КОПИЯ
66RS0008-01-2025-000733-44
Дело № 2-920/2025
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
17 ноября 2025 года город Нижний Тагил
Дзержинский районный суд города Нижний Тагил Свердловской области в составе: председательствующего судьи Бычковой Е.В.,
при секретаре судебного заседания Ильиной Е.А.,
с участием прокурора – заместителя прокурора Дзержинского района г. Нижний Тагил ФИО1,
истца ФИО2,
ответчика ФИО3,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску прокурора Дзержинского района города Нижний Тагил Свердловской области, действующего в интересах ФИО2 к ФИО3 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки,
УСТАНОВИЛ:
Прокурор Дзержинского района города Нижний Тагил Свердловской области в интересах ФИО2 обратился в суд с иском к ФИО3, в котором просит признать недействительным договор дарения квартиры от 27.09.2024, заключенный между ФИО2 и ФИО3, прекратить зарегистрированное в Едином государственном реестре недвижимости право собственности ФИО3 на квартиру с кадастровым номером <№>, расположенную по адресу: г. Нижний Тагил, <Адрес> применить последствия недействительности сделки - договора дарения квартиры общей площадью 51,4 кв.м., расположенную по адресу: г. Нижний Тагил, <Адрес> заключенный 27.09.2024 – путем восстановления права собственности ФИО2 на квартиру с кадастровым номером <Адрес>, расположенную по адресу: г. Нижний Тагил, <Адрес>
В обоснование иска указано, что прокуратурой Дзержинского района г. Н. Тагил во исполнение поручения прокуратуры Свердловской области проведены надзорные мероприятия по заявлению ФИО2 о нарушении ее гражданских прав. В ходе проведения надзорных мероприятий установлено, что между ФИО2 и ФИО3 27.09.2024 заключен договор дарения квартиры общей площадью 51,4 кв.м, кадастровый номер <№>, расположенной по адресу: г. Нижний Тагил, <Адрес> Указанный договор ФИО2 заключила под давлением ФИО3 и его супруги при следующих обстоятельствах: в середине сентября 2024 года ФИО2 передала ключи от своей квартиры супруге ответчика, чтобы она могла ухаживать в ее отсутствие за цветами. В сентябре 2024 года к истцу в квартиру пришли ответчик с супругой, открыв входную дверь самостоятельно с помощью ранее переданных ключей, и забрали документы ФИО2 Ответчик и его супруга сообщили ФИО2, что вернут ей документы только после того, как она передаст ФИО3 свою квартиру по договору дарения. ФИО2 является инвалидом 2 группы, наблюдается психиатром ГАУЗ СО «Психиатрическая больница №7» с февраля 1990 года с диагнозом: <данные изъяты>. Таким образом, имеются основания полагать, что ФИО2 в момент заключения договора дарения в силу психического заболевания, оказанного на нее давления, не могла понимать значение своих действия и руководить ими, поскольку жилое помещение являлось единственным у ФИО2, намерения отчуждать своего имущества истец не имела, заключенный договор носил безвозмездный характер. Кроме того, ФИО3 не несет расходы по содержанию спорного жилого помещения, в указанной квартире не проживает. Полагает, что имеются материально-правовые основания для признания судом недействительным договора дарения от 27.09.2024 и применения недействительности сделки.
Заместитель прокурора в судебном заседании заявленные требования поддержал, по доводам, указанным в исковом заявлении.
Истец ФИО2 в судебном заседании заявленные требования поддержала, по доводам, указанным в исковом заявлении. Дополнительно пояснив, что не поддерживает ранее заявленный ей отказ от исковых требований. Ответчик ее двоюродный брат. Она проживает в <Адрес> в г. Н. Тагил, оплачивает коммунальные услуги. Договор дарения был заключён именно при обстоятельствах, указанных в исковом заявлении, брат и супруга забрали у нее паспорт. Договор оформляли в МФЦ. Данная квартира ее единственное жилье. Она хочет проживать в своей квартиры, и чтобы ей распорядились только после ее смерти, хочет жить и ни от кого не зависеть. Брат ФИО3 обещал не продавать квартиру. Отношения между ней и братом часто портятся, он ведет себя агрессивно по отношению к ней. У нее с детства имеется психическое заболевание, в связи с чем она является инвалидом 2 группы бессрочно, периодически проходит лечение в психиатрической больнице. Последний раз лежала в больнице летом 2024 года три месяца. Сейчас ежемесячно ставит укол в поликлинике, чтобы голова была «в порядке». Она проживает одна, находится в разводе, детей нет, мама умерла в том году. Получает пенсию, деньгами распоряжается самостоятельно.
Ответчик ФИО4 исковые требования признал, при этом указал, что сестра ФИО2 сама предложила ему заключить договор дарения на ее квартиру. Он согласился, так как переживает, что сестра может отдать квартиру мошенникам. Кроме того, мама ФИО2 перед смертью просила ухаживать за сестрой, так как у последней были проблемы. Ему известно, что ФИО2 в 2024 году лежала три месяца в психиатрической больнице, он забирал ее оттуда. Никаких документов он у ФИО2 не забирал, она сама приносила ему все свои документы, попросила оставить на хранение. В спорной квартире проживает ФИО2, он выселять ее из квартиры не собирается, распоряжаться квартирой также не намерен. За коммунальные услуги квартиры оплачивает ФИО2, поскольку она там живет. Ключи от квартиры есть и у него, и у ФИО2.
Выслушав участников процесса, допросив свидетеля, исследовав собранные по делу письменные доказательства, оценив собранные доказательства в их совокупности по правилам ст.67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующему.
В силу статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.
На основании пунктов 1 и 2 статьи 288 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему жилым помещением в соответствии с его назначением.
В соответствии с пунктом 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
В силу положений ч.2, 3 статьи 574 Гражданского кодекса Российской Федерации, договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.
В силу пункта 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Согласно части 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению.
В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по смыслу части 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд определяет, какие нормы права следует применить к установленным обстоятельствам. Суд также указывает мотивы, по которым не применил нормы права, на которые ссылались лица, участвующие в деле.
В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимой сделкой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия. Такая сделка ничтожна.
Исходя из смысла приведенной нормы, для признания сделки мнимой необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.
Как следует из разъяснений, данных в пункте 86 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2016 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В соответствии с положениями статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел (пункт 1). При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности, если: сторона заблуждается в отношении природы сделки; сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (подпункты 3, 5 пункта 2). Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной (пункт 3).
По смыслу приведенных положений данной нормы, заблуждение предполагает, что при совершении сделки лицо исходило из неправильных, не соответствующих действительности представлений о каких-то обстоятельствах, относящихся к данной сделке. Так, существенным является заблуждение относительно природы сделки, то есть совокупности свойств (признаков, условий), характеризующих ее сущность.
Судом установлено, что спорное жилое помещение – <Адрес> в г. Нижний Тагил, представляет собой изолированную квартиру, которая ранее на праве единоличной собственности принадлежала ФИО2 на основании свидетельства о праве на наследство по закону от 31.01.2008 и свидетельства о праве на наследство по завещанию от 16.09.2024.
Согласно договору дарения от 27.09.2024, заключенному между ФИО2 и ФИО3, с учетом дополнительного соглашения от 10.10.2024 к нему, даритель ФИО2 передала в дар одаряемой ФИО3 <Адрес>, находящуюся в городе Нижнем Тагиле Свердловской области по <Адрес>
01.10.2024 указанный договор дарения, а также право собственности ФИО3 на указанную квартиру, зарегистрированы в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним, что подтверждается выпиской из реестра.
Сторона истца в обоснование требования о признании договора дарения недействительным ссылается на то, что истец ФИО2 в момент заключения сделки в силу своего возраста, психического состояния здоровья, оказанного на нее давления, юридической неграмотности заблуждалась относительно существа сделки, не осознавая ее последствий, намерения отчуждать свое имущество не имела, полагая, что завещает указанное жилое помещение ФИО3, а не дарит его.
Из копии справки МСЭ-2006 <№> следует, что ФИО2 с 10.06.2008 является инвалидом второй группы по общему заболеванию.
Кроме того, как следует из сведений ГАУЗ СО «Психиатрическая больница №7» ФИО2 с февраля 1990 года наблюдается психиатром с диагнозом: <данные изъяты>, а также находилась на стационарном лечении в отделении №4 в период с 30.05.2024 по 29.08.2024.
Также судом установлено, что истец ФИО2 с 27.07.1993 и по настоящее время проживает в спорной квартире, сохраняет регистрацию по указанному адресу, что подтверждается справкой о зарегистрированных в квартире лицах, оплачивает коммунальные услуги.
Таким образом, как следует из представленных материалов, реальные правовые последствия, предусмотренные для договора дарения, для сторон не наступили, сделка дарения фактически носила формальный характер, указанное в судебном заседании подтвердил ответчик, указав, что в спорной квартире проживает истец, ключи от квартиры остались у истца после заключения оспариваемого договора дарения.
После совершения оспариваемой сделки и до подачи искового заявления каких-либо распорядительных действий в отношении квартиры ФИО3 совершено не было, ответчик не стал проживать в спорной квартире, не зарегистрирован в ней по месту жительства, не разместил свои вещи, зарегистрирован по адресу: г. Нижний Тагил, <Адрес>
В ходе рассмотрения дела была проведена амбулаторная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. Согласно заключению №3-0711-25 от 24.07.2025 комиссии экспертов ГАУЗ СО «Свердловская областная клиническая психиатрическая больница» ФИО2 с 1986 года и в последующем, в том числе на момент заключения оспариваемой сделки – договора дарения квартиры от 27.09.2024 выявляла критерии <данные изъяты> с непрерывным типом течения, что подтверждается данными анамнеза о продуктивной, в том числе <данные изъяты> У ФИО2 выявляются такие индивидуально-психологические особенности, в том числе обусловленные психическим заболеванием, как неустойчивость эмоциональной сферы, становилась злобной, агрессивной, нарушение процесса мышления в виде непоследовательности не целенаправленности, снижение социально-бытовой адаптации. Описываемые нарушения являются стойкими, оказывали влияние и определяли ее поведение в момент заключения договора дарения квартиры от 27.09.2024. ФИО2 в момент заключения оспариваемой сделки – договора дарения квартиры от 27.09.2024 страдала хроническим расстройством в форме параноидной шизофрении с непрерывным типом течения, не полной ремиссией (код по МКБ-10: F20.004). У ФИО2 в момент заключения оспариваемой сделки – договора дарения квартиры от 27.09.2024 выявились связанные с установленным психическим расстройством качественные нарушения мышления в виде непоследовательности и нецеленаправленности, некритичностью, аффективная неустойчивость, снижения уровня мотивационно-побудительной регуляции деятельности. Социальная дезадаптация, что определяло поведение ФИО2 в юридически значимый период времени, нарушало ее способность к осознанному принятию решения, его исполнению и тем самым лишало ее возможности понимать значение своих действий и руководить ими.
Оснований не доверять заключению экспертной комиссии у суда не имеется, поскольку такое заключение дано специалистами, имеющими высшее медицинское образование, значительный стаж работы по специальности, в том числе, продолжительный экспертный стаж; заключение подробно мотивировано, имеет ссылки на конкретные исследования и медицинскую документацию.
Допрошенная в качестве свидетеля ФИО8 суду пояснила, что ФИО2 ее двоюродная сестра, а ФИО4 ее двоюродный брат. Со слов сестры ей стало известно, что последняя оформила договор дарения квартиры на брата, в которой проживает. Договор оформила добровольно, никто ее не принуждал. О фактах давления со стороны брата при заключении договора, сестра ей не говорила. В дальнейшем сестра обиделась на брата и говорила о том, что брат вынудил ее заключить договор дарения. ФИО2 часто оговаривает людей, на которых обижается. Сестра состоит на учете у психиатра, диагноз не знает. Ранее сестра, в том числе и в 2024 году проходила лечение в психиатрической больнице. В 2024 году ей позвонила сестра, сказала, что брат забрал у нее документы, она позвонила участковому, попросила помощь, но ей было отказано, поскольку это семейные отношения. В настоящее время у сестры с братом хорошие отношения.
Суд принимает во внимание показания свидетеля, заключение экспертизы, иные материалы дела, в силу положений статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации делает на основе их оценки вывод о том, что ФИО2 продолжает до настоящего времени пользование спорной квартирой после оформления договора дарения от 27.09.2024, ответчик не вступил во владение квартирой как своей собственной. Более того, в момент сделки ФИО2 с высокой степенью вероятности находилась в состоянии, при котором не могла понимать значение своих действий и руководить ими.
Спорная квартира является единственным жилым помещением для ФИО2, возможности приобрести другое жилье она не имела и не имеет с учетом возраста, отсутствия соответствующего дохода, доказательств иного в материалы дела не представлено.
Таким образом, доводы стороны истца о совершении истцом последовательных действий, направленных на сохранение права единоличной собственности на спорную квартиру подтверждаются материалами дела.
Указанные обстоятельства объективно свидетельствуют о том, что оспариваемый договор дарения от 27.09.2024 был совершен лишь для вида, без намерения создать соответствующие ему правовые последствия в виде передачи квартиры новому собственнику.
Выраженная в договоре дарения от 27.09.2024 воля ФИО2 сформировалась вследствие существенного заблуждения относительно природы сделки, поскольку истец не имела намерения произвести отчуждение своего имущества и лишить себя права собственности на спорную квартиру, являющуюся для нее единственным жильем.
С учетом изложенных выше обстоятельств, доводов стороны истца о том, что она полагала, что подписывала документы именно на оформление передачи спорного недвижимого имущества после смерти, признаются судом достоверными, не опровергнуты какими-либо иными доказательствами стороной ответчика, подтвердившей намерение ответчика распоряжаться квартирой после смерти истца.
В связи с чем суд пришел к выводу об отсутствии волеизъявления истца на отчуждение принадлежащей ей квартиры по договору дарения и наличии волеизъявления на оформления завещания, что свидетельствует о заблуждении истца относительно природы сделки и ее правовых последствий.
Таким образом, подлежат применению последствия недействительности сделки по передаче в собственность истца спорной квартиры.
Согласно части 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.
Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 101 постановления от 23 июня 2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснил, что для требований сторон ничтожной сделки о применении последствий ее недействительности и о признании такой сделки недействительной установлен трехлетний срок исковой давности, который исчисляется со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, то есть одна из сторон приступила к фактическому исполнению сделки, а другая - к принятию такого исполнения.
Между тем в данном случае исполнение сделки не началось, поскольку фактически жилое помещение ФИО2 не освобождала и не передавала ФИО3 пользуется им как своим собственным, в связи с чем по требованиям о признании спорного договора дарения ничтожным в силу статьи 170 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации срок исковой давности не истек.
С учетом положений пункта 5 части 2 статьи 14 Федерального закона от 13.07.2015 N 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости», пункта 52 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», пункта 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» решение является основанием для внесения в ЕГРН записи о прекращении права собственности на указанное имущество ФИО3 и регистрации права собственности на указанное имущество за ФИО2.
На основании ч.1 ст.103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина, от уплаты которой истец освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов в местный бюджет.
Прокурор освобожден от уплаты государственной пошлины при подаче иска в суд, в связи с чем с ответчика надлежит взыскать государственную пошлину в размере 3 000 рублей.
Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования прокурора Дзержинского района города Нижний Тагил Свердловской области, действующего в интересах ФИО2 к ФИО3 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки, удовлетворить.
Признать недействительным договор дарения <Адрес>, расположенной в <Адрес> по улице <Адрес> в городе Нижний Тагил Свердловской области, оформленный 27 сентября 2024 года между ФИО2 и ФИО3, прекратив право собственности ФИО3 в отношении этой квартиры.
Взыскать с ФИО3 (СНИЛС <№>) в доход бюджета государственную пошлину в размере 3 000 рублей.
Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Дзержинский районный суд города Нижний Тагил Свердловской области в течение месяца со дня составления мотивированного текста решения.
Судья /подпись/ Е.В. Бычкова
Мотивированное решение составлено 28 ноября 2025 года.
Судья /подпись/ Е.В. Бычкова
Копия верна. Судья Е.В. Бычкова