Решение по делу № 2-161/2022 от 10.02.2023

УИД 32RS0003-01-2021-002059-27 Дело № 2-9/2023 РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

10 февраля 2023 года город Брянск

Брянский районный суд Брянской области в составе

председательствующего судьи

ФИО1,

при секретаре

ФИО2,

с участием истца (ответчика) ФИО3 и его представителя ФИО4, представителя истца (третьего лица) ФИО5 – ФИО6, представителя ответчиков ФИО7 и ФИО8 – ФИО9,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО7 и ФИО8, выступающим в своих интересах, а также защищающим в процессе права, свободы и законные интересы несовершеннолетнего ФИО10, ФИО11 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, признании права отсутствующим,

и по иску ФИО5 к ФИО3, ФИО7 и ФИО8, выступающим в своих интересах, а также защищающим в процессе права, свободы и законные интересы несовершеннолетнего ФИО10, ФИО11 о признании права отсутствующим, признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 обратился в суд с указанным иском, ссылаясь на то, что по договору дарения от 6 апреля 2017 года он безвозмездно передал в собственность своей дочери ФИО7 земельный участок, площадью 3900 кв.м., с кадастровым номером №, по адресу: <адрес>. При заключении сделки ФИО7 уверила отца, что дар носит временный характер и необходим с целью более быстрого получения разрешения на строительство индивидуального жилого дома. При этом он, ФИО3, не имел намерения отчуждать весь земельный участок, так как на нем расположен жилой дом, 1950 года постройки, собственником которого является он, а также его родственники.

Полагая, что спорная сделка совершена под влиянием обмана (п.2 ст.179 ГК РФ), с нарушением принципа единства судьбы земельного участка и расположенного на нем объекта недвижимости, истец ФИО3, с учетом уточнения исковых требований, просил суд:

признать недействительной (ничтожной) сделкой – договор дарения от 6 апреля 2017 года, заключенный между ФИО3 и ФИО7 по дарению земельного участка, площадью 3900 кв.м., с кадастровым номером №, расположенного по адресу: <адрес> (переход права зарегистрирован в ЕГРН 14 апреля 2017 года);

признать недействительными (ничтожными) все последующие сделки с земельным участком, площадью 3900 кв.м., с кадастровым номером №, расположенным по адресу: <адрес>, в том числе – удостоверенное ВРИО нотариуса Брянского нотариального округа соглашение от 16 декабря 2019 года №№ об оформлении в общую долевую собственность (по 1/4 доле каждому) земельного участка, площадью 3900 кв.м., с кадастровым номером №, расположенного по адресу: <адрес>, в отношении граждан ФИО8, ФИО7, ФИО10, ФИО11 (переход права зарегистрирован в ЕГРН 18 декабря 2019 года);

применить последствия недействительности сделок, обязав граждан ФИО8, ФИО7, ФИО10, ФИО11 возвратить в собственность ФИО3 земельный участок, площадью 3900 кв.м., с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес>;

признать отсутствующим право собственности граждан ФИО8, ФИО7, ФИО10, ФИО11 на земельный участок с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес>.

В свою очередь ФИО5 обратилась в суд с иском к ФИО3, ФИО7 и ФИО8, выступающим в своих интересах, а также защищающим в процессе права, свободы и законные интересы несовершеннолетнего ФИО10, ФИО11, указывая, что вступившим в законную силу решением Брянского районного суда Брянской области от 27 февраля 1992 года установлен факт вступления в наследство, а также признано право собственности на жилой дом, 1950 года постройки, расположенный по адресу: <адрес>, за ФИО3 (10/16 долей), ФИО12 (1/16 доля), ФИО13 (1/16 доля), ФИО14 (1/16 доля), ФИО15 (1/16 доля), ФИО16 (1/16 доля); ФИО5 (1/16 доля).

Таким образом, по мнению ФИО5, все вышеуказанные лица одновременно являются правообладателями расположенного под вышеуказанным домом земельного участка с кадастровым номером №

Однако 15 июня 1992 года только одному ФИО3 выдано свидетельство на право собственности на землю. 22 февраля 1996 года ФИО3 выдано свидетельство на право собственности на землю от 22 февраля 1996 года. 6 апреля 2017 года по договору дарения ФИО3 подарил земельный участок ФИО7 Соглашением от 16 декабря 2019 года ФИО7 частично передала свои права ФИО8, ФИО10 и ФИО11; последний подарил свою долю одному из участников соглашения.

Считая свое право нарушенным, ФИО5, с учетом уточнения исковых требований, просила суд:

признать отсутствующим право собственности ФИО3 на земельный участок, удостоверенное: свидетельством на право собственности на землю, бессрочного (постоянного) пользования землей от 15 июня 1992 года №, выданное Добрунским сельсоветом; свидетельством на право собственности на землю от 22 февраля 1996 года серия №, выданным Комитетом по земельным ресурсам и землеустройству <адрес>; записью о регистрации №, сделанной ДД.ММ.ГГГГ в ЕГРН;

признать отсутствующим право собственности граждан ФИО8, ФИО7, ФИО10, ФИО11 на земельный участок с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес>, а за ФИО3 отсутствующим право собственности на 6/16 доли земельного участка, расположенного по адресу: <адрес>;

применить последствия недействительности сделок и обязать ФИО8. ФИО7, ФИО10, ФИО11 передать земельный участок с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес>, в муниципальную собственность;

истребовать земельный участок с кадастровым номером № (расположен по адресу: <адрес>) из незаконного владения ФИО7, несовершеннолетнего ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО8, ФИО11

Определением Брянского районного суда Брянской области от 27 сентября 2021 года гражданское дело по иску ФИО5 к ФИО3, ФИО7 и ФИО8, действующим в своих интересах и в интересах несовершеннолетнего ФИО10, ФИО11 о признании права отсутствующим, признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок и гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО7 и ФИО8, действующим в своих интересах и в интересах несовершеннолетнего ФИО10, ФИО11 о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок, признании права отсутствующим объединены в одно производство.

В судебном заседании истец (ответчик) ФИО3 поддержал свои исковые требования, не возражал против удовлетворения иска ФИО5 Сообщил, что в настоящее время у него имеется доступ в жилой дом, 1950 года постройки, также у него имеются ключи от калитки. Ранее в ходе рассмотрения дела ФИО3 пояснял, что знал, что им совершается договор дарения, однако, при совершении договора дарения он был обманут ФИО18, которые обещали после строительства дома разделить участок, чтобы 15-16 соток осталось у них, а остальное вернуть ему, ФИО3 (протокол судебного заседания от 26 октября 2022 года). Кроме того, в ходе рассмотрения дела ФИО3 подтвердил, что скрыл от Ш-вых других собственников жилого дома, 1950 года постройки (протокол судебного заседания от 26 апреля 2021 года).

Представитель истца (ответчика) ФИО3 – ФИО4 в судебном заседании поддержал исковые требования ФИО3, не возражал против удовлетворения иска ФИО5 Пояснил, что о нарушении своих прав ФИО3 узнал, когда ФИО7 стала выгонять его с земельного участка, конкретную дату можно установить с первого обращения ФИО7 в полицию. Также ФИО4 обратил внимание суда на то, что жилой дом, 1950 года постройки, стоял на кадастровом учете на момент совершения договора дарения, следовательно, Ш-вы имели возможность узнать о нарушении принципа единства судьбы земельного участка и расположенного на нем объекта и поинтересоваться, кто является собственниками жилого дома. Кроме того, сроки регистрации ранее возникшего права законом не регламентированы.

Представитель истца (третьего лица) ФИО5 – ФИО6 в судебном заседании поддержала исковые требования ФИО5, не возражала против удовлетворения иска ФИО3 Также ФИО6 пояснила, что о нарушении прав ФИО5 стало известно, примерно в марте 2021 года, после привлечения к участию в деле, в связи с чем срок исковой давности не пропущен. Полагает, что Ш-вы, видя, что на земельном участке стоит жилой дом, должны были поинтересоваться, кому он принадлежит. Также ФИО6 уточнила, что требование о признании за ФИО3 отсутствующим право собственности на 6/16 доли земельного участка, расположенного по адресу: <адрес>, содержит описку, более того, данное требование задублировано; требование об истребовании земельного участка из незаконного владения не является самостоятельным требованием, а заявлено как последствие недействительности сделок.

Представитель ответчиков ФИО7 и ФИО8 – ФИО9 в судебном заседании возражала против удовлетворения исковых требований, поскольку при дарении ФИО3 понимал значение договора дарения, ввел Ш-вых в заблуждение относительно возможных претензий со стороны третьих лиц на строение, 1950 года постройки, и на земельный участок, а также скрыл сведения о решении суда 1992 года. Более того, строение, 1950 года постройки, ввиду его непригодности для проживания на момент дарения использовалось под хранение ненужных вещей. Из тех документов, которые ФИО3 передал ФИО17, следовало, что он является единоличным собственником земельного участка и расположенного на нем строения, 1950 года постройки. Ш-вы исходили из того, что если земельный участок принадлежит ФИО3, то и расположенный на нем объект, в силу единства судьбы, также принадлежит ФИО3 Кроме того, ФИО5 и ФИО3 пропущен срок исковой давности.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом. На основании ст.167 ГПК РФ суд находит возможным рассмотрение гражданского дела в отсутствие неявившихся участников процесса.

Выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Из материалов дела усматривается, что решением Брянского районного суда Брянской области от 3 февраля 1992 года, вступившим в законную силу 27 февраля 1992 года, признано право собственности на жилой дом, находящийся по адресу: <адрес>, за следующими лицами: за ФИО3 – на 10/16 долей; за ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО5 – на 1/16 долю за каждым.

ФИО14 умер ДД.ММ.ГГГГ. ФИО13 умерла ДД.ММ.ГГГГ. ФИО12 умерла ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно актуальным сведениям Единого государственного реестра недвижимости (далее – ЕГРН), вышеуказанному жилому дому, 1950 года постройки, по адресу: <адрес>, 5 декабря 2011 года присвоен кадастровый №.

В сведениях ЕГРН содержатся данные о следующих правообладателях вышеназванного жилого дома: ФИО3 (10/16 долей в праве общей долевой собственности, дата государственной регистрации права – 23 октября 2020 года); ФИО5 (1/16 доля в праве общей долевой собственности, дата государственной регистрации права – 8 февраля 2021 года); ФИО15 (1/16 доля в праве общей долевой собственности, дата государственной регистрации права – 17 мая 2022 года); ФИО16 (1/16 доля в праве общей долевой собственности, дата государственной регистрации права – 16 июля 2021 года).

Согласно Выписке из ЕГРН на жилой дом с кадастровым номером №, жилой дом расположен на земельном участке с кадастровым номером № по адресу: <адрес>

Также судом установлено, что 15 июня 1992 года на основании решения Малого Совета Добрунского сельского Совета от 28 мая 1992 года №79 на имя ФИО3 (собственника 10/16 долей в праве общей долевой собственности на жилой дом) выдано временное свидетельство № на право собственности на земельный участок, площадью 0,33 га, по адресу: <адрес>

Как видно из регистрационного дела на земельный участок с кадастровым номером №, 22 февраля 1996 года ФИО3 на основании постановления Добрунской сельской администрации Брянского района Брянской области №123 от 12 октября 1995 года выдано свидетельство серии № на право собственности на земельный участок, площадью 3900 кв.м., по адресу: <адрес>

Таким образом, из материалов дела видно, что с 15 июня 1992 года ФИО3, исходя из правоудостоверяющих документов, являлся единоличным собственником земельного участка по адресу: <адрес>, который 23 июля 2004 года поставлен на государственный кадастровый учет с присвоением кадастрового номера №

6 апреля 2017 года ФИО3 совершено дарение земельного участка, площадью 3900 кв.м., с кадастровым номером №, по адресу: <адрес>, дочери ФИО7

При этом условия указанного договора дарения не содержат сведения о наличии на земельном участке каких-либо капитальных сооружений, строений.

Согласно материалам дела, на земельном участке с кадастровым номером № с использованием средств материнского капитала семьей Ш-вых возведен жилой дом, 2018 года постройки, площадью 258,5 кв.м., имеющий следующий адрес: <адрес>, с кадастровым номером №.

16 декабря 2019 года между ФИО8 и ФИО7, действующей за себя и в интересах несовершеннолетнего сына ФИО10, и ФИО11, заключено соглашение об оформлении в общую долевую собственность жилого помещения, приобретенного с использованием средств материнского капитала и дарения доли в праве собственности на земельный участок и жилой дом.

Согласно п.1 соглашения ФИО7 принадлежит на праве собственности жилой дом, приобретенный (построенный) с использованием средств материнского капитала по адресу: <адрес>; кадастровый №.

Вышеуказанный жилой дом построен с использованием средств материнского семейного капитала, стороны установили следующие доли в праве общей долевой собственности на земельный участок: по 1/4 доле в праве общей долевой собственности за ФИО8, ФИО7, ФИО10, ФИО11 (п.п.3-4 соглашения).

В силу п.5 соглашения ФИО7 передает безвозмездно ФИО10, ФИО8 и ФИО11 по 1/4 доле в праве общей долевой собственности на земельный участок с кадастровым номером №.

В соответствии с п.8 соглашения ФИО11 дарит своему брату ФИО10 1/4 долю в праве общей долевой собственности на жилой дом с кадастровым номером № и на земельный участок с кадастровым номером №.

Согласно актуальным сведениям ЕГРН, индивидуальный жилой дом с кадастровым номером № по адресу: <адрес>, принадлежит на праве собственности ФИО10 (1/2 доля в праве общей долевой собственности), ФИО7 (1/4 доля в праве общей долевой собственности), ФИО8 (1/4 доля в праве общей долевой собственности).

Согласно актуальным сведениям ЕГРН, земельный участок, площадью 3659 кв.м., с кадастровым номером №, по адресу: <адрес>, принадлежит на праве собственности ФИО10 (1/2 доля в праве общей долевой собственности), ФИО7 (1/4 доля в праве общей долевой собственности), ФИО8 (1/4 доля в праве общей долевой собственности).

Истец (ответчик) ФИО3, полагая, что его обманули ФИО7 и ФИО8, не вернув после строительства нового жилого дома часть земельного участка, а также полагая, что им совершено дарение земельного участка, не принадлежащего ему полностью, обратился в суд с настоящим иском.

Истец (третье лицо) ФИО5, полагая, что ФИО3 незаконно оформлен на себя весь земельный участок, без учета прав собственников жилого дома, 1950 года постройки, а потом им же незаконно отчужден ФИО7, обратилась в суд с самостоятельным иском.

Согласно Конституции Российской Федерации каждому гарантируется государственная, в том числе судебная, защита его прав и свобод (ч. 1 ст. 45, ч. 1 ст. 46). Право на судебную защиту является непосредственно действующим, оно признается и гарантируется в Российской Федерации согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (ч. 1 ст. 17, ст. 18).

Исходя из принципа диспозитивности гражданского судопроизводства заинтересованное лицо по своему усмотрению выбирает формы и способы защиты своих прав, не запрещенные законом. В силу положений ч. 1 ст. 3 и ч. 1 ст. 4 ГПК РФ условием реализации этих прав является указание в исковом заявлении на то, в чем заключается нарушение либо угроза нарушения прав, свобод или законных интересов истца.

В силу ст. 7 Земельного кодекса РСФСР от 25 апреля 1991 года, граждане РСФСР в соответствии с настоящим Кодексом имеют право по своему выбору на получение в собственность, пожизненное наследуемое владение или аренду земельных участков для: индивидуального или коллективного дачного строительства; строительства коллективных и индивидуальных гаражей; предпринимательской деятельности и иных не запрещенных законом целей.

Передача земельных участков в собственность граждан производится местными Советами народных депутатов за плату и бесплатно.

В силу п. 14 Указа Президента Российской Федерации от 27 декабря 1991 года №323 «О неотложных мерах по осуществлению земельной реформы в РСФСР» земельные участки, выделенные для личного подсобного хозяйства, садоводства, жилищного строительства в сельской местности, передаются в собственность граждан бесплатно. Органам Комитета по земельной реформе и земельным ресурсам Министерства сельского хозяйства РСФСР поручено обеспечить в 1992 голу выдачу документов на право собственности на указанные земельные участки.

Согласно ст. 37 Земельного кодекса РСФСР от 25 апреля 1991 года, в редакции, действовавшей на момент оформления на имя ФИО3 временного свидетельства № на право собственности на земельный участок, площадью 0,33 га, по адресу: <адрес> при переходе права собственности на строение, сооружение или при передаче их другим предприятиям, учреждениям, организациям и гражданам вместе с этими объектами переходит и право пожизненного наследуемого владения или право пользования земельными участками. При этом им выдается новый документ, удостоверяющий право на землю.

В случае перехода права собственности на строение, сооружение к нескольким собственникам указанные права на землю переходят, как правило, в размере пропорционально долям собственности на строение, сооружение.

Таким образом, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО5, наравне с ФИО3, по состоянию на 15 июня 1992 года (дата оформления на имя ФИО3 временного свидетельства № на право собственности на земельный участок, площадью 0,33 га, по адресу: <адрес>) могли приобрести в собственность соответствующий земельный участок пропорционально долям в праве собственности на жилой дом согласно решению Брянского районного суда Брянской области от 3 февраля 1992 года.

Согласно п. 9.1 ст. 3 Федерального закона от 25 октября 2001 года N137-ФЗ "О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации" если земельный участок предоставлен гражданину до дня введения в действие Земельного кодекса Российской Федерации на праве пожизненного наследуемого владения или постоянного (бессрочного) пользования, такой земельный участок считается предоставленным гражданину на праве собственности, за исключением случаев, если в соответствии с федеральным законом такой земельный участок не может предоставляться в частную собственность.

В случае, если в акте, свидетельстве или другом документе, устанавливающих или удостоверяющих право гражданина на земельный участок, предоставленный ему до введения в действие Земельного кодекса Российской Федерации для ведения личного подсобного, дачного хозяйства, огородничества, садоводства, индивидуального гаражного или индивидуального жилищного строительства, не указано право, на котором предоставлен такой земельный участок, или невозможно определить вид этого права, такой земельный участок считается предоставленным указанному гражданину на праве собственности, за исключением случаев, если в соответствии с федеральным законом такой земельный участок не может предоставляться в частную собственность.

Граждане, к которым перешли в порядке наследования или по иным основаниям права собственности на здания, строения и (или) сооружения, расположенные на земельных участках, указанных в настоящем пункте и находящихся в государственной или муниципальной собственности, вправе зарегистрировать права собственности на такие земельные участки, за исключением случаев, если в соответствии с федеральным законом такие земельные участки не могут предоставляться в частную собственность.

Согласно п. 4 ст. 3 Федерального закона от 25 октября 2001 года N 137-ФЗ "О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации" гражданин Российской Федерации вправе приобрести бесплатно в собственность земельный участок, который находится в его пользовании, если на таком земельном участке расположен жилой дом, право собственности на который возникло у гражданина до дня введения в действие Земельного кодекса Российской Федерации либо после дня введения его в действие, при условии, что право собственности на жилой дом перешло к гражданину в порядке наследования и право собственности наследодателя на жилой дом возникло до дня введения в действие Земельного кодекса Российской Федерации.

В случае, если данный жилой дом находится в долевой собственности и иные участники долевой собственности не подпадают под действие абзаца первого настоящего пункта, такой земельный участок предоставляется бесплатно в общую долевую собственность собственникам жилого дома, расположенного в границах такого земельного участка.

Таким образом, на основании п. 4 ст. 3 Федерального закона от 25 октября 2001 года N137-ФЗ "О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации", граждане, имеющие в фактическом пользовании земельные участки с расположенными на них жилыми домами, имеют право зарегистрировать право собственности на земельный участок, на котором расположен жилой дом, однократно и в случае наличия у них правомерного пользования земельным участком.

Означенное обусловлено закрепленным в п. 5 ч. 1 ст. 1 Земельного кодекса Российской Федерации принципом земельного законодательства о единстве судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов.

Вместе с тем, на земельный участок, площадью 3659 кв.м., с кадастровым номером №, по адресу: <адрес>, согласно сведениям ЕГРН, зарегистрировано право собственности ФИО10, ФИО7 и ФИО8

Разрешая исковые требования в части признания отсутствующим право собственности ФИО10, ФИО7, ФИО8, ФИО11, а также ФИО3 на спорный земельный участок, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) защита гражданских прав осуществляется путем восстановления положения, существовавшего до нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения.

Согласно разъяснениям, содержащимся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации N10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N22 от 29 апреля 2010 года (ред. от 23.06.2015) "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" в случаях, когда запись в ЕГРП нарушает право истца, которое не может быть защищено путем признания права или истребования имущества из чужого незаконного владения (право собственности на один и тот же объект недвижимости зарегистрировано за разными лицами, право собственности на движимое имущество зарегистрировано как на недвижимое имущество, ипотека или иное обременение прекратились), оспаривание зарегистрированного права или обременения может быть осуществлено путем предъявления иска о признании права или обременения отсутствующими (п.52).

Ответчиком по иску, направленному на оспаривание зарегистрированного права или обременения, является лицо, за которым зарегистрировано спорное право или обременение. Ответчиками по иску, направленному на оспаривание прав или обременений, вытекающих из зарегистрированной сделки, являются ее стороны (п.53).

Проанализировав приведенные разъяснения, суд приходит к выводу, что право на предъявление иска о признании права или обременения отсутствующим имеет лицо, владеющее этим имуществом и обладающее на него зарегистрированным правом. То есть, иск о признании права отсутствующим может быть удовлетворен судом в случае, если истец является владеющим собственником недвижимости, право которого зарегистрировано в ЕГРН.

Более того, по смыслу указанных разъяснений, применение данного способа защиты возможно при условии исчерпания иных способов защиты. Иск об отсутствии права имеет узкую сферу применения и допустим только при невозможности защиты нарушенного права иными средствами.

При этом право истцов ФИО3 и ФИО5 на земельный участок не зарегистрировано в ЕГРН. Кроме того, ФИО3 и ФИО5 заявлены исковые требования о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок в виде истребования земельного участка из незаконного владения. Названные требования являются самостоятельными способами защиты прав истцов, а удовлетворение таких требований является достаточным основанием для аннулирования/внесения соответствующих записей в ЕГРН. Также в ходе рассмотрения дела установлено, что земельный участок не находится во владении истцов.

В силу ч.1 ст.3 ГПК РФ заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

Защита гражданских прав осуществляется способами, перечисленными в ст. 12 ГК РФ, а также иными способами, предусмотренными в законе. При этом под способами защиты гражданских прав понимаются закрепленные законом материально-правовые меры принудительного характера, посредством которых производится восстановление (признание) нарушенных (оспариваемых) прав.

Условием предоставления судебной защиты является установление факта нарушения субъективного материального права или охраняемого законом интереса истца. В соответствии с п. 1 ст. 1 ГК РФ необходимым условием применения того или иного способа защиты гражданских прав (ст. 12 ГК РФ) является обеспечение восстановления нарушенного права.

Вместе с тем возможность выбора лицом, полагающим свои права нарушенными, того или иного способа защиты предполагает необходимость учета им в соответствующем случае характера допущенного в отношении его нарушения, поскольку выбранный им способ защиты должен способствовать восстановлению его нарушенного права и удовлетворять материально-правовой интерес.

Как неоднократно подчеркивал Конституционный Суд Российской Федерации, что из права каждого на судебную защиту его прав и свобод, в том числе на судебное обжалование решений и действий органов государственной власти и органов местного самоуправления, (статья 46 Конституции Российской Федерации), не следует возможность выбора гражданином или объединением граждан по своему усмотрению любых способов и процедур судебной защиты, особенности которых применительно к отдельным категориям дел определяются исходя из Конституции Российской Федерации федеральными законами (Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 21 апреля 2011 года N 450-О-О, от 18 июля 2006 года N 367-О).

Гарантируя каждому судебную защиту прав и свобод, Конституция Российской Федерации одновременно предусматривает, что порядок судопроизводства определяется федеральным законодательством. Тем самым предполагается, что заинтересованные лица вправе обратиться в суд за защитой нарушенного или оспариваемого права либо охраняемого законом интереса лишь в установленном порядке, что не может рассматриваться как нарушение права на судебную защиту; закрепленные законодателем требования - при обеспечении каждому возможности обратиться в суд - обязательны для заявителя (Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 13 июня 2006 года N274-О, от 29 января 2009 года N54-О-О, от 19 октября 2010 года N1308-О-О и др.).

С учетом изложенного, учитывая, что право истцов на спорное имущество (земельный участок) не зарегистрировано, истцами заявлены альтернативные способы защиты права (признание сделок недействительными), спорное имущество находится во владении ответчиков, у суда не имеется правовых оснований для признания отсутствующим права собственности ФИО10, ФИО7, ФИО8, ФИО11, а также ФИО3 на спорный земельный участок в связи с избранием ненадлежащего способа защиты права. Кроме того, право ФИО11 и ФИО3 на земельный участок не зарегистрировано в ЕГРН, в связи с чем не может быть признано отсутствующим.

Разрешая исковые требования о признании недействительным договора дарения, суд установил следующее.

Согласно ст.218 ГК РФ право собственности на новую вещь, изготовленную или созданную лицом для себя с соблюдением закона и иных правовых актов, приобретается этим лицом. Право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В силу п.1 ст. 421 ГК РФ (здесь и далее статьи ГК РФ приведены в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных отношений) граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

В соответствии с п.1 ст.572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В силу п.1 ст.166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу п.1 ст.168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных п.2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Согласно п.2 ст.179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Таким образом, одним из юридически значимым обстоятельством по настоящему делу является выяснение вопроса о том, понимал ли ФИО3 сущность сделки на момент ее совершения или же его воля была направлена на совершение сделки вследствие обмана относительно ее существа применительно к п.2 ст.179 ГК РФ.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п.99 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (п. 2 ст. 179 ГК РФ). Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Согласно ст. 60 ГПК РФ обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

Таким образом, для защиты нарушенного права, избранным истцом способом, ФИО3 надлежало доказать наличие порока воли обусловленного обманом, находящегося в причинной связи с его решением о заключении договора, а также наличие умысла ФИО7, совершившей, по мнению истца, обман.

Договор дарения по своей правовой природе и спорный договор дарения, в частности, не предусматривают встречного предоставления. Как пояснял истец ФИО3 в ходе рассмотрения гражданского дела, он был осведомлен о природе договора дарения, который предусматривает безусловный переход права собственности к одаряемому.

В нарушение ст.56 ГПК РФ доказательств того, что ФИО3 имел намерение подарить часть земельного участка, а также того, что ФИО7 имела намерение и до совершения дарения высказывала истцу обещание после строительства дома вернуть часть земельного участка, истцом (ответчиком) ФИО3 не представлено. Ссылку стороны истца (ответчика) ФИО3 на материал проверки КУСП № от 12 августа 2020 года, в котором ФИО3 при даче объяснений ссылается на обман со стороны ФИО7, суд находит несостоятельной, поскольку данные объяснения давались ФИО3 уже после возникновения конфликта с дочерью ФИО7 и непосредственно перед обращением в суд с настоящим исковым заявлением. Более того, соответствующий материал КУСП № от ДД.ММ.ГГГГ заведен на основании заявления ФИО7 по поводу угрозы убийством и вымогательством половины участка со стороны ФИО3

С учетом того, что приводимые истцом и установленные судом обстоятельства не указывают на обман ответчиком ФИО3 при подписании оспариваемой сделки, а также с учетом отсутствия доказательств наличия причинной связи обмана с решением последнего заключить указанную сделку и недоказанности умысла ответчика, оснований для признания договора дарения недействительным у суда по основанию, предусмотренному п.2 ст.179 ГК РФ, по заявленным ФИО3 обстоятельствам не имеется.

Давая оценку доводам истца (ответчика) ФИО3 о том, что договор дарения является недействительным также по причине того, что подаренный им земельный участок обременен правами третьих лиц, суд исходит из следующего.

В соответствии с абз. 4 п. 2 ст. 166 ГК РФ сторона, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении ее воли.

В силу п.5 ст.166 ГК РФ заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Обе приведенные нормы являются частными проявлениями принципа добросовестности и направлены на решение одной задачи - связать субъекта его собственным поведением, не допуская возможность произвольно отречься от такого поведения в ущерб правам и законным интересам других лиц.

Данные нормы направлены на укрепление действительности сделок и преследуют своей целью пресечение недобросовестности в поведении стороны, намеревающейся изначально принять исполнение и, зная о наличии оснований для ее оспаривания, впоследствии такую сделку оспорить.

Пунктом 70 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (п. 5 ч. 166 ГК РФ).

В пункте 72 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что сторона сделки, из поведения которой явствует воля сохранить силу оспоримой сделки, не вправе оспаривать эту сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать, когда проявляла волю на сохранение сделки (п. 2 ст. 166 ГК РФ).

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в абз. 5 п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснил: если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов другой стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны.

Таким образом, для защиты нарушенных прав потерпевшего суд может не принять доводы лица, злоупотребившего правом, ссылающегося на соответствие своих действий по осуществлению принадлежащего ему права формальным требованиям законодательства.

Согласно ст. 10 ГК РФ не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. Не допускается использование гражданских прав в целях ограничения прав иных лиц, а также злоупотребление своим доминирующим положением. При этом в случае несоблюдения требований, предусмотренных данной статьей, суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права. Причем принцип свободы договора (ст. 421 ГК РФ) предполагает добросовестность действий его сторон, разумность и справедливость его условий, в частности их соответствие действительному экономическому смыслу заключаемого соглашения и нормам действующего законодательства.

Согласно разъяснениям, содержащимся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (пункт 3 статьи 1 ГК РФ). В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст. 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (п. 3 ст. 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (п. 5 ст. 166 ГК РФ).

В последнем случае речь идет об эстоппеле – принципе утраты права на возражение при недобросовестном или противоречивом поведении.

В ходе рассмотрения дела истец (ответчик) ФИО3 подтвердил, что при заключении договора дарения от 6 апреля 2017 года скрыл от Ш-вых других собственников жилого дома, 1950 года постройки (протокол судебного заседания от 26 апреля 2021 года). Кроме того, его последующее поведение в течение длительного периода времени после заключения этого договора дарения подтверждало его волю на сохранение силы этой сделки и давало основание другим лицам, в том числе одаряемой ФИО7 и членам ее семьи, полагаться на действительность этой сделки. Кроме того, как установлено судом, жилой дом, 1950 года постройки, ни на момент заключения договора дарения, ни после по назначению (для проживания) не использовался. Как установлено судом, условия договора дарения исполнены в полном объеме, доказательств выбытия земельного участка из собственности истца ФИО3 помимо его воли материалы дела не содержат. После заключения договора дарения в течение длительного времени указанная сделка сохранялась, ее стороны каких-либо возражений против ее сохранения не высказывали, истец ФИО3 решил оспорить договор дарения в связи с возникшим конфликтом между его невесткой и дочерью ФИО7 по поводу пользования спорным земельным участком.

Поскольку при заключении и исполнении договора дарения от 6 апреля 2017 года права и охраняемые законом интересы ФИО3 нарушены не были, земельный участок выбыл из его собственности в соответствии с его действительным волеизъявлением, ФИО3 скрыл от одаряемой других собственников жилого дома, 1950 года постройки, то суд полагает возможным применить к требованиям ФИО3 принцип эстоппеля и расценить его поведение как недобросовестное.

В связи с чем судебной защите права ФИО3 на спорное имущество не подлежат. Таким образом, отсутствуют основания для признания договора дарения недействительной сделкой по требованиям ФИО3

Разрешая требования ФИО5 о признании недействительным договора дарения, в связи с нарушения требований ч. 4 ст. 35 Земельного кодекса Российской Федерации (далее – ЗК РФ), не допускающей отчуждение земельного участка без возведенного на нем объекта недвижимости, суд приходит к следующему.

Действительно, положения п. 2 ч. 4 ст. 35 ЗК РФ устанавливают запрет на отчуждение земельного участка без находящихся на нем здания, строения, сооружения. Однако данное условие является обязательным в случае, если объекты недвижимости принадлежат одному лицу.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 11 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24 марта 2005 года N11 "О некоторых вопросах, связанных с применением земельного законодательства", отчуждение земельного участка без находящихся на нем здания, строения, сооружения в случае, если они принадлежат одному лицу, не допускается. Поэтому сделки, воля сторон по которым направлена на отчуждение здания, строения, сооружения без соответствующего земельного участка или отчуждение земельного участка без находящихся на нем объектов недвижимости, если земельный участок и расположенные на нем объекты принадлежат на праве собственности одному лицу, являются ничтожными.

Согласно п. 5 ст. 1 ЗК РФ одним из принципов земельного законодательства является принцип единства судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов, в силу которого все прочно связанные с земельными участками объекты следуют судьбе земельных участков, за исключением случаев установленных федеральным законом.

Вместе с тем, ст. 130 ГК РФ относит к недвижимому имуществу и называет в качестве самостоятельных объектов гражданских прав земельные участки и здания, сооружения, не определяя их в качестве единого имущественного комплекса.

В соответствии с п. 2 ст. 8.1 ГК РФ права на имущество, подлежащие государственной регистрации, возникают, изменяются и прекращаются с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр, если иное не установлено законом.

Согласно ст. 219 ГК РФ право собственности на здания, сооружения и другое вновь создаваемое недвижимое имущество, подлежащее государственной регистрации, возникает с момента такой регистрации.

Между тем, доказательством принадлежности конкретному лицу недвижимого имущества, является не только государственная регистрация права на эти объекты. При отсутствии государственной регистрации право собственности доказывается с помощью любых предусмотренных процессуальным законодательством доказательств, подтверждающих возникновение этого права у истца (п. 36 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 10/22 от 29 апреля 2010 года "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав").

Как указывалось выше, в ходе судебного разбирательства было установлено судом и не оспаривалось сторонами, что спорный земельный участок на момент дарения являлся собственностью ФИО3 Также на момент заключения договора дарения на земельном участке имелся объект недвижимости, права на который ФИО3, ФИО5, ФИО15, ФИО16 не были зарегистрированы в установленном законом порядке. Таким образом, объекты недвижимости (земельный участок и жилой дом, 1950 года постройки) фактически находились в собственности разных лиц.

При этом, отсутствие в договоре дарения сведений о жилом доме, 1950 года постройки, было обусловлено отсутствием сведений о регистрации права собственности на него и отсутствием сведений о его расположении на конкретном земельном участке с определенным кадастровым номером в органах Росреестра на день заключения оспариваемых сделок; соответствующие сведения внесены в ЕГРН после заключения оспариваемых сделок. Также из инвентарного дела на жилой дом, 1950 года постройки, следует, что по сведениям ГБУ «Брянскоблтехивентаризация» названный жилой дом до заключения договора дарения принадлежал только ФИО3 (право собственности полное).

Вместе с тем, положения ч. 2 ст. 271 ГК РФ закрепляют возможность существования раздельного правового режима земли и строений, а именно устанавливает, что при переходе права собственности на недвижимость, которая находится на чужом земельном участке, приобретающий данную недвижимость приобретает также право пользования соответствующим земельным участком на тех же условиях и объеме, что и прежний собственник данной недвижимости. Переход права собственности на земельный участок не является основанием прекращения или изменения принадлежащего собственнику недвижимости права пользования этим участком.

При таких обстоятельствах суд полагает, что в данном случае ч. 4 ст. 35 ЗК РФ к спорным правоотношениям не применима, поскольку не предусматривает случаев, когда объекты недвижимости в виде земли и строений принадлежат разным лицам.

При этом суд не может согласиться с позицией стороны истца о том, что ФИО5, ФИО15, ФИО16 на момент заключения договора дарения являлись собственниками спорного земельного участка, исходя из следующего.

Так, в ходе рассмотрения дела судом установлено, что по состоянию на 15 июня 1992 года (дата оформления на имя ФИО3 временного свидетельства № на право собственности на земельный участок, площадью 0,33 га, по адресу: <адрес>) ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО5, наравне с ФИО3, могли приобрести в собственность соответствующий земельный участок пропорционально долям в праве собственности на жилой дом согласно решению Брянского районного суда Брянской области от 3 февраля 1992 года.

Вместе с тем, в соответствии со ст. 56 ГПК РФ, доказательств того, что ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО5, с момента признания за ними права собственности на жилой дом обращались в установленном порядке в целях реализации предусмотренного п. 9.1 ст. 3, п. 4 ст. 3 Федерального закона от 25 октября 2001 года N 137-ФЗ "О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации" права на приобретение спорного земельного участка в собственность, не представлено.

Как видно из материалов гражданского дела, а именно договора на выполнение землеустроительных работ от 8 декабря 2015 года, решения Брянского районного суда Брянской области от 16 сентября 2016 года по иску ФИО3 о признании кадастровой ошибки и ее исправлении, только ФИО3 совершал юридически значимые действия как собственник спорного земельного участка. При этом, в силу п.1 ст. 209 ГК РФ, длительное пользование земельным участком не свидетельствует о владении земельным участком как своим собственным.

При таких обстоятельствах имеющимися в деле доказательствами, оцененными судом по правилам ст. 67 ГПК РФ, не подтвержден факт принадлежности вышеуказанным лицам спорного земельного участка на праве собственности на момент заключения договора дарения.

Требований об оспаривании свидетельства на право собственности на землю, бессрочного (постоянного) пользования землей от 15 июня 1992 года №, свидетельства на право собственности на землю от 22 февраля 1996 года серия №, истцом ФИО5 не заявлялось.

Кроме того, суд отмечает, что условием предоставления судебной защиты является установление факта нарушения субъективного материального права или охраняемого законом интереса истца. В соответствии с п. 1 ст. 1 ГК РФ необходимым условием применения того или иного способа защиты гражданских прав (ст. 12 ГК РФ) является обеспечение восстановления нарушенного права.

Судебный способ защиты своих прав и интересов является исключительным способом и применяется в случае, если другие способы не приведут к более быстрому и эффективному восстановлению нарушенных либо оспариваемых прав и интересов. Таким образом, избранный способ защиты в случае удовлетворения требований истца должен привести к восстановлению его нарушенных или оспариваемых прав.

Именно по этой причине принцип судебной защиты нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов, закрепленный статьей 11 ГК РФ, предполагает, что суд, удовлетворяя требования заявителя, обеспечивает реальную защиту либо восстановление нарушенного (оспоренного) права.

Исходя из изложенного по смыслу статей 1, 11, 12, 13 ГК РФ и ст.2 ГПК РФ, ч.1 ст.3 ГПК РФ защита гражданских прав может осуществляться в случае, когда имеет место нарушение или оспаривание прав и законных интересов лица, требующего их применения. Следовательно, предъявление заявления (иска) должно иметь своей целью восстановление нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов обратившегося в суд лица посредством использования предусмотренных действующим законодательством способов защиты. Выбор способа защиты нарушенного права осуществляется заявителем. Однако этот выбор является правомерным и может быть поддержан судом только в том случае, если он, действительно, приведет к восстановлению нарушенного права или защите законного интереса. Избрание неверного способа защиты является основанием для отказа в удовлетворении исковых требований.

С учетом установленных по делу обстоятельств, а именно с учетом принадлежности земельного участка до заключения договора дарения только ФИО3, при том, что права ФИО3 на земельный участок не оспорены, суд приходит к выводу, что признание недействительным договора дарения по требованиям истца ФИО5 в рассматриваемом споре не носит самостоятельного характера способа защиты права, предусмотренного ст.12 ГК РФ, поскольку само по себе не повлечет восстановление нарушенных, как полагает ФИО5, ее прав.

Данное обстоятельство, в частности, подтверждается тем, что в качестве последствия недействительности сделок истец ФИО5 просит суд передать спорный земельный участок в муниципальную собственность.

Давая оценку заявлению стороны ответчика о пропуске срока исковой давности, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст.195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

На основании п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

В п.10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года N43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" разъяснено, что в соответствии с пунктом 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре, которая в силу положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации несет бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности.

В силу ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (п. 3 ст. 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки (п.1).

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п. 1 ст. 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (п.2).

Как видно из материалов дела, оспариваемый договор заключен ДД.ММ.ГГГГ; дата внесения сведений в ЕГРН о новом собственнике (ФИО7) – ДД.ММ.ГГГГ. В суд с настоящим иском ФИО3 обратился – ДД.ММ.ГГГГ, ФИО5 – ДД.ММ.ГГГГ.

Таким образом, суд считает, что срок исковой давности истцами пропущен (срок исковой давности для ФИО3 составляет один год, для ФИО5 – три года).

При этом суд критически относится к доводу истца ФИО3 о том, что о нарушении прав ему стало известно, когда ответчики зарегистрировали право собственности на жилой дом, 2018 года постройки (18 декабря 2019 года) и не вернули после этого ему часть земельного участка как обещали, поскольку сторона ФИО3 в ходе рассмотрения дела не доказала совершения дарения с пороком воли по причине обмана ФИО3 О принадлежности жилого дома, 1950 года постройки, другим лицам ФИО3 было известно с 1992 года.

Также суд критически относится к доводу ФИО5 о том, что о нарушении своих прав ей стало известно, кода ее привлекли в участию в деле в качестве третьего лица (ФИО5 привлечена к участию деле по иску ФИО3 в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, 24 марта 2021 года), поскольку разрешение на строительство нового жилого дома ФИО7 было выдано 17 ноября 2017 года, уведомление о завершении строительства нового жилого дома датировано 24 января 2019 года. Из показаний свидетеля ФИО21 от 13 января 2023 года следует, что Ш-вы появились на спорном земельном участке в 2016 году, ФИО5 с появлением Ш-вых перестала приезжать на спорный земельный участок. Доказательств тому, что ФИО5 приезжала на спорный земельный участок позднее, однако, Ш-вы ее выгнали, стороной ФИО5 в нарушение ст.56 ГПК РФ не представлено; когда именно имели место данные факты сторона ФИО5 суду не сообщила.

Также согласно объяснениям ФИО3, данным в судебном заседании от 10 июня 2021 года, Ш-вы строительные материалы начали завозить на спорный земельный участок в 2016 году; ФИО5 и ФИО15 видели, что идет строительство нового жилого дома.

Согласно ст. 205 ГК РФ в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности.

Однако надлежащих доказательств уважительности пропуска срока исковой давности ФИО3 не представлено. Так, такими доказательствами не могут являются медицинские документы, датированные 2016 годом, при том, что спорная сделка заключена в 2017 году. Распространение новой коронавирусной инфекции имело место после истечения годичного срока исковой давности (в 2020 году). Доводы о достижении ФИО3 пенсионного возраста правового значения при решении вопроса о восстановлении срока исковой давности не имеют, поскольку об уважительности пропуска срока они не свидетельствуют

Ходатайства о восстановлении срока исковой давности с представлением доказательств в его обоснование истец ФИО5 в ходе рассмотрения дела не заявляла.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29сентября 2015 года №43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

На основании изложенного, суд не находит правовых оснований для признания договора дарения недействительной сделкой.

Требования ФИО3 и ФИО5 о признании недействительными всех последующих сделок, применении последствий недействительности сделок путем истребования земельного участка из незаконного владения являются производными от требования о признании недействительным договора дарения. В связи с чем суд отказывает в их удовлетворении, поскольку в удовлетворении основного требования отказано.

В связи с изложенным, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении заявленных ФИО3 и ФИО5 исковых требований.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194 - 199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО3 к ФИО7 и ФИО8, выступающим в своих интересах, а также защищающим в процессе права, свободы и законные интересы несовершеннолетнего ФИО10, ФИО11 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, признании права отсутствующим – отказать.

В удовлетворении исковых требований ФИО5 к ФИО3, ФИО7 и ФИО8, выступающим в своих интересах, а также защищающим в процессе права, свободы и законные интересы несовершеннолетнего ФИО10, ФИО11 о признании права отсутствующим, признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки – отказать.

Решение может быть обжаловано в Брянский областной суд через Брянский районный суд Брянской области в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий по делу,

судья Брянского районного суда

Брянской области ФИО1

Мотивированное решение составлено 17 февраля 2023 года.