Дело № 2-404/2025

УИД 74RS0031-01-2024-008613-92

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

03 сентября 2025 год г. Магнитогорск

Ленинский районный суд г. Магнитогорска Челябинской области в составе: председательствующего Булавинцева С.И.,

при секретаре Колеватовой А.П.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФКУ «ГБ МСЭ по Челябинской области» Минтруда России, ГБУЗ «Областная туберкулезная больница №3» о признании акта недействительным в части, обязании внести изменения в акт, отмене решений, обязании установить иной размер утраты трудоспособности, взыскании денежной компенсации,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с исковым заявлением, с учетом неоднократных уточнений, к ГБУЗ «Областная туберкулезная больница № 3» о признании акта о несчастном случае на производстве № 1 от 19 апреля 2023 года недействительным в части установления сведений о производственной травме, внесении дополнений в акт указав травму: <данные изъяты> о взыскании компенсации морального вреда в размере 700000 рублей, об отменен решений ФКУ «ГБ МСЭ по Челябинской области» Минтруда России в части утраты профессиональной трудоспособности в размере 10% от 28 февраля 2024 года и от 02 апреля 2025 года, об установлении утраты профессиональной трудоспособности в размере 30% (л.д. 172-177 т. 2).

В обоснование иска указано, что ФИО1 состоит в трудовых отношениях с ГБУЗ «Областная туберкулезная больница № 3». 19 апреля 2023 года с ФИО1 произошел несчастный случай на производстве в результате которого, истец получала длительное лечение. Согласно заключению МСЭ от 12 января 2024 года ФИО1 установлена утрата трудоспособности в размере 30% с учетом полученной травмы, однако 28 февраля 2024 года размер утраты трудоспособности был установлен 10%, заключением от 02 апреля 2025 года размер утраты трудоспособности 10% сохранился. С выводами комиссии экспертов истец не согласна. Также указывает, что в акте о несчастном случае на производстве № 1 от 19 апреля 2023 года неверно указаны установления сведения о производственной травме, вместо «<данные изъяты>» должно быть указано: «<данные изъяты> В результате несчастного случая испытала физические и нравственные страдания, которые оценила в размере 700000 рублей.

В отзыве на иск представитель ГБУЗ «ОТБ № 3» просил в удовлетворении исковых требований отказать, сославшись на обоснованность акта и на вину самого работника в полученной травме (л.д. 132-134 т. 1).

В отзыве на иск представитель ФКУ «ГБ МСЭ по Челябинской области» Минтруда России полагал заключение о размере утраты трудоспособности законным и обоснованным, в связи с чем просил в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать (л.д. 222-225 т. 1).

В ходе рассмотрения спора в качестве соответчика привлечено ФКУ «ГБ МСЭ по Челябинской области» Минтруда России.

Истец ФИО1, представитель истца ФИО2, действующий по доверенности, в судебном заседании на иске настаивали по изложенным в ним основаниям.

Представитель ответчика ГБУЗ «Областная туберкулезная больница № 3» в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом о времени и месте рассмотрения спора.

Представитель ответчика ФКУ ГБ МСЭ по Челябинской области Минтруда России, представители третьих лиц ГБУЗ ЧОКБ, ГАУЗ Горбольница №1 им. Г.И. Дробышева г. Магнитогорска в судебное заседание не явились, надлежаще извещены о месте и времени рассмотрения дела.

Заслушав пояснения истца и его представителя, заключение помощника прокурора Шариповой О.К. об отсутствии оснований для удовлетворения иска, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Федеральный закон от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» (далее - Федеральный закон от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ), как следует из его преамбулы, устанавливает в Российской Федерации правовые, экономические и организационные основы обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний и определяет порядок возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных настоящим федеральным законом случаях.

Согласно абзаца 17 статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ под профессиональной трудоспособностью следует понимать способность человека к выполнению работы определенной квалификации, объема и качества.

Степень утраты профессиональной трудоспособности - выраженное в процентах стойкое снижение способности застрахованного осуществлять профессиональную деятельность до наступления страхового случая (абз. 18 ст. 3 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ).

В соответствии с пунктом 3 статьи 11 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ степень утраты, застрахованным профессиональной трудоспособности устанавливается учреждением медико-социальной экспертизы.

Порядок установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний определяется Правительством Российской Федерации.

Во исполнение указанного Федерального закона Правительством Российской Федерации принято Постановление от 16 октября 2000 г. N 789, которым утверждены Правила установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (далее - Правила от 16 октября 2000 г. N 789), которые определяют порядок установления учреждениями медико-социальной экспертизы степени утраты профессиональной трудоспособности лицами, получившими повреждение здоровья в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (далее именуются - пострадавшие).

Согласно п. 2 Правил от 16 октября 2000 г. № 789 степень утраты профессиональной трудоспособности устанавливается в процентах на момент освидетельствования пострадавшего, исходя из оценки потери способности осуществлять профессиональную деятельность вследствие несчастного случая на производстве и профессионального заболевания, в соответствии с критериями определения степени утраты профессиональной трудоспособности, утверждаемыми Министерством труда и социальной защиты Российской Федерации по согласованию с Министерством здравоохранения Российской Федерации.

Освидетельствование пострадавшего проводится в учреждении медико-социальной экспертизы по месту его жительства либо по месту прикрепления к государственному или муниципальному лечебно-профилактическому учреждению здравоохранения (далее именуется - учреждение здравоохранения) (п. 4 Правил от 16 октября 2000 г. № 789).

Пунктом 12 Правил от 16 октября 2000 г. № 789 определено, что на основе полученных документов и сведений, личного осмотра пострадавшего определяется степень утраты его профессиональной трудоспособности, исходя из оценки имеющихся у пострадавшего профессиональных способностей, психофизиологических возможностей и профессионально значимых качеств, позволяющих продолжать выполнять профессиональную деятельность, предшествующую несчастному случаю на производстве и профессиональному заболеванию, того же содержания и в том же объеме либо с учетом снижения квалификации, уменьшения объема выполняемой работы и тяжести труда в обычных или специально созданных производственных условиях.

Под специально созданными производственными условиями понимается организация работы, при которой пострадавшему устанавливаются сокращенный рабочий день, индивидуальные нормы выработки, дополнительные перерывы в работе, создаются соответствующие санитарно-гигиенические условия, рабочее место оснащается специальными техническими средствами, проводятся систематическое медицинское наблюдение и другие мероприятия.

Пунктами 14 - 17 Правил от 16 октября 2000 г. N 789 определены условия определения степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания.

Пунктом 14 Правил от 16 октября 2000 г. N 789 установлено, что случае если у пострадавшего наступила полная утрата профессиональной трудоспособности вследствие резко выраженного нарушения функций организма при наличии абсолютных противопоказаний для выполнения любых видов профессиональной деятельности, даже в специально созданных условиях, устанавливается степень утраты профессиональной трудоспособности 100 процентов.

В случае если пострадавший вследствие выраженного нарушения функций организма может выполнять работу лишь в специально созданных условиях, устанавливается степень утраты профессиональной трудоспособности от 70 до 90 процентов (пункт 15).

В случае если пострадавший вследствие несчастного случая на производстве и профессионального заболевания может в обычных производственных условиях продолжать профессиональную деятельность с выраженным снижением квалификации либо с уменьшением объема выполняемой работы или если он утратил способность продолжать профессиональную деятельность вследствие умеренного нарушения функций организма, но может в обычных производственных условиях выполнять профессиональную деятельность более низкой квалификации, устанавливается степень утраты профессиональной трудоспособности от 40 до 60 процентов (пункт 16).

В случае если пострадавший может продолжать профессиональную деятельность с умеренным или незначительным снижением квалификации, либо с уменьшением объема выполняемой работы, либо при изменении условий труда, влекущих снижение заработка, или если выполнение его профессиональной деятельности требует большего напряжения, чем прежде, устанавливается степень утраты профессиональной трудоспособности от 10 до 30 процентов (пункт 17).

С учетом разъяснений, изложенных в абзаце 3 пункта 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 г. № 2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» степень утраты профессиональной трудоспособности должна определяться в зависимости от способности пострадавшего осуществлять не любую профессиональную деятельность, а только ту профессиональную деятельность, которую он фактически осуществлял до наступления страхового случая по трудовому договору.

В судебном заседании установлено, что ФИО1 состоит в трудовых отношениях с ГБУЗ «Областная туберкулезная больница № 3» в качестве медицинской сестры палатной (постовой). 19 апреля 2023 года с ФИО1 произошел несчастный случай на производстве, оформленный актом № 1 от 23 августа 2023 года, согласно которого ФИО1 получила травму: «<данные изъяты> (л.д. 155-160, 168-190 т.1).

Сведения о травме внесены на основании медицинского заключения от 26 июля 2023 года (л.д. 140 т. 1).

Согласно заключению ФКУ «ГБ МСЭ по Челябинской области» Минтруда России от 12 января 2024 года ФИО1 установлена утрата трудоспособности в размере 30% с учетом полученной травмы. Заключению ФКУ «ГБ МСЭ по Челябинской области» Минтруда России от 28 февраля 2024 года размер утраты трудоспособности был изменен на 10%. Заключением ФКУ «ГБ МСЭ по Челябинской области» Минтруда России от 02 апреля 2025 года размер утраты трудоспособности 10% сохранился (л.д. 21 т. 1, л.д. 48-79, 130-138 т.2).

Для определения законности обжалуемых решений медико-социальной экспертизы и сведений о травме внесенных в акт о несчастном случае судом определениями от 24 февраля 2025 года и от 26 мая 2025 года по делу назначены судебные экспертизы.

Согласно заключению экспертов ФКУ «ГБ МСЭ по Республики Башкортостан» Минтруда России от 29 апреля 2025 года, на дату проведения 24 января 2024 года медико-социальной экспертизы для установления профессиональной утраты трудоспособности оснований для установления 30% утраты профессиональной трудоспособности у ФИО1 не имелось, на вопрос «Подтверждается или нет диагноз: «<данные изъяты>» ответить не представляется возможным, поскольку установление диагноза не входит в компетенцию специалистов МСЭ (л.д. 192-220 т. 2).

Из заключения экспертов ООО МБЭКС № М115-06/2025 от 28 июля 2025 года следует, что достоверных данных за повреждение связок правого плечевого сустава, касательно обстоятельств несчастного случая от 19 апреля 2023 года произошедшего с ФИО1 на производстве обнаружено не было. Достоверно ответить на вопрос «Если диагноз «повреждение связок плечевого сустава справа» имелся ранее, то усугубило данное событие эту травму или нет, если усугубило, то как сильно?» достоверно ответить на данный вопрос не представляется возможным, при этом экспертом указано, что диагноз повреждения нервов правого плечевого сплетения (диагноз плексопатия) не подтвержден, вместе с тем указано на возможность прогрессирующие дегенративные процессы, протекающими на фоне неоднократных (с 2012 года) травм-вывихов плечевого сустава, а после произошедшей ситуации от 19 апреля 2023 года развилось состояние в виде комплексного регионарного болевого синдрома, характеризующимся только лишь функциональным нарушением, а не автоматическим повреждением целостности структур сустава, то есть обострение хронического посттравматического заболевания на фоне срыва его компенсации с усилением отечных, мышечно-тонических и воспалительных явлений, при этом достоверно ответить на вопрос в части «усугубило данное событие эту травму или нет, усугубило, то как сильно?» не представляется возможным (л.д. 45-65 т. 3).

У суда нет оснований ставить под сомнение заключения экспертов, поскольку заключения экспертов в полном объеме отвечают требованиям ст.86 ГПК РФ, содержат описания произведенных исследований, сделанные в их результате выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из представленных в распоряжение экспертов медицинских документов, указывают на применение методов исследований, основываются на исходных объективных данных, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст.307 Уголовного кодекса РФ. Выводы экспертов подтверждаются всеми представленными по делу доказательствами, доводы, содержащиеся в заключении экспертизы истцом не опровергнуты.

Исходя из изложенного выше, оснований для удовлетворения требований ФИО1 в части признания акта о несчастном случае недействительным в части и необходимости внесения в него изменений, об отменен решений в части утраты профессиональной трудоспособности и об установлении утраты профессиональной трудоспособности в размере 30% не имеется.

Разрешая вопрос о компенсации морального вреда, суд исходит из следующего.

В силу ст. 21 Трудового кодекса РФ работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

Согласно ст. 237 Трудового кодекса РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса РФ).

В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" (далее - Постановление от 15 ноября 2022 года N 33) разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (п. 1 ст. 1099 и п. 1 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) (п. 24 постановления от 15 ноября 2022 года N 33).

В соответствии с п. 25 постановления от 15 ноября 2022 года N 33 суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Согласно п. 46 постановления от 15 ноября 2022 года N 33 работник в силу ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.

В п. 47 постановления от 15 ноября 2022 года N 33 работник в силу ст. 237 Трудового кодекса РФ имеет право на компенсацию морального разъяснено, что суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (ст. 37 Конституции РФ) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.

Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае.

Из содержания приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений высшей судебной инстанции следует, что при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи с причинением вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве размер компенсации морального вреда определяется на основании оценки судом конкретных обстоятельств дела. При этом суд наряду с учетом степени вины работодателя в причинении вреда жизни и здоровью работника в произошедшем несчастном случае, степени физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, должен учитывать требования разумности и справедливости.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с ГБУЗ «Областная туберкулезная больница № 3», суд принимает во внимание конкретные обстоятельства дела, в частности, характер причиненных истцу физических и нравственных страданий, тяжесть полученных им травм «<данные изъяты>. Степень травмы: легкая», продолжительность периода нетрудоспособности (с 20 марта 2023 года по 12 мая 2023 года), последующее лечение с открытием повторного листа нетрудоспособности с 15 мая 2023 года, проведена операция 05 октября 2023 года, последствия травмы в виде утраты трудоспособности в размере 10%, а также необходимость длительного лечения, что привело к изменению привычного образа жизни истца, что, безусловно, причиняло истцу нравственные страдания, наличие вины работодателя в необеспечении безопасных условий труда истца, индивидуальные особенности истца - его возраст на момент происшествия 34 года.

С учетом указанных обстоятельств и исходя из принципов разумности и справедливости, применяя общее правовое предписание к конкретным обстоятельствам дела, судебная коллегия считает, что с ГБУЗ «Областная туберкулезная больница № 3» в пользу истца подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 300000 рублей, такая компенсация отвечает требованиям разумности и справедливости, в достаточной мере компенсирует нравственные и физические страдания, перенесенные ФИО1 в связи с получением травмы.

Ссылки представителя ГБУЗ «Областная туберкулезная больница № 3» на то, что имеется грубая неосторожность ФИО1 в полученной травме судом отклоняется, поскольку доказательств подтверждающих данное обстоятельство суду не представлено, в акте о несчастном случае вина работника также не установлена.

Принимая во внимание, что заключение экспертов ООО МБЭКС не подтвердило доводы истца, то в силу положений ст. 95 и 98 ГПК РФ, с ФИО1 подлежит взысканию доплата за экспертизу в размере 43900 рублей.

Руководствуясь положениями ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковое заявление ФИО1 к ГБУЗ «Областная туберкулезная больница №3» удовлетворить частично.

Взыскать с ГБУЗ «Областная туберкулезная больница №3» ИНН № в пользу ФИО1, ИНН № компенсацию морального вреда в размере 300000 рублей.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ГБУЗ «Областная туберкулезная больница №3» о признании акта о несчастном случае на производстве № 1 от 19 апреля 2023 года недействительным в части установления сведений о производственной травме, внесении дополнений в акт, взыскании компенсации морального вреда в большем размере – отказать.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФКУ «ГБ МСЭ по Челябинской области» Минтруда России об отменене решений в части утраты профессиональной трудоспособности в размере 10% от 28 февраля 2024 года и от 02 апреля 2025 года, об установлении утраты профессиональной трудоспособности в размере 30% - отказать.

Взыскать с ФИО1, ИНН № в пользу ООО «МБЭКС» ИНН № оплату экспертизы в размере 43900 рублей.

Решение может быть обжаловано в Челябинский областной суд в течение месяца со дня вынесения мотивированного решения путем подачи апелляционной жалобы через Ленинский районный суд г. Магнитогорска.

Председательствующий:

Мотивированное решение изготовлено 09 сентября 2025 года.

Председательствующий: