клинический: * от __.__.__. Ложная *. *. Осложнения: *. Выраженный болевой синдром. Из записи совместного осмотра лечащим врачом совместно с зав. Отделением от __.__.__: жалобы на *. Данные жалобы беспокоят после оперативного лечения __.__.__. В плане: адекватное обезболивание. Дезагреганты, гипотензивные препараты, статины. Обследования. В дальнейших записях ежедневных осмотров от 26, 27, 29 мая, 1, 2, __.__.__ отмечено: жалобы на *. Отмечает неэффективность лечения. ВПФ: не критичен к своему состоянию. * __.__.__. * * __.__.__. __.__.__ принят на курацию зав. Отд. Жалобы «все плохо, все болит, не лечите». Документы отправлены по телемедицине областным специалистам. __.__.__ протокол ВК №: лечащий врач -невролог, МРТ пояснично-крестцового отдела позвоночника и малого таза… Диагноз: *. *… __.__.__ протокол ВК №: врач лечащий -невролог. Диагноз: *. Определиться с а/б терапией и дальнейшим местом пребывания (др. отделения)? АОКБ? В карте имеется копия (вложена) заключения по телемедицинской консультации от __.__.__. Диагноз: *. Заключение: Диагноз: Основной: * СПО * * от __.__.__. * __.__.__. Осложнение основного: асептическое * …На момент консультации абсолютных достоверных признаков * нет, * * материала. Симптоматика (*) может быть обусловлена проявлениями * ввиду *, однако ввиду длительности симптоматики - это маловероятно, наиболее очевидной этиологией данных симптомов явлются * *. Следует продолжить прием спазмолитиков и препаратов, снижающих периферическое сосудистое сопротивление. Дополнительные хирургические вмешательства в данной ситуации малоцелесообразны. Необходимость госпитализации: нет. Выписывается __.__.__ с диагнозом…не исключить воспалительные изменения *.

Из медицинской карты № стационарного больного ГБУЗ АО «АОКБ» следует, что Т. поступил в отделение сердечно- сосудистой хирургии __.__.__ без направления, по экстренным показаниям с диагнозом: *. Из записи первичного осмотра в отделении: жалобы *. 30 июня, 1 и __.__.__ имеются дневники лечащего врача, в которых указано: *… __.__.__ дежурным медперсоналом отмечено *, был изъят *. План курации: *… __.__.__ осмотрен психиатром, поставлен диагноз: *. __.__.__ деж. ангиохирург: для купирования сосудистого психоза назначен диазепам. Инструментальные и лабораторные исследования. Особенности течения: поступил по экстренным показаниям для дообследования и определения тактики дальнейшего лечения. С момента госпитализации отмечалось дезориентировка во времени, ведет себя *, изъят *. __.__.__ пытался покинуть больницу, найден *. Вызвана * бригада *. В удовлетворительном состоянии направляется в психиатрическую больницу. В оперативном лечении не нуждается. После стабилизации состояния продолжить обследование в ОССХ АОКБ.

Из карты № стационарного больного ГБУЗ АО «КЦГБ» следует, что Т. поступил __.__.__, доставлен скорой медицинской помощью с диагнозом: *. Диагноз клинический: *. С __.__.__ переведен из 1 терапевтического отделения в отделение реанимации. Диагноз заключительный клинический…*. Состояние после стентирования *. * Выраженный болевой синдром. __.__.__ осмотрен терапевтом: жалобы на *, больной доставлен из дома бригадой 03, в приемном покое осмотрен зам.л. врача, зав. Ангиохирургическим отд., зав. нейрохирургическим отд. и терапевтом. Из записи первичного осмотра совместно с зав. отделением __.__.__: жалобы на момент осмотра активно не проявляет. Болевой синдром, тошноту, рвоту отрицает. Сбор анамнеза и жалоб затруднен ввиду выраженной *, пациент *, пытается уйти из отделения. КТ брюшной полости и головного мозга. __.__.__ осмотрен деж. терапевтом, рекомендовано: перевод в ОАРТ, диагноз: *. * * имеется направление от __.__.__ о переводе в АОКБ силами санавиации.

Из медицинской карты № стационарного больного ГБУЗ АО «АОКБ» следует, что Т. поступил __.__.__ по экстренным показаниям с диагнозом: *. Диагноз клинический: *…Осложнение основного: * в аневризматический мешок, болевой синдром, угроза разрыва. Диагноз заключительный клинический посмертный: Основной: аневризма инфраренального отдела брюшной аорты. *. Операции: __.__.__: *. Установка в * *. * *. *. Послеоперационный период протекал тяжело. __.__.__ установлен факт смерти пациента.

Судебно-медицинская экспертная комиссия пришла к выводу, что причиной смерти Т. явился *.

При анализе представленной медицинской документации и ответов на поставленные вопросы судебно-медицинская экспертной комиссией выявлены следующие значимые дефекты оказания медицинской помощи пациенту Т.:

- дефект лечения ГБУЗ АО «АОКБ» за период с __.__.__: в * (в нарушение требований п. 8.1. клинических рекомендаций - протоколов антибактериальной терапии «Принципы организации периоперационной антибиотикопрофилактики здравоохранения. Федеральные клинические рекомендации - М., 2014»). Указанный дефект лечения в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти Т. не находится, поскольку не он явился причиной наступления неблагоприятного исхода. Однако, наличие данного дефекта лечения могло являться условием, способствующим ухудшению состояния здоровья Т., снижавшим у него шанс на оптимально благоприятный исход лечения имеющегося заболевания, поэтому, между установленным дефектом лечения и наступившим летальным исходом, усматривается непрямая причинно-следственная связь;

- дефекты диагностики ГБУЗ АО «АОКБ» в период __.__.__ __.__.__: *, учитывая анамнез больного. Указанные дефекты диагностики оказания медицинской помощи не являлись причиной ухудшения состояния здоровья пациента, но их наличие не позволило снизить риск наступления летального исхода, данные дефекты рассматриваются как способствующий фактор, наличие которых снижало у пациента шанс на оптимально благоприятный исход лечения. Поэтому, между установленными дефектами диагностики и наступившей смертью Т., усматривается непрямая причинно-следственная связь.

Дефекты оказания медицинской помощи, допущенные врачами ГБУЗ АО «КЦГБ» при поступлении больного в больницу __.__.__ и в период лечения по __.__.__:

- дефект преемственности и оформления медицинской документации: из приёмного покоя из-за неверной трактовки врачами причин болевого синдрома Т. был госпитализирован не в профильное отделение, а в неврологическое (отмечено, в том числе, и на титуле карты, хотя в выписке и при проведении консилиумов указывается отделение «первичное сосудистое отделение для больных с острым нарушением мозгового кровообращения»), поскольку его объективное состояние врачи приемного покоя и врач-невролог неврологического отделения не связали с имеющимся у него основным диагнозом (пациенту требовалась госпитализация в профильное отделение сердечно-сосудистой хирургии или в хирургическое отделение). Дефекты допущены врачом-неврологом и врачом приемного покоя.

- дефект диагностики и диагноза: * (первично __.__.__) с целью диагностики * или рекомендации проведения такого исследования после выписки из больницы. Дефекты допущены лечащие врачом больного.

- дефекты тактики лечения: в результате проведенных консилиумов (11 и __.__.__) врачами, участниками консилиумов, не проводится оценка эффективности лечения Т., больной врачами не переводится в профильное (хирургическое) отделение, коррекции лечения и обследования пациенту не проводится. Дефекты допущены врачами, участниками консилиумов;

при стационарном лечении, в том числе, при установленном больному __.__.__ врачами осложнения: «*» тактика лечения Т. не меняется, и больной продолжает лечение в непрофильном отделении (хотя на ВК от __.__.__ этот вопрос обсуждается); дезинтоксикационная терапия ему не назначается, после консультации врача клинического фармаколога рекомендуется только монотерапия амоксиклавом, а при выписке - монотерапия препаратом «ципролет» в дозе 0,5 по 1 т. 2 раза в сутки в течение 1 месяца, что не соответствует клиническим рекомендациям («Протоколам антибактериальной терпии» и разделу 7 п. 7.1 «1» Программы СКАТ). Дефекты допущены лечащим врачом заведующим отделением, клиническим фармакологом и зам. гл. врача по лечебной работе и по хирургии.

- дефект тактики лечения и преемственности: в медкарту № вложена копия «Заключения по телемедицинской консультации» врача-консультанта, зав. отделением ССХ ГБУЗ АО «АОКБ» от __.__.__, который по результатам проведенных лабораторно-инструментальных исследований, жалоб больного, анамнеза, клинической картины заболевания, принимая во внимание отсутствие положительной динамики у Т. от проводимого лечения в течение 29 (!) дней, недооценил его состояние и установил, что «...*». Недооценка состояния больного привела к тому, что пациент __.__.__ был выписан на амбулаторное лечение, вместо перевода в специализированный стационар или на хирургическое отделение. Дефект допущен врачом-консультантом, зав. отделением ССХ ГБУЗ АО «АОКБ»;

Кроме того, отмечено, что по рекомендации врача клинического фармаколога больному выполняется посев крови на * __.__.__, результат которого от __.__.__ (в 13 ч. 07 мин.) имеется в медкарте: «*), данное исследование никак и никем из врачей не интерпретируется, поскольку в этот же день больной выписывается из стационара (время выписки на титуле карты, в выписном эпикризе, выданном больному и в осмотре Т. врачом __.__.__ не указывается). Отмеченные нарушения можно рассматривать как дефекты оформления медицинской документации и тактики лечения, которые фактически привели к неустановлению больному правильного диагноза при наличии у него «*». Дефекты допущены лечащим врачом.

Следует отметить, что назначение и выполнение необходимого дообследования на данном этапе могло способствовать установлению Т. правильного диагноза, что позволило бы своевременно госпитализировать/перевести его в профильное хирургическое отделение (а не выписывать пациента из клиники) для проведения адекватной консервативной терапии (в том числе, антибактериальной и дезинтоксикационной), и, при необходимости, решить вопрос о возможности оперативного лечения (что сделано не было).

Дефектов, которые находятся в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти Т. не установлено. Указанные дефекты оказания медицинской помощи (дефекты диагностики, диагноза, тактики преемственности) не являлись причиной наступления неблагоприятного исхода у Т., но их наличие не позволило предотвратить наступление смерти больного. Поэтому отмеченные дефекты оказания медицинской помощи, допущенные врачами в период с __.__.__ по __.__.__, можно рассматривать как условие негативного влияния на течение заболеваний у Т., снижающее у больного шанс на оптимально благоприятный исход лечения, и, поэтому, между дефектами диагностики, тактики лечения, преемственности и наступившим летальным исходом, может усматриваться непрямая причинно-следственная связь.

Дефекты, допущенные лечащим врачом и заведующим отделением сосудистой хирургии ГБУЗ АО «АОКБ»:

- дефекты диагностики, диагноза, тактики лечения и преемственности: учитывая клиническую картину заболевания больного, не купируемый у него болевой синдром, результаты клинических исследований о наличии у Т. ** (указан в выписке из карты №, которая вклеена в медицинскую карту №), но он больному врачами НЕ выставляется и ему не назначается и не проводится адекватная его состоянию дезинтоксикационная терапия; развившийся * врачи не связывают у больного с явлениями *, и больной не переводится в реанимационное отделение больницы (по основному заболеванию - *, пациент нуждался в круглосуточном врачебном наблюдении в ОРИТ). Отмечается, что по данным медицинской карты стационарного больного № необходимости перевода (и таких показаний) у Т. __.__.__ при не полном пройденном обследовании по хирургии в ГБУЗ АО «АОКБ», из указанной больницы в ГБУЗ АО «Архангельская клиническая психиатрическая больница» не имелось, больной в этот период нуждался по основному заболеванию в круглосуточном врачебном наблюдении в ОРИТ (отделении реанимации и интенсивной терапии) ГБУЗ АО «АОКБ».

Дефектов, которые находились в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти Т. не установлено. Указанные дефекты оказания медицинской помощи (дефекты диагностики, диагноза, тактики лечения, преемственности) не являлись причиной наступления неблагоприятного исхода у Т., но их наличие не позволило предотвратить наступление смерти больного. Поэтому отмеченные дефекты оказания медицинской помощи можно рассматривать как условие негативного влияния на течение заболеваний у Т., снижающее у больного шанс на оптимально благоприятный исход лечения, и, поэтому, между дефектами диагностики, диагноза, тактики лечения, преемственности и наступившим летальным исходом, усматривается непрямая причинно-следственная связь.

На вопрос в части «Нуждался ли Т. на __.__.__ в оперативном лечении?» судебно-медицинская экспертная комиссия ответить не смогла, отметила, что назначение и выполнение необходимого дообследования на данном этапе могло способствовать установлению Т. своевременно правильного диагноза «*», что позволило бы назначить адекватную консервативную терапию (в том числе, *), решить врачам вопрос о возможности оперативного лечения (что сделано не было), а не выписывать пациента из клиники с целью перевода в непрофильный стационар из ГБУЗ АО «АОКБ» в ГБУЗ АО «Архангельская клиническая психиатрическая больница».

Дефект диагностики и лечения ГБУЗ «КЦГБ» в период с 17 по __.__.__:

- учитывая клиническую картину заболевания больного, не купируемый у него выраженный болевой синдром, данные КТ брюшной полости от __.__.__ (хроническая *), подозрение на «*», результаты клинических исследований (*), в медкарте отсутствуют результаты посевов * и *, 2 антибактериальных препарата Т. не назначаются - рекомендованы к выполнению дежурным терапевтом __.__.__ в 20 ч. 50 мин.

Дефектов, которые находились в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти Т. не установлено. Указанные дефекты оказания медицинской помощи (дефекты диагностики и лечения) не являлись причиной наступления неблагоприятного исхода у Т., но их наличие не позволило предотвратить наступление смерти больного. Поэтому отмеченные дефекты оказания медицинской помощи можно рассматривать как условие негативного влияния на течение заболеваний у Т., снижающее у больного шанс на оптимально благоприятный исход лечения, и, поэтому, между дефектами диагностики и лечения, и наступившим летальным исходом, имеется непрямая причинно-следственная связь.

Кроме этого, судебно-медицинская экспертная комиссия отметила, что * является редким осложнением операции * * (по данным медицинской литературы приблизительно - 1 случай на 1 тысячу подобных оперативных). Причины возникновения данного осложнения могли находиться в причинной связи с состоянием организма самого пациента - состоянием его иммунной системы, наличием очагов хронических инфекций и интоксикаций (при * вредных привычек). Также отмечено, что несмотря на преобладание в клинической картине и лабораторных показателях исследования крови выраженных воспалительных изменений, интоксикации, длительное время выявление очага инфекции у Т. было затруднено, что связано с особенностями диагностики заболевания у пациента: длительного отсутствия изменений на МСКТ до __.__.__ и отрицательными неоднократно выполненными прокальцитониновыми тестами. Данные особенности течения у больного заболевания могли явиться причиной запоздалой диагностики выявления *, что значимо не повлияло на исход заболевания у Т., в связи с крайне высоким риском оперативного вмешательства, которое потребовалось при развитии у больного такого осложнения. Учитывая изложенное, в данном конкретном клиническом случае реальная возможность избежать неблагоприятного исхода у Т. отсутствовала.

Оценивая содержание комиссионного экспертного заключения Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы», составленного в рамках уголовного дела с целью установления дефектов оказания медицинской помощи Т. ответчиками, в совокупности с пояснениями представителей ответчиков, суд приходит к выводу, что ненадлежащее оказание медицинской помощи медицинскими организациями ГБУЗ АО «КЦГБ», ГБУЗ АО «АОКБ» нашло свое подтверждение в ходе рассмотрения дела. При этом ответчиками не представлено доказательств, подтверждающих отсутствие их вины в установленных дефектах оказания медицинской помощи, повлекших ненадлежащее и несвоевременное оказание Т. требуемого лечения исходя из его состояния здоровья.

Также судом учитывается, что выявленные дефекты оказания медицинской помощи повлияли на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, способствовали ухудшению состояния здоровья отца истца, оказали негативное влияние на течение заболеваний у Т., снижающее у больного шанс на оптимально благоприятный исход лечения, однако не повлекли неблагоприятный исход в виде смерти Т., что, в свою очередь, является достаточным основанием для взыскания компенсации морального вреда в пользу истца.

Принимая заключение Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы» в качестве надлежащего доказательства, суд учитывает, что оно полностью соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ, ст. 25 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Выводы указанного заключения экспертов последовательны, непротиворечивы, основываются на медицинской документации в отношении умершего, профессиональных знаниях и длительной практике лиц, проводивших комиссионную экспертизу, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, основания сомневаться в его правильности отсутствуют. При таких обстоятельствах суд полагает, что заключение отвечает принципам относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств.

В ходе рассмотрения дела судом ответчикам разъяснялось право на заявление ходатайства о назначении по делу судебно-медицинской экспертизы с целью установления либо опровержения дефектов оказанной Т. медицинской помощи, от назначения которой ответчики фактически отказались.

Довод представителя ответчика ГБУЗ АО «КЦГБ» об отсутствии причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи и наступившей смертью Т. опровергается исследованными судом материалами дела.

Так, заключением медицинской экспертизы подтверждается косвенная причинно-следственная связь выявленных дефектов диагностики и лечения.

Эксперты указывают, что отмеченные дефекты оказания медицинской помощи можно рассматривать как условие негативного влияния на течение заболеваний у Т., снижающее у больного шанс на оптимально благоприятный исход лечения.

Кроме этого, эксперты отмечают на то что, несмотря на результаты клинических исследований о наличии у Т. острого * уже с апреля 2020 года, врачами не проводилась оценка эффективности лечения Т., тактика лечения также не меняется, учитывая анамнез больного.

В записи акта о смерти от __.__.__, выданной Котласским межтерриториальным отделом агентства ЗАГС Архангельской области, причиной смерти Т. указан синдром * ответа *.

Довод представителя ответчика ГБУЗ АО «КЦГБ» о том, что у Т. имелись хронические заболевания, которые также оказали влияние на его состояние, судом отклоняется, поскольку установлен факт оказания ненадлежащей медицинской помощи.

Довод представителя ответчика ГБУЗ АО «КЦГБ», что страдания причинены только Т., истцу медицинские услуги не оказывались, заявленные требования обусловлены деликтными отношениями судом не принимается, поскольку основан на неверном толковании норм материального права.

Истцу в связи со смертью близкого родственника причинен моральный вред в виде нравственных страданий, что подтверждается пояснениями истца, материалами дела, указанный вред должен быть компенсирован ответчиками как исполнителями оказанных медицинских услуг.

В обоснование морального вреда сторона истца ссылалась на то, что семейные отношения между ней и Т. были основаны на любви, доверии, взаимоуважении и взаимоподдержке. Несмотря на то, что истец не навещала отца в больнице, так как была беременна и, режим посещения был ограничен из-за COVID- 19, с отцом она созванивалась каждый день. Потеря отца является для истца невосполнимой утратой, они были очень близки. В ходе судебного разбирательства ФИО1 подробно излагала течение болезни Т., поясняла, что постоянно созванивалась с лечащими врачами, покупала детское питание, йогурты. Осознание того, что в случае оказания Т. своевременной и квалифицированной медицинской помощи, возможно было бы избежать смерти, причиняет истцу дополнительные нравственные страдания.

Как указано выше, заключением экспертов установлены дефекты диагностики и лечения при оказании медицинской помощи Т., который являлся отцом ФИО1 Между наступлением смерти Т. и допущенными дефектами диагностики и лечения при оказании медицинской помощи в ГБУЗ АО «КЦГБ», ГБУЗ АО «АОКБ» имеется непрямая (косвенная) причинно-следственная связь, поскольку эти дефекты оказания медицинской помощи снизили шансы пациента на благоприятный исход, то есть, способствовали его смерти.

В соответствии с разъяснениями, данными в п. 48 Пленума ВС РФ № 33 разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

В нарушение подлежащих применению норм материального права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации ответчиками ГБУЗ АО «КЦГБ», ГБУЗ АО «АОКБ» не представлено доказательств, подтверждающих отсутствие их вины в ненадлежащем оказании медицинской помощи Т.

Таким образом, ФИО1 в связи со смертью отца причинен моральный вред в виде нравственных страданий в связи с потерей близкого человека. Кроме того, ФИО1 причинен моральный вред в виде нравственных страданий, которые выразились в переживаниях по поводу неправильного установления диагноза и лечения Т., непринятие всех возможных мер для оказания Т. необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести состояния Т., несмотря на жалобы родственников и самого Т., переживаниях, обусловленных наблюдением за страданиями Т., постоянной испытываемой боли Т. на протяжении более 3-х месяцев, в результате * из-за * у больного развился * и его поместили в ГБУЗ АО «Архангельская клиническая психиатрическая больница», вместо оказания реанимационных действий, что доставило еще больше нравственных страданий истцу, осознание того обстоятельства, что Т. можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи. Указанный вред должен быть компенсирован ответчиками как исполнителями оказанных медицинских услуг.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает степень и характер нравственных страданий ФИО1, индивидуальные особенности истца (возраст, беременность во время болезни Т. и близкое родство), отсутствие факта подтверждения совместного проживания с Т., вместе с тем наблюдавшей за страданиями своего близкого человека, фактические обстоятельства данного дела, периода, в течение которого отцу ФИО1 медицинская помощь оказывалась ненадлежащим образом, того обстоятельства, что для дочери осознание вероятности спасения её отца, возможного сохранения здоровья при оказании медицинской помощи надлежащего качества, глубочайшие переживания за состояние здоровья отца не могут не причинить нравственных страданий, при наличии при этом факторов, усиливающих её нравственные страдания, таких как постоянный болевой синдром Т., помещение отца в ГБУЗ АО «Архангельская клиническая психиатрическая больница», переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести состояния Т., несмотря на жалобы родственников и самого Т., неправильного установления Т. диагноза и лечения, учитывая анамнез больного, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, учитывая требования разумности и справедливости и на основании ст. 151, 1101 ГК РФ, с учетом конкретных дефектов, допущенных каждым из медицинских учреждений, и степени вины каждого из них, а также требований разумности и справедливости суд полагает возможным определить размер взыскиваемой компенсации морального вреда с ГБУЗ АО «КЦГБ» в размере 250 000 рублей, с ГБУЗ АО «АОКБ» 350 000 рублей.

При этом на основании п. 1 ст. 322 ГК РФ солидарная обязанность (ответственность) или солидарное требование возникает, если солидарность обязанности или требования предусмотрена договором или установлена законом, в частности при неделимости предмета обязательства.

Положениями ст. 1080 ГК РФ предусмотрена солидарная ответственность перед потерпевшим лиц, совместно причинивших вред.

Учитывая, что медицинская помощь медицинскими организациями оказывалась Т. самостоятельно и в разные периоды времени, законом или договором в данном случае солидарность обязанности или требования не предусмотрены, суд, вопреки требованиям истца, не усматривает оснований для возложения на медицинские организации солидарной ответственности по возмещению причиненного вреда.

Федеральный закон от 12 января 1996 года № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» регламентирует особенности правового статуса бюджетного учреждения, которое, имея специальную правоспособность, обладает имущественными правами для решения задач, поставленных перед ним учредителем - публичным собственником, участвует в гражданском обороте в очерченных законом границах и сообразно целям своей деятельности, выступая в гражданских правоотношениях от своего имени и неся, по общему правилу, самостоятельную имущественную ответственность по своим обязательствам.

В абзаце первом п. 5 ст. 123.22 ГК РФ предусмотрено, что бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, в том числе приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закрепленного за бюджетным учреждением собственником этого имущества или приобретенного бюджетным учреждением за счет средств, выделенных собственником его имущества, а также недвижимого имущества независимо от того, по каким основаниям оно поступило в оперативное управление бюджетного учреждения и за счет каких средств оно приобретено.

Как указано в абзаце втором п. 5 ст. 123.22 ГК РФ, по обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.

Таким образом, законодателем предусмотрена возможность привлечения к субсидиарной ответственности собственника имущества бюджетного учреждения по обязательствам, связанным с причинением вреда гражданам.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая субсидиарный характер ответственности собственников имущества унитарных предприятий и учреждений (когда такая ответственность предусмотрена законом), судам следует привлекать таких собственников к участию в деле в качестве соответчиков в порядке, предусмотренном частью третьей статьи 40 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

При этом необходимо учитывать, что в соответствии с подп. 3 п. 3 ст. 158, п. 3 ст. 242.2 Бюджетного кодекса Российской Федерации и разъяснениями, данными в п. 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 мая 2019 года № 13 «О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетной системы Российской Федерации», к участию в деле необходимо привлекать главного распорядителя бюджетных средств по ведомственной принадлежности.

Из уставов ГБУЗ АО «КЦГБ», ГБУЗ АО «АОКБ» учредителем учреждений является Архангельская область в лице министерства здравоохранения Архангельской области.

В соответствии с подп. 10 п. 13 Положения о министерстве здравоохранения Архангельской области, утвержденного постановлением Правительства Архангельской области от 27 марта 2012 года № 119-пп, Министерство здравоохранения Архангельской области осуществляет полномочия отраслевого исполнительного органа государственной власти Архангельской области в сфере управления и распоряжения государственным имуществом Архангельской области, необходимым для обеспечения реализации компетенции министерства, в том числе осуществление отдельных функций и полномочий учредителя подведомственных министерству государственных медицинских организаций Архангельской области и государственных профессиональных образовательных организаций Архангельской области.

Министерство здравоохранения Архангельской области, являясь главным распорядителем и получателем средств областного бюджета, предусмотренных на содержание министерства и реализацию его компетенции (подп. 6 п. 13 названного Положения), в силу подп. 12.1 п. 1 ст. 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации отвечает от имени Архангельской области по денежным обязательствам подведомственных ему получателей бюджетных средств.

При таком положении, на основании положений абз. второго п. 5 ст. 123.22 ГК РФ при недостаточности имущества у ГБУЗ АО «КЦГБ», ГБУЗ АО «АОКБ» за вред, причиненный истцу, в субсидиарном порядке ответственность возлагается на министерство здравоохранения Архангельской области.

В удовлетворении исковых требований к ответчикам ОАО «Российские железные дороги», Министерству имущественных отношений Архангельской области необходимо отказать, поскольку они являются ненадлежащими ответчиками по рассматриваемому спору.

В силу ч. 1 ст. 103 ГПК РФ с ответчиков подлежит взысканию государственная пошлина в доход местного бюджета в размере 300 рублей, т.е. по 150 рублей с каждого.

Руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил :

исковые требования ФИО1 (паспорт серия № №) к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Котласская центральная городская больница имени святителя Луки (ФИО2)» (ИНН <***>), Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Архангельская областная клиническая больница» (ИНН <***>), открытому акционерному обществу «Российские железные дороги» (ИНН <***>), Министерству здравоохранения Архангельской области (ИНН <***>), Министерству имущественных отношений Архангельской области (ИНН <***>) о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Архангельской области «Котласская центральная городская больница имени святителя Луки (ФИО2)», а при недостаточности имущества у учреждения - в порядке субсидиарной ответственности с Министерства здравоохранения Архангельской области в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 250 000 рублей.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Архангельской области «Архангельская областная клиническая больница», а при недостаточности имущества у учреждения - в порядке субсидиарной ответственности с Министерства здравоохранения Архангельской области в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 350 000 рублей.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к открытому акционерному обществу «Российские железные дороги», Министерству имущественных отношений Архангельской области отказать.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Архангельской области «Котласская центральная городская больница имени святителя Луки (ФИО2)» в доход бюджета городского округа Архангельской области «Котлас» государственную пошлину в размере 150 рублей.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Архангельской области «Архангельская областная клиническая больница» в доход бюджета городского округа Архангельской области «Котлас» государственную пошлину в размере 150 рублей.

Решение может быть обжаловано в Архангельском областном суде в течение одного месяца со дня принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Котласский городской суд Архангельской области.

Председательствующий Ю.В. Суетина

Мотивированное решение суда составлено 27 декабря 2023 года.