38RS0035-01-2024-003998-75
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
17 сентября 2025 года г. Иркутск
Октябрьский районный суд г. Иркутска в составе председательствующего судьи Секретаревой И.А., при секретаре Гармаевой С.А., с участием старшего помощника прокурора Октябрьского района г. Иркутска Руды Н.Н., истца ФИО3, представителя истца ФИО4, представителей ответчика государственного бюджетного учреждения здравоохранения Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница ФИО6, ФИО7,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-107/2025 по исковому заявлению ФИО3 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница, министерству здравоохранения Иркутской области о взыскании компенсации морального вреда,
установил:
в обоснование иска с учетом изменений указано, что после избиения около ночного клуба «Чердак» 09.05.2019 в 05 час. 43 мин. сын истца ФИО1, Дата г.р., был доставлен скорой помощью в ГБУЗ Иркутскую ордена «Знак Почета» областную клиническую больницу, где был прооперирован и проходил лечение. В период с 14.05.2019 (9 час. 00 мин.) по 15.05.2019 (7 час. 30 мин.) на основании протокола диагностики смерти головного мозга консилиумом врачей была констатирована смерть головного мозга ФИО1, и прекращено его лечение. 15.05.2019 в период времени с 7 час. 40 мин. до 10 час. 30 мин. у ФИО1 были изъяты внутренние органы (печень, почки, надпочечники). О данном факте истцу стало известно спустя больше года из заключения судебно-медицинского эксперта ФИО9 28.12.2020 истец обратилась в СК РФ по Иркутской области с заявлением о возбуждении уголовного дела по ст. 285 Уголовного кодекса Российской Федерации в отношении персонала областной больницы по факту незаконного изъятия органов у сына истца. 05.06.2023 в возбуждении уголовного дела было отказано.
По мнению истца, ответчик оказал некачественную медицинскую помощь ее сыну, выразившуюся в нарушении порядка и стандартов при оказании медицинской помощи, в нарушении правил оформления медицинской документации, в нарушении правил установления диагноза смерти головного мозга, с последующим незаконным изъятием органов.
Считает, что руководство областной больницы запустило цепь событий, которые разрушили жизнь истца. Вследствие смерти единственного сына она несет глубокие нравственные страдания, сын был молод, не имел своей семьи, детей, род был прерван, истец осталась одна, он был её надеждой и опорой, они вместе проживали, вели совместное хозяйство, вместе работали, планировалось передать ему пост директора в компании.
Истец просит взыскать с ответчика ГБУЗ Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 45 217 728 руб.
В судебном заседании истец ФИО3, представитель истца ФИО4 требования поддержали, настаивая на их удовлетворении.
Представители ответчика ГБУЗ Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница ФИО6, ФИО7 возражали против удовлетворения исковых требований, указав на отсутствие некачественно оказанной медицинской помощи.
Представитель ответчика министерства здравоохранения Иркутской области, третьи лица ФИО8, ФИО11, представители третьих лиц АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» в лице Иркутского филиала, Территориального фонда обязательного медицинского страхования граждан Иркутской области в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом.
Суд полагает возможным рассмотреть настоящее дело в отсутствие неявившихся участников процесса в соответствии с ч.5 ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ).
Согласно заключению ст. помощника прокурора Октябрьского района г. Иркутска Руды Н.Н. в ходе судебного разбирательства было установлено допущение дефектов оказания медицинской помощи ФИО1, выразившиеся в нарушении хронологии ведения медицинских дневников, в связи с чем, требования истца о компенсации морального вреда являются обоснованными, при этом суд должен исходить из принципов разумности и справедливости.
Суд, выслушав лиц участвующих в деле, заключение прокурора, свидетелей, обсудив доводы иска, исследовав материалы гражданского дела, материалы проверки № 201/1-242пр-2021, медицинскую карту, приходит к следующему выводу.
В соответствии с п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ) вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.
Пунктом 2 статьи 1064 ГК РФ предусмотрено, что лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
Пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ предусмотрено, что юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.
Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда, с учетом требований разумности и справедливости (ст. 1101 ГК РФ).
В соответствии с п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.
В соответствии с п. 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью", учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда.
В пунктах 48, 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»). Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.
При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности, отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.
На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.
Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ.
Судом установлено, что ФИО1, Дата г.р., является сыном истца ФИО3, что подтверждается свидетельством о рождении VI-СТ №.
09.05.2019 в 05 час. 43 мин. ФИО1 после избиения около ночного клуба «Чердак» в г. Иркутске был доставлен скорой помощью в ГБУЗ Иркутскую ордена «Знак Почета» областную клиническую больницу.
Согласно медицинской карте № ФИО1 был поставлен диагноз: Закрытая черепно-мозговая травма. Ушиб головного мозга тяжелой степени со сдавлением острой субдуральной гематомой правой лобно-височной долей. Очаг ушиба лобной доли справа. Травматическое САК. Перелом височной кости справа. Дислокационный синдром. Кома 2. S06.50. Осложнения основного: Спазм сосудов бассейна внутренней сонной артерии справа. Тотальная ишемия правого полушария. Отек. Дислокация головного мозга. Показания к оперативному вмешательству: экстренные. Был прооперирован 09.05.2019 в период с 06 час. 55 мин. до 08 час. 15 мин., проходил лечение с 09.05.2019 по 15.05.2019.
В протоколе установления смерти человека от 15.05.2019 указано, что 15.05.2019 в 7 час. 30 мин. реанимационные мероприятия прекращены по причине констатации смерти человека на основании смерти головного мозга.
Согласно протоколу установления диагноза смерти мозга человека 14.05.2019 в 09 час. 05 мин. начата процедура установления смерти мозга пациента ФИО1 Состав консилиума врачей: врач-анестезиолог-реаниматолог ФИО5 А.В., врач-невролог ФИО10, лечащий врач (врач-нейрохирург) ФИО12 Время установления диагноза смерти мозга: 07 час. 30 мин. 15.05.2019. Имеется разрешение об изъятии органов донора-трупа главного врача ГБУЗ Иркутской ордена «Знак Почета» областной клинической больницы ФИО13
В акте об изъятии органов у донора-трупа для трансплантации указано время изъятия: начало: 15.05.2019 в 07 час. 40 мин., окончание: 15.05.2019 в 10 час. 30 мин. Имеется разрешение об изъятии органов донора врача судебно-медицинского эксперта ФИО14
Из заключения № 1643 от 16.05.2019 и дополнительного заключения № 1643/А от 09.08.2019 экспертиза трупа ФИО1 эксперта ГБУЗ Иркутское областное бюро судебно-медицинской экспертизы ФИО9 следует, что смерть ФИО1 наступила от закрытой черепно-мозговой травмы в форме ушиба головного мозга с переломом костей черепа, кровоизлиянием над и под оболочки головного мозга, сопровождавшейся развитием отека и сдавления головного мозга кровью, развитием ишемии правого полушария головного мозга. … Это повреждение причинено действием тупого твердого предмета, относится к причинившим тяжкий вред здоровью по признаку опаности для жизни, причинено незадолго до поступления в стационар…. Также указано, что в представленной истории болезни имеется акт об изъятии органов у донора-трупа для трансплантации – изъятие донорских органов (печени, почек), произведенного после констатации смерти человека на основании диагноза смерти головного мозга по разрешению главного врача, врача судебно-медицинского эксперта. Выполнено … пересечение … аорты и полой вены …генатэктомия, нефрэктомия справа и слева с надпочечниками, резекция подвздошных сосудов.
Истец обратилась в Следственный Комитет РФ по Иркутской области с заявлением о возбуждении уголовного дела по ст. 285 Уголовного кодекса Российской Федерации в отношении персонала областной больницы по факту незаконного изъятия органов у сына.
Постановлением старшего следователя третьего следственного отделения первого отдела по исследованию особо важных дел Следственного управления Следственного Комитета Российской Федерации по Иркутской области ФИО15 от Дата в возбуждении уголовного дела в отношении медицинских работников ГБУЗ «ИОКБ» ФИО22, ФИО12, ФИО10, ФИО23, ФИО16, ФИО17, ФИО13, начальника ГБУЗ «ИОБСМЭ» ФИО14 по признакам преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 286, ч. 1 ст. 293 Уголовного кодекса Российской Федерации, отказано на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть за отсутствием в их деянии состава преступлений.
Приговором Свердловского районного суда г. Иркутска от 30.07.2020, вступившим в законную силу 01.10.2020, ФИО2 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, с назначением наказания в виде 8 лет лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.
По ходатайству ГБУЗ Иркутской ордена «Знак Почета» областной клинической больницы была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза.
Согласно заключению экспертов ГБУЗ «Сахалинский областной центр судебно-медицинской экспертизы» № 13 дефектов оказания медицинской помощи гр. ФИО1 в отношении закрытой черепно-мозговой травмы комиссией не выявлено. Нарушений Порядка установления диагноза смерти мозга человека согласно представленным данным не выявлено. Согласно данным представленной медицинской документации констатация необратимой гибели всего головного мозга (смерть мозга) была установлена в соответствии с порядком установления смерти мозга человека. В медицинской документации имеются дефекты в виде нарушения хронологии медицинских дневников. Данные дефекты не оказали влияния на тактику ведения больного и исход лечения.
Вышеуказанная экспертиза проведена компетентными экспертами, имеющими опыт экспертной работы, обладающим специальными знаниями в объеме, требуемом для ответов на поставленные судом вопросы. Доказательств заинтересованности экспертов в исходе дела суду не представлено и оснований не доверять экспертам ГБУЗ «Сахалинский областной центр судебно-медицинской экспертизы», которые были предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ, у суда оснований не имеется.
Суд, разрешая по существу заявленный спор, исследовав материалы дела и все представленные доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями статей 151, 1064, 1068, 1099, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федеральным законом от 21.11.2011 № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", разъяснениями, содержащимися в вышеуказанных постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, учитывая заключение проведенной по делу судебно - медицинской экспертизы, а также представленное заключение эксперта ГБУЗ Иркутское областное бюро судебно-медицинской экспертизы на основании постановления следователя, приходит к выводу о том, что факт ненадлежащего оказания медицинской помощи сыну истца ФИО1 сотрудниками ГБУЗ Иркутской ордена «Знак Почета» областной клинической больницы не нашел своего подтверждения в ходе судебного разбирательства, поскольку судом не установлены дефекты оказания медицинской помощи ФИО1 ответчиком ГБУЗ Иркутской ордена «Знак Почета» областной клинической больницей, находящиеся в причинно-следственной связи с наступившей смертью ФИО1
Также суд приходит к выводу о том, что сотрудниками ГБУЗ Иркутской ордена «Знак Почета» областной клинической больницы были предприняты все необходимые возможные меры по спасению пациента из опасного для его жизни состояния, лечебный процесс в отношении него был организован правильно. При этом имеющиеся в медицинской документации дефекты в виде нарушения хронологии медицинских дневников не оказали влияния на тактику ведения больного и исход лечения.
Как следует из Закона Российской Федерации "О трансплантации органов и (или) тканей человека", трансплантация органов и (или) тканей человека является средством спасения жизни и восстановления здоровья граждан и может осуществляться на основе соблюдения законодательства Российской Федерации и прав человека в соответствии с гуманными принципами, провозглашенными международным сообществом, при этом интересы человека должны превалировать над интересами общества или науки (преамбула). Исходя из этого статья 1 названного Закона предусматривает, что трансплантация органов и (или) тканей от живого донора или трупа применяется только в случае, если другие медицинские средства не могут гарантировать сохранение жизни больного (реципиента) либо восстановление его здоровья; изъятие органов и (или) тканей у живого донора допустимо только в случае, если его здоровью по заключению консилиума врачей-специалистов не будет причинен значительный вред и может иметь место исключительно с согласия живого донора; органы и (или) ткани человека не могут быть предметом купли-продажи; купля-продажа таких органов и (или) тканей, а также реклама этих действий влекут уголовную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.
Определяя условия и порядок трансплантации, в частности изъятия органов и (или) тканей у трупа с целью пересадки нуждающемуся в этом реципиенту, федеральный законодатель установил в статье 8 Закона Российской Федерации "О трансплантации органов и (или) тканей человека" недвусмысленно выраженный запрет на такое изъятие в случае, когда учреждение здравоохранения на момент изъятия было поставлено в известность о том, что при жизни данное лицо либо его близкие родственники или законный представитель заявили о своем несогласии на него.
Таким образом, законодатель в данном случае избрал модель презумпции согласия на изъятие органов и (или) тканей человека после его смерти ("неиспрошенное согласие" или "предполагаемое согласие"), трактующую невыражение самим лицом, его близкими родственниками или законными представителями своей воли либо отсутствие соответствующих документов, фиксирующих ту или иную волю, как наличие положительного волеизъявления на осуществление такого изъятия, - притом что никто после смерти не может быть подвергнут данной процедуре, если известно об отрицательном отношении к этому самого лица, его близких родственников, законных представителей.
Необходимым условием для введения в правовое поле презумпции согласия на изъятие в целях трансплантации органов и (или) тканей человека после его смерти, как отмечалось в Определении от 4 декабря 2003 года N 459-О, является также наличие опубликованного для всеобщего сведения и вступившего в силу законодательного акта, содержащего формулу данной презумпции, - тем самым предполагается, что заинтересованные лица осведомлены о действующих правовых предписаниях; в Российской Федерации таким актом является Закон Российской Федерации "О трансплантации органов и (или) тканей человека"; кроме того, российское законодательство не препятствует гражданам зафиксировать в той или иной форме (в том числе нотариальной) и довести до сведения учреждения здравоохранения свое несогласие на изъятие у них органов и (или) тканей после смерти в целях трансплантации, причем нарушение соответствующего волеизъявления влечет наступление юридической ответственности.
В Определении от 4 декабря 2003 года N 459-О Конституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу о том, что статья 8 Закона Российской Федерации "О трансплантации органов и (или) тканей человека", содержащая формулу презумпции согласия на изъятие в целях трансплантации органов и (или) тканей человека после его смерти, сама по себе не является неясной или неопределенной, а потому не может рассматриваться как нарушающая конституционные права граждан.
Порядок и способ уведомления прокурора судебно-медицинским экспертом об изъятии органов у трупа не установлены федеральным законодательством.
Проверяя доводы истца о нарушении ответчиком действующего законодательства, суд проанализировал положения ст. 8 Закона РФ от 22.12.1992 N 4180-1 "О трансплантации органов и (или) тканей человека", согласно которой изъятие органов и (или) тканей у трупа не допускается, если учреждение здравоохранения на момент изъятия поставлено в известность о том, что при жизни данное лицо либо его близкие родственники или законный представитель заявили о своем несогласии на изъятие его органов и (или) тканей после смерти для трансплантации реципиенту. Из представленного заключения специалиста по лингвистическому исследованию, показаний свидетеля ФИО18 не следует, что истец сообщила медицинскому персоналу о несогласии на посмертное изъятие органов сына. В ходе рассмотрения спора в материалы дела не предоставлено доказательств невозможности заявить данное несогласие. При этом из пояснений истца следует, что она каждый день находилась в больнице.
Ссылка истца и ответчика о подложности представленных сторонами документов, заключения специалиста ФИО19 судом признается несостоятельной, поскольку сторонами, вопреки статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не представлено доказательств подложности представленных документов.
Суд отмечает, что само по себе заявление стороны о подложности документов в силу статьи 186 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не влечет автоматического исключения такого доказательства из числа доказательств, собранных по делу, поскольку именно на сторонах лежит обязанность доказать наличие фиктивности конкретного доказательства, поскольку установленное статьей 186 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации право, а не обязанность суда для проверки заявления о том, что имеющееся в деле доказательство является подложным, назначить экспертизу или предложить сторонам представить иные доказательства, вытекает из принципа самостоятельности и независимости судебной власти; при поступлении такого заявления суд оценивает его в совокупности с другими доказательствами и обстоятельствами дела, исходя из лежащей на нем ответственности за вынесение законного и обоснованного решения.
Данных, свидетельствующих о подложности документов, судом не установлены, сторонами соответствующие доказательства не представлены.
При вышеуказанных обстоятельствах суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении требований истца.
На основании вышеизложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд
решил:
исковые требования ФИО3 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница, министерству здравоохранения Иркутской области о взыскании компенсации морального вреда в размере 45 217 728 руб. оставить без удовлетворения.
Решение может быть обжаловано в Иркутский областной суд через Октябрьский районный суд г. Иркутска в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.
Судья И.А. Секретарева
Мотивированное решение составлено 21.10.2025.