Судья Котельникова О.А. дело № 22-832/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Салехард 24 августа 2023 года

Суд Ямало-Ненецкого автономного округа в составе:

председательствующего судьи Палея С.А.,

при секретаре судебного заседания Бибиковой Д.Д.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению и.о. прокурора г. Новый Уренгой Ямало-Ненецкого автономного округа ФИО3, а также апелляционным жалобам потерпевшей ФИО4, осуждённой ФИО5 и адвоката Кукаевой Ж.Ю. на приговор Новоуренгойского городского суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 17 мая 2023 года, по которому

ФИО5, родившаяся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, несудимая,

осуждена по ч. 2 ст. 159 УК РФ к штрафу в размере 150 000 рублей в доход государства, с лишением права заниматься адвокатской деятельностью на срок 2 года.

С ФИО5 взыскано в пользу ФИО6 №1 компенсация морального вреда в сумме 20 000 рублей. Гражданский иск ФИО6 №1 в части возмещения имущественного ущерба оставлен без удовлетворения.

Приговором также разрешён вопрос о мере пресечения и судьбе вещественных доказательств.

Заслушав выступление прокурора Мухлынина А.Л., считавшего необходимым приговор отменить, а уголовное дело направить на новое рассмотрение, мнение защитника Коновалова В.П., просившего постановить оправдательный приговор, суд

УСТАНОВИЛ:

По приговору суда ФИО5 признана виновной и осуждена за хищение у потерпевшей ФИО6 №1 путём обмана 100 000 рублей, с причинением потерпевшей значительного ущерба.

Преступление совершено в период с 23 сентября по 9 декабря 2019 года в г. Новый Уренгой Ямало-Ненецкого автономного округа при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении и.о. прокурора г. Новый Уренгой Ямало-Ненецкого автономного округа ФИО3 усматривает существенные нарушения закона при производстве по делу. Считает, что ФИО5 назначено чрезмерно мягкое наказание. Отмечает, что совершённое преступление обладает степенью повышенной общественной опасности, поскольку осуждённая, обладая статусом адвоката, использовала это, чтобы войти в доверие к ФИО6 №1 и её близким родственникам. Полагает, что судом необоснованно удовлетворены исковые требования о компенсации морального вреда, так как потерпевшая привлекалась к уголовной ответственности по ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 291 УК РФ, уголовное преследование прекращено по нереабилитирующему основанию. Просит приговор изменить, назначить наказание в виде лишения свободы условно, отказать в удовлетворении исковых требований потерпевшей.

В апелляционной жалобе потерпевшая ФИО6 №1 оспаривает приговор в части разрешения гражданского иска. Указывает, что суд необоснованно уменьшил сумму компенсации морального вреда, равно, как и отказал в удовлетворении требований о возмещении имущественного вреда на сумму 315 000 рублей. Просит судебное решение в данной части отменить, направить гражданский иск на новое рассмотрение.

В апелляционной жалобе осуждённая ФИО5 выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным, необоснованным, несправедливым, чрезмерно суровым. В обоснование указывает, что обвинительное заключение не соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, поскольку в инкриминируемый период времени она на территории г. Новый Уренгой не находилась, а, следовательно, потерпевшую не обманывала, денежные средства ей были переведены в рамках заключённого соглашения. Отмечает, что из описания преступного деяния, изложенного в обвинительном заключении, следует, что она совершила два преступления, в то время как ей вменялось в вину совершение только одного преступления. Заявляет, что в уголовном деле сфальсифицированы листы постановлений и уведомлений с её подписью. Анализируя обстоятельства дела, считает, что у следователя ФИО1 не было физической возможности вынести постановление от 6 апреля 2022 года (т. 4 л.д. 109-110), поскольку материалы уголовного дела в тот момент находились в г. Москве. Полагает, что копия указанного постановления должна была быть направлена в адрес прокурора. Приводя собственный анализ исследованных доказательств, настаивает, что имелись основания для проведения компьютерной экспертизы для установления подлинности аудиозаписи разговора, состоявшегося 23 сентября 2019 года и представленного потерпевшей. Отмечает, что у ФИО6 №1 отсутствовало разрешение производить аудиозапись телефонного разговора, что влечёт признание данного доказательства недопустимым. Обращает внимание, что в материалах уголовного дела имеется заключение эксперта ФИО2, которое подтверждает доводы стороны защиты о возможном факте фальсификации спорного цифрового объекта. Утверждает, что она получала денежные средства от ФИО6 №1 в качестве гонорара в рамках заключённого соглашения о предоставлении юридической помощи Свидетель №3 Заявляет, что оказывала последнему надлежащую юридическую помощь, участвовала во многих следственных действиях. Находит показания потерпевшей противоречивыми, поскольку последняя, по ее мнению, не смогла ответить ни на один вопрос стороны защиты в судебном заседании. Полагает, что для допроса судьи Свидетель №4 в качестве свидетеля требовалось специальное разрешение. Указывает, что суд первой инстанции оставил без внимания факт привлечения ФИО6 №1 к уголовной ответственности за покушение на дачу взятки. Считает, что судом в целом нарушено право стороны защиты на предоставление доказательств. При этом, приводит доводы о том, что потерпевшей в результате совершения преступления причинён незначительный ущерб. Также находит назначенное ей наказание чрезмерно суровым, обращает внимание на наличие у неё на иждивении несовершеннолетнего ребенка. Просит приговор отменить, ее оправдать.

В апелляционной жалобе адвокат Кукаева Ж.Ю., действующая в интересах осуждённой ФИО5, также считает, что по итогам судебного разбирательства не была доказана причастность её подзащитной к инкриминируемому деянию. Указывает, что приговор построен на противоречивых доказательствах. В частности, факт перечисления 50 000 рублей за решение вопроса о мере пресечения, по её мнению, является лишь предположением ФИО6 №1, а стенограмма разговора не содержит сведений о том, что ФИО5 склоняла потерпевшую к противоправным действиям. Утверждает, что сама аудиозапись является недопустимым доказательством, поскольку стороной обвинения не представлен первоисточник её создания. Полагает, что исходя из суммарного годового дохода ФИО6 №1 и Свидетель №3 ущерб от причинённого преступления не является значительным. Просит судебное решение отменить, ФИО5 оправдать.

В письменных возражениях и.о. прокурора г. Новый Уренгой Ямало-Ненецкого автономного округа ФИО3 просит апелляционные жалобы осуждённой и её защитника оставить без удовлетворения, а приговор суда изменить по доводам апелляционного представления.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб и возражений, выслушав стороны, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Обстоятельств, свидетельствующих о нарушении органом предварительного расследования требований, предусмотренных главой 11 УПК РФ, при собирании доказательств в ходе уголовного судопроизводства, не установлено. Заявление осуждённой о фальсификации органами предварительного следствия материалов уголовного дела является голословным и объективно ничем не подтверждено.

Обвинительное заключение составлено в соответствии с требованиями ст. 220 УПК РФ. В нём содержатся все необходимые сведения, подлежащие доказыванию: существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела. Вопреки доводам жалобы, действия ФИО5, описанные в обвинительном заключении, полностью соответствуют предложенной стороной обвинения квалификации. Все эти обстоятельства были проверены в ходе судебного следствия и подробно изложены в приговоре. Доводы осуждённой о том, что в обвинении указано о совершении ею двух самостоятельных преступлений, в то время, как вменено в вину совершение одного преступления, не соответствуют действительности. Предъявленное ФИО5 обвинение содержит указание о совершении ею двух разных фактов преступной деятельности (23 сентября 2019 года и 9 декабря 2019 года), которые, по версии органа расследования, образуют одно продолжаемое преступление, что не противоречит требованиям уголовного и уголовно-процессуального законов.

Рассуждения, изложенные в апелляционной жалобе ФИО5, о том, что руководитель следственного органа ФИО1 не мог физически вынести постановление от 6 апреля 2022 года (т. 4 л.д. 109-110), также не нашли своего подтверждения. Как следует из протокола ознакомления обвиняемой с материалами дела от 15 апреля 2022 года и приложенных к нему графиков (т. 5 л.д. 1-23), ФИО5 знакомилась с делом в период времени с 12 по 15 апреля 2022 года, а 6 апреля 2022 года дело находилась в распоряжении должностных лиц СО по г. Новый Уренгой ЯНАО.

Следует отменить, что принимая оспариваемое решение, руководитель следственного органа действовал в пределах своих должностных полномочий, предусмотренных ст. 39 УПК РФ. Данное решение не повлекло за собой неполноту предварительного следствия и не нарушило право ФИО5 на защиту. При этом, уголовно-процессуальный закон не обязывает руководителя следственного органа направлять подобные постановления прокурору, в связи с чем нарушений требований УПК РФ не допущено.

Судебное разбирательство по делу также проведено с соблюдением уголовно-процессуального закона, объективно и с достаточной полнотой, в условиях состязательности и равноправия сторон, в соответствии с требованиями ст. 15 УПК РФ. Все заявленные ходатайства судом первой инстанции рассмотрены в соответствии с УПК РФ и с вынесением мотивированных решений.

Вопреки доводам прокурора в суде апелляционной инстанции, нарушения права осуждённой на защиту в ходе судебного разбирательства не допущено.

Действительно, как следует из протокола судебного заседания, в судебных заседаниях 2 и 30 ноября 2023 года подсудимая ФИО5 участия не принимала (т. 7 л.д. 13-37). В этих судебных заседаниях были исследованы часть материалов уголовного дела, допрошены потерпевшая ФИО6 №1, свидетели Свидетель №2, Свидетель №3, оглашены показания свидетеля Свидетель №1

По общему правилу, судебное разбирательство уголовного дела проводится при обязательном участии подсудимого (ч. 1 ст. 247 УПК РФ), однако в соответствии с ч. 4 ст. 247 УПК РФ судебное разбирательство в отсутствие подсудимого может быть допущено в случае, если по уголовному делу о преступлении небольшой или средней тяжести подсудимый ходатайствует о рассмотрении данного уголовного дела в его отсутствие.

Из материалов дела следует, что решение о продолжении рассмотрения дела в отсутствие подсудимой было принято председательствующим на основании добровольного заявления самой ФИО5 (т. 5 л.д. 233-234), которой были разъяснены последствия такого решения. Подсудимая ФИО5 не возражала против исследования письменных материалов дела, произведения допросов и оглашения показаний допрошенных в ходе предварительного следствия лиц, позиция подсудимой была согласована с защитником. Принимая решение об удовлетворении ходатайства подсудимой ФИО5, председательствующий судья убедился, что такое заявление не носило вынужденный характер, не было связано с её материальным положением или состоянием здоровья, а условия, указанные в ч. 4 ст. 247 УПК РФ, соблюдены.

Тот факт, что в последующем судом было принято решение об обязательном участии подсудимой в рассмотрении уголовного дела, не влечёт недействительность процесса, произведённого в отсутствие ФИО5

При этом, поскольку положения ч. 4 ст. 247 УПК РФ допускают возможность проведения всего судебного разбирательства в отсутствие подсудимого, суд апелляционной инстанции находит, что отсутствие ФИО5 в двух судебных заседаниях по её личному волеизъявлению и при обеспечении участия в рассмотрения дела защитника - не будет являться нарушением уголовно-процессуального закона.

По настоящему делу подсудимая ФИО5 принимала непосредственное участие в большей части судебного разбирательства: в подготовительной части, в ходе судебного следствия, ей была обеспечена возможность выступить в судебных прениях и с последним словом. В отношении той части судебного следствия, в которой ФИО5 не принимала участия по собственному заявлению, в адрес подсудимой был направлен протокол судебного заседания, с которым та ознакомилась в полном объёме. По ходатайству подсудимой в её присутствии судом была повторно допрошена потерпевшая ФИО6 №1 (т. 7 л.д. 47-57), от повторения других процессуальных действий, произведённых в отсутствие подсудимой, ФИО5 отказалась, указав, что в этом нет необходимости (т. 7 л.д. 41-42, 58).

Таким образом, доводы прокурора, что судом было нарушено право ФИО5 на непосредственное участие в судебном заседании, подтверждения не нашли. Отсутствие подсудимой в двух судебных заседаниях было допущено по её заявлению и в соответствии с требованиями ч. 4 ст. 247 УПК РФ.

Рассмотрев уголовное дело по существу, суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела и сделал обоснованный вывод о доказанности виновности ФИО5 в совершении вменяемого преступления.

Указанные выводы суда о доказанности вины ФИО5 и квалификации содеянного ею, включая время, место, способ, мотивы и другие подлежащие установлению обстоятельства, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, суд апелляционной инстанции считает надлежащим образом мотивированными и обоснованными исследованными доказательствами.

Оценка доказательств судом первой инстанции дана в соответствии с требованиями ст.ст. 17, 88 УПК РФ и сомнений не вызывает. Каких- либо противоречий, способных повлиять на правильное установление фактических обстоятельств дела, исследованные доказательства не содержат.

Требования ст. 307 УПК РФ судом при вынесении приговора соблюдены.

Так, в основу обвинительного приговора правомерно положены показания потерпевшей ФИО6 №1, указавшей, что под влиянием обмана со стороны адвоката ФИО5 перевела той 100 000 рублей. В частности, потерпевшая указывала, что 21 сентября 2019 года к ней домой пришли сотрудники полиции, произвели обыск и пояснили, что её муж Свидетель №3 задержан по подозрению в незаконном обороте наркотических средств. В тот же день вечером ей позвонила адвокат ФИО5, которая предложила защищать интересы её мужа за определённую плату, на что она согласилась. 23 сентября 2019 года с ней вновь связалась осуждённая и сказала, что у неё (ФИО5) есть возможность решить вопрос, связанный с заключением Свидетель №3 под стражу, а в качестве благодарности для человека из правоохранительных органов попросила перевести ей 50 000 рублей. С данным требованием она согласилась, поскольку желала облегчить участь своего мужа, и попросила свою подругу Свидетель №2 перевести указанную сумму на счёт ФИО5 Данный разговор был записан на телефон. 9 декабря 2019 года в ходе телефонного разговора осуждённая вновь потребовала перевести на её счет 50 000 рублей для того, чтобы Свидетель №3 не изменили меру пресечения на более тяжкую. Она испугалась за судьбу своего мужа и перевела требуемую сумму на банковский счёт ФИО5 В последующем она узнала, что вопрос об избрании меры пресечения в отношении Свидетель №3 в суде никогда не поднимался, при этом осуждённая систематически уклонялась от своих обязанностей, защиту последнего не осуществляла.

Свидетель Свидетель №2 подтвердила, что в 2019 году переводила по просьбе ФИО6 №1 50 000 рублей ФИО5

Свидетель Свидетель №3 указал, что 21 сентября 2019 года был задержан сотрудниками УФСБ по подозрению в незаконном обороте наркотических средств. За время его нахождения в ИВС никто его не посещал, в том числе и защитник. По истечении 2 суток сотрудники полиции вывели его на улицу, где он встретился с адвокатом ФИО5, которая сказала, что «подсуетилась» по его делу. После этого они поехали в Новоуренгойский городской суд Ямало-Ненецкого автономного округа, где разрешался вопрос о признании законным обыска в его жилище. Вопрос о мере пресечения в суде не обсуждался. Ни он, ни его супруга соглашение с указанным адвокатом не заключали, хотя денежные средства ФИО6 №1 переводила на счёт ФИО5 регулярно.

Свидетель Свидетель №1 пояснил, что представлял интересы Свидетель №3 в суде по просьбе ФИО5, последняя оплачивала ему данную работу из расчёта 5 000 рублей за одно судебное заседание. Осуждённая особо результатами работы не интересовалась, не спрашивала, что исследовалось в судебном заседании.

Оснований сомневаться в допустимости и достоверности показаний вышеуказанных лиц у суда первой инстанции не имелось, о чём обоснованно указано в приговоре. Какой-либо заинтересованности по делу, повода для оговора осуждённой, в том числе стороны ФИО6 №1 и Свидетель №3, не установлено. Существенных противоречий, способных поставить показания потерпевшей и свидетелей под сомнение, не имеется.

По делу собрано достаточное количество и других доказательств, в числе которых: результаты оперативно-розыскной деятельности, протоколы осмотров предметов, в том числе, в ходе которого была прослушана аудиозапись телефонного разговора между ФИО5 и ФИО6 №1, заключениями экспертов, одним из которых установлено, что содержание вышеуказанной аудиозаписи сводится к обсуждению участниками разговора передачи денежных средств в сумме 50 000 рублей с целью освобождения человека от ареста, и другие.

Содержание всех вышеперечисленных и иных доказательств подробно изложено в приговоре, им дана надлежащая оценка.

Данных, свидетельствующих о фальсификации представленных ФИО6 №1 электронных носителей с аудио-файлами, не имеется. В судебном заседании потерпевшая подтвердила, что телефонный разговор, зафиксированный на аудиозаписи, состоялся между ней и ФИО5 23 сентября 2019 года, ФИО6 №1 подтвердила принадлежность своего голоса.

Представленное стороной защиты заключение специалиста № КТЭ-20/2022, равно, как и показания специалиста ФИО2, не опровергают выводы суда о доказанности вины ФИО5 и не порождают каких-либо неустранимых сомнений и неясностей, влекущих оправдание последней.

Выводы специалиста, опровергнуты судом со ссылкой на конкретные доказательства, исследованные в судебном заседании с участием сторон.

Так, специалист ФИО2 при даче заключения исследовал лишь тот объём информации, который ему представила сторона защиты, что последний подтвердил в судебном заседании. Из показаний специалиста следует, что представленный ему для изучения файл «Запись звонка ФИО5 20190923 101814», был скопирован осуждённой с оригинала в рамках выполнения требований ст. 217 УПК РФ. Сведений о том, что ФИО2 на исследование был представлен оригинал носителя информации (флеш-карта желтого цвета, исследованная в судебном заседании), материалы уголовного дела не содержат.

Более того, прослушивание оспариваемой аудиозаписи с флеш-карты, ранее представленной потерпевшей следователю, не выявило каких-либо посторонних помех, шумов и иных дефектов, позволяющих утверждать о её фальсификации. Таким образом, оснований для проведения соответствующей экспертизы на предмет подлинности аудиозаписи, на чём настаивает осуждённая, не имеется.

Обязательность проведения осмотра записывающего устройства уголовно-процессуальным законом не предусмотрена, доводы жалобы отклоняются в данной части как необоснованные.

Оснований для исключения данной аудио-записи из числа допустимых доказательств суд апелляционной инстанции не находит. Вопреки доводам осуждённой ФИО5, закон не запрещает записывать свои собственные телефонные разговоры, предварительного согласия другой стороны или судебного решения для этого также не требуется. По смыслу ст. 186 УПК РФ и ст.ст. 6-8 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», судебное решение необходимо лишь в том случае, когда контроль и запись телефонных переговоров производится на основании решения органа предварительного расследования или органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность.

Суд правильно отверг занятую ФИО5 позицию об отсутствии в её действиях состава преступления, приведя в обоснование своего решения соответствующие мотивы, которые не вызывают сомнения.

Доводы осуждённой о том, что денежные средства потерпевшая ФИО6 №1 перечисляла ей в рамках заключённого соглашения на осуществление защиты Свидетель №3, являются необоснованными.

Суд первой инстанции признал ФИО5 виновной и осудил за получение от ФИО6 №1 100 000 рублей (50 000 рублей 23 сентября 2019 года и ещё 50 000 рублей - 9 декабря 2019 года) под предлогом обеспечения принятия должностными лицами решения об избрании Свидетель №3 меры пресечения, не связанной с лишением свободы.

Как установил суд, в каждом из этих случаев, ФИО5 сообщила потерпевшей заведомо ложную информацию о том, что в суде (23 сентября 2019 года) и органом предварительного расследования (9 декабря 2019 года) будет рассматриваться вопрос о мере пресечения в отношении Свидетель №3, и указывала о необходимости передачи указанных денежных средств соответствующим должностным лицам.

Указанные обстоятельства, помимо показаний потерпевшей ФИО6 №1, подтверждаются содержанием телефонного разговора между потерпевшей и осуждённой, состоявшегося 23 сентября 2019 года (т. 3 л.д. 1-5, 108-112), а также показаниями свидетеля Свидетель №3, другими письменными доказательствами.

Потерпевшая последовательно указывала, что 100 000 рублей, полученные от неё осужденной, предназначались для положительного решения вопроса о мере пресечения Свидетель №3 на период предварительного следствия. Инициатором перевода денежных средств выступала именно ФИО5, которая обещала незаконными методами поспособствовать освобождению Свидетель №3 из-под стражи.

Представленными доказательствами подтверждено, что в период времени с 21 по 23 сентября 2019 года, а также в декабре 2019 года вопрос об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении Свидетель №3 органами предварительного следствия не поднимался, в суд соответствующее ходатайство не поступало. В судебном заседании 23 сентября 2019 года в присутствии Свидетель №3 и в присутствии ФИО5 решался вопрос о признании обыска в жилище законным.

Таким образом, для разрешения настоящего дела не имеет правового значения, было ли в действительно заключено между адвокатом ФИО5 и Свидетель №3 (или его супругой ФИО6 №1) соглашение на осуществление защиты по уголовному делу, поскольку обещание посредничества во взяточничестве лицом, которое заведомо не намеревалось передавать ценности должностному лицу, квалифицируется как мошенничество (п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 года № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях»). В данном случае, совершение указанных в приговоре действий не может расцениваться как оказание юридической помощи и образует состав преступления вне зависимости от того, заключал ли адвокат соглашение с доверителем или нет.

Факт привлечения ФИО6 №1 к уголовной ответственности по ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 291 УК РФ (т. 6 л.д. 149-159) не опровергает, а наоборот, подтверждает правильность выводов суда по существу.

Причастность иных лиц к совершенному преступлению полностью исключена. ФИО6 №1 уверенно указала на ФИО5 как на лицо, похитившее её денежные средства путём обмана. Денежные средства потерпевшей были переведены именно на счёт осуждённой. Факт того, что осуждённая разговаривала с потерпевшей по корпоративному, а не собственному, телефону, юридического значения не имеет.

Из материалов дела также видно, что предусмотренные ст. 8 Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» условия проведения оперативно-розыскных мероприятий и требования ст. 9 указанного закона к основаниям и порядку судебного рассмотрения материалов об ограничении конституционных прав граждан, в том числе в отношении которых предусмотрен особый порядок проведения этих мероприятий (адвокат), не нарушены, а полученные материалы в установленном порядке переданы следственным органам.

Показания Свидетель №4 не были положены в основу обвинительного приговора как доказательство вины ФИО5, доводы жалобы в данной части являются несостоятельными.

Таким образом, рассмотрев уголовное дело по существу, суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела и сделал обоснованный вывод о доказанности вины ФИО5 в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 159 УК РФ. Все квалифицирующие признаки нашли своё подтверждение. Приходя к выводу о значительности причинённого ФИО6 №1 ущерба, суд первой инстанции учёл материальное положение последней, её ежемесячные доходы и расходы, наличие на иждивении несовершеннолетнего ребёнка и малолетнего ребёнка-инвалида, которому требуется дорогостоящее лечение, а также размер похищенных денежных средств. С данными выводами соглашается и суд апелляционной инстанции.

Оснований для исключения из осуждения ФИО5 квалифицирующего признака совершения преступления с причинением потерпевшему значительного ущерба суд апелляционной инстанции не находит.

Решая вопрос о виде и размере наказания суд в соответствии с положениями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ учёл характер и степень общественной опасности совершённого преступления, а также данные о личности осуждённой.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, суд учёл наличие малолетнего ребёнка, совершение преступления впервые, состояние здоровья осуждённой (проведение процедуры ЭКО, нахождение в состоянии беременности).

Обстоятельств, отягчающих наказание, не установлено.

По мнению суда апелляционной инстанции, назначенное ФИО5 наказание (как основное, так и дополнительное) является справедливым, соразмерным совершённому деянию, соответствующим общественной опасности преступления, закреплённым в уголовном законодательстве принципам гуманизма и отвечающим целям восстановления социальной справедливости. Оснований для его усиления, в том числе, назначения условного осуждения, как об этом поставлен вопрос в апелляционном представлении, не усматривается.

Основания неприменения ч. 6 ст. 15, ст. 64 УК РФ судом указаны, и они являются верными. Никаких исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновной, её поведением во время или после совершения преступления и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, по делу не имеется. Обстоятельства преступления, личность виновной не позволили суду изменить категорию преступлений на менее тяжкую.

В то же время, приговор суда в части разрешения гражданского иска потерпевшей подлежит отмене в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона (п. 2 ст. 38915, ч. 1 ст. 38917 УПК РФ).

По смыслу ч. 1 ст. 44 УПК РФ иски о возмещении имущественного вреда и компенсации морального вреда могут быть рассмотрены в рамках уголовного дела только в том случае, если такой вред причинён непосредственно преступлением.

Органом предварительного расследования ФИО5 обвинялась и осуждена судом за хищение у ФИО6 №1 100 000 рублей путём обмана.

Обращаясь к ФИО5 с гражданским иском о возмещении вреда, причинённого преступлением, потерпевшая ФИО6 №1 просила взыскать с осуждённой 315 000 рублей имущественного ущерба и 300 000 рублей в качестве компенсации морального вреда (т. 2 л.д. 111-114). При этом в качестве обоснования своих требований ФИО6 №1 ссылалась не на совершение ФИО5 преступления, а на оказание тою ненадлежащей и неквалифицированной юридической помощи Свидетель №3 по уголовному делу.

С учётом этого, гражданский иск ФИО6 №1 к ФИО5, в том числе в части компенсации морального вреда, не мог быть рассмотрен в рамках производства по уголовному делу, так как для его разрешения требуется установление фактов, не связанных с совершённым преступлением, а потому решение суда в данной части (как в части разрешения требований о возмещении имущественного ущерба, так и в части компенсации морального вреда) подлежит отмене, а материалы уголовного дела в данной части - передаче на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

Иных оснований для изменения или отмены приговора не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 38913, 38920, 38928 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Новоуренгойского городского суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 17 мая 2023 года в отношении ФИО5 Владимировныв части разрешения гражданского иска отменить, передать уголовное дело в этой части на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства в ином составе суда.

В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционное представление и.о. прокурора г. Новый Уренгой Ямало-Ненецкого автономного округа ФИО3, а также апелляционные жалобы осуждённой ФИО5 и адвоката Кукаевой Ж.Ю. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путём подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, с соблюдением требований статьи 4014УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 40110- 40112УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий подпись