Судья фио №10-9771/2023
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
адрес 13 июля 2023 года
Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда: в составе председательствующего судьи Манеркиной Ю.Н., судей фио и фио,
при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Луниной Г.Г., с участием
прокурора отдела управления прокуратуры адрес фио,
осужденного фио и его защитника – адвоката фио, представившего удостоверение и ордер,
оправданного ФИО1 и его защитника-адвоката фио, представившего удостоверение и ордер,
оправданного ФИО2 и его защитника-адвоката фио, представившей удостоверение и ордер,
представителя потерпевшего ФИО3 - адвоката Магомедовой Н.Н., предъявившей удостоверение и ордер,
рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционное представление государственного обвинителя Кузьмина Н.И. и апелляционную жалобу представителя потерпевшего Магомедовой Н.Н. на приговор Гагаринского районного суда адрес с участием присяжных заседателей от 10 октября 2022 года в отношении
ФИО4, паспортные данные, гражданина РФ, со средним образованием, не женатого, несовершеннолетних детей не имеющего, не работающего, зарегистрированного по адресу: адрес, ранее не судимого,
осужденного по ч.3 ст. 30, п. «ж, з» ч.2 ст. 105 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 8 лет 6 месяцев, с ограничением свободы сроком на 1 год 6 месяцев, а также по ч.3 ст. 222 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 5 лет 6 месяцев.
На основании ч. 3,4 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения наказаний окончательно ФИО4 назначено наказание в виде лишения свободы на срок 9 лет 4 месяца с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы сроком на 1 год 6 месяцев.
На основании ч.1 ст. 53 УК РФ на фио после отбытия основного наказания в виде лишения свободы возложены ограничения: не выезжать за пределы муниципального образования по месту жительства; не изменять места жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за осужденными к ограничению свободы и являться на регистрацию в данный орган два раза в месяц.
Мера пресечения ФИО4 оставлена в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу. Срок наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.
На основании п. «а» ч.31 ст. 72 УК РФ время содержания фио под стражей с 31 мая 2018 года до вступления приговора в законную силу зачтено в срок отбытия наказания в виде лишения свободы из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.
ФИО2, паспортные данные КБАССР, гражданина РФ, со средним образованием, не женатого, несовершеннолетних детей не имеющего, не работающий, зарегистрированного по адресу: адрес, ранее не судимого,
оправданного по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст. 30, п. «ж,з» ч.2 ст. 105, ч.3 ст. 222 УК РФ, на основании п.2 ч.2 ст.302 УПК РФ в связи с непричастностью к совершению преступлений;
ФИО1, паспортные данные КБАССР, гражданина РФ, со средним образованием, женатого, имеющего трёх несовершеннолетних детей, не работающего, зарегистрированного по адресу: адрес, ранее не судимого,
оправданного по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст. 30, п. «ж,з» ч.2 ст. 105, ч.3 ст. 222 УК РФ, на основании п.2 ч.2 ст.302 УПК РФ в связи с непричастностью к совершению преступлений.
За ФИО2 и ФИО1 признано право на реабилитацию и возмещение имущественного, морального вреда, восстановление трудовых, пенсионных, жилищных и иных прав в порядке, предусмотренном ст.135,136 и ст.138 УПК РФ.
В удовлетворении гражданского иска потерпевшего ФИО3 к ФИО1 и ФИО2 отказано.
За потерпевшим ФИО3 признано право на удовлетворение гражданского иска к ФИО4 и вопрос о размере возмещения передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.
По делу разрешен вопрос о вещественных доказательствах.
Заслушав доклад судьи фио, мнение прокурора и представителя потерпевшего об отмене приговора и направлении дела на новое судебное разбирательство, выслушав объяснения осужденного фио и его защитника, оправданных ФИО2 и ФИО1 и их защитников, полагавших обжалуемый приговор законным и обоснованным, а апелляционное представление и апелляционную жалобу представителя потерпевшего не подлежащими удовлетворению, исследовав материалы дела, судебная коллегия
УСТАНОВИЛА:
по приговору Гагаринского районного суда адрес с участием присяжных заседателей от 10 октября 2022 года фио и фио были оправданы в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст. 30, п. «ж,з» ч.2 ст. 105, ч.3 ст. 222 УК РФ.
Этим же приговором ФИО4 был осужден по ч.3 ст. 30, п. «ж, з» ч.2 ст. 105 УК РФ, то есть умышленные действия лиц, непосредственно направленные на причинение смерти потерпевшему ФИО3, совершенные организованной группой, по найму, при этом преступление не было доведено до конца по независящим от него обстоятельствам, а также по ч.3 ст. 222 УК РФ за незаконные хранение, перевозку и ношение огнестрельного оружия и боеприпасов, организованной группой.
Преступления совершены в адрес при изложенных в приговоре обстоятельствах.
В апелляционном представлении государственный обвинитель Кузьмина Н.И. утверждает, что приговор суда постановлен с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, которые повлияли на содержание ответов, данных присяжными заседателями на поставленные вопросы. В обоснование утверждает, сторона защиты неоднократно нарушала положения статей 334 и 335 УПК РФ, определяющих пределы судебного разбирательства с участием присяжных заседателей. Во вступительном слове адвокат Белоусов В.А. довел до присяжных сведения об оправдании ФИО2 на основании вердикта присяжных заседателей ходе предыдущего судебного разбирательства, тем самым вызывая предубеждение коллегии. Адвокат Галимов А.А. высказывал уверенность более чем на 100% о невиновности ФИО1 в преступлении, а после оглашения показаний свидетеля фио сделал заявление о непричастности ФИО1 к вменяемому деянию, тем самым давая оценку доказательствам обвинения.
Защитник Белоусов В.А. неоднократно доводил информацию о квалификации деяния и оценке доказательств, о совершении преступления «по найму», о распределении ролей, об оценке показаний фио и ФИО1 на стадии предварительного следствия. Несмотря на неоднократные замечания и разъяснения председательствующего, сторона защиты продолжала доводить по присяжных заседателей сведения, не относящиеся к их компетенции.
В ходе допросов и судебных прений ФИО4 и фио неоднократно доводили до присяжных заседателей информацию о незаконности сбора доказательств, об оказании на них давления в ходе следствия, об оценке ряда доказательств, которые не исследовались с участием присяжных. ФИО4 озвучивал недопустимые высказывания в адрес следователя, такие, как «этот профессор криминалистики из Еревана… этот следователь», ссылался на «выдумки» следователя, тем самым ставил под сомнение добросовестность и профессионализм органов расследования. Несмотря на то, что председательствующий останавливал подсудимых и делал необходимые разъяснения, подобные действия судьи не являлись своевременными и эффективными и не исключили систематический характер нарушений уголовно-процессуального закона, в связи с чем соответствующая информация была доведена до присяжных заседателей и повлияла на содержание ответов на поставленные им вопросы при вынесении вердикта. На основании изложенного государственный обвинитель просит приговор суда отменить и направить дело на новое судебное разбирательство в тот же суд, в ином составе, со стадии отбора коллегии присяжных.
В апелляционной жалобе и дополнении к ней представитель потерпевшего Магомедова Н.Н. оспаривает законность и обоснованность приговора. В обоснование указывает, что в нарушение статей 334-335 УПК РФ ходе судебного разбирательства сторона защиты доводила до присяжных заседателей сведения об обстоятельствах, не входящих в их компетенцию. Так, защитники неоднократно в присутствии присяжных сообщали о личности подсудимых, их семейном положении, об обстоятельствах допросов и оказании давления со стороны следствия в целях дачи нужных показаний. Данные нарушения носили систематический характер, при этом защита игнорировала разъяснения председательствующего и доводила соответствующую информацию, что повлияло на коллегию присяжных и отразилось на содержании ответов на поставленные вопросы. Суд при назначении наказания необоснованно учел полное признание фио виновности на предварительном следствии и частичное признание вины и раскаяние в судебном заседании, поскольку фио лишь подтвердил факт производства выстрелов, однако оспаривал, что имел умысел на убийство потерпевшего. Наряду с изложенным, при назначении фио наказания суд учел протокол явки с повинной, который в судебном заседании не был исследован. Кроме того, суд располагал всеми необходимыми сведениями и доказательствами для правильного разрешения гражданского иска, однако незаконно передал его для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства. Мотивов для такого решения суд в приговоре не привел. На основании изложенного представитель потерпевшего просит приговор суда отменить и передать дело на новое судебное разбирательство в тот же суд, в ином составе.
Выслушав участников судопроизводство, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления и жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.
Согласно ч. 1 ст. 38925 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей, может быть отменен по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя лишь при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов.
Особенности судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей определены ст. 335 УПК РФ, в соответствии с требованиями которой в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ.
Сторонам в ходе судебного следствия с участием присяжных заседателей запрещается исследовать данные, способные вызвать предубеждение присяжных заседателей, обсуждать вопросы, связанные с применением права, либо вопросы процессуального характера, в том числе о недопустимости доказательств, нарушении УПК РФ при получении доказательств, их истребовании, вызове дополнительных свидетелей, о якобы оказанном давлении во время предварительного следствия и т.п., задавать наводящие вопросы, в какой-либо форме оценивать доказательства во время судебного следствия, ссылаться в обоснование своей позиции на не исследованные в присутствии присяжных заседателей или недопустимые доказательства и др.
С учетом данных требований закона, а также положений ст. 73, 243 и 252 УПК РФ председательствующий должен обеспечить проведение судебного разбирательства только в пределах предъявленного подсудимому обвинения, принимать необходимые меры, исключающие возможность ознакомления присяжных заседателей с недопустимыми доказательствами, а также возможность исследования вопросов, не входящих в их компетенцию, и своевременно реагировать на нарушения порядка в судебном заседании участниками процесса, принимать к ним меры воздействия, предусмотренные ст. 258 УПК РФ.
Прения сторон в суде с участием присяжных заседателей проводятся в соответствии со ст. 292 и 336 УПК РФ с учетом особенностей рассмотрения дела по данной форме судопроизводства и лишь в пределах вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, и на председательствующего возложено обеспечение соблюдения процедуры прений сторон.
В судебных прениях сторона не может быть ограничена в возможности изложить коллегии присяжных заседателей доводы об оценки доказательств, не затрагивая, однако, вопросы допустимости доказательств.
Обеспечение соблюдения процедуры прений сторон возложено на председательствующего судью.
В случае, когда сторона в обоснование своей позиции ссылается на обстоятельства, которые в силу ст.252, 334 УПК РФ не подлежат исследованию в присутствии присяжных заседателей, либо на доказательства, признанные недопустимыми или не исследованные в судебном заседании, судья в соответствии с частью 3 статьи 336 УПК РФ останавливает такого участника процесса и разъясняет присяжным заседателям, что они не должны учитывать данные обстоятельства при вынесении вердикта.
Такое же разъяснение председательствующий должен сделать и при произнесении напутственного слова, излагая позиции сторон.
Изучение материалов уголовного дела показало, что при рассмотрении данного дела вышеизложенные требования уголовно- процессуального закона не соблюдены.
Из протокола судебного заседания следует, что в ходе судебного разбирательства и прений сторон, осужденный ФИО4, оправданный фио, а также защитники Белоусов В.А., Галимов А.А. и Белов М.Б. систематически допускали нарушения требований ст. 252, 334, 335, 336 УПК РФ, на что председательствующий не всегда реагировал, а в некоторых случаях позволял стороне защиты выходить за рамки закона и вторгаться в обсуждение вопросов, не подлежащих исследованию в присутствии присяжных заседателей.
В ходе судебного разбирательства подсудимые и их защитники в присутствии присяжных заседателей неоднократно ставили под сомнение добросовестность органов расследования, прокуратуры и суда, а также законность получения некоторых доказательств, собранных в ходе предварительного расследования, в то время как недопустимыми доказательствами они не признавались.
Как следует из протокола судебного заседания, 11 апреля 2022 года во вступительном слове адвокат Белоусов В.А. обратился к коллегии присяжных со словами, что его «подзащитный избрал данную форму судопроизводства рассчитывая на то, что суд присяжных не состоит кому-либо в подчиненности, далек от корпоративных связей, над ним не довлеют проценты, показатели раскрытия и т.д.», тем самым поставить под сомнение объективность и беспристрастность судьи (т.26 л.д.132). Далее при оценке фактических обстоятельств предъявленного обвинения довел до присяжных заседателей, что следствие «выдумывает ФИО2 такую роль…», а затем обратился к коллегии присяжных, указав, что «вы люди взрослые, мы все жили в Советском Союзе, у нас одно образование Советского Союза, мы знаем, что у нас маршалы признавались…», «этим самым следствие поднимает статус дела и поднимает статус процентов раскрываемости таких дел, связанных с организованными преступными группами. Т.е. они себе в зачет поставили, что они раскрыли организованную преступную группу» (т.26 л.д.133).
Кроме того, 11 апреля 2022 года во вступительном слове адвокат Галимов А.А. подробно рассказывал коллегии присяжным заседателям о порядке уголовного судопроизводства и представления доказательств, о видах доказательств и порядке их исследования, о разрешении процессуальных ходатайств, роли председательствующего в судопроизводстве с участием присяжных заседателей и т.д.
Данные сведения непосредственного затрагивали процессуальные вопросы производства по уголовному делу и не относились к компетенции присяжных заседателей. По смыслу взаимосвязанных положений статей 334 и ст.340 УПК РФ указанные разъяснения относятся к компетенции председательствующего судьи, а не процессуальной стороны. Процессуальное значение данного нарушения обусловлено тем обстоятельство, что в ряде случаев Галимов А.А. искажал действительное содержание соответствующих положений закона, утверждая, что «любое сомнение, которое возникает в ходе судебного разбирательства, должно толковаться исключительно в пользу обвиняемого», тогда как согласно взаимосвязанным положениям ч.3 ст.49 Конституции РФ и ч.3 ст.14 УПК РФ в пользу обвиняемого толкуются только неустранимые сомнения. Вследствие изложенного до присяжных заседателей была доведена недостоверная информация относительно положений закона о презумпции невиновности и правил оценки доказательств.
Помимо изложенного, во вступительном слове адвокат Галимов А.А. допускал следующие высказывания: «Те доказательства, которые будут представлены стороной обвинения, сторона обвинения будет пытаться сконструировать волка, а мы будем со своей стороны пытаться сконструировать из этих же частей, из этих же деталей зайца», «лучше оправдать девять виноватых, чем осудить одного невиновного», «хочу только Вам привести один простой исторический пример из нашей страны, из суда присяжных, когда была оправдана фио, которая покушалась на фио» (т.26 л.д.135-138), тем самым изначально стремясь вызывать предубеждение присяжных заседателей к стороне обвинения и её доказательствам, а равно предлагая принимать решение исходя из исторических аналогий, что противоречит закону.
В нарушение требований закона председательствующий в указанных случаях не останавливал выступления защитников и не разъяснял коллегии присяжных заседателей о не принятии ими подобных высказываний во внимание при вынесении вердикта.
Изучение протокола судебного заседания показало, что подобные нарушения процедуры рассмотрения уголовного дела с участием присяжных заседателей были неоднократно допущены представителями стороны защиты в ходе судебного разбирательства и носили систематический характер, наряду с чем председательствующий не всегда своевременно реагировал на подобные нарушения закона.
Так, 22 августа 2022 года при допросе оперуполномоченного фио в присутствии присяжных заседателей адвокат Белов М.Б. неоднократно задавал последнему вопросы о создании и членах следственной группы, о процессуальном порядке проверки карточек происшествия и действий должностных лиц правоохранительных органов, о совершении им (фио) процессуальных действий и т.д. (т.26, л.д.220-221). Адвокат Белов М.Б. задавал вопросы о процессуальных аспектах производства осмотра места происшествия, участия в этом экспертов, законности их действий и т.п. К числу таких вопросов относятся: «Эксперт с Вами был в следственно-оперативной группе, он приступил к работе? Он начал гильзы искать?», «Вы сколько очевидцев и кого опросили?», «Вы звонили в службу «02?» и др.
Данные сведения непосредственно затрагивали процессуальные обстоятельства производства следственных действий и порядка собирания доказательств, оценка чего не относится к компетенции присяжных заседателей. Однако председательствующий не отвел соответствующие вопросы, вследствие чего недопустимая информация была доведена до коллегии присяжных заседателей.
Кроме того, в судебном заседании 22 августа 2022 года на вопрос председательствующего фио сообщил: «Я не хочу отвечать чисто из-за того, что, пока шли все следственные действия, Ваша Честь, прокуратура меня никак не слышала» (т.26 л.д.216), а при ответе на вопрос присяжных заседателей о причинах того, почему он не обратился в правоохранительные органы, довел до присяжных, что «это, можно так сказать, очередная звездочка для какого-то лейтенанта следственной группы» (т.26 л.д.218). Таким образом, фио ставил под сомнение добросовестность правоохранительных органов, создавая негативное отношение к результатам их работы по настоящему делу.
В данном случае председательствующий не всегда своевременно реагировал на нарушения закона со стороны защиты и, отводя отдельные вопросы, не обращался к коллегии присяжных заседателей с напоминанием о недопустимости принятия во внимание сообщенных сведений при вынесении вердикта и разъяснением о пределах полномочий присяжных заседателей.
В результате сведения об обстоятельствах, не относящихся к компетенции присяжных заседателей, были до них доведены и повлияли на содержание ответов, содержащихся в вопросном листе.
В ходе судебного следствия вышеизложенные нарушения положений ст.334, ч.6,7 ст.335 УПК РФ носили неоднократный и систематический характер и впоследствии продолжились в судебных прениях, несмотря на то, что перед их началом, председательствующий разъяснил сторонам соответствующие требования закона.
Так, в ходе выступления в судебных прениях адвокат фиоА, высказывал негативное мнение о деятельности своих процессуальных оппонентов, указывая, что «следователь удовлетворила признательные показания данных товарищей. Все, «Царица доказательств». Поэтому, проводить какие-то допросы десятка магазинов на месте, где произошла стрельба, зачем.. Вот такое качество доказательной базы», «вы слышали такую песню у фио, что «вор и рецидивист у них на вес золота, и там их награждают, когда их поймают» (т.27 л.д.107,110). В судебных прениях адвокат Галимов А.А. сослался, что «сторона обвинения взяло этот конструктор и создало перед вами огнедышащего злого дракона» (т.4 л.д.113).
Подобные высказывания защитников являются недопустимыми в судебном разбирательстве с участием присяжных заседателей, поскольку не связаны с оценкой доказательств или фактических обстоятельств дела, а направлены на создание предубеждения против процессуальных оппонентов, что является формой незаконного воздействия на присяжных заседателей. Далее адвокат Галимов А.А. ставил по сомнение показания свидетеля Насибяна, утверждая, что «он сдал машину в аренду, никакого доказательства», тем самым стремясь создать ложное впечатление, что показания свидетеля не являются доказательством (т.27 л.д.116). При этом председательствующий проигнорировал указанное нарушение закона и не обратился к присяжным заседателям с соответствующим разъяснением.
При выступлении в судебных прениях защитники неоднократно допускали утверждения о неполноте проведенных предварительного и судебного следствия.
Так, адвокат Галимов А.А. сообщил присяжным заседателям, что «мы не изучали ни какую-то переписку ФИО1 с кем-либо из подсудимых, мы не изучали аудиозаписи, видео- фотофиксацию, где было бы подтверждение того, что мой доверитель действует в сговоре…» (т.27 л.д.119). Галимов А.А. утверждал, что «должна была производиться трассологическая экспертиза, а точнее баллистическая…но экспертизы выхода там нет по какой-то причине» (т.27 л.д.120), ставил под сомнение законность не предъявления присяжным заседателям вещественного доказательства в виде автомобиля, дополнив, что «следствие пошло по другому пути, и Вам на обозрение был представлен не оригинал вещественного доказательства, а только фотографии из него» (т.27 л.д.120), а равно вновь ставил под сомнение законность доказательств обвинения, утверждая, что «те документы, которые огласила сторона обвинения, на них она ссылается как на доказательства вины моего доверителя… только претендуют на статус доказательства, и пока они не прошли горнило судебного разбирательства, они не могут быть доказательством» (т.27 л.д.121). При этом адвокат Белов М.Б. утверждал, что «такая экспертиза назначена не была, но она не сложная», «нет допросов важных ключевых свидетелей, сотрудников бригады скорой помощи…Нет допросов сотрудников десятка торговых точек... Нет фотографий автомобилей…» и т.д. (т.27 л.д.96,102).
В судебных прениях адвокат Белов М.Б. вторгался в обсуждение законности действий сотрудников правоохранительных органов при собирании доказательств по делу, говоря: «полномочен ли был оперуполномоченный фио принимать такое решение? Нет» (т.27 л.д.89), на что председательствующий никак не отреагировал.
В судебных прениях, как ранее и во вступительном слове, адвокат Галимов А.А. заявил, что «лучше оправдать 10 виновных, чем осудить одного невиновного», в результате чего существенно исказил положения уголовно-процессуального закона, регламентирующих правила оценки доказательств, на что председательствующий вновь никак не отреагировал (т.27 л.122). При этом не было учтено, что обязанность разъяснения основных правил оценки доказательств, сущность принципа презумпции невиновности и положения о толковании неустраненных сомнений в пользу подсудимого возложена на председательствующего согласно п.2 ч.1 ст.333, п.5 ч.3 ст.340 УПК РФ.
В названных случаях председательствующий преимущественно никак не реагировал на допущенные защитниками нарушения, не останавливал выступления указанных лиц и не разъяснил коллегии присяжных заседателей о не принятии ими подобных высказываний во внимание при вынесении вердикта. В тех случаях, когда председательствующий останавливал речь адвокатов и делал соответствующие разъяснения коллегии присяжным заседателям, адвокаты тем не менее продолжали нарушать уголовно-процессуальный закон.
Недопустимая критика в адрес представителя потерпевшего прозвучала в ходе выступления подсудимого ФИО1 с репликой, который довел до коллегии присяжных, что «она сегодня защищает потерпевшего, а послезавтра за такое же денежное вознаграждение она будет защищать человека, которого будут судить, не дай Всевышний, чтобы я такому человеку доверил свою судьбу…» (т.27 л.д.149). Данное утверждение не затрагивало фактических обстоятельств дела и было направлено на создание предубеждения против представителя стороны обвинения, однако не повлекло никакой реакции председательствующего, который прервал выступление ФИО1 только после слов о плохом физическом состоянии потерпевшего.
Как следует из протокола судебного заседания, в указанных случаях председательствующий преимущественно не реагировал на данные нарушения закона со стороны защитников и подсудимого, не останавливал их выступления и не разъяснял присяжным заседателям о том, чтобы они не принимали во внимание данные обстоятельства при вынесении вердикта.
В тех случаях, когда председательствующий останавливал выступления защитников в судебных прениях в связи с тем, что они многократно доводили до сведения присяжных информацию, не относящуюся к их компетенции, защитники игнорировали разъяснения председательствующего и продолжали оказывать незаконное воздействие на коллегию присяжных заседателей. Так, по изложенным основаниям председательствующий не менее 15 раз прерывал выступления в судебных прениях адвоката фио, 7 раз - выступления в судебных прениях адвоката фио, 21 раз - выступления в судебных прениях адвоката фио, что свидетельствует о систематическом нарушении защитниками установленного порядка судопроизводства.
В результате в нарушение ст.336 УПК РФ в судебных прениях сторона защиты касалась обстоятельств, не относящихся к компетенции суда присяжных заседателей, ставила под сомнение законность источников происхождения и допустимость доказательств обвинения, создавала предубеждение у присяжных заседателей в добросовестности представителей стороны обвинения и иным образом оказывала незаконное воздействие на коллегию присяжных заседателей.
С учетом изложенного, судебная коллегия приходит к выводу, что, с учетом количества и характера вышеуказанных нарушений стороны защиты председательствующим судьей не было принято достаточных и эффективных мер, предусмотренных ст. 258 УПК РФ, исключающих незаконное воздействие на присяжных заседателей с целью вызвать у них предубеждение в отношении кого-либо из участников процесса и отрицательно повлиять на их беспристрастность и формирование мнения по делу. В результате в каждом случае не соответствующая закону информация доводилась до присяжных заседателей, которые принимали её во внимание, что повлияло на содержание данных ими ответов на поставленные вопросы.
Таким образом, приведённые данные позволяют сделать вывод о том, что в результате множественных и существенных допущенных нарушений уголовно-процессуального закона на присяжных заседателей было оказано незаконное воздействие, которое, как справедливо утверждается в апелляционных представлении и жалобе, повлияло на формирование мнения присяжных заседателей, их беспристрастность и отразилось на содержании ответов на поставленные перед ними вопросы при вынесении вердикта, который не может быть признан законным, объективным и справедливым.
Помимо изложенного, в соответствии с положениями п. 2 ч. 2 ст. 38917 УПК РФ основанием отмены приговора является вынесение вердикта незаконным составом коллегии присяжных заседателей.
Регламентированная главой 42 УПК РФ процедура судопроизводства по уголовным делам, рассматриваемым с участием присяжных заседателей, предусматривает, в частности, порядок формирования коллегии присяжных заседателей, в компетенцию которой входит вынесение вердикта.
Из положений ст. ст. 326, 327, 328 УПК РФ следует, что коллегия присяжных заседателей формируется из числа явившихся кандидатов, вызванных по распоряжению председательствующего.
В соответствии с требованиями частей 6, 7, и 12 статьи 328 УПК РФ исключение кандидатов в присяжные заседатели из предварительного списка лиц, явившихся в судебное заседание, возможно только на основании заявленных ими самоотводов, мотивированных отводов сторон, а также в результате реализации сторонами права на немотивированный отвод.
Как следует из части 7 ст.328 УПК РФ после удовлетворения самоотводов кандидатов в присяжные заседатели председательствующий предлагает сторонам воспользоваться своим правом на мотивированный отвод.
Исходя из взаимосвязанных положений частей 8,9 и 10 статьи 328 УПК РФ после вопросов об обстоятельствах, препятствующих участию лица в качестве присяжного заседателя, и обсуждения каждого кандидата в установленной последовательности, стороны при наличии к тому оснований передают председательствующему мотивированные письменные ходатайства об отводах, не оглашая их, которые председательствующий разрешает на месте, при этом исключает отведенных кандидатов в присяжные заседатели из предварительного списка и доводит свое решение по мотивированным отводам до сведения сторон.
По настоящему делу предусмотренный уголовно-процессуальным законом порядок формирования коллегии присяжных заседателей был существенно нарушен.
Как следует из протокола судебного заседания, в ходе отбора коллегии присяжных заседателей после разрешения самоотводов кандидатов в присяжные заседатели (ч.7 ст.328 УПК РФ) председательствующий в соответствии с ч.8 ст.328 УПК РФ предоставил сторонам возможность задать каждому из оставшихся кандидатов в присяжные заседатели вопросы, которые связаны с выяснением обстоятельств, препятствующих участию лица в качестве присяжного заседателя в рассмотрении уголовного дела (т.26 л.д.73), тем самым приступив к этапу мотивированных отводов.
Вместе с тем в ходе опроса кандидатов присяжных заседателей стороны просили об исключении ряда кандидатов из предварительного списка. В результате председательствующий принял решение об исключении из списка явившихся кандидатов в присяжные заседатели кандидатов под №№ 5, 8, 18, 33, которые не заявляли самоотвод, а также не поясняли о наличии причин, препятствующих исполнению обязанностей присяжного заседателя (т.26 л.д.74-75, 78-79, 80-81, 95-96). Более того, как следует из протокола судебного заседания, указанные лица не высказывали возражений против участия в отправлении правосудия. Предусмотренных законом оснований для их самоотвода не имелось.
В нарушение положений частей 8,9 и 10 ст.328 УПК РФ указанные кандидаты в присяжные заседатели были исключены из предварительного списка без обсуждения каждого из них в последовательности, определенной списком кандидатов, а равно без мотивированных письменных заявлений об отводах. Таким образом, указанные кандидаты в присяжные заседатели при формировании коллегии присяжных председательствующим были исключены из предварительного списка с нарушением требований закона, что повлияло на законность состава коллегии присяжных, вынесшей вердикт.
Более того, как следует из протокола судебного заседания, по окончании вопросов кандидатам в присяжные заседатели председательствующий на основании ч.8 ст.328 УПК РФ вновь предоставил сторонам возможность задать каждому из оставшихся кандидатов в присяжные заседатели вопросы, которые связаны с выяснением обстоятельств, препятствующих участию лица в качестве присяжного заседателя в рассмотрении уголовного дела, и повторно приступил к этапу мотивированных отводов (т.26 л.д.101).
Таким образом, в нарушение установленного законом порядка производства отбора коллегии присяжных заседателей председательствующий дважды провел этап мотивированных отводов, что повлекло нарушение установленного законом порядка отбора.
Помимо изложенного, судебная коллегия также полагает необходимым обратить внимание на иные нарушения, допущенные на этапе мотивированных отводов, которые следует учитывать при новом судебном разбирательстве.
Так, по смыслу ч. 8 статьи 328 УПК РФ стороны вправе задать каждому из оставшихся кандидатов в присяжные заседатели вопросы, которые связаны с выяснением обстоятельств, препятствующих участию лица в качестве присяжного заседателя в рассмотрении уголовного дела. Задавать иные вопросы не допускается, они подлежат отклонению председательствующим.
Данные требования уголовно-процессуального закона также не были соблюдены.
В ходе опроса кандидатов в присяжные заседатели адвокат Галимов А.А. задавал вопросы о том, пострадал ли кто-либо из кандидатов или близких родственников «от преступления, связанного с нападением, с незаконным проникновением в жилище, с требованием передачи имущества под угрозой применения насилия, либо имеет родственников или людей, пострадавших от таких преступлений», «не одобряет ли какие-либо обычаи и традиции лиц другой национальности», не полагает ли, что «представители некоторых наций или народностей более склонны к совершению преступлений, чем представители других национальностей», интересовался у кандидатов о случаях их конфликтов «с гражданами другой национальности или расовой этнической группы», выяснял вопросы о том, полагают ли кандидаты, что «в современных условиях смертную казнь полностью отменять нельзя», существуют ли люди, «которые более предрасположены к совершению преступления», о склонности доверять показаниям «должностного лица, работающего в правоохранительных органах лишь на том основании, что он является работником этих органов», о фактах привлечения к административной ответственности, об эффекте «сожаления к потерпевшему и негатива к подсудимому, подсудимым» и др. (т.26 л.д.86-88, 90, 95-96).
Указанные вопросы, озвученные адвокатом Галимовым А.А., не были связаны с выяснением обстоятельств, препятствующих участию лица в качестве присяжного заседателя в рассмотрении уголовного дела, однако не были отклонены председательствующим в нарушение ч.8 ст.328 УПК РФ.
Кроме того, председательствующий допустил нарушения уголовно-процессуального закона на этапе немотивированных отводов, повлекшие незаконный состав суда.
Так, в соответствии с частью 16 ст.328 УПК РФ после реализации права на немотивированный отвод председательствующий, если позволяет количество неотведенных присяжных заседателей, может предоставить каждой из сторон право на один дополнительный немотивированный отвод.
Однако из протокола судебного заседания следует, что после реализации права на первый немотивированный отвод председательствующий предложил сторонам воспользоваться правом заявить дополнительные два немотивированных отвода (т.26 л.д.103).
Воспользовавшись данным обстоятельством, каждая из сторон совершила по два немотивированных отвода.
В результате 6 (шести) немотивированных отводов из предварительного списка были исключены кандидаты в присяжные заседатели №№ 3,7,13,17,23 и 34 (т.26 л.д.103-104). При этом в протоколе судебного заседания не отражено, кто из указанных кандидатов был отведен первоначально, а кто в результате двух дополнительных немотивированных отводов. Изложенное исключает возможность проверить, кто из указанных кандидатов был немотивированно отведен в соответствии с положениями частей 12-16 ст.328 УПК РФ, а кто вследствие действий председательствующего, незаконно предоставившего возможность заявить второй дополнительный немотивированный отвод.
Исходя из очередности предварительного списка, кандидаты в присяжные заседатели №№ 3,7,13,17,23, безусловно, подлежали включению в список сформированной коллегии присяжных заседателей и их мнение могло повлиять на вынесение справедливого вердикта (т.26 л.д.104).
Указанные обстоятельства также свидетельствуют о существенных нарушениях закона при формировании коллегии присяжных заседателей и влекут незаконность её состава.
Помимо изложенного, в ходе судебного следствия председательствующий допустил нарушение установленного законом порядка замены присяжного заседателя запасным.
В соответствии с ч.1 ст.329 УПК РФ если в ходе судебного разбирательства, но до удаления присяжных заседателей в совещательную комнату для вынесения вердикта выяснится, что кто-либо из присяжных заседателей не может продолжать участвовать в судебном заседании или отстраняется судьей от участия в судебном заседании, то он заменяется запасным присяжным заседателем в последовательности, указанной в списке при формировании коллегии присяжных заседателей по уголовному делу. В этом случае, как следует из п.18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 ноября 2005 г. № 23 «О применении судами норм УПК РФ, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей», первый выбывший присяжный заседатель заменяется запасным присяжным заседателем в последовательности, указанной в списке при формировании коллегии присяжных заседателей. Таким же образом проводится дальнейшая замена присяжных заседателей.
По смыслу вышеприведенных положений, в случае замены присяжного заседателя, входящего в коллегию присяжных заседателей, на запасного присяжного последний занимает место выбывшего присяжного в коллегии с присвоением ему соответствующего порядкового номера. При этом порядковые номера остальных присяжных заседателей остаются без изменений.
В данном случае в судебном заседании 11 апреля 2022 года основной присяжный заседатель №2, не явившийся в суд по личным обстоятельствам, был заменен на запасного присяжного заседателя №7 (т.26 л.д.129).
После этого председательствующий объявил список коллегии присяжных заседателей в новом составе. В результате запасной присяжный заседатель №8 фио стала запасным присяжным заседателем №7, запасной присяжный заседатель №9 фио стала запасным присяжным заседателем №8, запасной присяжный заседатель №10 фио стал запасным присяжным заседателем №9 (т.26, л.д.52, 104, 129)
В дальнейшем в судебном заседании 14 июня 2022 года основной присяжный заседатель №3, не явившийся в суд по личным обстоятельствам, был заменен на запасного присяжного заседателя №7 фио, которая ранее являлась запасным присяжным заседателем №8 в окончательном списке присяжных заседателей (т.26 л.д.157). При этом председательствующий вновь объявил список коллегии присяжных заседателей в новом составе.
Вместе с тем подобное изменение порядковых номеров запасных присяжных заседателей, равно как и объявление списка коллегии присяжных заседателей в новом составе, уголовно-процессуальным не предусмотрено. По смыслу закона в случае производства замены присяжного заседателя, входящего в состав коллегии, на запасного присяжного заседателя оставшиеся запасные присяжные заседатели сохраняют свои порядковые номера.
Как следует из указанного п.18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 ноября 2005 г. № 23, нарушение установленного законом порядка замены присяжного заседателя запасным влечет отмену приговора как постановленного незаконным составом суда.
Кроме того, по настоящему делу, допущено нарушение требований ст. 343 УПК РФ, регламентирующих вынесение вердикта.
Согласно ч. 7 ст. 343 УПК РФ ответы на поставленные перед присяжными заседателями вопросы должны представлять собой утверждение или отрицание с обязательным пояснительным словом или словосочетанием, раскрывающим или уточняющим смысл ответа ("Да, виновен", "Нет, невиновен" и т.п.)
В соответствии с ч. 8 ст. 343 УПК РФ ответы на вопросы вносятся старшиной присяжных заседателей в вопросный лист непосредственно после каждого из соответствующих вопросов.
Согласно ч. 9 ст. 343 УПК РФ в случае, если ответ на вопрос принимается голосованием, старшина указывает после ответа результат подсчета голосов.
Однако, как усматривается из вердикта, в нем отсутствует ответ присяжных заседателей на вопрос № 5. Старшиной в нем лишь зафиксированы результаты голосования (т. 27 л.д. 134 - 135).
Тем самым вердикт не соответствует требованиям ст. 343 УПК РФ.
Помимо изложенного, в вопросе №11 содержатся исправления в виде зачеркнутых слов и предложений, значительно изменяющие существо данного вопроса и изложенных в нем фактических обстоятельств дела.
Более того, ответ на данный вопрос зафиксирован в вердикте следующим образом: «Да, доказано, в части хранения, транспортировки и ношения оружия до и в момент совершения преступления 19.09.2017 в 15-57 ч.». Несмотря на то, что присяжные заседатели сделали данное уточнение в ответе в соответствии со своими полномочиями, предусмотренными ч.6 ст.343 УПК РФ, однако подобный ответ, с учетом наличия в вопросе исправлений в виде зачеркнутых слов и предложений, не позволяет с достаточной точностью установить, какие именно фактические обстоятельства дела присяжные заседатели признали установленным, поскольку данные фактические обстоятельства в ответе присяжных с достаточной точностью не конкретизированы. В результате вышеприведенный ответ коллегии присяжных заседателей на вопрос №11 невозможно явно и недвусмысленно соотнести с описанными в вопросе фактическими обстоятельствами дела и установить действительный смысл ответа присяжных заседателей на поставленный вопрос.
Как следует из ч.2 ст.345 УПК РФ, в случае, если вердикт окажется неясным или противоречивым, председательствующий указывает на его неясность или противоречивость коллегии присяжных и предлагает коллегии присяжных заседателей в совещательной комнате внести в него уточнения.
Эти требования закона по настоящему делу не выполнены, поскольку председательствующий не указал коллегии присяжных заседателей на неясность вердикта в связи с отсутствием в нём ответа на вопрос №5 и на противоречивость вердикта в связи с исправлениями, внесенными в ответ на вопрос №11, и не предложил коллегии присяжных заседателей удалиться в совещательную комнату для внесения уточнений и устранения выявленных недостатков. При этом судебная коллегия отмечает, что, несмотря на существенность внесенных в вопрос №11 изменений в части изложения фактических обстоятельств дела, соответствующие исправления не заверены подписью старшины, в связи с чем невозможно установить, были ли данные исправления внесены в результате совещания коллегии присяжных заседателей или при иных обстоятельствах.
В соответствии с ч. 2 ст. 38925 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, подлежит отмене, если при неясном и противоречивом вердикте председательствующий не указал присяжным заседателям на неясность и противоречивость вердикта и не предложил им вернуться в совещательную комнату для внесения уточнений в вопросный лист.
По изложенным основаниям в связи с допущенными существенными нарушениями уголовно-процессуального закона приговор подлежит отмене, а дело - направлению на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе судей со стадии судебного разбирательства, в ходе которого необходимо выполнить требования процессуального закона и создать надлежащие условия для объективного и справедливого разрешения дела.
В связи с отменой приговора суда по изложенным основаниям судебная коллегия не входит в обсуждение иных доводов, приведенных в апелляционной жалобе представителя потерпевшего, о необоснованности учета при назначении наказания ряда смягчающих обстоятельств, а равно о незаконности принятого судом решения по гражданскому иску, которые заслуживают внимания и подлежат проверке и оценке при новом рассмотрении уголовного дела, в ходе которого суду необходимо устранить допущенные нарушения и принять законное, обоснованное и справедливое решение. В связи с изложенным апелляционная жалоба представителя потерпевшего и апелляционное представление государственного обвинителя подлежат частичному удовлетворению.
Как следует из п.23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 ноября 2012 № 26 «О применении норм УПК РФ, регулирующих производство в суде апелляционной инстанции», в случае отмены приговора или иного судебного решения с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции либо с возвращением уголовного дела прокурору суд апелляционной инстанции в целях охраны прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства и надлежащего проведения судебного разбирательства в разумные сроки по ходатайству прокурора или по своей инициативе решает вопрос об оставлении без изменения, изменении либо отмене избранной в отношении лица меры пресечения. При этом суд вправе избрать любую из предусмотренных статьей 98 УПК РФ меру пресечения при условии, что она обеспечит достижение названных целей.
По изложенным основаниям в связи с отменой приговора, по которому срок действия меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении фио определен до вступления этого приговора в законную силу, судебная коллегия полагает необходимым установить срок содержания его под стражей на последующий период в целях охраны прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства и надлежащего проведения судебного разбирательства, а в случае необходимости – исполнения приговора суда.
При решении вопроса о мере пресечения суд в соответствии со ст.99 УПК РФ принимает во внимание данные о личности фио , его возраст, положительно характеризующего его сведения, состояние здоровья, его семейное положение, наличие родственников, которым он оказывал помощь, имущественное положение фио
Вместе с тем изложенное не влияет на действительность и сохраняющуюся значимость оснований избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, поскольку приведенные сведения о личности сами по себе не препятствуют совершению действий, указанных в статье 97 УПК РФ, и не обеспечат беспрепятственное осуществление уголовного судопроизводства, с учетом нижеследующего.
ФИО4 обвиняется в совершении тяжкого и особо тяжкого преступлений, за которые предусмотрено наказание в виде лишения свободы на длительный срок свыше 3 лет. В соответствии с предъявленным обвинением ему инкриминируется совершение умышленных деяний, связанных с незаконным оборотом оружия и посягательством на жизнь другого человека. При этом ему достоверно известны анкетные и контактные данные иных подсудимых, потерпевшего и ряда свидетелей, что имеет существенное значение, поскольку в соответствии с предъявленным обвинением ему инкриминировано умышленное деяние в составе организованной группы, в соучастии с лицом, скрывшимся от органов расследования, тогда как согласно п.5 постановления Пленума ВС РФ от 19 декабря 2013 года №41, подозрение в совершении деяния в составе организованной группы само по себе может свидетельствовать о том, что лицо может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. Наряду с изложенным, обоснованных и документально подтвержденных сведений о наличии у фио источника законного дохода материалы дела не содержат и суду таковых не представлено.
Таким образом, по мере производства по уголовному делу сохраняются высокие риски того, что, находясь на свободе, ФИО4 скроется от следствия или суда, а отмена или изменение меры пресечения на иную, более мягкую, повлечет существенное снижение эффективности мер контроля, создаст условия для уничтожения доказательств и незаконного воздействия на участников уголовного судопроизводства, а также иным образом позволит противодействовать объективному разрешению уголовного дела (п.1,3 ч.1 ст.97 УПК РФ).
Сведения о медицинских противопоказаниях для содержания под стражей в изученных материалах отсутствуют. Данных о наличии у фио заболеваний, включенных в перечень тяжелых заболеваний, препятствующих содержанию под стражей подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений, утвержденный Постановлением Правительства РФ от 14 января 2011 г. №3 «О медицинском освидетельствовании подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений», не имеется.
С учетом изложенного, обстоятельства, исходя из которых была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, к данному моменту существенно не изменились и сохраняют свое значение, вследствие чего оснований для отмены или изменения меры пресечения на более мягкую судебная коллегия не усматривает.
Длительное пребывание фио под стражей не противоречит положениям национального и международного законодательства о разумных сроках уголовного судопроизводства, а также соответствует требованиям ч.3 ст.55 Конституции Российской Федерации, предусматривающей ограничение федеральным законом прав и свобод человека и гражданина в той мере, в какой это необходимо в целях защиты прав и законных интересов других граждан и организаций.
В данном случае, учитывая общий срок содержания под стражей, наказание предусмотренное законом за совершение вмененных противоправных деяний, принимая во внимание общественные отношения, являющиеся объектом указанных деяний, суд приходит к выводу о соразмерности примененной меры пресечения предъявленному обвинению, а также о том, что в данном случае общественные, публичные интересы, в том числе связанные с расследованием, превосходят важность принципа уважения личной свободы, а срок содержания под стражей является разумным, справедливым, отвечающим назначению уголовного судопроизводства и обеспечивающим защиту конституционно значимых ценностей (ч.3 ст.55 Конституции Российской Федерации).
Исходя из изложенного и учитывая сложность дела, общую продолжительность судебного разбирательства, с учетом объема уголовного дела, существа обстоятельств, повлекших отмену приговора, и времени, необходимого для проведения нового судебного разбирательства, суд полагает необходимым установить содержание под стражей фио в последующий период на срок 03 месяца.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 38913, 38915, 38917, 38920, 38925 УПК РФ, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛА:
Приговор Гагаринского районного суда адрес с участием присяжных заседателей от 10 октября 2022 года в отношении ФИО4, ФИО2, ФИО1 отменить, частично удовлетворив апелляционное представление и апелляционную жалобу представителя потерпевшего.
Уголовное дело передать на новое судебное разбирательство в тот же суд, в ином составе суда, со стадии судебного разбирательства.
Меру пресечения в виде заключения под стражу в отношении ФИО4 оставить без изменения.
Срок содержания под стражей ФИО4 установить на 03 месяца, то есть до 13 октября 2023 г.
Апелляционное определение может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке, регламентированном главой 471 УПК РФ, через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу, осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения копии приговора и апелляционного определения, вступивших в законную силу; при этом стороны вправе ходатайствовать об участии в суде кассационной инстанции.
Председательствующий
Судьи