Решение по делу № 2-3598/2023 от 22.12.2023 - о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок, признании имущества выморочным, признании права собственности, истребовании имущества, выселении.

УИД 66RS0006-01-2023-003147-54 Дело № 2-3598/2023

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Екатеринбург 22 декабря 2023 года

Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга в составе:

председательствующего Делягиной С.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Баранниковой Ю.В.

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Администрации г. Екатеринбурга к Территориальному управлению Росимущества в Свердловской области, ФИО1, ФИО2, ФИО3 ФИО4, действующей за себя и как законный представитель Н-Н.Л.И., ФИО6 чу о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок, признании имущества выморочным, признании права собственности, истребовании имущества, выселении,

УСТАНОВИЛ:

Администрация г. Екатеринбурга обратилась с иском к ФИО5, ФИО2, ФИО1, ФИО3 ФИО4, действующей за себя и как законный представитель несовершеннолетнего Н-Н.Л.И., < данные изъяты > г.р., ФИО6 о признании недействительной сделки в отношении квартиры с кадастровым номером < № >, расположенной по адресу: < адрес > (далее – спорная квартира, жилое помещение, КН :3343), применении последствий недействительности последующих ничтожных сделок, признании имущества выморочным, признании права собственности муниципального образования, истребовании имущества, выселении.

В обоснование иска указано, что вышеназванная двухкомнатная квартира принадлежала на праве собственности ФИО7 на основании договора передачи квартиры в собственность граждан от 04.02.1993. ФИО7 умерла 30.04.2009, после ее смерти заведено наследственное дело; в права наследования вступил сын ФИО8, который умер 14.11.2011. Поскольку наследственное дело после смерти ФИО8 не заводилось, доказательства, подтверждающие фактическое вступление в права наследования отсутствуют, жилое помещение, входящее в его наследственную массу, являлось выморочным, ввиду чего его собственником в силу положений закона стало муниципальное образование «г.Екатеринбург». Вместе с тем согласно сведениям ЕГРН, на основании договора дарения от 27.05.2016, заключенного между ФИО7 (даритель) и ФИО5 (одаряемый) право собственности на спорную квартиру было зарегистрировано за ФИО5 Таким образом, право собственности ФИО5 на жилое помещение было зарегистрировано на основании договора дарения, заключенного от имени умершего лица, в то время как собственником квартиры в силу части 2 статьи 1151 Гражданского кодекса Российской Федерации являлось муниципальное образование «г. Екатеринбург». Приговором Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 18.07.2022 по уголовному делу № 1-210/2022 установлено, что изготовление договора дарения фактически от имени умершего лица организовал ФИО6, который собственноручно внес в графу «одаряемый» договора запись «ФИО5», выполнил подпись от имени последнего, а также организовал подписание договора от имени ФИО7 и дальнейшие действия по государственной регистрации перехода прав. Поскольку отчуждение жилого помещения было произведено в нарушение требований закона, указанный договор является недействительным. Впоследствии путем совершения ряда сделок право собственности на указанную квартиру было сначала зарегистрировано за ООО «Техстрой» (на основании договора от 06.08.2016), затем за ФИО2 (на основании договора от 08.02.2017), а затем за ФИО1 (на основании договора от 09.06.2018), которая в настоящее время является собственником жилого помещения. Вместе с тем, учитывая, что ФИО5, а впоследствии ООО «Техстрой», ФИО2, не являясь собственниками жилого помещения, не имели права его отчуждать, договор дарения от 27.05.2016, последующие договоры купли-продажи от 06.08.2016, 08.02.2017, 09.06.2018 являются ничтожными сделками и не повлекли правовых последствий в виде перехода права собственности. Принимая во внимание, что собственником квартиры с момента открытия наследства после смерти ФИО8 являлось МО «г. Екатеринбург», против воли которого имущество выбыло из владения, истец Администрация г.Екатеринбурга просила признать договор дарения от 27.05.2016, заключенный между ФИО7 и ФИО5 в отношении квартиры с КН :3343, недействительным; применить последствия недействительности ничтожных сделок в виде аннулирования в ЕГРН записей о переходе права собственности в отношении квартиры к ООО «Техстрой» (на основании договора купли-продажи от 06.08.2016), к ФИО2 (на основании договора купли-продажи от 08.02.2017), к ФИО1 (на основании договора купли-продажи от 09.06.2018); признать на указанное жилое помещение право собственности муниципального образования «г.Екатеринбург» как на выморочное имущество с указанием в решении суда на то, что оно является основанием для аннулирования вышеназванных записей и основанием для внесения в ЕГРН записи о праве собственности муниципального образования «г. Екатеринбург»; истребовать из владения ФИО1 спорную квартиру и выселить зарегистрированных в данном помещении на настоящий момент ФИО3 ФИО4 и ее несовершеннолетнего сына Н-Н.Л.И. из жилого помещения без предоставления иного жилого помещения взамен.

Определением суда от 03.08.2023 к участию в деле в качестве третьих лиц привлечены ФИО8 (указан в качестве сына ФИО7; впоследствии получена информация о смерти 14.11.2011), ФИО8 (указан в качестве сына ФИО7 (л.д. 116 т.1), информация об указанном лице и данные, позволяющие его идентифицировать, судом не установлены), ТОИОГВ – Управление социальной политики Министерства социальной политики Свердловской области № 23.

Определениями суда от 03.10.2023 к участию в деле привлечен Банк ВТБ (ПАО) (залогодержатель квартиры) и Управление Росреестра по Свердловской области.

Определением суда от 10.11.2023 ввиду получения информации о смерти ФИО5, наследственное дело после которого не заводилось, судом произведена замена стороны ответчика ФИО5 на его правопреемника – ТУ Росимущества в Свердловской области, поскольку согласно поступившим ответам на судебные запросы в состав наследственной массы умершего вошли денежные средства в размере 13,01 руб., находящиеся на счете в ПАО «Уралтрансбанк»; наличие иного наследственного имущества не установлено.

При рассмотрении дела по существу представитель истца Администрации г.Екатеринбурга – ФИО9 исковые требования поддержала в полном объеме. Дополнительно указала, что ФИО1 не является добросовестным приобретателем квартиры, которая была ею приобретена по заниженной стоимости; спорное жилое помещение было приобретено с использованием интернет-сайта «Авито», а не с помощью профессиональных участников рынка недвижимости; не проявлена должная и разумная степень осмотрительности; часть денежных средств от стоимости квартиры была перечислена на счет ФИО6, не являющегося собственником квартиры; ФИО1 было известно, что квартира приобретена ФИО2 у юридического лица и через непродолжительное время выставлена на продажу. Администрация г. Екатеринбурга не могла узнать о наличии у муниципального образования прав в отношении вымороченного имущества до вступления в законную силу приговора Кировского районного суда г.Екатеринбурга от 18.07.2022 по уголовному делу № 1-210/2022, в рамках которого был установлен факт совершения ФИО6 мошеннических действий в отношении спорного жилого помещения. Какого-либо межведомственного взаимодействия с органами, позволяющего своевременно устанавливать наличие вымороченного имущества, не существует, поэтому о наличии такового орган местного самоуправления может узнать либо от управляющей компании, либо от соседей. Доказательства, подтверждающие, что органу местного самоуправления стало известно о смерти ФИО8 своевременно, в материалах дела отсутствуют. Органы ЗАГС не входят в систему муниципальных органов, ввиду чего у них нет обязанности сообщать в муниципалитет сведения обо всех умерших гражданах.

Ответчик ФИО1 иск не признала, ее представитель ФИО10 просил в его удовлетворении отказать. Указал, что ФИО1 является добросовестным приобретателем спорной квартиры, ею была проявлена должная осмотрительность и использованы все возможные механизмы для проверки приобретаемого жилого помещения. Сведения о продавце ФИО2 на момент совершения сделки были внесены в ЕГРН; при приобретении жилого помещения ответчик пользовалась услугами профессиональных участников рынка, а именно ООО «Эксперт про» (входит в состав сети офисов риэлтерской сети), которое осуществляло проверку сделки на юридическую чистоту; в отношении квартиры была запрошена информация о зарегистрированных в ней лицах; в отношении предыдущих собственников запрошена информация в ФССП, а также осуществлена проверка по картотеке судебных дел; договор купли-продажи заключался с использованием кредитных денежных средств; сделка была исполнена, денежные средства переданы лично продавцу по расписке; стоимость квартиры соответствовала ее рыночной стоимости; ответчик до настоящего момента открыто и добросовестно владеет и пользуется жилым помещением. Заявил о пропуске срока исковой давности, учитывая, что ФИО1 является собственником квартиры на протяжении последних 5 лет. Администрацией г. Екатеринбурга не принято действий, свидетельствующих о проявлении должного интереса к спорной квартире. Невыполнение надлежащим образом уполномоченным органом своих обязанностей по выявлению жилых помещений, освобождающихся в связи со смертью одиноко проживающих граждан, и принятию мер по сохранению таких жилых помещений привело к незаконному отчуждению спорной квартиры; недобросовестное поведение стороны истца в данном случае не должно нарушать права добросовестного приобретателя имущества.

Ответчик ФИО3 ФИО11 поддержала доводы ФИО1 в полном объеме.

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явилась, мнение по иску не представила.

Представитель третьего лица Банка ВТБ (ПАО) – ФИО12 в письменном отзыве указала о пропуске истцом срока исковой давности для обращения с настоящими требованиями, поскольку с момента регистрации перехода права собственности на спорное имущество на основании договора дарения от 27.05.2016 прошло более 7 лет. Истцом по делу выступает орган государственной власти, на который возложены обязанности по контролю за использованием и сохранностью находящегося в государственной собственности имущества и который для надлежащего осуществления этих обязанностей имеет возможность в пределах трехгодичного срока получить сведения о фактическом владельце спорного имущества. Функции по выявлению и оформлению в муниципальную собственность выморочного имущества в виде жилых помещений возложены на истца на основании Постановления Администрации г. Екатеринбурга от 15.12.201 № 3637 «Об утверждении Административного регламента исполнения муниципальной функции «Выявление жилых помещений муниципального жилищного фонда, освободившихся в связи с расторжением (прекращением) предыдущего договора социального найма, и выморочного имущества в виде жилых помещений с оформлением их в собственность муниципального образования «г. Екатеринбург», учет таких помещений». Указала, что ответчик ФИО1 является добросовестным приобретателем квартиры, которая была приобретена ею с привлечением кредитных средств, а также проверялась сотрудниками банка. Просила в удовлетворении иска отказать.

Иные лица в судебное заседание не явились, мнение по иску не выразили.

Помощник прокурора Халилов Д.Р. в своем заключении полагала заявленные требования не подлежащими удовлетворению в связи с доказанностью добросовестного приобретения спорного жилого помещения ответчиком ФИО1

Заслушав явившихся лиц, исследовав письменные материалы дела, сопоставив и оценив в совокупности все представленные по делу доказательства, суд приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Согласно статье 549 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (статья 130).

Статьей 166 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделки недействительны по основаниям, установленным законом, в силу признания их таковыми судом (оспоримые сделки) либо независимо от такого признания (ничтожные сделки).

При этом, требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Требование же о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

В соответствии со статьей 301 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.

Согласно статье 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

Если имущество приобретено безвозмездно от лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе истребовать имущество во всех случаях.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пунктах 32-36 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», спор о возврате имущества, вытекающий из договорных отношений или отношений, связанных с применением последствий недействительности сделки, подлежит разрешению в соответствии с законодательством, регулирующим данные отношения.

В случаях, когда между лицами отсутствуют договорные отношения или отношения, связанные с последствиями недействительности сделки, спор о возврате имущества собственнику подлежит разрешению по правилам статей 301, 302 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Если собственник требует возврата своего имущества из владения лица, которое незаконно им завладело, такое исковое требование подлежит рассмотрению по правилам статей 301, 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, а не по правилам главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Предметом доказывания по искам об истребовании имущества из чужого незаконного владения выступают: наличие оснований приобретения права собственности у истца на истребуемое имущество, незаконность владения ответчиком этим имуществом и фактическое наличие имущества у ответчика.

Согласно пункту 1 статьи 1151 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае, если отсутствуют наследники как по закону, так и по завещанию, либо никто из наследников не имеет права наследовать или все наследники отстранены от наследования (статья 1117), либо никто из наследников не принял наследства, либо все наследники отказались от наследства и при этом никто из них не указал, что отказывается в пользу другого наследника (статья 1158), имущество умершего считается выморочным.

Регулируя отношения по поводу наследования выморочного имущества, статья 1151 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает, что оно переходит в порядке наследования по закону в собственность Российской Федерации, субъектов Российской Федерации или муниципальных образований; в собственность городского или сельского поселения, муниципального района (в части межселенных территорий) либо городского округа переходит следующее выморочное имущество, находящееся на соответствующей территории: жилое помещение, земельный участок, а также расположенные на нем здания, сооружения, иные объекты недвижимого имущества, доля в праве общей долевой собственности на них; если перечисленные объекты расположены в городах федерального значения Москве, Санкт-Петербурге или Севастополе, они переходят в собственность такого субъекта Российской Федерации; при этом жилое помещение включается в соответствующий жилищный фонд социального использования; иное выморочное имущество переходит в порядке наследования по закону в собственность Российской Федерации (пункт 2); порядок наследования и учета выморочного имущества, переходящего в порядке наследования по закону в собственность Российской Федерации, а также порядок передачи его в собственность субъектов Российской Федерации или в собственность муниципальных образований определяются законом (пункт 3).

Как наследники выморочного имущества публично-правовые образования наделяются Гражданским кодексом Российской Федерации особым статусом, отличающимся от положения других наследников по закону: поскольку для приобретения выморочного имущества принятие наследства не требуется (абзац второй пункта 1 статьи 1152), на них не распространяются правила о сроке принятия наследства (статья 1154), а также нормы, предусматривающие принятие наследства по истечении установленного срока (пункты 1 и 3 статьи 1155); при наследовании выморочного имущества отказ от наследства не допускается (абзац второй пункта 1 статьи 1157); при этом свидетельство о праве на наследство в отношении выморочного имущества выдается в общем порядке (абзац третий пункта 1 статьи 1162).

В силу того, что принятое наследство признается принадлежащим наследнику со дня открытия наследства независимо от времени его фактического принятия, а также независимо от момента государственной регистрации права наследника на наследственное имущество, когда такое право подлежит государственной регистрации (пункт 4 статьи 1152 Гражданского кодекса Российской Федерации), выморочное имущество признается принадлежащим публично-правовому образованию со дня открытия наследства при наступлении указанных в пункте 1 статьи 1151 Гражданского кодекса Российской Федерации обстоятельств независимо от осведомленности об этом публично-правового образования и совершения им действий, направленных на учет такого имущества и оформление своего права.

Бездействие же публично-правового образования как участника гражданского оборота, не оформившего в разумный срок право собственности, в определенной степени создает предпосылки к его утрате, в том числе посредством выбытия соответствующего имущества из владения данного публичного собственника в результате противоправных действий третьих лиц.

В силу пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации фактически не учитывается возможность ненадлежащего исполнения компетентными органами публично-правового образования своих обязанностей, совершения ошибок, а также не отвечающей критериям разумности и осмотрительности реализации ими правомочий по установлению выморочного имущества и оформлению права на него. Применительно к жилым помещениям защита имущественных интересов публично-правового образования за счет ущемления интересов добросовестного приобретателя – гражданина, который возмездно приобрел соответствующее жилое помещение, в подобной ситуации недопустима.

Таким образом, при разрешении соответствующих споров существенное значение следует придавать как факту государственной регистрации права собственности на данное жилое помещение за лицом, не имевшим права его отчуждать, так и оценке действий (бездействия) публичного собственника в лице уполномоченных органов, на которые возложена компетенция по оформлению выморочного имущества и распоряжению им. При этом действия (бездействие) публичного собственника подлежат оценке при определении того, выбыло спорное жилое помещение из его владения фактически помимо его воли или по его воле.

Кроме того, согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформированной в постановлении от 22.06.2017 № 16-П «По делу о проверке конституционности положения пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Д.А.Н.», возможность истребования жилого помещения, являвшегося выморочным имуществом, не должна предоставляться публично-правовому образованию – собственнику данного имущества на тех же условиях, что и гражданам, и юридическим лицам. При разрешении соответствующих споров существенное значение следует придавать как факту государственной регистрации права собственности на данное жилое помещение за лицом, не имевшим права его отчуждать, так и оценке действий (бездействия) публичного собственника в лице уполномоченных органов, на которые возложена компетенция по оформлению выморочного имущества и распоряжению им. При этом действия (бездействие) публичного собственника подлежат оценке при определении того, выбыло спорное жилое помещение из его владения фактически помимо его воли или по его воле. Иное означало бы неправомерное ограничение и умаление права добросовестных приобретателей и тем самым – нарушение конституционных гарантий права собственности и права на жилище.

Если речь идет об общем интересе, публичным властям надлежит действовать своевременно, надлежащим образом и максимально последовательно; ошибки или просчеты государственных органов должны служить выгоде заинтересованных лиц, особенно при отсутствии иных конфликтующих интересов; риск любой ошибки, допущенной государственным органом, должно нести государство, и ошибки не должны устраняться за счет заинтересованного лица.

Как следует из материалов дела, спорным имуществом является жилое помещение – однокомнатная квартира площадью 42,8 кв.м с кадастровым номером < № >, расположенная по адресу: < адрес >.

Указанная квартира в соответствии с договором на передачу квартиры в собственность граждан от 04.02.1993 изначально принадлежала на праве единоличной собственности ФИО7, < дд.мм.гггг > г.р. (л.д. 14, 109-110 т.1).

Согласно сведениям ЗАГС (л.д. 71-72 т.1), свидетельству о смерти (л.д. 24, 63 т.1) ФИО7 умерла 30.04.2009. После смерти указанного лица заведено наследственное дело < № >, согласно которому с заявлением о принятии наследства после смерти ФИО7 обратился ее сын ФИО8, < дд.мм.гггг > г.р.; свидетельство о праве на наследственное имущество выдано не было.

ФИО8 умер 14.11.2011 (л.д. 72 т.1) и согласно официальных сведений сайта «notariat.ru», после его смерти наследственное дело не заводилось (л.д. 26 т.1); наследственные права на принадлежавшее ФИО8 имущество никем оформлено не были (доказательства обратного отсутствуют).

Между тем, 27.05.2016 от имени ФИО7 (даритель) заключен договор дарения, согласно которому ФИО7 безвозмездно передает, а одаряемый ФИО5 принимает в качестве дара спорное жилое помещение по < адрес > (л.д. 124 оборот т.1; право собственности зарегистрировано 10.06.2016), после чего на основании договора купли-продажи от 06.08.2016 ФИО5 указанная квартира была продана ООО «Техстрой» (л.д. 130 т.1; право собственности зарегистрировано 18.08.2016); далее на основании договора купли-продажи от 08.02.2017 квартира продана ФИО2 (л.д. 151 оборот т.1; право собственности зарегистрировано 17.02.2017), а 09.06.2018 на основании договора купли-продажи объекта недвижимости с использованием кредитных денежных средств за 2 130000 руб. квартира продана ФИО1, которая по сведениям ЕГРН является текущим собственником жилого помещения (право собственности зарегистрировано 14.06.2018 – л.д. 56 т.1).

Приговором Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 18.07.2022 по уголовному делу № 1-210/2022 был установлен факт совершения мошеннических действий в отношении спорного жилого помещения (л.д. 75-76, 79 т.1).

Так, согласно указанному приговору, 10.06.2016 ФИО6, действуя группой лиц по предварительному сговору, в результате совершения мошенничества приобрел право собственности на квартиру по < адрес > в г. Екатеринбурге, принадлежащую Администрации г.Екатеринбурга, стоимостью 2420982 руб., зарегистрировал право собственности на указанный объект недвижимости на подконтрольное лицо – ФИО5 После чего в период не позднее 06.08.2016 у ФИО6, уполномоченного в соответствии с нотариально заверенной доверенностью представлять интересы ООО «Техстрой», в целях придания правомерного вида владению, пользованию, распоряжению недвижимым имуществом, искажения истинной информации о первичном преступном источнике происхождения права собственности на указанную квартиру, формально зарегистрированную на ФИО5, подконтрольного ФИО6, прерывания непосредственной связи незаконного приобретения права собственности на эту квартиру с преступлением, возник преступный умысел, направленный на легализацию недвижимого имущества путем заключения ряда сделок купли-продажи квартиры < № >, а именно между ФИО5, выступавшим в качестве собственника квартиры формально, действующим по указанию ФИО6, и ООО «Техстрой», являющимся подконтрольным ему, от имени которого он имел правомочия на представление интересов в регистрирующих органах, а в последующем – между ООО «Техстрой» в своем лице и не осведомленной о его преступных намерениях ФИО2, являющейся его матерью, действующей по его указанию и в его интересах, результатом которой должен был стать переход права собственности на квартиру < № > на имя последней, при этом далее ФИО6 намеревался распорядиться указанной квартирой посредством ФИО2, не осведомленной о преступлении, путем возмездной реализации квартиры в пользу добросовестного приобретателя, получив таким образом имущественную выгоду в виде встречного исполнения по такой сделке и замаскировав связь легализуемого имущества – квартиры, с преступным источником ее происхождения, придав тем самым правомерный вид владению, пользованию и распоряжению квартирой, полученной им в результате совершения мошенничества в отношении Администрации г. Екатеринбурга.

Реализуя задуманное, в период не позднее 06.08.2016 ФИО6, находясь в неустановленном месте, организовал изготовление экземпляров договора купли-продажи от 06.08.2016, согласно которому ООО «Техстрой» в лице директора ФИО13 приобрело у ФИО5 квартиру < № > за 2000000 руб., в которые собственноручно внес записи о сторонах сделки и выполнил подписи от имени последних. При этом ФИО6 осознавал фиктивный характер данной сделки купли-продажи квартиры, заключавшийся в формальной регистрации права собственности на квартиру за ООО «Техстрой», без получения фактических прав собственника, т.е. без возможности владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом в интересах организации, а также без предоставления указанной организацией встречного исполнения по сделке, заключающегося в уплате покупной цены квартиры в пользу ФИО5, в связи с чем указанная сделка являлась мнимой, т.е. совершенной лишь для вида, будучи в действительности направленной на легализацию имущества, добытого преступным путем.

Продолжая реализацию своего преступного умысла, ФИО6, получив необходимый комплект документов (справку о том, что в квартире никто не зарегистрирован; справку о том, что сделка купли-продажи не является крупной для ООО «Техстрой» и не является сделкой, в отношении которой имеется заинтересованность, платежное поручение об оплате госпошлины от имени общества), 06.08.2016 вместе с ФИО5 подали документы в МФЦ на осуществление государственной регистрации перехода права собственности на спорную квартиру, которая была осуществлена 18.08.2016.

Далее в период не позднее 09.02.2017 ФИО6 организовал изготовление договора купли-продажи, датированного 08.02.2017, согласно которому ООО «Техстрой» продало ФИО14 в единоличную собственность вышеназванную квартиру за 2200000 руб.; организовал его подписание и передачу пакета документов (в т.ч. справки о крупности сделки и отсутствии заинтересованности) на осуществление государственной регистрации, действуя на основании оформленных на его имя доверенностей, подтверждающих его полномочия. 17.02.2017 в ЕГРН внесена запись о регистрации права собственности на квартиру за ФИО14 При этом ФИО6, организовав подписание указанного договора купли-продажи со своей матерью ФИО14, не осведомленной о преступлении, не имел намерений создать юридические последствия, вытекающие из существа договора купли-продажи, а желал прервать непосредственную связь права собственности, приобретенного в результате совершения им преступления, с последующим владением, пользованием и распоряжением указанным имуществом. После регистрации права собственности на указанный объект недвижимости на свою мать ФИО6 продолжил обладать правомочиями собственника квартиры < № >, владея, пользуясь и распоряжаясь ею как своей собственной, придав правомерный вид указанным правомочиям собственника, в связи с реализацией цепочки указанных сделок и разрывом непосредственной связи права на указанную квартиру с совершенным ФИО6 преступлением.

Впоследствии ФИО6 09.06.2018 распорядился указанной квартирой по своему усмотрению, осуществив ее продажу ФИО1, не осведомленной о совершенном ФИО6 преступлении, а полученные денежные средства ФИО6 обратил в свою пользу, распорядившись ими по своему личному усмотрению.

Таким образом, ФИО6 путем совершения в крупном размере вышеуказанных сделок купли-продажи с недвижимым имуществом – квартирой < адрес >, приобретенной в результате совершения им мошенничества, придал вид правомерности владению, пользованию и распоряжению данным объектом недвижимого имущества стоимостью 2482117,35 руб., т.е. совершил легализацию (отмывание) имущества, приобретенного в результате совершения им мошенничества, в крупном размере.

Проанализировав все представленные доказательства, суд установил, что после оформления права собственности на вышеуказанный объект недвижимости на подконтрольные лица в результате мошенничества, подконтрольные лица фактически прав собственника квартиры не приобрели, не имели намерений и не реализовывали лично правомочия по владению, пользованию и распоряжению квартирой как своим собственным имуществом. В результате мошенничества именно ФИО6, преследуя цель прервать непосредственную связь права собственности, приобретенного в результате совершения им мошенничества, с последующим владением, пользованием и распоряжением указанным имуществом, совершил сделки, в связи с которыми у него самого либо его матери ФИО14 юридически возникло право собственности на указанное имущество. В результате совершения легализации объекта недвижимости стало возможным совершение сделки, а именно отчуждение квартиры добросовестному приобретателю, использующему кредитные средства.

Приговором Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 18.07.2022 ФИО6 признан виновным в совершении восьми преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, шести преступлений, предусмотренных частью 2 статьи 174.1 Уголовного кодекса Российской Федерации (в т.ч. в отношении объекта недвижимости по адресу: < адрес >) и одного преступления, предусмотренного частью 3 статьи 30, части 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Обращаясь с настоящими требованиями, в т.ч. об истребовании спорной квартиры от ФИО1 в пользу муниципального образования, Администрация г. Екатеринбурга, ссылаясь на установленные приговором суда по делу № 1-210/2022 обстоятельства, на то, что жилое помещение, являвшееся выморочным имуществом, было отчуждено неуправомоченным лицом, а ФИО1 как текущий собственник квартиры, приобретая ее, не проявила должную степень осмотрительности, по сути просила признать сделки в отношении спорного имущества недействительными и применить последствия их недействительности; признать квартиру выморочным имуществом; признать право собственности муниципального образования «г. Екатеринбург» на указанное жилое помещение и истребовать его из незаконного владения ФИО1 с выселением зарегистрированных в ней ФИО1 лиц – дочери ФИО3 ФИО4, и внука Н-Н.Л.И.

Между тем, суд полагает доводы Администрации г. Екатеринбурга несостоятельными.

Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации в пункте 1 постановления Пленума от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны.

В соответствии же с пунктом 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий заведомо предполагаются, пока не будет доказано обратное.

В данном случае из материалов дела следует, что ФИО8 (сын, принявший наследство после своей матери ФИО7, являвшейся первоначальным собственником квартиры) умер 14.11.2011 и с указанного момента вплоть до предъявления в суд настоящего иска, то есть на протяжении более 12 лет уполномоченным органом местного самоуправления не предпринимались какие бы то ни было действия к оформлению прав на принадлежавшее ФИО8, ставшее выморочным, жилое помещение, не проявлялся должный интерес к таковому, не осуществлялись действия по вступлению во владение, пользование таковым, несению бремени его содержания.

В свою очередь ФИО1, приобретая на возмездных условиях право собственности на спорную квартиру, которое было зарегистрировано в ЕГРН за ФИО2, то есть за правоспособным лицом, при той степени разумности и осмотрительности, которая обычно требуется от участника гражданского оборота, не знала и не могла знать о том, что продавец ФИО2 стала собственником жилого помещения в результате цепочки сделок, первая из которых (между ФИО7 и ФИО5) была совершена от имени умершего лица.

В данном случае ФИО1, как покупатель, добросовестно полагалась на сведения ЕГРН, которые объективно подтверждали наличие у ФИО2 права собственности на квартиру :3343, в то время как проверка всех правопредшественников продавца с точки зрения наличия у них правоспособности, дееспособности, полномочий на отчуждение имущества и иных обстоятельств заключения соответствующих сделок – находится за пределами обычно ожидаемого поведения от добросовестного участника гражданского оборота, более того – недоступна рядовому участнику оборота.

Условия заключенного между ФИО2 и ФИО1 договора купли-продажи от 09.06.2018, как и обстоятельства его заключения и исполнения, по мнению суда, также не могут быть признаны существенным образом отличающимися от обычных для такого рода сделок условий, имеющих место в гражданском обороте.

В то же время сама по себе предшествовавшая приобретению квартиры ФИО2 последовательная смена собственников в течение 2-3 лет не может быть квалифицирована как обстоятельство, свидетельствующее о недобросовестности ФИО1, учитывая надлежащую регистрацию в ЕГРН всех состоявшихся переходов права собственности, то, что по сведениям ЕГРН ФИО2 к моменту заключения договора от 09.06.2018 являлась единственным собственником квартиры, а в ЕГРН отсутствовали записи, свидетельствующие о нахождении квартиры в споре, под арестом или иным обременением.

Как следует из обстоятельств дела, квартира приобреталась ФИО1 с привлечением специализированной организации – ООО «Эксперт Про», входящего в сеть офисов недвижимости «Добродел». Между ФИО1 (заказчик) и ООО «Эксперт Про» (исполнитель) был заключен договор на подбор объекта недвижимости от 08.05.2018, который согласно протоколу к договору от 09.06.2018, уведомлению от 06.06.2018 и акту выполненных работ от 09.06.2018 был исполнен (л.д. 177-179 т.1).

Согласно показаниям допрошенного в качестве свидетеля риэлтора Б.Н.Г., она осуществляла сопровождение сделки на основании вышеуказанного договора, ею же была найдена спорная квартира и предложена в качестве варианта для покупки. Поиск осуществлялся на интернет-сайтах, ориентировочная цена была определена в районе 2100000 руб., район поиска – «Уралмаш», поскольку квартира приобреталась для дочери ФИО1, которая училась в данном районе. Квартира осматривалась дважды, первый раз ее показывал сын продавца – ФИО6, на второй осмотр попросили приехать саму ФИО14 Поскольку ФИО14 находилась в пожилом возрасте сомнений относительно того, что продажей квартиры занимается ее сын, не возникло. Проверка квартиры осуществлялась путем получения сведений о собственнике объекта, наличии обременений, зарегистрированных в квартире лиц; нахождении продавца на психиатрическом, наркологическом учетах. Сделка заключалась с привлечением кредитных средств, стоимость квартиры соответствовала рыночной, была ниже ее на 5-7 %, что не существенно. Каких-либо сомнений для приобретения квартиры не имелось. На сделке присутствовал сам продавец.

В целях приобретения спорной квартиры, между Баком ВТБ (ПАО) (кредитор) и ФИО1 (заемщик) был заключен кредитный договор на сумму 1999000 руб. под 9,35 % годовых на срок 122 месяцев (л.д. 158-159 т.1), в силу чего в отношении квартиры было наложено ограничение – ипотека в силу закону в пользу залогодержателя Банк ВТБ (ПАО). Оставшаяся часть стоимости квартиры в сумме 131000 руб. уплачена продавцу наличными за счет собственных средств ФИО1

Предварительно произведена оценка приобретаемого имущества; стоимость квартиры согласно отчету < № > по состоянию на 01.06.2018 составила 2402000 руб.; стоимость по договору купли-продажи от 09.06.2018 была согласована сторонами в размере 2130000 руб.

Договор купли-продажи от 09.06.2018 был заключен и подписан непосредственно сторонами сделки – ответчиками ФИО2 и ФИО1 Переход права собственности зарегистрирован в установленном порядке 14.06.2018.

Доказательства того, что договор был заключен между аффилированными лицами, суду представлены не были.

Материалами дела подтверждается, что сделка была фактически исполнена. Денежные средства в счет стоимости квартиры переданы продавцу, в подтверждение чего составлены расписки от 09.06.2018 (л.д. 158, 174 т.1), жилое помещение передано во владение и пользование покупателю по передаточному акту от 09.06.2018.

После заключения договора квартира передана ФИО1 в пользование дочери – ответчику ФИО3 ФИО4, для проживания которой она и приобреталась; ответчик ФИО3 ФИО4 зарегистрирована в указанном жилом помещении с 10.08.2018, а после рождения у нее ребенка Н-Н.Л.И., < данные изъяты > г.р., он также был прописан в данной квартире (л.д. 98 т.1).

Из неоспоренных объяснений ответчиков ФИО1, ФИО3 ФИО4 следует, что квартира находится в их владении и пользовании с 2018 г., каких-либо правопритязаний в отношении жилого помещения на протяжении всего этого времени никто не предъявлял.

Таким образом, оценив представленные в материалы дела доказательства суд полагает, что ФИО1 является добросовестным приобретателем жилого помещения с КН :3343, право собственности которой приобретено на возмездных условиях, что, с учетом установленных обстоятельств непринятия уполномоченным органом местного самоуправления на протяжении более 12 лет каких бы то ни было мер к оформлению, реализации и защите своего права на выморочное имущество после смерти ФИО8, влечет за собой необходимость отказа в истребовании жилого помещения из собственности ответчика, и как следствие – отказа в признании оспариваемых договоров недействительными, учитывая, что в данном случае это к тому результату, на который рассчитывает Администрация г.Екатеринбурга, обращаясь с настоящим иском, не приведет.

Иное, по мнению суда, означало бы существенное нарушение баланса интересов сторон спора, а именно, неправомерно ограничило и ущемило бы права ФИО1 как добросовестного приобретателя, повлекло бы нарушение ее конституционных гарантий права собственности и права на жилище, в пользу публично-правового образования, уполномоченные должностные лица которого, напротив, проявили недобросовестное бездействие в вопросах оформления права собственности на выморочное имущество, чем создали условия для его отчуждения неуполномоченным лицом.

Доводы о том, что квартира приобретена по цене, ниже рыночной, суд отклоняет.

Как было указано выше, стоимость квартиры на момент совершения сделки согласно отчету < № > по состоянию на 01.06.2018 составляла 2402000 руб. (л.д. 160-161 т.1), согласно заключению эксперта < № > от 16.06.2021, полученному в рамках уголовного дела, стоимость квартиры на дату 17.02.2017 составляла 2482117,35 руб. (л.д. 36 т.2), что не существенно отличается от согласованной сторонами стоимости по договору купли-продажи от 09.06.2018 в размере 2130000 руб. и о недобросовестности покупателя само по себе свидетельствовать не может.

Кроме того, суд также приходит к выводу о том, что публично-правовым образованием в данном случае пропущен срок исковой давности для обращения с настоящими исковыми требованиями, о применении которого заявлено стороной ответчика ФИО1

Согласно пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Пунктом 11 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12.11.2001 № 15, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.11.2001 № 18 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», также действовавшего на момент возникновения спорных правоотношений, разъяснялось, что в соответствии со статьей 200 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, независимо от того, кто обратился за судебной защитой: само лицо, право которого нарушено, либо в его интересах другие лица в случаях, когда закон предоставляет им право на такое обращение.

В силу пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации в действующей редакции, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Как следует из разъяснений, данных в пункте 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», в силу пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям публично-правовых образований в лице уполномоченных органов исчисляется со дня, когда публично-правовое образование в лице таких органов узнало или должно было узнать о нарушении его прав, в частности, о передаче имущества другому лицу, совершении действий, свидетельствующих об использовании другим лицом спорного имущества, например, земельного участка, и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В силу пункта 2 статьи 125 Гражданского кодекса Российской Федерации от имени муниципальных образований своими действиями могут приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права и обязанности, выступать в суде органы местного самоуправления в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов.

Таким образом, действовавшее и действующее гражданское законодательство связывает возможность применения судом срока исковой давности с обращением лица в суд с иском по истечении установленного законом срока, исчисляемого либо с момента, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но длительное время не предпринимало действий к его защите, либо с момента, когда лицо, в силу осуществления им профессиональной деятельности или объективных обстоятельств, должно было узнать о таком нарушении права.

Право собственности на спорное жилое помещение за ФИО5 было зарегистрировано 10.06.2016, с иском о признании сделок недействительными и истребовании спорной квартиры из владения ответчика ФИО1 истец обратился в суд 23.06.2023, то есть по прошествии семи лет.

Как следует из разъяснений, данных в пункте 57 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» течение срока исковой давности по искам, направленным на оспаривание зарегистрированного права, начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о соответствующей записи в ЕГРП. При этом сама по себе запись в ЕГРП о праве или обременении недвижимого имущества не означает, что со дня ее внесения в ЕГРП лицо знало или должно было знать о нарушении права.

Таким образом, начало течения срока исковой давности для оспаривания органом местного самоуправления зарегистрированного права собственности того или иного физического лица начинается со дня, когда орган местного самоуправления узнал или должен был узнать о соответствующей записи в ЕГРН, либо со дня, когда орган местного самоуправления имел реальную возможность узнать о возможном нарушении своего права.

В соответствии с пунктами 6, 8 статьи 2 Жилищного кодекса Российской Федерации органы государственной власти и органы местного самоуправления в пределах своих полномочий обеспечивают условия для осуществления гражданами права на жилище, в том числе: обеспечивают контроль за использованием и сохранностью жилищного фонда; осуществляют в соответствии со своей компетенцией государственный жилищный надзор и муниципальный жилищный контроль.

В силу пунктов 1, 9 части 1 ст. 14 Жилищного кодекса Российской Федерации к полномочиям органов местного самоуправления в области жилищных отношений относятся: учет муниципального жилищного фонда; осуществление муниципального жилищного контроля.

В соответствии с пунктом 6 статьи 16 Федерального закона от 12.06.2002 № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений (как на момент смерти ФИО8, так и на момент регистрации права собственности на квартиру за ФИО5), органы записи актов гражданского состояния не реже чем один раз в месяц представляют сведения о фактах смерти граждан Российской Федерации главе местной администрации муниципального района, городского округа, внутригородской территории города федерального значения, а в случаях, предусмотренных законом субъекта Российской Федерации - города федерального значения, - руководителю территориального органа исполнительной власти города федерального значения по месту своего нахождения.

С учетом изложенного, вопреки доводам Администрации г. Екатеринбурга о том, что информация о смерти ФИО8 им не поступала, суд исходит из того, что указанные требования действовавшего на момент смерти ФИО8 законодательства должны были быть и были исполнены органами государственной власти субъекта Российской Федерации, учитывая при этом, что последствия несовершения этих предусмотренных законом действий государственными органами не могут быть возложены на добросовестного приобретателя имущества.

Таким образом, принимая во внимание названные обстоятельства и то с какого момента муниципальное образование могло узнать о смерти ФИО8 и принять меры к оформлению выморочного имущества, суд приходит к выводу, что несовершение публично-правовым образованием требуемых от него действий, в т.ч. по определению дальнейшей судьбы освободившегося жилого помещения, в данном случае является риском самого муниципального образования.

Каких-либо действий к реализации правомочий собственника, Администрация г. Екатеринбурга в разумные сроки не предприняла, создав тем самым условия для совершения незаконных действий третьими лицами и предпосылки для нарушения жилищных прав добросовестного приобретателя. При надлежащей реализации собственником своих прав в отношении спорного жилого помещения с 2011-2012 гг. при определении судьбы данного жилого помещения ситуация с оформлением права собственности на квартиру за иными лицами вообще не могла бы возникнуть, исключено это было бы и в том случае, если бы права истца на жилое помещение были зарегистрированы в ЕГРН, и в любом случае, реально осуществляя свои права в отношении спорного жилья, муниципальное образование должно было узнать о нарушении своего права еще в 2016 г. сразу после регистрации права собственности на квартиру иных лиц, в связи с чем именно с этого времени как минимум подлежит исчислению трехлетний срок исковой давности.

Кроме того, в соответствии с положениями пункта 4 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации суд отказывает в удовлетворении требования субъекта гражданского права, указанного в пункте 1 статьи 124 настоящего Кодекса, об истребовании жилого помещения у добросовестного приобретателя, не являющегося таким субъектом гражданского права, во всех случаях, если после выбытия жилого помещения из владения истца истекло три года со дня внесения в государственный реестр записи о праве собственности первого добросовестного приобретателя жилого помещения. При этом бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности приобретателя, или обстоятельств выбытия жилого помещения из владения истца несет субъект гражданского права, указанный в пункте 1 статьи 124 настоящего Кодекса.

Учитывая, что сведения о праве собственности ФИО1, как добросовестного приобретателя, в ЕГРН были внесены 14.06.2018 и с указанного момента истекло три года, в удовлетворении требований об истребовании имущества у названного ответчика в любом случае должно быть отказано с учетом пропуска срока исковой давности.

В этой связи доводы о том, что о нарушении своего права Администрации г.Екатеринбурга стало известно лишь с момента вступления в законную силу приговора Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 18.07.2022 по уголовному делу № 1-210/2022, в рамках которого был установлен факт совершения ФИО6 мошеннических действий в отношении спорного жилого помещения, судом отклоняются.

Поскольку с иском в суд Администрация г. Екатеринбурга обратилась только в июне 2023 г., то есть за пределами трехлетнего срока исковой давности, ответчиком заявлено о применении исковой давности, в том числе к требованиям, об истребовании имущества из чужого незаконного владения, с учетом положений пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации основания для удовлетворения исковых требований отсутствуют.

Приходя к таким выводам, суд также принимает во внимание, что сложившаяся правовая ситуация вокруг спорной квартиры явилась, в том числе следствием неэффективности действий государственных и муниципальных органов, выполняющих в данной ситуации в том числе регулятивные функции. Действующее законодательство содержит соответствующий механизм, позволяющий при надлежащем исполнении всеми государственными органами своих функций органу местного самоуправления своевременно отследить судьбу освободившейся квартиры и предотвратить совершение с ней мошеннических действий, в связи с чем в данном случае риск ошибки со стороны государственных и муниципальных органов должно нести государство, эти ошибки не могут быть устранены за счет добросовестного приобретателя недвижимого имущества.

Ненадлежащее исполнение администрацией обязанностей по выявлению вымороченного имущества, отсутствие должного межведомственного взаимодействия государственных и иных органов в данном вопросе не должно нарушать права добросовестного приобретателя имущества, которым в настоящее время является ответчик.

При удовлетворении иска, на лишившуюся права собственности на квартиру в отсутствие компенсации ФИО1 было бы возложено чрезмерное индивидуальное бремя, которое не оправдано соответствующим публичным интересом.

Что касается удовлетворения иска в части требований о признании совершенной со спорной квартирой сделки дарения недействительной и применении последствий недействительности впоследующем совершенных сделок, то суд отмечает, что указанные сделки являются ничтожными в силу закона, однако поскольку удовлетворение этих исковых требований с учетом обстоятельств дела и применения срока исковой давности, в т.ч. к требованиям об истребовании спорного имущества, не ведет к восстановлению права истца на спорное жилое помещение, в данной части требований способ защиты нарушенного права является ненадлежащим, в связи с чем основания для удовлетворения исковых требований в этой части также отсутствуют.

С учетом данных обстоятельств, оснований для удовлетворения иска в части выселения также не имеется.

Принимая во внимание изложенное, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении иска Администрации г.Екатеринбурга к Территориальному управлению Росимущества в Свердловской области, ФИО1, ФИО2, ФИО3 ФИО4, действующей за себя и как законный представитель Н-Н.Л.И., ФИО6 о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок, признании имущества выморочным, признании права собственности, истребовании имущества, выселении.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

исковое заявление Администрации г.Екатеринбурга к Территориальному управлению Росимущества в Свердловской области, ФИО1, ФИО2, ФИО3 ФИО4, действующей за себя и как законный представитель Н-Н.Л.И., ФИО6 чу о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок, признании имущества выморочным, признании права собственности, истребовании имущества, выселении – оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд с подачей апелляционной жалобы через Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга в течение месяца с момента изготовления решения в окончательной форме.

Мотивированное решение суда будет изготовлено в течение пяти дней.

Председательствующий С.В. Делягина

Решение суда в мотивированном виде изготовлено 29.12.2023.

Председательствующий: С.В. Делягина