Дело № 2-6613/2025
45RS0026-01-2022-016393-20
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
19 сентября 2025 город Курган
Курганский городской суд Курганской области в составе
председательствующего судьи Киселёвой А.В.,
при помощнике судьи Мотыциной А.С.,
с участием прокурора Губиной Г.В.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО6, ФИО7, ФИО8, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетнего ФИО5, к ГБУ «Курганская больница скорой медицинской помощи», ГБУ «Курганская областная больница № 2», ГБУ «Курганская городская поликлиника № 1», Департаменту здравоохранения Курганской области о компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
ФИО6, ФИО7, ФИО8, действующая в своих интересах и интересах несовершеннолетнего ФИО5, обратились в суд с иском к ГБУ «Курганская больница скорой медицинской помощи», ГБУ «Курганская областная больница № 2», ГБУ «Курганская городская поликлиника № 1» о компенсации морального вреда. В ходе рассмотрения дела в качестве соответчика судом привлечен Департамент здравоохранения Курганской области. В обоснование измененных в порядке ст. 39 ГПК РФ заявленных требований указали, что ДД.ММ.ГГГГ умер ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, который приходился супругом ФИО2, отцом ФИО4, ФИО3, дедом несовершеннолетнему ФИО5 Смерть ФИО1 наступила по вине ответчиков, сотрудниками которых была оказана некачественная медицинская помощь. По данным карты амбулаторного больного впервые анемия у ФИО1 была выявлена ДД.ММ.ГГГГ, но дообследование по поводу анемии не проводилось, на консультацию к гематологу ФИО1 не направлялся. На очередном амбулаторном приеме выявлена <данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 из ГБУ «Курганская поликлиника № 1» направлен в ГБУ «Курганская БСМП» на госпитализацию с <данные изъяты>, сопутствующее заболевание - <данные изъяты>. 03.11.2021 взят ПЦР-тест на наличие коронавирусной инфекции, результат отрицательный. 06.11.2021 ФИО1 было проведено <данные изъяты>. Причина <данные изъяты> не выяснена. 11.11.2021 проведено КТ легких, поражений не выявлено, результат ПЦР-теста положительный. На следующий день ФИО1 переведен в ковидное отделение ГБУ «Курганская БСМП». Общее состояние ухудшалось, держалась температура 38,5 градусов, болело горло, присутствовала слабость. 19.11.2021 в связи с закрытием ковидного отделения в ГБУ «Курганская БСМП» ФИО1 был переведен в ГБУ «Курганская областная больница № 2», его состояние оценивалось как состояние средней тяжести, держалась высокая температура, лихорадка. ДД.ММ.ГГГГ в 08 час. 30 мин. зафиксирована смерть ФИО1 Согласно медицинскому свидетельству о смерти от ДД.ММ.ГГГГ причина смерти - дистресс синдром респираторный у взрослого (92 суток), двусторонняя вирусная пневмония, вызванная SARS-Cov-2 (16 суток) COVID-19, вирус идентифицирован (16 суток), гипертензивная болезнь сердечно-сосудистая. 27.07.2022 старшим следователем следственного отдела по г. Кургану следственного управления Следственного комитета России по Курганской области, по результатам рассмотрения материалов уголовного дела по факту смерти ФИО1 вынесено постановление о прекращении уголовного дела. В рамках данного дела проведена экспертиза, которой выявлены недостатки в оказании медицинской помощи. При проведении судебной экспертизы ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» также выявлены нарушения на всех этапах медицинской помощи. На амбулаторном этапе несвоевременно выявленная <данные изъяты> неверная трактовка результатов анализов крови с определением «природы» <данные изъяты> На стационарном этапе в ГБУ «Курганская БСМП» неверная трактовка результатов анализов крови с неверным определением «природы» <данные изъяты> и как следствие не назначение соответствующего лечения, кроме того не исключена возможность заражения новой короновирусной инфекцией в указанном медицинском учреждении, на стационарном этапе в ГБУ «Курганская областная больница № 2» несвоевременное установление диагноза <данные изъяты>, несвоевременно начатое её лечение, неадекватная схема <данные изъяты>, отсутствие исследования <данные изъяты>. Учитывая, что установлен факт наличия недостатков в оказании медицинской помощи ФИО1, которые могли привести к его смерти, указали, что в результате смерти близкого родственника истцам причинен моральный вред, выразившийся в переживаемых тяжелых нравственных страданиях. Осознание того, что отца, супруга, дедушку можно было спасти оказанием своевременной и квалифицированной медицинской помощи, причиняет дополнительные нравственные страдания. Просят суд взыскать солидарно с ответчиков компенсацию морального вреда в пользу ФИО6 1 500 000 руб., в пользу ФИО8, действующей в своих интересах и интересах ФИО5, 2 000 000 руб., в пользу ФИО7 1 000 000 руб.
В судебном заседании истец ФИО8, действуя в своих интересах и интересах несовершеннолетнего ФИО5, представитель истцов по доверенности ФИО9 на иске настаивали, дали пояснения по доводам, изложенным в исковом заявлении.
Представитель ответчика ГБУ «Курганская областная больница № 2», действующая по доверенности ФИО10 с исковыми требованиями не согласилась, по доводам, изложенным в отзыве.
Представитель ответчика ГБУ «Курганская поликлиника № 1» по доверенности ФИО11 возражала против заявленных требований по доводам отзыва.
Представители ответчиков ГБУ «Курганская больница скорой медицинской помощи», Департамент здравоохранения Курганской области в судебное заседание не явились, извещались надлежащим образом, ранее в судебном заседании с исковыми требованиями не согласились.
Третьи лица ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО19, ФИО20, ФИО21 в судебное заседание не явились, извещались надлежащим образом.
Третье лицо ФИО22 в судебное заседание не явился, в письменном заявлении просил рассматривать дело в его отсутствие, исковые требования поддержал.
Суд определил рассмотреть дело без участия не явившихся лиц в соответствии со ст. 167 ГПК РФ.
Заслушав пояснения лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, полагавшего иск подлежащим частичному удовлетворению, исследовав письменные материалы дела, оценив доказательства в совокупности, суд приходит к следующим выводам.
Истец ФИО2 является супругой, истцы ФИО3, ФИО4 - детьми, несовершеннолетний ФИО5 - внуком ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершего ДД.ММ.ГГГГ.
Из материалов дела следует, что 02.11.2021 ФИО1 был направлен из ГБУ «Курганская поликлиника № 1» в ГБУ «Курганская БСМП» на госпитализацию с <данные изъяты>, сопутствующее заболевание - <данные изъяты>. 03.11.2021 был взят ПЦР-тест на наличие коронавирусной инфекции, результат отрицательный. 06.11.2021 ФИО1 было проведено <данные изъяты>. Причина <данные изъяты> не выяснена. 11.11.2021 проведено КТ легких, поражений не выявлено, результат ПЦР-теста - положительный. 12.11.2021 ФИО1 переведен в ковидное отделение ГБУ «Курганская БСМП». Общее состояние ухудшалось, держалась температура 38,5 градусов, болело горло, была слабость. 19.11.2021 в связи с закрытием ковидного отделения в ГБУ «Курганская БСМП» ФИО1 переведен в ГБУ «Курганская областная больница № 2». Состояние ФИО1 средней тяжести, держится высокая температура, лихорадка, идет воспалительный процесс, сатурация в норме, сахар в норме. 21.11.2021 состояние ФИО1 тяжелое, нарушена речь, неясное сознание. 22.11.2021 проведено КТ головного мозга, кровоизлияние не выявлено. ФИО1 переведен на постоянную подачу кислорода. ДД.ММ.ГГГГ проведено КТ легких, обнаружено поражение легких КТ-3 (50-75%) - КТ (75%), состояние ФИО1 оценивается как крайне тяжелое. ДД.ММ.ГГГГ в 08-30 час. зафиксирована смерть ФИО1
Согласно медицинскому свидетельству о смерти от ДД.ММ.ГГГГ причина смерти ФИО1 - дистресс синдром респираторный у взрослого (92 суток), двусторонняя вирусная пневмония, вызванная SARS-Cov-2 (16 суток) COVID-19, вирус идентифицирован (16 суток), гипертензивная болезнь сердечно-сосудистая.
Из протокола патологоанатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что основным заболеванием, приведшим к смерти ФИО1 являлась новая коронавирусная инфекция (COVID-19 ПЦР идентифицирован), осложнившаяся острой двусторонней субтотальной вирусной пневмонией (тяжелое течение), острым респираторным дистресс синдром взрослых с деструктивно-продуктивным тромбоваскулитом и выраженным альвеолярно-геморрагическим компонентом. Непосредственная причина смерти - тромбоз сегментарных и долевых ветвей легочных артерий, приведший к некоррегируемым расстройствам гемодинамики и дыхания. Развитию и тяжести течения основного заболевания способствовали <данные изъяты>
По факту смерти ФИО1, на основании обращения ФИО7 старшим следователем следственного отдела по г. Кургану следственного управления Следственного комитета Российской Федерации капитаном юстиции ФИО23 была проведена проверка, возбуждено уголовное дело, в ходе расследования которого на основании постановления следователя проведена медицинская экспертиза.
Согласно экспертному заключению ГКУ «Курганское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» № 108 от ДД.ММ.ГГГГ смерть ФИО1 наступила от новой коронавирусной инфекции (COVID-19 ПЦР идентифицирован), протекавшей на фоне <данные изъяты>. При поступлении в ГБУ «Курганская областная больница № 2» была назначена антибактериальная терапия, учитывая длительность пребывания в стационаре, высокий риск кантаминации госпитальной микрофлоры. Данная комбинация антибактериальных препаратов была не рациональной, так как не оказала должного действия на полирезистентную госпитальную флору. Возможно, более рациональным было бы применение препаратов, действующих на грамм (-) флору, таких как меронем, цефоперазон сульбактам. На фоне проводимого лечения отмечалась отрицательная динамика: нарастание дыхательной недостаточности, церебральной, сердечно-сосудистой, почечной. Пациент переведен в РИТ ДД.ММ.ГГГГ на инотропную поддержку, ДД.ММ.ГГГГ произошла остановка сердечной деятельности, реанимационные мероприятия без эффекта, констатирована смерть больного. Недостатками оказания медицинской помощи на данном этапе, вероятно, был не совсем адекватный выбор антибиотикотерапии. Основной причиной смертельного исхода заболевания явилось тяжелое течение новой коронавирусной инфекции на фоне <данные изъяты>. Тяжелое течение новой коронавирусной инфекции возможно было попытаться предотвратить своевременным проведением генно-инженерной биологической терапии, а также, применением рациональной антибактериальной терапии.
Согласно выводам данной экспертизы недостатки оказания медицинской помощи ФИО1 имелись на всех этапах ее оказания, но не оказали решающего значения на смертельный исход заболевания, так как он был обусловлен как тяжестью течения самого заболевания новой коронавирусной инфекции, так и имевшейся у ФИО1 сопутствующей патологией.
Постановлением старшего следователя следственного отдела по г. Курган следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Курганской области ФИО23 от 27.07.2022 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления.
Определением Курганского городского суда Курганской области от 24.04.2023 по ходатайству представителя истцов назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено ГБУЗ МЗ Оренбургской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы». Определением Курганского городского суда от 23.11.2023 по ходатайству ГБУЗ МЗ Оренбургской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» к участию в проведении экспертизы были привлечены врачи узких специальностей: врач-инфекционист, врач-кардиолог, врач-эндокринолог.
Согласно заключению экспертов ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» № от ДД.ММ.ГГГГ эксперты пришли к следующим выводам.
На этапе оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУ «Курганская городская поликлиника № 1» выявлены:
Дефект диагностики в виде несвоевременного установления диагноза «<данные изъяты> отсутствие должной интерпретации результатов анализов крови (по данным общего анализа крови от ДД.ММ.ГГГГ уже имелись соответствующие признаки, по данным анализов крови от <данные изъяты>).
Дефект диагностики в виде некорректной трактовки анализов крови от 01.11.2021 и установления природы анемии <данные изъяты>. Данные общего анализа крови от 01.11.2021 не соответствовали <данные изъяты>. У ФИО1 отмечалась <данные изъяты>.
Отсутствие настороженности со стороны врачей эндокринолога и терапевта в отношении ФИО1, страдающего <данные изъяты> Данная категория пациентов находится в группе риска по развитию <данные изъяты>, о чем свидетельствуют и инструкции к данной группе лекарственных препаратов, и множественные исследования, научные статьи. При получении анализа крови пациента ФИО1 от 29.05.2019 лечащим врачам следовало продолжить диагностическое исследование: - <данные изъяты> в крови. Далее необходимо было отменить терапию <данные изъяты>, перевести пациента на другую группу <данные изъяты> и назначить заместительную терапию в виде внутримышечного введения витамина. Таким образом, развившаяся с 2019 года (по данным анализа крови от ДД.ММ.ГГГГ) у ФИО1 <данные изъяты> имела обратимый характер в случае избрания верной тактики диагностики и лечения на амбулаторном этапе ведения пациента.
4. Дефект оформления медицинской документации - отсутствие сведений о выдаче направления на госпитализацию в последней записи амбулаторной карты от ДД.ММ.ГГГГ; в стационарной карте № вложено направление на госпитализацию, в котором не указана дата его оформления.
На этапе оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУ «Курганская БСМП» выявлено следующее:
1. Дефект диагностики в виде неправильной трактовки анализа крови от 01.11.2021 при поступлении, а также последующих анализов крови от 03.11.2021 и установления природы анемии <данные изъяты>. Это впоследствии привело к избранию некорректной тактики ведения пациента в рамках лечения анемии. С учетом отсутствия правильной интерпретации анализов на амбулаторном этапе и при поступлении в стационар 03.11.2021, пациенту выполнялся диагностический поиск в связи с выявлением анемии, направленный на выявление источников <данные изъяты> ФИО1 получал симптоматическое лечение - <данные изъяты>
При ретроспективном анализе, учитывая наличие достоверных признаков <данные изъяты> по анализам крови, ФИО1 следовало отменить прием <данные изъяты> и заменить его иным <данные изъяты> и назначить заместительную терапию препаратами витамина <данные изъяты>
При первичном осмотре терапевтом 03.11.2021 выставлен диагноз <данные изъяты> без указания её предполагаемой этиологии (дефект оформления медицинской документации).
<данные изъяты> по всем проводимым клиническим анализам крови являлась противопоказанием к назначению ацекардола (антиагреганта), принимаемого ФИО1 по листу назначения с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, однако его использование не повлияло на развитие неблагоприятного исхода (смерти).
Учитывая наличие <данные изъяты>, ФИО1 было показано назначение <данные изъяты>, например, <данные изъяты> (дефект лечения, не повлиявший на развитие неблагоприятного исхода).
Согласно Временным методическим рекомендациям «Профилактика, диагностика и лечение Новой коронавирусной инфекции (COVID-19) № от 14 октября 2021 г.» условно дефектом диагностики являлось отсутствие результатов на прокальцитонин, ферритин, интерлейкин.
В представленной стационарной карте из ГБУ «Курганская БСМП» имеются записи об отсутствии реактивов для определения уровня прокальцитонина и ферритина. Сведений о назначении исследования уровня интерлейкина-6 либо невозможности его проведения в карте не обнаружены.
7. Дефект диагностики в виде недостаточной частоты контроля <данные изъяты> у ФИО1 в ГБУ «Курганская БСМП» согласно Временным методическим рекомендациям «Профилактика, диагностика и лечение Новойкоронавирусной инфекции (COVID-19) № от ДД.ММ.ГГГГ».
На этапе оказания медицинской помощи ФИО1, в ГБУ «Курганская областная больница № 2» выявлено следующее:
Позднее установление диагноза «<данные изъяты>» и позднее назначение заместительной терапии витамином <данные изъяты> (записи от ДД.ММ.ГГГГ) - дефекты диагностики и лечения.
20.11.2021 - <данные изъяты> без уточнения, каким препаратом и в каких дозировках (не выполнена оценка кислотно-щелочного состояния для исключения ацидотического состояния - дефект диагностики).
3. Назначения врача-эндокринолога от 23.11.2021 не соответствовали действовавшим на тот период времени Временным методическим рекомендациям по ведению пациентов с новой коронавирусной инфекцией (НКИ) + <данные изъяты>
Согласно 13-ой версии Временных методических рекомендаций в случае ФИО1, учитывая тяжесть состояния, необходимо было: назначить непрерывное <данные изъяты>
Новая коронавирусная инфекция, осложнившаяся острой двусторонней субтотальной пневмонией и острым респираторным дистресс-синдромом взрослых, всегда ассоциирована с выраженной гипоксией («кислородным голоданием»), что в первую очередь связано с нарушением работы легочной ткани и снижением насыщения крови кислородом (дыхательная гипоксия).
<данные изъяты>, которая имела место быть у ФИО1 до ноября 2021 года усугубляла течение гипоксии в связи со сниженной способностью крови переносить кислород к тканям (гемическая гипоксия), но не являлась основным звеном в развитии неблагоприятного исхода (смерти).
Ретроспективно по данным представленной медицинской документации установить достоверно источник заражения ФИО1 новой коронавирусной инфекцией не представляется возможным. Согласно действующим на момент рассматриваемых событий Временным методическим рекомендациям «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)» (Версия 13, ДД.ММ.ГГГГ) инкубационный период COVID-19 составлял от 2 до 14 дней (в среднем 5-7 дней), следовательно, заражение могло произойти как в момент госпитализации, так и в догоспитальный период.
Развитие неблагоприятного исхода (смерти) ФИО1 обусловлено совокупностью факторов: тяжестью основного заболевания - новой коронавирусной инфекции; наличием хронических заболеваний, усугубляющих течение основного заболевания и повышающих риск развития осложнений: <данные изъяты> дефектами оказания медицинской помощи (диагностики и лечения): на амбулаторном этапе в ГБУ «КГП № 1» - несвоевременно выявленная «анемия», неверная трактовка результатов анализов крови с определение природы анемии; на стационарном этапе в ГБУ «Курганская БСМП» - неверная трактовка результатов анализов крови с неверным определением природы анемии и, как следствие, не назначение соответствующего лечения; на стационарном этапе в ГБУ «ГБУ «Курганская областная больница № 2» - несвоевременное установление диагноза <данные изъяты> анемии, несвоевременно начатое ее лечение, неадекватная схема <данные изъяты>, отсутствие исследования кислотно-щелочного состояния.
Оценить степень влияния каждого из вышеуказанных факторов на развитие неблагоприятного исхода в долях, процентах не представляется возможным в виду отсутствия достоверных методик.
Прямой причинно-следственной связи между развитием неблагоприятного исхода и только выявленными дефектами диагностики и лечения на всех этапах оказания медицинской помощи (без учета основного и других хронических заболеваний) нет.
Имевшаяся у ФИО1 <данные изъяты> анемия имела обратимый характер в случае своевременной ее диагностики, избрания верной тактики ведения и лечения пациента на амбулаторном этапе, начиная с мая 2019 года. Однако <данные изъяты> анемия не являлась непосредственной причиной развития неблагоприятного исхода (смерти) ФИО1
Согласно протоколу патологоанатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ непосредственной причиной смерти ФИО1 явился <данные изъяты>
При данном виде прогрессивного течения новой коронавирусной инфекции у ФИО1, с учетом возраста (старше 60 лет) и наличия хронических заболеваний (в частности, <данные изъяты>), вероятность благоприятного исхода была крайне мала.
Заключение эксперта истцами и ответчиками не оспорено, иных доказательств, опровергающих выводы эксперта ответчиком в соответствии со ст. 56 ГПК РФ не представлено. Таким образом, суд принимает указанное заключение в качестве надлежащего доказательства.
В соответствии со ст. 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.
В совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации находятся координация вопросов здравоохранения; защита семьи, материнства, отцовства и детства; социальная защита, включая социальное обеспечение (ст. 72 Конституции РФ).
В соответствии со ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; медицинская услуга - медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение; медицинское вмешательство - выполняемые медицинским работником по отношению к пациенту, затрагивающие физическое или психическое состояние человека и имеющие профилактическую, исследовательскую, диагностическую, лечебную, реабилитационную направленность виды медицинских обследований и (или) медицинских манипуляций.
Из части 2 статьи 98 названного выше закона следует, что медицинские организации, медицинские работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации не только за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи, но и за нарушение прав в сфере охраны здоровья. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.
Согласно пункту 6 статьи 4 Закона об основах охраны здоровья к основным принципам охраны здоровья относится доступность и качество медицинской помощи.
В пункте 21 статьи 2 данного закона определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Одной из мер ответственности медицинского учреждения является компенсация морального вреда.
Пунктом 1 ст. 150 ГК Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
Согласно пункта 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.
Пунктом 15 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ предусмотрено, что причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда. Привлечение лица, причинившего вред здоровью потерпевшего, к уголовной или административной ответственности не является обязательным условием для удовлетворения иска.
В соответствии с п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» по общему правилу, ответственность за причинение морального вреда возлагается на лицо, причинившее вред (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ). В случаях, предусмотренных законом, обязанность компенсировать моральный вред может быть возложена судом на лиц, не являющихся причинителями вреда (например, на Российскую Федерацию, субъект Российской Федерации, муниципальное образование - за моральный вред, причиненный в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов (статьи 1069, 1070 ГК РФ), на родителей (усыновителей), опекунов несовершеннолетнего, не достигшего четырнадцати лет (малолетнего), за моральный вред, причиненный малолетним (пункты 1 - 3 статьи 1073 ГК РФ), и др.).
В соответствии с п. 1 ст. 1099 ГК Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК Российской Федерации.
При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК Российской Федерации).
Согласно положений п. 2 ст. 1101 ГК Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
Медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Пунктом 1 ст. 1 Семейного Кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.
Из положений Конституции Российской Федерации, Семейного Кодекса Российской Федерации, положений ст.ст. 150, 151 ГК Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину при оказании ему медицинской помощи, а равно как в случае оказания ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого пациента, другими близкими ему людьми, поскольку в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи такому лицу, лично им в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами семьи, лично им также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).
Из изложенного следует, что в случае причинения работниками медицинской организации вреда жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи медицинская организация обязана возместить причиненный вред лицу, имеющему право на такое возмещение.
Как следует из материалов дела, истцы являются близкими родственниками проходившего лечение в медицинских организация – ответчиках, и умершего в период нахождения на лечении ФИО1
Учитывая изложенные нормы права, истцы, как близкие родственники умершего ФИО1 имеют право на компенсацию морального вреда, причиненного в связи с его смертью.
В ходе рассмотрения дела по ходатайству истцов были допрошены свидетели.
ФИО16 - жена истца ФИО7 пояснила, что в браке состоят с 2021 года, с ФИО7 проживает с 2019 года, бывала в гостях у Щуцких один – два раза в месяц. Между ФИО7 и ФИО1 были теплые отношения, они каждый день созванивались. После смерти отца ФИО7 переживал, не ел, молчал, плакал, обращался за помощью психолога, до настоящего времени не восстановился после смерти отца. У ФИО8 и ФИО1 также были доверительные, хорошие отношения. Супруга ФИО1 после его смерти закрылась в себе, смерть супруга спровоцировала рецидив заболевания.
ФИО17 - жена брата истца ФИО2 пояснила, что семья Щуцких была дружной, центром семьи был ФИО1, он был добрым человеком, помогал всем родственникам, тесно общался с детьми, они обращались к нему за советом. ФИО1 и ФИО2 были пенсионерами, держали дачу, помогали воспитывать внука – сына дочери. После смерти супруга ФИО6 попала в больницу из-за осложнений в состоянии здоровья, не смогла жить без супруга в г. Кургане, переехала в <адрес>. ФИО8 на момент смерти отца была беременна, смерть отца отразилась на ее здоровье. ФИО2 и ФИО1 часто водились с внуком, последний очень переживал потерю дедушки.
Из материалов дела следует, что брак между ФИО1 и ФИО31после заключения брака Щуцкой) И.А. заключен ДД.ММ.ГГГГ. Также из материалов дела следует, что ФИО6 находилась на стационарном лечении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты>
ФИО27 (после заключения брака ФИО28) О.А. с ДД.ММ.ГГГГ состоит в браке с ФИО26 В период брака родились дети – ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО18, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Из медицинской справки, представленной в материалы дела следует, что по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ срок беременности ФИО3 составлял 9-10 недель.
В соответствии с протоколом осмотра врача – психиатра – нарколога от ДД.ММ.ГГГГ ООО «Доктор Арбитайло» ФИО4 отмечал периоды сниженного настроения и апатии примерно с 2018 года, подобные состояния связывал с выгоранием на работе. Впервые обратился к психиатру ДД.ММ.ГГГГ с выраженным ухудшением состояния после смерти отца. Пациент отмечал, что справиться самостоятельно с нынешними проявлениями состояния не может. На фоне комплексной терапии состояние улучшилось, были купированы изначальные жалобы. Продолжает работу с психологом, в том числе и по поводу травмы, связанной со смертью отца.
Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.
При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.
На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда (пункт 48).
Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.
Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований (пункт 25).
Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26).
Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.
При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага (пункт 27).
Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.
Моральный вред, причиненный лицу, не достигшему возраста восемнадцати лет, подлежит компенсации по тем же основаниям и на тех же условиях, что и вред, причиненный лицу, достигшему возраста восемнадцати лет (пункт 28).
При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).
В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.
Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (пункт 30).
Необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности медицинской организации за причиненный при оказании медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинской организации (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда - медицинской организации или его работников.
Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде причиненного потерпевшему вреда. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь. Характер причинной связи может влиять на размер подлежащего возмещению вреда.
Эксперты пришли к выводу об отсутствии прямой причинно-следственной связи между развитием неблагоприятного исхода (смерти) ФИО1 и выявленными дефектами диагностики и лечения на всех этапах оказания ему медицинской помощи (без учета основного и других хронических заболеваний).
Однако как следует из экспертного заключения, развитие неблагоприятного исхода (смерти) ФИО1 обусловлено совокупностью факторов, которыми являются тяжесть основного заболевания - новой коронавирусной инфекции, наличие хронических заболеваний, усугубляющих течение основного заболевания и повышающих риск развития осложнений: <данные изъяты> дефекты оказания медицинской помощи лечебными учреждениями - ответчиками.
Имевшаяся у ФИО1 <данные изъяты> анемия имела обратимый характер в случае своевременной ее диагностики, избрания верной тактики ведения и лечения пациента на амбулаторном этапе, начиная с мая 2019 года.
Несмотря на отсутствие прямой причинной связи между противоправными действиями медицинских работников и смертью ФИО1, суд приходит к выводу о наличии оснований для компенсации морального вреда, поскольку в спорном случае юридическое значение имеет и косвенная (опосредованная) причинная связь между допущенными медицинским персоналом дефектами (недостатками) оказания медицинской помощи. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего (несвоевременного) оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине таких дефектов ее оказания как непроведение пациенту всех необходимых лечебных мероприятий, направленных на устранение патологического состояния здоровья, причиняет страдания, то есть причиняет вред как самому пациенту, так и его родственникам.
Дефекты оказания медицинской помощи установлены экспертным заключением. Также заключением установлено то обстоятельства, что заражение новой коронавирусной инфекцией могло произойти в момент госпитализации, возможность заражения в больнице не исключена.
В соответствии с разъяснениями, данными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 июня 2008 года № 13 «О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении и разрешении дел в суде первой инстанции», исходя из принципа процессуального равноправия сторон и учитывая обязанность истца и ответчика подтвердить доказательствами те обстоятельства, на которые они ссылаются, необходимо в ходе судебного разбирательства исследовать каждое доказательство, представленное сторонами в подтверждение своих требований и возражений, отвечающее требованиям относимости и допустимости (статьи 59, 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) (пункт 13).
Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ответчики должны были доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда истцам в связи со смертью близкого родственника.
Однако вопреки положениям статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательства того, что допущенные дефекты не повлекли ухудшение состояния здоровья ФИО1, а также ограничение его права на получение своевременного и отвечающего стандартам лечения со стороны ответчиков не представлены. Также не представлены доказательства того, что заражение ФИО1 новой коронавирусной инфекцией произошло не в период нахождения в лечебных учреждениях.
Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде причиненного потерпевшему вреда. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь. Характер причинной связи может влиять на размер подлежащего возмещению вреда.
Выводы экспертов о наличии иных причин смерти ФИО1, а также о том, что вероятность благоприятного исхода была крайне мала, подлежат учету при определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу истцов.
Истцами заявлены требования к ответчикам о взыскании компенсации морального вреда в солидарном порядке.
Согласно пункту 1 статьи 322 Гражданского кодекса Российской Федерации солидарная обязанность (ответственность) или солидарное требование возникает, если солидарность обязанности или требования предусмотрена договором или установлена законом, в частности при неделимости предмета обязательства.
В соответствии со статьей 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно.
По смыслу данной нормы юридически значимым обстоятельством для возложения солидарной ответственности является совместное причинение вреда, то есть совместное участие (совместные действия) в причинении вреда. О совместном характере таких действий могут свидетельствовать их согласованность, скоординированность и направленность на реализацию общего для всех действующих лиц намерения. При отсутствии такого характера поведения причинителей вреда каждый из нарушителей несет самостоятельную ответственность. Если несколько лиц действовали независимо друг от друга и действия каждого из них привели к причинению вреда, по общему правилу, такие лица несут долевую ответственность.
По настоящему делу обстоятельств совместного причинения вреда, позволяющих на основании ст. 1080 ГК РФ возложить солидарную ответственность на ответчиков, не установлено. Медицинские учреждения оказывали медицинскую помощь ФИО1 независимо друг от друга.
Из заключения проведенной по делу судебной экспертизы следует, что каждым из лечебных учреждений допущены дефекты оказания медицинской помощи ФИО1
Учитывая, что дефекты оказания медицинской помощи допущены каждым из ответчиков, из заключения экспертизы следует вывод о том, что оценить степень влияния каждого из указанных в экспертизе факторов на развитие неблагоприятного исхода в долях, процентах и пр. не представляется возможным, суд приходит к выводу о возложении ответственности по возмещению морального вреда истцам на ответчиков в равных долях.
Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу каждого из истцов, суд приходит к следующим выводам.
ФИО6 и ФИО1 на период смерти ФИО1 состояли в браке на протяжении 34 лет. Как следует из пояснений истцов и свидетелей, отношения между супругами были теплые, они являлись пенсионерами, держали дачу, совместно проводили время, занимались воспитанием внука. В связи со смертью супруга у ФИО2 обострилось имеющееся заболевание, в связи с чем она проходила стационарное лечение. После смерти супруга она не смогла проживать в квартире, где они совместно проживали и переехала в <адрес>.
Как следует из пояснений ФИО7 и пояснений свидетелей, ФИО7 поддерживал постоянную связь с отцом, созванивался с ним, приезжал в гости. В связи со смертью отца обращался за помощью к психиатру, до сегодняшнего дня не оправился после смерти отца.
ФИО8 и свидетели поясняли, что в момент смерти отца она находилась в состоянии беременности вторым ребенком, что не могло не отразиться на состоянии здоровья ее и ребенка. Она также поддерживала теплые отношения с отцом, созванивалась с ним, они ездили друг к другу в гости. ФИО1 много времени проводил со старшим внуком, приезжал в гости либо забирал внука к себе, внук, достигший на момент смерти дедушки шестилетнего возраста, тяжело переживал потерю дедушки.
Истцы ссылаются на то, что после смерти супруга, отца и дедушки тяжело переживали утрату, моральный вред связывают также с осознанием того, что ФИО1 можно было спасти.
Учитывая установленные в ходе рассмотрения дела обстоятельства, то обстоятельство, что смерть близкого родственника является невосполнимой утратой и безусловно причиняет нравственные страдания и переживания, учитывая степень родства между истцами и ФИО1, то обстоятельство, что при наличии близких и теплых отношений с умершим ФИО1 истцы лишились в связи с его смертью заботы, любви и моральной поддержки супруга, отца, дедушки, то обстоятельство, что ФИО6, прожившей совместно с супругом длительный период времени необходима адаптация к новым жизненным обстоятельствам, осознание истцами того обстоятельство, что избежание смерти ФИО1 было возможно, учитывая также отсутствие прямой причинной связи между действиями ответчиков и смертью ФИО1, суд приходит к выводу о взыскании с каждого из ответчиков в пользу ФИО6 компенсации морального вреда в размере по 80 000 руб., в пользу ФИО7, ФИО8 по 40 000 руб., в пользу несовершеннолетнего ФИО5 по 10 000 руб.
Учитывая, что ФИО5 не достиг совершеннолетия, в его интересах действует ФИО8, суд приходит к выводу о взыскании в пользу ФИО8, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетнего ФИО5, компенсации морального вреда в размере по 50 000 руб. с каждого из ответчиков.
В ходе рассмотрения дела судом к участию в деле в качестве соответчика привлечен Департамент здравоохранения Курганской области.
В соответствии с п. 1 ст. 123.21 Гражданского кодекса Российской Федерации учредитель является собственником имущества созданного им учреждения.
Согласно п. 5 ст. 123.22 Гражданского кодекса Российской Федерации бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, в том числе приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закрепленного за бюджетным учреждением собственником этого имущества или приобретенного бюджетным учреждением за счет средств, выделенных собственником его имущества, а также недвижимого имущества независимо от того, по каким основаниям оно поступило в оперативное управление бюджетного учреждения и за счет каких средств оно приобретено.
По обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.
Исходя из анализа указанных норм, следует, что учредителем и собственником имущества ГБУ «Курганская больница скорой медицинской помощи», ГБУ «Курганская областная больница № 2», ГБУ «Курганская городская поликлиника № 1» является субъект Российской Федерации – Курганская область.
Полномочия учредителя и собственника имущества реализуются через органы, наделенными функциями и полномочиями учредителя.
В соответствии с положениями Уставов ГБУ «Курганская больница скорой медицинской помощи», ГБУ «Курганская городская поликлиника № 1», выписки из ЕГРЮЛ ГБУ «Курганская областная больница № 2», функции и полномочия учредителя учреждения осуществляет Департамент здравоохранения Курганской области.
Как следует из информации Департамента здравоохранения Курганской области, в соответствии с Положением о Департаменте здравоохранения Курганской области, утвержденным постановлением Правительства Курганской области от 14.08.2012, Департамент здравоохранения Курганской области является исполнительным органом государственной власти Курганской области, осуществляющим государственное регулирование в сфере здравоохранения на территории Курганской области.
В соответствии с п.п. 1 п. 3 ст. 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации критерием определения главного распорядителя бюджетных средств, выступающего в суде от имени публично-правового образования по искам о возмещении вреда, является ведомственная принадлежность причинителя вреда (органа государственной власти, государственного органа, органа местного самоуправления или должностных лиц этих органов) независимо от источника его финансирования (абз. 1 п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 мая 2019 г. № 13 «О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращения взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации»).
Учитывая указанные положения закона, при невозможности исполнения судебного акта бюджетными учреждениями ответчиками, компенсация морального вреда в пользу истцов подлежит взысканию в субсидиарном порядке с Департамента здравоохранения Курганской области.
В соответствии с информацией Департамента финансов Курганской области, полупившей по запросу суда, остатки денежных средств ГБУ «Курганская областная больница № 2» по состоянию на 14.07.2025 составили на счете № руб., из них субсидий на выполнение государственного задания – 204 988,45 руб., средств, поступивших во временное распоряжение – 5 937 391,29 руб., средств от приносящей доход деятельности – 6 360 913,78 руб.; на № – субсидий на иные цели 7 520 096,27 руб., № – средств ОМС 16 997 586,16 руб.
Остатки денежных средств ГБУ «Курганская поликлиника № 1» на счете № составили 2 218 874,4 руб., из них субсидий на выполнение государственного задания – 125 890,45 руб., средств поступивших во временное распоряжение – 1 263 891,90 руб., средств от приносящей доход деятельности – 829 092,05 руб.; на № субсидий на иные цели – 4 963 411,99 руб., на № – средств ОМС 27 542 167,77 руб. Сведениями об остальном имуществе лечебных учреждений Департамент не располагает.
ГБУ «Курганская БСМП» представлены сведения о состоянии счета 20014Х73580 на ДД.ММ.ГГГГ, из которых следует, что поступления составили 7 053 598,26 руб., из них разрешенные поступления – 7 053 598,26 руб., возврат 0- кас. расход 9предполагаемый) 294 378,6 руб.
По состоянию на 15.07.2025 остаток денежных средств на лицевом счете ГБУ «Курганская больница скорой медицинской помощи» составляет 6 547 721,38 руб. от приносящей доход деятельности – 140 320,03 руб.; ГБУ «Курганская поликлиника № 1» составляет 2 401 065 от приносящей доход деятельности – 996 583,66 руб.; ГБУ «Курганская областная больница № 2» составляет 12 356 997,79 руб. от приносящей доход деятельности - 6 213 679,44 руб.
ГБУ «Курганская областная больница № 2» представила сведения об остатке финансовых средств на лицевом счете на 18.09.2025 в размере 8 759 757,46 руб., из которых денежные средства областного бюджета – 135 106,62 руб., во временном распоряжении – 4 837 651,81 руб., по родовым сертификатам – 1 476 041,41 руб., по предпринимательской деятельности – 2 310 957,62 руб.
Учитывая размер находящихся на счетах ответчиков денежных средств, а также размер взысканных в пользу истцов денежных средств в счет компенсации морального вреда, суд не находит оснований для взыскания денежных средств с ответчиков в субсидиарном порядке с Департамента здравоохранения Курганской области.
На основании изложенного, суд приходит к выводу о частичном удовлетворении исковых требований.
Руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Иск удовлетворить частично.
Взыскать с ГБУ «Курганская больница скорой медицинской помощи» (ИНН <***>), ГБУ «Курганская областная больница № 2» (ИНН <***>), ГБУ «Курганская городская поликлиника № 1» (ИНН <***>) в пользу Щуцкой ФИО32 компенсацию морального вреда в размере по 80 000 руб. с каждого.
Взыскать с ГБУ «Курганская больница скорой медицинской помощи» (ИНН <***>), ГБУ «Курганская областная больница № 2» (ИНН <***>), ГБУ «Курганская городская поликлиника № 1» (ИНН <***>) в пользу Щуцкого ФИО33) компенсацию морального вреда в размере по 40 000 руб. с каждого.
Взыскать с ГБУ «Курганская больница скорой медицинской помощи» (ИНН <***>), ГБУ «Курганская областная больница № 2» (ИНН <***>), ГБУ «Курганская городская поликлиника № 1» (ИНН <***>) в пользу ФИО24 ФИО34 действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетнего ФИО5 (ФИО35 компенсацию морального вреда в размере по 50 000 руб. с каждого.
В удовлетворении остальной части исковых требований, в удовлетворении исковых требований к Департаменту здравоохранения Курганской области отказать.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Курганский областной суд в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения путем подачи апелляционной жалобы через Курганский городской суд.
Судья А.В. Киселёва
Мотивированное решение изготовлено 17.10.2025