Дело № 2-1866/2020 (№ 33-11190/2023)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

19.09.2023

г. Екатеринбург

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе:

председательствующего

Панкратовой Н.А.

судей

ФИО1

ФИО2

при помощнике судьи Бочкаревой В.С.

при ведении протоколирования с использованием средств аудиозаписи рассмотрела в открытом судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в помещении суда 19.09.2023 дело

по иску ФИО3 к Управлению Федерального казначейства Свердловской области, Министерству финансов Российской Федерации, Министерству внутренних дел Российской Федерации, Следственному комитету Российской Федерации, Федеральной службе исполнения наказаний о взыскании компенсации морального и материального вреда в порядке реабилитации

по апелляционной жалобе истца на решение Ленинского районного суда г.Екатеринбурга от 27.07.2020.

Заслушав доклад председательствующего, объяснения истца ФИО3, представителя ответчика ФСИН России, третьих лиц ГУФСИН России по Свердловской области, ФКУ СИЗО № 1 ГУФСИН России по Свердловской области – А., представителя третьего лица прокуратуры Свердловской области – ФИО4, судебная коллегия

установил а:

ФИО3 обратился с иском к Министерству финансов Российской Федерации, Управлению федерального казначейства Свердловской области, Министерству внутренних дел России, Следственному комитету России о взыскании компенсации морального вреда в размере 470000 руб., материального ущерба в размере 900000 руб., указав в обоснование, что в рамках возбужденного уголовного дела в период с 10.06.2000 по 26.10.2000 истец содержался под стражей в СИЗО-1 г. Екатеринбург. Поскольку в приговоре Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 14.11.2003 не отражен и не учтен период времени пребывания истца под стражей, уплатив при этом штраф по приговору суда, истец полагает, что отбыл двойное наказание. В обоснование вреда и ущерба указывает, что в период пребывания под стражей испытал тяжесть условий содержания, потерял заработную плату, факт пребывания истца под стражей доставил близким родственникам страдания, повлек необходимость несения ими затрат на адвоката, передачи. Кроме того, указывает, что моральный вред причинен и невозможностью возврата денежных средств предоставившему их в качестве залога за истца гражданину, а также в результате ненадлежащих условий содержания по стражей.

Решением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 27.07.2020, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 17.11.2022, исковые требования ФИО3 оставлены без удовлетворения.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 16.05.2023 апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 17.11.2022 отменено с направлением дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Дело поступило в Свердловский областной суд 14.06.2023, в порядке ст. 14 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в автоматизированном порядке распределено судье Панкратовой Н.А., определением от 16.06.2023 которой принято к производству, назначено к рассмотрению на 04.08.2023.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 04.08.2023 суд апелляционной инстанции перешел к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных гл. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, к участию в деле в качестве соответчика привлечена ФСИН России, в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, ГУФСИН России по Свердловской области, ФКУ СИЗО № 1 ГУФСИН России по Свердловской области.

Определением председателя первого судебного состава судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда ФИО5 от 11.08.2023 срок рассмотрения дела продлен на один месяц до 14.09.2023.

Представители ответчиков МВД России, Минфина России, УФК по Свердловской области, СК России, третьего лица УМВД России по г.Екатеринбургу в заседание судебной коллегии не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом по правилам ст. 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации; ходатайств и заявлений об отложении слушания дела, доказательств уважительности причин своей неявки судебной коллегии не представили, в связи с чем, судебная коллегия признала возможным на основании ч. 3 ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации рассмотреть жалобу в отсутствие неявившихся лиц.

Изучив материалы дела, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с ч. 3 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вне зависимости от доводов, содержащихся в апелляционной жалобе, суд апелляционной инстанции проверяет, не нарушены ли судом первой инстанции нормы процессуального права, являющиеся в соответствии с ч. 4 ст. 330 названного Кодекса основаниями для отмены решения суда первой инстанции.

При этом в силу ч. 5 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при наличии оснований, предусмотренных ч. 4 данной статьи, суд апелляционной инстанции рассматривает дело по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных гл. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно п. 4 ч. 4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основанием для отмены решения суда первой инстанции в любом случае является принятие судом решения о правах и об обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле.

В случае невозможности рассмотрения дела без участия соответчика или соответчиков в связи с характером спорного правоотношения суд привлекает его или их к участию в деле по своей инициативе. После привлечения соответчика или соответчиков подготовка и рассмотрение дела производятся с самого начала (абз. 2 ч. 3 ст. 40 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии со ст. 43 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, могут вступить в дело на стороне истца или ответчика до принятия судом первой инстанции судебного постановления по делу, если оно может повлиять на их права или обязанности по отношению к одной из сторон (ч. 1).

Как следует из материалов дела, суд кассационной инстанции признал заслуживающими внимания доводы кассационной жалобы истца о том, что судами не приняты во внимание его доводы о нарушении его прав при содержании в СИЗО-1 г.Екатеринбурга в период расследования по уголовному делу, которые он, в том числе, учитывал при определении размера компенсации морального вреда.

Из содержания иска следует, что в качестве оснований для возмещения вреда, компенсации морального вреда истец указывал помимо обстоятельств, связанных, по его мнению, с реабилитацией, также на ненадлежащие условия содержания его под стражей в СИЗО-1 г.Екатеринбурга на протяжении 4,5 месяцев, в том числе на переполненность камер, необходимость спать посменно, отсутствие окон и вентиляции, ограничение прогулок, антисанитарию.

Между тем, указанным обстоятельствам судом первой инстанции какая-либо оценка в оспариваемом истцом решении не приведена, данные обстоятельства предметом рассмотрения суда не являлись, как юридически значимые обстоятельства по делу не определялись, соответствующие доказательства по ним судом не истребовались.

Вместе с тем, указанные выше обстоятельства, в силу ст.ст. 1069, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации являлись юридически значимыми по делу.

Так, согласно ст. 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

В силу ст. 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда в соответствии с указанным кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с п. 3 ст. 125 указанного кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

В соответствии со ст. 125 Гражданского кодекса Российской Федерации от имени Российской Федерации могут своими действиями приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права и обязанности, выступать в суде органы государственной власти в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов (п. 1).

В случаях и в порядке, предусмотренных федеральными законами, от имени Российской Федерации могут выступать государственные органы, а также юридические лица (п. 3).

Статьей 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что главный распорядитель бюджетных средств отвечает от имени Российской Федерации по денежным обязательствам подведомственных ему получателей бюджетных средств (подп.12.1 п. 1).

Главный распорядитель средств федерального бюджета выступает в суде от имени Российской Федерации в качестве представителя ответчика по искам к Российской Федерации о возмещении вреда, причиненного физическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, выступает соответственно главный распорядитель средств федерального бюджета (подп. 1 п. 3).

Подпунктом 6 п. 7 Положения о Федеральной службе исполнения наказаний, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 13.10.2004 № 1314, определено, что ФСИН России осуществляет функции главного распорядителя средств федерального бюджета, предусмотренных на содержание уголовно-исполнительной системы и реализацию возложенных на нее функций.

Однако судом первой инстанции при разрешении заявленных требований не был разрешен вопрос о составе участвующих в деле лиц, привлечении к участию в деле в качестве соответчика ФСИН России, между тем указанное лицо является надлежащим ответчиком по одним из заявленных истцом требований, учитывая, что вред причинен подведомственным Федеральной службе учреждением.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия полагает, что решение суда по настоящему спору также напрямую затрагивает интересы ГУФСИН России по Свердловской области, ФКУ СИЗО № 1 ГУФСИН России по Свердловской области, которые в связи с этим подлежали привлечению к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, но не были привлечены судом первой инстанции

С учетом допущенных судом первой инстанции процессуальных нарушений судебная коллегия усматривает безусловные основания в силу п. 4 ч. 4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации для отмены решения суда.

Разрешая спор по существу в части требований о взыскании материального ущерба и компенсации морального вреда в отношении УФК по Свердловской области, Минфина России, МВД России, СК Российской Федерации в порядке реабилитации, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно ч. 1 ст. 134 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации суд в приговоре, определении, постановлении, а следователь, дознаватель в постановлении признают за оправданным либо лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию. Одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Частью 2 ст. 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

Как установлено судебной коллегией и следует из материалов дела, 13.06.2000 следователем Следственного Управления при Орджоникидзевском РУВД г.Екатеринбурга в отношении ФИО3, по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, решение следователя мотивировано тем, что ФИО3, находясь на свободе, может помешать установлению истины по делу, может скрыться от следствия и суда.

24.10.2000 следователем Следственного Управления при Орджоникидзевском РУВД г. Екатеринбурга мера пресечения – содержание под стражей, примененная в отношении ФИО3, изменена на денежный залог в размере 30000 руб.

Приговором Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга Свердловской области от 14.11.2003 ФИО3, наряду с другими лицами (...), признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, назначено наказание с применением ст. 64 Уголовного кодекса Российской Федерации в виде штрафа в размере 83490 руб.

Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от 21.01.2004 приговор Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга Свердловской области от 14.11.2003 в отношении ФИО3 и других осужденных изменен, их действия переквалифицированы с п. «б» ч. 3 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации в редакции закона от 13.06.1996 на п. «а» ч. 2 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации в редакции закона от 08.12.2003, по которому каждому назначено – штраф в размере 83490 руб. В остальной части приговор оставлен без изменения, кассационное представление государственного обвинителя – без удовлетворения.

Разрешая заявленные исковые требования, руководствуясь положениями ст.ст.15, 151, 1064, 1068, 1069, 1070, 1099, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, ч. 1 ст. 6 Федерального Конституционного Закона от 31.12.1996 № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», ст. 392 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, разъяснениями Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», ст.ст. 56, 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия, принимая во внимание, что приговор Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 14.11.2003, с изменениями в части квалификации действий осужденных, вступил в законную силу, истцом приговор в части меры и размера наказания, назначенного приговором суда, не обжалован, наказание, назначенное данным приговором истцом отбыто, судимость погашена, учитывая, что осуждение истца за совершение преступления не было признано незаконным, за ним не было признано право на реабилитацию, учитывая, что в ходе рассмотрения дела истцом не представлено доказательств причинения ему нравственных или физических страданий действиями ответчиков, приходит к выводу, что оснований для удовлетворения исковых требований истца в указанной части не имеется.

Статьей 2 Конституции Российской Федерации закреплено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Согласно ст. 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

На основании ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда (ч. 1).

В силу п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 59 и ст. 151 данного кодекса.

В соответствии с п. 1 ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

На основании п. 2 ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконной деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, не повлекший последствий, предусмотренных п. 1 этой статьи, возмещается по основаниям и в порядке, которые предусмотрены ст. 1069 данного Кодекса.

В силу ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Доводы истца о том, что избрание меры пресечения в виде заключения под стражу, которая впоследствии изменена на иную меру пресечения - денежный залог, и назначенное уголовное наказание приговором суда в виде штрафа являются двойной мерой ответственности, основаны на ошибочном толковании норм материального права.

Утверждение истца о применении к нему избыточных мер процессуального принуждения и назначении двойного наказания опровергаются представленными в дело доказательствами.

Судебная коллегия отмечает, что само по себе содержание лица под стражей или отбывание им наказания в местах лишения свободы, осуществляемые на законных основаниях, не порождают у этого лица право на компенсацию морального вреда (п. 43 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Постановление следователя Следственного Управления при Орджоникидзевском РУВД г. Екатеринбурга от 13.06.2000 в отношении ФИО3 по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу незаконным не признано.

Таким образом, доводы истца о том, что заключение под стражу причинило ему моральные страдания ввиду пребывания в ненадлежащих условиях содержания, утраты заработной платы, страданий близких родственников, необходимости несения ими затрат на адвоката, передачи, судебной коллегией отклоняются.

Как было отмечено выше, 24.10.2000 следователем Следственного Управления при Орджоникидзевском РУВД г. Екатеринбурга мера пресечения – содержание под стражей, примененная в отношении ФИО3, с учетом того, что предварительное следствие по уголовному делу закончено, с обвиняемым ФИО3 выполнены требования ст. 201 УПК РСФСР, его состояния здоровья, наличия постоянного места жительства, положительной характеристикой, отсутствием необходимости дальнейшего содержания под стражей, изменена на денежный залог в сумме 30000 руб.

Доводы истца о том, что при назначении наказания по уголовному делу суд не учел факт содержания его под стражей в период расследования уголовного дела, что влечет компенсацию морального вреда, судебной коллегией отклоняются, так как вид наказания истцу и его размер установлен вступившим в законную силу приговором суда, для оспаривания которого законодательством установлен иной порядок.

Доводы истца фактически сводятся к оспариванию выводов, изложенных во вступившем в законную силу приговоре суда, что не может быть предметом проверки в рамках гражданского судопроизводства в силу ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Действия и решения суда касательно рассмотрения вопросов, связанных с исполнением приговора, не могут быть предметом самостоятельного судебного разбирательства в порядке гражданского судопроизводства.

Оспаривание судебных постановлений производится исключительно в порядке, предусмотренном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

Судебная коллегия также отмечает, что суд, рассматривающий гражданский иск из уголовного дела, не уполномочен давать оценку действиям суда по уголовному делу и оценивать приговор.

При этом суд апелляционной инстанции исходит из того, что признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела.

Судебная коллегия обращает внимание, что истец отбывал наказание за совершение преступления на основании вступившего в законную силу обвинительного приговора суда, не признанного незаконным, не подвергавшегося пересмотру в порядке, установленном уголовно-процессуальным законодательством в период отбытия истцом наказания в части размера наказания и его вида, отсутствия судебного акта о признании за истцом права на реабилитацию в результате незаконного уголовного преследования, принятого в порядке гл. 18 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из кассационного определения Судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от 21.01.2004, Федеральным Законом № 162 от 08.12.2003, вступившим в силу 11.12.2003, устранена ответственность за неоднократность деяния, крупным размером хищения признана стоимость имущества, превышающая двести пятьдесят тысяч рублей, а ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации принята в новой редакции со смягчением наказания, поскольку уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание, в соответствии со ст. 10 Уголовного кодекса Российской Федерации имеет обратную силу, он должен быть применен по данному делу.

При этом, руководствуясь п. 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2011 № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», судебная коллегия отмечает, что принятие решения кассационной инстанцией при рассмотрении уголовного дела в отношении истца, изменяющего квалификацию деяния истца в сторону, улучшающую его положение, в виду изменения уголовного закона, не является реабилитирующим основанием и не влечет для истца последствий, указанных в ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Постановлением судьи Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 23.04.2004 залог в сумме 30000 руб., внесенный 25.10.2000 по квитанции № 00014097 в целях обеспечения явки ФИО3 в суд и предупреждения им новых преступлений, возвращен Р.А.А.

Неполучение залогодателем денежных средств по доводам, указанным истцом в апелляционной жалобе, не может повлечь за собой возмещение вреда истцу государством.

Постановлением судьи Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 04.12.2018 ходатайство ФИО3 о разрешении сомнений и неясностей оставлено без удовлетворения. Как следует из указанного судебного акта, наказание, назначенное приговором Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 14.11.2003 в виде штрафа осужденным ФИО3 исполнено, штраф уплачен.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для удовлетворения иска о взыскании материального ущерба и компенсации морального вреда в порядке реабилитации, в связи с отсутствием правовых и фактических оснований к тому.

Разрешая спор по существу в части требований о компенсации морального вреда в отношении ФСИН России в связи с ненадлежащими условиями содержания истца под стражей в период с 10.06.2000 по 26.10.2000 в СИЗО-1 г. Екатеринбург, судебная коллегия приходит к следующему.

Частью 2 ст. 21 Конституции Российской Федерации закреплено, что никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию.

На основании ч. 2 ст. 1 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации, задачами уголовно-исполнительного законодательства Российской Федерации являются регулирование порядка и условий исполнения и отбывания наказаний, определение средств исправления осужденных, охрана их прав, свобод и законных интересов, оказание осужденным помощи в социальной адаптации.

При исполнении наказаний осужденным гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством Российской Федерации (ч. 2 ст. 10 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации).

При рассмотрении дел о нарушении условий содержания под стражей и присуждении компенсации, суд устанавливает, имело ли место нарушение предусмотренных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей, а также характер и продолжительность нарушения, обстоятельства, при которых нарушение допущено, его последствия.

В п.п. 2, 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 47 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания» разъяснено, что под условиями содержания лишенных свободы лиц следует понимать условия, в которых с учетом установленной законом совокупности требований и ограничений реализуются закрепленные Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации права и обязанности указанных лиц.

Условия содержания лишенных свободы лиц должны соответствовать требованиям, установленным законом, с учетом режима места принудительного содержания, поэтому существенные отклонения от таких требований могут рассматриваться в качестве нарушений указанных условий.

В частности, судам необходимо учитывать, что о наличии нарушений условий содержания лишенных свободы лиц могут свидетельствовать, например, переполненность камер (помещений), невозможность свободного перемещения между предметами мебели, отсутствие индивидуального спального места, естественного освещения либо искусственного освещения, достаточного для чтения, отсутствие либо недостаточность вентиляции, отопления, отсутствие либо непредоставление возможности пребывания на открытом воздухе, затрудненный доступ к местам общего пользования, соответствующим режиму мест принудительного содержания, в том числе к санитарным помещениям, отсутствие достаточной приватности таких мест, не обусловленное целями безопасности, невозможность поддержания удовлетворительной степени личной гигиены, нарушение требований к микроклимату помещений, качеству воздуха, еды, питьевой воды, защиты лишенных свободы лиц от шума и вибрации (например, ст. 7 Федерального закона от 26.04.2013 № 67-ФЗ «О порядке отбывания административного ареста», ст.ст. 16, 17, 19, 23 Федерального закона от 15.07.1995 № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (далее - Закон № 103-ФЗ), ст.99 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации).

Судебной коллегией установлено, следует из материалов дела и не оспаривается лицами, участвующими в деле, что в период с 10.06.2000 по 26.10.2000 взятый под стражу обвиняемый ФИО3 находился в ФКУ СИЗО № 1 ГУФСИН России по Свердловской области.

Согласно ч. 4 ст. 1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случае отсутствия нормы процессуального права, регулирующей отношения, возникшие в ходе гражданского судопроизводства, федеральные суды общей юрисдикции и мировые судьи (далее также - суд) применяют норму, регулирующую сходные отношения (аналогия закона), а при отсутствии такой нормы действуют исходя из принципов осуществления правосудия в Российской Федерации (аналогия права).

Административное и гражданское судопроизводство осуществляется в соответствии с теми нормами процессуального права, которые действуют во время рассмотрения и разрешения дела (ч. 3 ст. 1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ч. 5 ст. 2 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации).

Статьей 219 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации установлено, что административное исковое заявление может быть подано в суд в течение трех месяцев со дня, когда гражданину, организации, иному лицу стало известно о нарушении их прав, свобод и законных интересов (ч. 1). Пропуск установленного срока обращения в суд не является основанием для отказа в принятии административного искового заявления к производству суда. Причины пропуска срока обращения в суд выясняются в предварительном судебном заседании или судебном заседании (ч. 5). Пропущенный по указанной в ч. 6 приведенной статьи или иной уважительной причине срок подачи административного искового заявления может быть восстановлен судом, за исключением случаев, если его восстановление не предусмотрено данным кодексом (ч. 7). Пропуск срока обращения в суд без уважительной причины, а также невозможность восстановления пропущенного (в том числе по уважительной причине) срока обращения в суд является основанием для отказа в удовлетворении административного иска (ч. 8).

Исходя из разъяснений, содержащихся в п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 47 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания», проверяя соблюдение предусмотренного ч. 1 ст. 219 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации трехмесячного срока для обращения в суд, судам необходимо исходить из того, что нарушение условий содержания лишенных свободы лиц может носить длящийся характер, следовательно, административное исковое заявление о признании незаконными бездействия органа или учреждения, должностного лица, связанного с нарушением условий содержания лишенных свободы лиц, может быть подано в течение всего срока, в рамках которого у органа или учреждения, должностного лица сохраняется обязанность совершить определенное действие, а также в течение трех месяцев после прекращения такой обязанности.

С учетом правовой позиции, изложенной в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 47, требование, связанные с нарушением условий содержания в учреждении могло быть подано административным истцом в течение всего срока, в рамках которого у данного учреждения сохранялась обязанность совершить определенные действия, а также в течение трех месяцев после прекращения такой обязанности.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что установление в законе сроков для обращения в суд с административным исковым заявлением, а также момента начала их исчисления относится к дискреционным полномочиям федерального законодателя, его установление обусловлено необходимостью обеспечить стабильность и определённость публичных правоотношений, а также получение реальной судебной защиты в целях эффективного восстановления в правах посредством правосудия в случае их нарушения (определения от 20.12.2016 № 2599-0, от 28.02.2017 № 360-О, от 27.09.2018 № 2494-0 и др.).

В силу положений п. 2 ч. 9, ч. 11 ст. 226 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации на административного истца возложена обязанность доказать соблюдение срока обращения в суд.

Как установлено судебной коллегией, истец находился под стражей с 10.06.2000 по 26.10.2000, однако с настоящим иском истец обратился в суд в январе 2020 года, то есть спустя 19 лет.

При этом о нарушении условий содержания в ФКУ СИЗО № 1 ГУФСИН России по Свердловской области и, соответственно, о нарушении прав и законных интересов ФИО3 было известно в период непосредственного содержания в СИЗО в условиях, на которые он указывает в иске, а перечисленные им нарушения носили явный характер и не требовали какого-либо правового обоснования. Обращение истца с требованием о взыскании компенсации морального вреда за нарушение условий содержания в СИЗО только через 19 лет со дня окончания срока его содержания по стражей, что само по себе свидетельствует о степени значимости для истца исследуемых обстоятельств, подобный весьма продолжительный срок не только доказывает факт отсутствия у истца надлежащей заинтересованности в защите своих прав, но и утрату для него с течением времени актуальности их восстановления.

Каких-либо объективных обстоятельств, препятствующих истцу в разумные сроки обратиться с соответствующим иском в суд, истцом суду не представлено, судебной коллегией не получено.

Из добытых судом апелляционной инстанции материалов, в частности, справки по карточке формы № 1 от 19.09.2023, а также сведений с сайтов судом области, копий многочисленных судебных актов, следует, что за указанный период времени истец неоднократно пребывал в СИЗО № 1 ГУФСИН России по Свердловской области, неоднократно отбывал наказания за различные преступления в иных учреждениях системы ФСИН России, что не являлось ему препятствием к обращению в суды области за защитой своих жилищных и иных прав и интересов.

Судебная коллегия отмечает, что по требованию о компенсации морального вреда гражданское законодательство не предусматривает сроков исковой давности, однако вышеизложенные положения учитываются судом апелляционной инстанции в том смысле, что длительное не обращение ФИО3 в суд с данным требованием, по сути, повлекло невозможность для ответчика представить доказательства, опровергающие изложенные истцом основания иска относительно условий его пребывания под стражей, что, как следствие, не может служить само по себе основанием для удовлетворения иска.

Так, как следует из копии Акта на уничтожение дел от 15.03.2006 архивные личные дела освобожденных из под стражи из СИЗО № 1 за 2000 год уничтожены в связи с истечением срока их хранения, утратой практического значения и не имением научной и исторической ценности, в числе которых и дело № 5477 ФИО3

Из копии Акта на уничтожение журналов и дел ФГУ ИЗ-66/1 ГУФСИН России по Свердловской области от 16.01.2007 следует, что в связи с истечением срока их хранения, утратой практического значения и не имением научной и исторической ценности уничтожены журналы количества проверки заключенных, в числе и за период с июня по октябрь 2000 года.

При этом непосредственно истцом также каких-либо доказательств, подтверждающих основание иска, кроме его устных объяснений, не представлено, тогда как в силу ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации именно на истце лежит обязанность по доказыванию обстоятельств, на которые он ссылается в обоснование своих исковых требований.

Таким образом, судом апелляционной инстанции не получено каких-либо документов, на основании которых можно было бы установить камеру, в которой находился истец в рассматриваемый период, ее площадь, вместимость, наличие / отсутствие окон, вентиляции, спальных мест и т.д., количество иных лиц, находящихся в указанной камере, количество спальных мест, режим прогулок и т.д.

Согласно ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии со ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации установлен перечень оснований для привлечения ответчика к гражданско-правовой ответственности за причиненный моральный вред (нравственные и физические страдания) без вины. Однако рассматриваемый случай к таковым не относится.

При этом судебная коллегия учитывает, что в силу гражданского законодательства, законодательства об административном судопроизводстве, факт незаконности действий / бездействия органов государственной власти презюмируется, однако презумпция вины органов государственной власти не действует автоматически по самому факту предъявления иска. Презумпция как предположение о существовании юридического факта, пока не доказано иное, действует при условии установления иных взаимосвязанных с ним фактов. Соответственно, в данном случае презумпция вины ответчика действует лишь при условии доказанности истцом факта нарушения его прав и интересов.

В тоже время каких-либо доказательств, подтверждающих переполненность камер, необходимость спать посменно, отсутствие окон и вентиляции, ограничение прогулок, антисанитарию, имевших место в СИЗО № 1 ГУФСИН России по Свердловской области в юридически значимый период, судебной коллегии не представлено, в связи с чем отсутствуют основания для удовлетворения иска ФИО3 и в указанной части.

При установленных обстоятельствах иного решения по иску не может быть.

Руководствуясь п. 2 ст. 328, ст. 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определил а:

решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 27.07.2020 отменить.

В удовлетворении исковых требований ФИО3 к Управлению Федерального казначейства Свердловской области, Министерству финансов Российской Федерации, Министерству внутренних дел Российской Федерации, Следственному комитету Российской Федерации, Федеральной службе исполнения наказаний о взыскании компенсации морального вреда и материального вреда отказать.

Председательствующий

Панкратова Н.А.

Судьи

ФИО1

ФИО2