33-2316/2023 (2-32/2023) Судья Носова С.А.

УИД 62RS0001-01-2021-002395-24

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

6 сентября 2023 г. г. Рязань

Судебная коллегия по гражданским делам Рязанского областного суда в составе:

председательствующего Жирухина А.Н.,

судей Федуловой О.В., Кирюшкина А.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Беликовой И.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании дело по апелляционной жалобе истца ФИО3 на решение Железнодорожного районного суда г.Рязани от 17 апреля 2023 г., которым отказано в удовлетворении исковых требований ФИО3 к ФИО12 о признании завещаний недействительными.

Изучив материалы дела, заслушав доклад судьи Жирухина А.Н., объяснения представителя истца ФИО3 – ФИО13, поддержавшего апелляционную жалобу, возражения на апелляционную жалобу ответчика ФИО12, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО3 обратился в суд с иском к ФИО12 о признании завещаний недействительными, мотивируя заявленные требования тем, что 10 декабря 2020 г. скончался его отец ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Истец с матерью и женой покойного ФИО7 12 января 2021 г. обратились в нотариальную контору по вступлению в наследство после смерти отца. В последующем сотрудниками нотариата истцу было сообщено, что в 2018 г. его отец оформил два завещания, по которым все имущество, принадлежащее ему на день смерти, он завещает ФИО12, соседу по даче в <адрес>. Первое завещание по реестру № удостоверено ФИО14, нотариусом Рыбновского нотариального округа Рязанской области, от 23 апреля 2018 г., второе завещание – нотариусом <адрес> ФИО11 от 16 мая 2018 г. Перед написанием завещания ФИО1, находясь в <адрес>, <скрыто>, после чего 18 января 2018 г. в 18 час. был доставлен в первое отделение <скрыто> диспансера № в <адрес>. После указанных событий у отца истца была выявлена эпилепсия. После пребывания в больнице поведение отца изменилось, большую часть весны он прожил на даче. При этом он замкнулся, перестал собой управлять, стал восприимчив к внушению, и, видимо, попал под влияние ФИО12, в пользу которого и написал завещания. Полагает, что на момент составления завещаний он находился в болезненном состоянии. <скрыто>.

С учетом уточнения заявленных требований в ходе слушания дела, истец окончательно просил суд:

- Признать недействительными завещание ФИО15 от 23 апреля 2018 г., совершенное в пользу ответчика, ФИО12, на бланке №, удостоверенное нотариусом Рыбновского нотариального округа <адрес> ФИО10, и завещание ФИО1 от 16 мая 2018 г., совершенное в пользу ответчика И.И.ГБ., на бланке №, удостоверенное нотариусом <адрес> ФИО11;

- Признать ФИО12 недостойным наследником ФИО1 в соответствии с положениями главы 62 Гражданского кодекса Российской Федерации;

Определением суда от 29 июля 2022 г. производство по делу прекращено в части требований о признании ФИО12 недостойным наследником ФИО1

Суд отказал в удовлетворении заявленных требований, постановив обжалуемое решение.

В апелляционной жалобе истец ФИО3 просит решение отменить, как незаконное и необоснованное, постановить новое решение, которым удовлетворить исковые требования в полном объеме. В обоснование доводов жалобы апеллятор ссылается на нарушение правил оценки доказательств, несоответствие выводов суда установленным по делу обстоятельствам, нарушение норм процессуального права. Судом необоснованно дана положительная правовая оценка заключению повторной комплексной судебной <скрыто> комиссии экспертов ФГБУ «<скрыто>» № от 15 февраля 2023 г., а также объяснениям третьего лица по делу – нотариуса ФИО10 В ходе судебного разбирательства судом не были исследованы обстоятельства составления завещания нотариусом <адрес> ФИО8. Поскольку судом отвергнуто заключение комиссии судебно-психиатрических экспертов ГБУ РО «Областная клиническая психиатрическая больница имени ФИО4» № от 10 января 2022 г., то отсутствовали правовые основания для возложения расходов на проведение указанного исследования на проигравшую сторону.

В возражениях на апелляционную жалобу ответчик ФИО12 просит оставить постановленное решение без изменения, полагая, что оно в полной мере соответствует нормам материального и процессуального права.

В судебном заседании представитель истца ФИО13 апелляционную жалобу поддержал по тем же доводам, ссылаясь на нарушение судом первой инстанции предусмотренных статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации правил оценки доказательств.

Ответчик ФИО12 с доводами жалобы не согласился, полагая, что правовые основания для отмены постановленного решения отсутствуют.

Третьи лица извещены надлежащим образом, в судебное заседание не явились без указания причин.

Судебная коллегия на основании части 3 статьи 167, части 1 статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации полагает возможным рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие неявившихся участников процесса при состоявшейся явке.

Заслушав доводы представителя истца, ответчика, проанализировав материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, оценив в совокупности имеющиеся в деле доказательства, проверив в соответствии со статьей 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального законодательства в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия не находит оснований для отмены постановленного решения.

Судом установлено и следует из материалов дела, что 10 декабря 2020 г. умер ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, приходившийся отцом истцу ФИО3.

При жизни ФИО1 было составлено два завещания.

23 апреля 2018 г. ФИО1 составлено завещание, согласно которому из принадлежащего ему имущества земельный участок и жилой дом с любыми кадастровыми номерами, находящиеся по адресу: <адрес>, он завещал ФИО12, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

Данное завещание удостоверено нотариусом Рыбновского нотариального округа <адрес> ФИО10, зарегистрировано в реестре: №.

16 мая 2018 г. им же, ФИО1, составлено завещание, согласно которому из принадлежащего ему имущества принадлежащую ему по праву собственности квартиру, находящуюся по адресу: <адрес>, он завещал ФИО12, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. В случае, если ФИО12 умрет до открытия наследства, либо одновременно с ним, либо после открытия наследства, не успев его принять, либо не примет наследство по другим причинам или откажется от него, либо не будет иметь право наследовать или будет отстранен от наследования как недостойный, все причитающееся по настоящему завещанию имущество завещает жене – ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

Данное завещание удостоверено нотариусом <адрес> ФИО11, зарегистрировано в реестре: №.

После смерти ФИО1 открылось наследство, в том числе: на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, площадью 54,9кв.м, кадастровый №, земельный участок площадью 1500 +/- 13,56 кв. м, кадастровый №, и жилой дом, площадью 2,8 кв. м, кадастровый №, расположенные по адресу: <адрес>.

В установленный законом шестимесячный срок 12 января 2021 г. ФИО7 и ФИО3 обратились к нотариусу <адрес> ФИО6 с заявлениями о принятии наследства по всем основаниям наследования; ФИО12 обратился с заявлением о принятии наследства по завещаниям.

ФИО7 умерла 11 июня 2021 г.

Данные факты сторонами не оспаривались и объективно подтверждаются имеющимися в деле письменными доказательствами (свидетельствами ЗАГС, сведениями ЕГРН, материалами наследственного дела №, заведенного после смерти Ф.В.ВБ., завещаниями), получившими надлежащую оценку в суде первой инстанции по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Разрешая заявленные требования и отказывая в их удовлетворении, оценив представленные по делу доказательства в их взаимной совокупности и логической взаимосвязи, в том числе показания свидетелей, медицинскую документацию, заключение повторной посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статей 177, 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации, пришел к выводу о недоказанности истцом того факта, что в период составления и подписания исследуемых завещаний ФИО1 страдал заболеванием, которое лишало бы его возможности понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с чем не усмотрел правовых оснований для признания завещаний недействительными.

С указанными выводами районного суда следует согласиться.

На основании пунктов 1 и 2 статьи 1118 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации распорядиться имуществом на случай смерти можно путем совершения завещания или заключения наследственного договора. К наследственному договору применяются правила настоящего Кодекса о завещании, если иное не вытекает из существа наследственного договора. Завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме.

Согласно пункту 5 статьи 1118 того же кодекса завещание является односторонней сделкой, которая создает соответствующие права и обязанности после открытия наследства.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1119 Гражданского кодекса Российской Федерации завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения, а также включить в завещание иные распоряжения, предусмотренные правилами настоящего Кодекса о наследовании, отменить или изменить совершенное завещание.

Завещание должно быть составлено в письменной форме и удостоверено нотариусом (пункт 1 статьи 1124 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 1131 этого же кодекса при нарушении положений данного кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Как разъяснено в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. N 9 «О судебной практике по делам о наследовании», сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.

Положениями пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

С учетом изложенного неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом отсутствует.

Системное толкование указанных выше норм закона позволяет заключить, что основание недействительности сделки, предусмотренное в статье 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле. С учетом изложенного неспособность наследодателя в момент заключения сделки понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания сделки недействительной, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на момент заключения сделки отсутствует.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются одновременная совокупность следующих условий: наличие или отсутствие у наследодателя тяжелых заболеваний в момент совершения сделки, степень их тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня вследствие указанных заболеваний и влияние такого расстройства либо болезненного состояния и получаемого лечения (приема медицинских препаратов) на способность понимать значение своих действий, отдавать отчет им и руководить ими на момент составления завещания. При этом бремя доказывания названных фактов возлагается на сторону истца.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Суд первой инстанции правильно распределил бремя доказывания по делу, указав истцу на необходимость предоставления в подтверждение изложенной им позиции доказательств, отвечающих требованиям статей 55, 59, 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Поскольку таких доказательств истцом в материалы дела представлено не было, суд обоснованно счел доводы истца несостоятельными и отклонил их.

При этом следует учитывать, что согласно статье 22 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не может быть ограничен в правоспособности и дееспособности иначе, как в случаях и в порядке, установленных законом.

Таким образом, закон исходит из презумпции полной право- и дееспособности любого гражданина, если он не ограничен в них в установленном законом порядке.

Из материалов дела следует, что каких-либо ограничений в отношении Ф.В.ВБ. при его жизни не установлено, недееспособным в установленном законом порядке последний не признавался.

Судом первой инстанции проверялись доводы истца ФИО1 о состоянии здоровья завещателя в момент составления исследуемых завещаний, допрашивались свидетели, истребовались необходимые медицинские документы.

Из имеющихся в материалах дела справок ГБУ <адрес> «Московский научно-практический центр наркологии департамента здравоохранения <адрес>», ФГБУздравоохранения <адрес> «<скрыто> Департамента здравоохранения <адрес>. Психоневрологический диспенсер №», ГБУ <адрес> «<скрыто>» следует, что ФИО1 не состоял на учете у <скрыто> (т. 1 л.д. 126, 129, 150, 151).

Показаниями допрошенных по обстоятельствам дела свидетелей ФИО9, ФИО2, ФИО5 подтверждено, что допрашиваемым не известно о факте злоупотребления ФИО1 спиртными напитками, в состоянии алкогольного опьянения они ФИО1 не видели. В период с мая по сентябрь ежегодно ФИО1 практически постоянно жил на даче, ФИО12 оказывал помощь ФИО1 по хозяйству, ухаживал за ним, у них были дружеские отношения. Спиртными напитками ФИО1 не злоупотреблял. ФИО12 его не спаивал (т. 2 л.д. 12-15).

Опрошенная по обстоятельствам дела третье лицо – нотариус ФИО10 поясняла, что если она удостоверила завещание ФИО1, то сомнений в его дееспособности у нее не было (т. 2 л.д. 12).

Согласно заключению повторной посмертной комплексной <скрыто> комиссии экспертов ФГБУ «<скрыто>» № от 15 февраля 2023 г. при составлении и подписании завещаний от 23 апреля 2018 г. и 16 мая 2018 г. у ФИО1 <скрыто>) (ответы на вопросы №№ 1,2). Об этом свидетельствуют данные медицинской документации и материалы гражданского дела <скрыто>. Однако в представленных материалах отсутствуют сведения о том, что при подписании завещаний 23 апреля 2018 г. и 16 мая 2018 г. у ФИО1 имелись признаки <скрыто>. В юридически значимый период составления и подписания завещаний 23апреля 2018 г. и 16 мая 2018 года у ФИО1 не отмечалось <скрыто>. Таким образом, по своему психическому состоянию на момент составления и подписания завещаний 23 апреля 2018 г. и 16 мая 2018 г. ФИО1 мог понимать значение своих действий и руководить ими (ответ на вопросы №№ 5,6).

Результаты <скрыто> анализа материалов гражданского дела и приобщённой медицинской документации свидетельствуют о том, что в период составления завещаний от 23 апреля 2018 г. и 16 мая 2018г. ФИО1 <скрыто> оказывающие негативное влияние на свободу волеизъявления ФИО1 в юридически значимые периоды, в материалах дела не содержится. Таким образом, у ФИО1 по материалам гражданского дела и приобщенной медицинской документации не установлено индивидуально-психологических особенностей, а также нарушений познавательной и эмоционально-волевой сферы, которые оказывали бы существенное влияние на смысловое восприятие и формирование у ФИО1 неправильного представления о существе оспариваемых сделок (составление завещаний) по состоянию на 23 апреля 2018 г. и на 16 мая 2018 г. (ответ на вопросы №№ 3,4, часть вопросов №№ 5,6) (т. 2 л.д. 173-177).

Экспертиза проведена экспертным учреждением по ходатайству истца, выводы сделаны комиссией из 4 опытных врачей-экспертов, имеющих значительный стаж работы, ученые степени кандидатов медицинских наук, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации. Выводы экспертов последовательны, не противоречивы, основаны на медицинской документации и материалах гражданского дела, во внимание приняты объяснения сторон и показания свидетелей.

Вопреки ошибочной позиции апеллятора, оснований сомневаться в компетентности экспертов, полноте и достоверности экспертного заключения, выводы которого представителями сторон под сомнение не поставлены, не имеется.

С представленным заключением стороны согласились.

Само же по себе наличие непсихотического расстройства у наследодателя в момент составления завещания не свидетельствует о возможности применения в данном случае норм статей 177, 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации, которые связывают возможность признания завещания недействительным не с самим фактом наличия у такового лица расстройства либо иного болезненного состояния, а с тем, что такое расстройство (болезненное состояние) лишало наследодателя возможности понимать значение своих действий, отдавать отчет им и руководить ими на момент составления завещания.

Наличие такого расстройства (болезненного состояния) не всегда означает, что гражданин не в состоянии принимать осознанные самостоятельные решения во всех сферах социальной жизни и совершать юридически значимые действия.

Диагностированное у ФИО1 <скрыто>.

Как установлено судебными экспертами отмеченные врачами в медицинской документации <скрыто>. Отсутствие у ФИО1 выраженных <скрыто> подтверждается также описываемым свидетелями достаточным уровнем социальной адаптации ФИО1 (проживал самостоятельно, ухаживал за приусадебным участком, обращался за медицинской помощью, общался с соседями по даче, посещал бассейн, пользовался общественным транспортом, оформлял доверенности на получение полагающейся ему медицинской продукции).

В этой связи, по мнению судебной коллегии, отмеченное <скрыто> не может являться достаточным основанием для признания таких сделок недействительными, в том числе и в отсутствие сведений о том, что, исходя из механизма развития такого заболевания, неспособность лица понимать значение своих действий и руководить ими на момент совершения сделки с очевидностью предполагалась.

Доводы апелляционной жалобы о необъективности правовой оценки объяснений третьего лица – нотариуса ФИО10, показавшей суду, что она не помнит ФИО1, однако, факт удостоверения ею завещания подтверждает отсутствие у нее сомнений в дееспособности наследодателя в момент составления завещания, не влекут за собой отмену постановленного решения.

Вопреки доводам апеллятора, оценивая объяснения третьего лица, судебная коллегия приходит к выводу о том, что они в своей совокупности не противоречат иным доказательствам, добытым судом первой инстанции, включая и свидетельские показания, сами по себе не опровергают выводов суда о недоказанности истцовой стороной факта нахождения ФИО1 в таком состоянии, при котором он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, в том числе и по причине диагностированного у него комиссией ФГБУ «<скрыто>» <скрыто>.

Положения статей 67 и 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, наделяющие суд полномочиями оценивать доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, устанавливающие обязанность суда отражать в решении результаты оценки доказательств, приводить мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими, а также конкретизирующие понятие письменных доказательств, во взаимосвязи с другими предписаниями этого же Кодекса, в том числе закрепленными в части первой статьи 195, обязывающими суд принять законное и обоснованное решение, и в абзаце втором части первой статьи 327.1, обязывающими суд апелляционной инстанции исследовать имеющиеся в деле, а также дополнительно представленные доказательства, являются процессуальными гарантиями реализации права на судебную защиту.

Предоставление суду соответствующих полномочий по оценке доказательств вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия. При этом доказательства по делу оцениваются судом не произвольно, а исходя из конституционного принципа подчинения судей только Конституции Российской Федерации и федеральному закону (статья 120, часть 1, Конституции Российской Федерации), получившего свое развитие в пункте 1 статьи 3 Закона Российской Федерации от 26 июня 1992 г. N 3132-I «Остатусе судей в Российской Федерации» и части первой статьи 11 ГПК РФ, по смыслу которых судья обязан соблюдать Конституцию Российской Федерации, международные договоры Российской Федерации, федеральные конституционные законы, федеральные законы и иные нормативные правовые акты и только на их основе разрешать гражданские дела.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, тщательно и основательно проанализировав все представленные в дело сторонами письменные доказательства, объяснения сторон и третьего лица, свидетельские показания в подтверждение волеизъявления наследодателя ФИО1 на составление исследуемых завещаний, суд первой инстанции пришел к верному выводу о соответствии порядка удостоверения завещания требованиям статей 1124-1125 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Проверяя аргументы апеллятора об отсутствии в постановленном решения оценки обстоятельств проверки судом порядка удостоверения завещания нотариусом <адрес> ФИО11, №, коллегия полагает, что сами по себе указанные доводы о незаконности постановленного решения не свидетельствуют.

Из правового анализа как завещания нотариуса Рыбновского нотариального округа <адрес> ФИО10 № от 23 апреля 2018 г., так и завещания нотариуса <адрес> ФИО11, № от 16 мая 2018 г., а также материалов наследственного дела №, заведенного после смерти ФИО1, следует, что общие правила, касающиеся формы и порядка совершения обоих завещаний, в данном случае соблюдены в полном объеме. Оспариваемые завещания составлены в письменной форме и удостоверены уполномоченными нотариусами, при составлении завещаний наследодатель действовал по своей воле, их содержание изложено со слов наследодателя, прочитано самим наследодателем, а также нотариусами вслух до их подписания, затем подписаны собственноручно наследодателем ФИО1 При жизни ни одно из завещаний, составленных задолго (более чем за два с половиной года до дня смерти наследодателя) не было ни отменено, ни изменено наследодателем.

Более того, в завещании нотариуса <адрес> ФИО11, № от 16 мая 2018 г. содержится оговорка о наследовании имущества супругой ФИО1 – ФИО7 в случае невозможности наследования И.И.ГВ., что свидетельствует о направленности воли наследодателя, осознанности в выборе приоритетов в вопросе распоряжения своим имуществом.

В данном случае, по мнению судебной коллегии, действия по завещанию и распределению имущества наследодателем, лицу, осуществляющему за ним уход, являются логичными и последовательными и не вызывают сомнений в их адекватности.

Таким образом, поскольку истцом в порядке статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представлено доказательств, бесспорно подтверждающих, что в момент составления завещания по состоянию своего здоровья ФИО1 не мог понимать значение своих действий и руководить ими, суд правильно отказал в удовлетворении исковых требований ФИО3 о признании завещаний недействительными.

Судебные расходы взысканы по правилам главы 7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обоснованность их распределения сомнений у судебной коллегии не вызывает.

Что же касается доводов апелляционной жалобы о недопустимости взыскания с ответчика судебных расходов на проведение судебной экспертизы ГБУ РО «<скрыто>», то согласиться с ними нельзя.

Как следует из материалов дела, для разрешения вопроса о психолого-психическом состоянии ФИО1 в момент составления оспариваемых завещаний определением суда от 19 ноября 2021 г. по делу назначена судебная психиатрическая экспертиза, производство которой поручено специалистам ГБУ РО «<скрыто>».

Заключение комиссии судебно-психиатрических экспертов ГБУ РО «<скрыто>» № от 10 января 2022 г. представлено суду, экспертным учреждением выставлен счет на его оплату в размере 22788руб. (т. 1 л.д. 200-206).

Между тем, ввиду наличия у суда сомнений в правильности представленного заключения определением от 2 августа 2022 г. по делу назначена повторная судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено ФГБУ «<скрыто>» (т. 2 л.д. 96-97).

В силу части 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами (ст. 60 ГПК РФ).

В силу части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (п. 1-3 ст. 67 ГПК РФ).

Экспертное заключение, подготовленное специалистами ГБУ РО «<скрыто>», не признано судами обеих инстанций недопустимым доказательством, а лишь поставлено под сомнение, что явилось основанием для невозможности его принятием судом и признания достоверным.

При этом, как следует из части 3 статьи 95 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статьи 37 Федерального закона от 31 мая 2001 г. N 73-ФЗ «Огосударственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» эксперты получают вознаграждение за выполненную ими по поручению суда работу, если эта работа не входит в круг их служебных обязанностей в качестве работников государственного учреждения. Размер вознаграждения экспертам, специалистам определяется судом по согласованию со сторонами и по соглашению с экспертами, специалистами.

Возмещение эксперту (экспертам) затрат, связанных с проведением судебной экспертизы, должно осуществляться по правилам статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в порядке распределения судебных расходов.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21января 2016 г. N 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» разъяснено, что принципом распределения судебных расходов выступает возмещение судебных расходов лицу, которое их понесло, за счет лица, не в пользу которого принят итоговый судебный акт по делу.

Анализ приведенных норм позволяет сделать вывод, что возникновение права эксперта на получение оплаты за выполненную им работу по проведению судебной экспертизы и компенсацию расходов, связанных с ее проведением, не обусловлено согласием суда с заключением эксперта; процессуальным законом не предусмотрено условий, при которых расходы, связанные с проведением судебной экспертизы, не подлежат компенсации.

Указанные в апелляционной жалобе обстоятельства не могут явиться основанием для отказа в оплате затрат, понесенных экспертным учреждением при производстве судебной экспертизы, поскольку нормы гражданского процессуального законодательства оплату услуг экспертов относит к судебным издержкам, подлежащим возмещению безотносительно их применения в основе выводов суда.

При разрешении вопроса о взыскании судебных расходов на производство судебной экспертизы, суд вправе лишь оценить заключение судебной экспертизы на предмет его допустимости, относимости достоверности, однако не вправе оценивать качество работы экспертной организации.

При таких обстоятельствах в реализации данного права экспертной организации не может быть отказано по причине несогласия суда с экспертным заключением, судебные расходы заявителю подлежат возмещению по общим правилам статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Аналогичные правовые позиции изложены в Определении Верховного Суда РФ от 18ноября 2020 г. N 18-КАД20-18-К4.

Иные доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов суда первой инстанции, не содержат обстоятельств, которые бы нуждались в дополнительной проверке.

Нарушений норм материального и/или процессуального права при рассмотрении дела судом не допущено.

Иных доводов, имеющих правовое значение и способных повлиять на законность и обоснованность решения суда, апелляционная жалоба не содержит.

При таких обстоятельствах, основания для отмены судебного постановления в апелляционном порядке отсутствуют, а апелляционная жалоба не содержит указания на нарушение судом первой инстанций норм материального либо процессуального права, которые в силу статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации определяли бы необходимость вмешательства суда апелляционной инстанции в постановленное судебное решение.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 328-329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Железнодорожного районного суда г. Рязани от 17 апреля 2023 г. оставить без изменения, а апелляционную жалобу истца ФИО3 – без удовлетворения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 8 сентября 2023 г.

Председательствующий:

Судьи: