Судья Ю.П. Чистякова Дело № 22-768/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

07 сентября 2023 года город Кострома.

Костромской областной суд в составе:

председательствующего по делу судьи А.Е. Попова

судей: А.Н. Андриянова и ФИО1,

при ведении протокола судебного заседания секретарём И.А. Черёмухиной,

с участием прокурора отдела прокуратуры Костромской области Т.А. Смирновой,

осужденного ФИО2 (по ВКС),

его защитника – адвоката В.А. Козлова (по соглашению),

рассмотрел уголовное дело по апелляционным жалобам осуждённого ФИО2 и адвоката В.А. Козлова, а также по апелляционному представлению государственного обвинителя – заместителя прокурора Макарьевского района Костромской области Е.Е. Михеева на приговор Макарьевского районного суда Костромской области от 04 июля 2023 года,

которым

ФИО2, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, проживавший до задержания там же по адресу: <адрес>, не женатый, детей не имеющий, образование среднее профессиональное, ранее не судимый,

осуждён за совершение преступления, предусмотренного пунктами «а, б» части 6 статьи 264 УК РФ к лишению свободы сроком на 9 лет 6 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима с лишением права заниматься деятельностью связанной с управлением транспортными средствами сроком на 3 года;

мера пресечения в виде заключения под стражу оставлена ему без изменений;

срок наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу, с зачётом времени его содержания под стражей с 11.11.2022 в соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ – из расчёта день за полтора.

Удовлетворены исковые требования потерпевших Т.В.С. и Е.Г.Г. о компенсации морального вреда вызванного гибелью сыновей в результате совершённого ФИО2 преступления, – взыскано в пользу каждой по 1 млн. рублей.

По делу решена судьба вещественных доказательств и процессуальных издержек.

Заслушав судью А.Н. Андриянова, доложившего материалы дела, изложившего существо приговора суда первой инстанции, апелляционных жалоб и апелляционного представления; выступления осуждённого и защитника, поддержавших жалобы; мнение прокурора, возражавшей против их удовлетворения, поддержавшую апелляционное представление, суд апелляционной инстанции

установил :

водитель легкового автомобиля ФИО2 признан виновным в нарушении Правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть двоих лиц, совершенном в состоянии опьянения и сопряженном с оставлением места его совершения.

Судом первой инстанции установлено, что он, при подробно изложенных в приговоре обстоятельствах, в начале четвёртого часа ночи 11 ноября 2022 года на 188 км (+350 метров) федеральной автодороги Р-243 «Кострома-Шарья-Киров-Пермь» в Макарьевском районе Костромской области, управляя в состоянии алкогольного опьянения принадлежащим его отцу легковым автомобилем «Nissan Almera» г/н №, в складывающихся дорожных условиях не выбрал безопасную скорость движения, нарушил требования пунктов 2,7, 10.1, 9.1(1)11.1 и дорожной разметки 1.1 установленных Правилами дорожного движения Российской Федерации, утверждённых Постановлением Правительства РФ от 23.10.1993 № 1090 (далее – Правила, ПДД РФ), и совершая обгон попутного грузового автопоезда «МАN» с полуприцепом под управлением водителя С.Ю.Б., не убедившись в безопасности этого манёвра, и возможности его беспрепятственного завершения, у левого края проезжей части дороги совершил наезд на пешеходов А.С.Г. ДД.ММ.ГГГГ г.р. и Н.А.С. ДД.ММ.ГГГГ г.р., которые от полученных травм здесь же скончались, а сам он скрылся с места происшествия.

После задержания, на протяжении предварительного расследования уголовного дела, осуждённый, раскаиваясь в содеянном, последовательно давал признательные показания об обстоятельствах произошедшего в соответствии с предъявленным обвинением, отмечая, что во время манёвра силуэт человека, которого сбил, увидел перед автомашиной внезапно, и не успел среагировать, второго пешехода не заметил совсем. Испугавшись, бросил автомашину и сбежал с места происшествия домой, рассказал материи, та по его просьбе вызвала полицию. Труп второго погибшего - А.С.Г. увидел только на осмотре места происшествия. Признавался, что в тот вечер в г. Макарьеве в компании с погибшими и другими лицами выпивал водку в придорожном кафе «У Камина» - провожали в армию А.В.М., и ночью, созвонившись, вновь поехал к ним за город, где и совершил случайно этот наезд (т.1 л.д. 76-79 88-93, 173-176).

Допрошенный в суде, он от признания отказался, категорически заявив, что вменённых ему пунктов Правил дорожного движения не нарушал, был трезв, обгон не совершал, скоростной режим не нарушал; случайно сбил только Н.А.С., внезапно появившегося на его полосе движения; ФИО3, которого отбросило с дороги слишком далеко, не видел и настаивает, что его сбил водитель грузовика С.Ю.Б.. Покинув место ДТП, и оказавшись дома, в стрессовом состоянии он (ФИО4) выпил 200 гр. водки, что и стало причиной положительного теста на состояние опьянения. Свои признательные показания на следствии отверг, ссылаясь на психологическое давление следователя и адвоката, обещавших ему подписку о невыезде.

В апелляционных жалобах (основных и в дополнительных) осуждённый и его защитник, излагая подробноо свою версию обстоятельств ДТП, настаивая на её достоверности, просят его оправдать в связи с отсутствием состава преступления, утверждая, что судом был нарушен принцип состязательности сторон, что обвинительный приговор основан на принципе объективного вменения, несправедлив и не отвечает требованиям уголовно-процессуального закона, что доводы защиты о невиновности не получили должной оценки.

Подробно приводя разъяснения Верховного Суда РФ в постановлении Пленума от 09.12.2008 № 25 (ред. от 24.05.2016) «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств…», действующее уголовно-процессуальное законодательство, регламентирующее порядок доказывания в уголовном деле, требования закона к содержанию постановления о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительному заключению, к приговору суда и порядку его вынесения, приводя анализ материалов уголовного дела, различные математические расчёты по обстоятельствам ДТП, они высказывают мнение, что

следствием не доказано обвинение, о совершении осуждённым наезда на двоих пешеходов в конкретном месте дороги, что само обвинение и основанное на нём обвинительное заключение, вопреки требованиям п. 4 ч.2 ст. 171 и п. 3 ч.1 ст. 220 УПК РФ не конкретизировано, не указаны конкретные абзацы и пункты ПДД, которые он нарушил, не описаны наступившие последствия и наличие причинно-следственной связи между ними и допущенными нарушениями Правил, не указана редакция уголовного закона и Правил действовавших на момент ДТП, что в совокупности делает обвинение непонятным, противоречащим закону и влечёт возвращение уголовного дела прокурору;

в деле имеются многочисленные, не устранённые противоречия в доказательствах и обстоятельствах произошедшего;

не установлено достоверно место наезда на пешехода с обязательной привязкой продольно-поперечных координат, и сам механизм дорожного происшествия; суду не представлено данных, что автомобиль контактировал с двумя пешеходами, очевиден только факт наезда на одного, кто именно это был из двоих погибших не установлено;

не установлена предметная видимость пешехода в тёмное время суток и наличие технической возможности предотвратить наезд путём экстренного торможения;

обращаясь к правилам поведения пешеходов на дороге, настаивают на грубой неосторожности погибшего, нарушившего, по их мнению, ПДД и оказавшегося внезапно на пути движения ФИО4 в состоянии опьянения, и это стало причиной гибели; эта версия защиты не проверялась экспертным путём, место наезда не установлено, следственные эксперименты не проводились;

эксперт-автотехник С-Э в своём заключении, которое они оценивают критически и считают недостоверным, сделал противоречивые выводы и также указал о невозможности определить место и механизм ДТП при отсутствии прямых и косвенных признаков места наезда. В свою очередь защита в этом прияла все исчерпывающие меры, чтобы установить истину по делу, но это не удалось благодаря активному противодействию следствия и суда.

Отмечают допущенные следователем нарушения при осмотре места происшествия и оформлении его результатов, что протокол осмотра места происшествия и схема ДТП составлялась в его отсутствие, а он расписался на чистых листах;

что если брать за основу точные географические координаты фигурирующие в уголовном деле, то точка наезда на пешехода, определённая кадастровым инженером, расположена на полосе движения автомобиля осуждённого, а не как определено экспертом и следователем;

что суд безосновательно отверг представленное ими экспертное заключение специалиста-автотехника А.Ю.Г. об объективных обстоятельствах ДТП, положив в основу приговора псевдонаучное противоречивое заключение эксперта ФИО5, не дав ему критической оценки и анализа

Также защитник полагает, что приговор подлежит отмене и на том основании, что судом – по его оценке, – была нарушена тайна совещания. В обоснование этого вывода защитник указывает, что суд удалился в совещательную комнату для постановления приговора 30 июня 2023 года, а приговор был постановлен и провозглашён 04 июля 2023 года в 16 часов, но перед этим председательствующий по делу судья в 12 часов 27 минут того же дня рассмотрела в судебном заседании судебный материал № 13-54/2023 с вынесением до провозглашения приговора судебного акта о чём, по мнению защитника, свидетельствует информация, размещённая в соответствующем разделе судебного делопроизводства интернет-сайта Макарьевского районного суда, распечатку которого, заверенную нотариусом он представил с жалобой.

В возражениях на апелляционные жалобы прокурор Е.Е. Михеев, приводя подробно исследованные судом доказательства, в том числе результаты допросов ФИО4 во время предварительного следствия; осмотра места происшествия, показания лиц употреблявших в тот вечер спиртное в компании с осуждённым, показания водителя грузовика С.Ю.Б., заключения судебных экспертиз, находит виновность осуждённого в инкриминированном деянии доказанной, а жалобы безосновательными и не подлежащими удовлетворению.

В свою очередь, в апелляционном представлении (основном и дополнительном) он просит внести изменения в приговор, указывая, что суд неверно назначил виновному местом отбытия наказания исправительную колонию общего режима и его необходимо направить в колонию поселение в соответствии с положениями уголовного закона и разъяснениями Верховного Суда РФ по этому вопросу; соответственно применить льготный зачёт срока его содержания под стражей в срок лишения свободы из расчёта день за два, а также признать смягчающим наказание обстоятельством явку с повинной ФИО4, поскольку дома он сообщил о наезде матери и попросил сообщить об этом в полицию, т.к. у него не было телефона.

Проверив материалы уголовного дела, оценив доводы сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Вопреки доводам стороны защиты, постановленный в отношении ФИО2 обвинительный приговор, ни в чём не противоречит уголовно-процессуальному закону. В приговоре судом достаточно полно и ясно отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию по предъявленному ФИО2 обвинению, в соответствии со ст. 73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, которые получили надлежащую правовую оценку с приведением соответствующих мотивов и выводов по вопросам квалификации содеянного и правильно разрешены все иные вопросы, имеющие отношение к делу из числа предусмотренных статьёй 299 УПК РФ.

Никаких существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, при расследовании уголовного дела и его рассмотрении в суде, влекущих отмену приговора не допущено; предварительное и судебное следствие проведены полно, всесторонне и объективно; принцип состязательности сторон не нарушен, право осуждённого на защиту соблюдено на всех стадиях уголовного процесса и он был обеспечен защитниками и по назначению в порядке ст. 51 УКПК РФ и по соглашению, никакого необъективного подхода или исключительно обвинительного уклона и предвзятости к осуждённому ни суд, ни следствие не допустили.

Расследование уголовного дела по обстоятельствам рассматриваемого дорожно-транспортного происшествия было начато начальником Макарьевского следственного отдела МВД А.В.С., им же возбуждено уголовное дело и проведены первоначальные следственные и процессуальные действия, включая допрос и задержание ФИО2, после чего уголовное дело передано следователю А.Д.Я. (т.1 л.д. 119), выезжавшему до этого в составе следственно-оперативной группы на место происшествия. Никаких процессуальных нарушений при этом не допущено, и всё это опровергает доводы защиты о незаконности результатов расследования уголовного дела со ссылками на то, что оно, по его мнению, без процессуального оформления проводилось следственной группой.

Обвинение, предъявленное ФИО2, не противоречит закону; сформулировано оно ясно и понятно с изложением всех обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу. Существенных недостатков, влекущих возвращение уголовного дела прокурору в соответствии со ст. 237 УПК РФ следствием не допущено. Ошибочное указание в обвинении 1991 года вместо 1993 года утверждения Правительством РФ Правил дорожного движения их не отменяет. Следователем допущена обычная описка, которая не влияет на существо обвинения, поэтому утверждение защиты, что ФИО4 вменено нарушение несуществующих Правил дорожного движения и невозможно было на этом выносить обвинительный приговор, суд апелляционной инстанции отвергает.

Уголовный закон и нарушенные ФИО2 пункты ПДД изложены в обвинении в действовавших на момент содеянного редакциях и указывать это не требовалось.

Пункт 10.1 ПДД на части не разделяется и приводится в обвинении в совокупности из обоих абзацев, регламентирующих основополагающие требования к поведению водителя при выборе скорости движения. Изложен он в обвинении правильно, также как и другие пункты Правил, нарушение которых было вменено осуждённому и нашло подтверждение при рассмотрении уголовного дела судом.

Также, вопреки доводам апелляционной жалобы, из протокола судебного заседания следует, что суд принял предусмотренные законом меры для всестороннего, полного объективного исследования обстоятельств уголовного дела; председательствующим были созданы все необходимые условия для надлежащего исполнения сторонами процессуальных обязанностей и реализации предоставленных прав. Сторона защиты активно пользовалась правами, предоставленными законом, путем исследования доказательств, заявления ходатайств, участия в разрешении процессуальных вопросов. Все заявленные защитой ходатайства, были разрешены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с принятием по ним мотивированных решений, которые не вызывают сомнений в своей обоснованности.

Доводы защиты о невиновности осуждённого подвергались тщательной проверке и оценке, и обоснованно отвергнуты, как не состоятельные.

Нарушения тайны совещания суда при вынесении приговора, о чём упоминалось стороной защиты, не допущено.

В соответствии с положениями уголовно-процессуального закона, нарушение тайны совещания судей при постановлении приговора, выразившееся в принятии во время нахождения в совещательной комнате по уголовному делу решений по другим делам (в частности, гражданским), является существенным нарушением уголовно-процессуального закона и влечет безусловную отмену приговора.

Процедура постановления приговора, обеспечивающая тайну совещательной комнаты, урегулирована ст. 298 УПК РФ, согласно которой выход суда из совещательной комнаты может быть связан с окончанием рабочего времени, а в течение дня - с необходимостью отдыха.

Таким образом, действующий уголовно-процессуальный закон не позволяет суду при нахождении в совещательной комнате по одному делу, вновь в нее удаляться для постановления судебного решения по другому делу.

Как усматривается из протокола судебного заседания по настоящему уголовному делу, 30 июня 2023 года в 10 часов 00 минут подсудимому ФИО2 было предоставлено последнее слово, после чего суд удалился в совещательную комнату для постановления приговора, который провозглашен 04 июля 2023 года в 16 часов 00 минут.

Для проверки довода защиты о нарушении тайны совещания судей, апелляционной инстанцией был исследован указанный в жалобе защитника судебный материал №13-54/2023, сформированный по заявлению МКОУ СОШ №1 г. Макарьева Макарьевского муниципального района Костромской области об отсрочке исполнения решения суда от 06.07.2021 по делу № 2-273/2021.

Судебной коллегией установлено следующее.

Согласно протоколу распределения дел, рассмотрение указанного заявления распределено председательствующему по уголовному делу судье Ю.П. Чистяковой 26 июня 2023 года.

В соответствии со ст. 203.1 Гражданско-процессуального кодекса РФ, вопрос отсрочки исполнения решения суда, наряду с другими подобными вопросами рассматриваются судом в упрощённом порядке в десятидневный срок со дня поступления заявления без проведения судебного заседания и без извещения лиц, участвующих в деле.

В случае необходимости судебное заседание по таким материалам проводится только по инициативе суда. По результатам рассмотрения заявления судьёй выносится определение, которое высылается участвующим в деле лицам в течение трех дней. На это определение может быть подана частная жалоба.

В данном случае материалы рассматриваемого судебного производства подтверждают, что определение от 04 июля 2023 года о предоставлении школе отсрочки исполнения судебного решения выносилось судьёй в соответствии с абз.1 ч.1 ст. 203.1 ГПК РФ без извещения участвующих в деле лиц, без проведения судебного заседания, без оформления протокола судебного заседания, соответственно и без удаления суда в совещательную комнату, что не подтверждает доводы защиты о рассмотрении этого заявления во время нахождения председательствующего судьи в совещательной комнате по настоящему уголовному делу.

Из докладной записки председательствующего и объяснения секретаря суда, оформлявшей на следующий день результаты рассмотрения указанного заявления, следует, что определение было вынесено вечером после провозглашения приговора, а при внесении служебной информации на следующий день 05 июля 2023 года в 12:27 в раздел программного изделия «Судебное делопроизводство» ГАС «Правосудие» автоматически закралась недостоверная информация о вынесении этого решения якобы 04 июля 2023 года в 12:27.

Указанное не вызывает сомнений и судебная коллегия находит, что всё это убедительно опровергает доводы защиты о нарушении судом тайны совещательной комнаты по настоящему уголовному делу. Иных доводов и доказательств в пользу этого нарушения защитой не представлено.

Никаких иных процессуальных нарушений, и недостатков при рассмотрении дела, способных поставить под сомнение законность приговора, следствием и судом по делу не допущено.

Фактические обстоятельства уголовного дела и виновность ФИО2 в нарушении Правил дорожного движения РФ, повлекшем по неосторожности гибель его товарищей Н.А.С. и А.С.Г. подтверждаются исследованными в ходе судебного следствия и подробно изложенными в приговоре доказательствами, которым, в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 88 УПК РФ, дана оценка с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности. Эти доказательства являются достаточными для постановления по делу обвинительного приговора и правильной квалификации его действий.

При этом, суд дал правильную оценку всем доводам защиты и показаниям осуждённого на предварительном следствии и в судебном заседании об обстоятельствах дела и пришёл к верному выводу, что доводы защиты о его невиновности по предъявленному обвинению полностью опровергаются исследованными доказательствами.

По существу, в своей совокупности, приведённые защитой сомнения в виновности ФИО2, о необоснованности и незаконности его уголовного преследования, о недопустимости доказательств, на которых было предъявлено обвинение, отвергнуты судом справедливо. Они не опровергают изложенные в приговоре выводы, и не свидетельствуют о том, что судом при оценке исследованных доказательств были нарушены требования уголовно-процессуального закона, поэтому оснований для переоценки изложенных в приговоре фактических обстоятельств уголовного дела, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Критичное несогласие защиты с этими доказательствами, основано на собственной их оценке в противовес судебной, что противоречит требованиями уголовно-процессуального закона, и поэтому апелляционную жалобу нельзя в этом признать состоятельной.

Правилами дорожного движения РФ, водителю запрещено управлять автомобилем в состоянии опьянения (п. 2.7); и категорично предписано вести транспортное средство со скоростью, не только не превышающей установленного ограничения, но и обеспечивающей возможность постоянного контроля за движением транспортного средства с учётом интенсивности движения, особенности и состояния транспортного средства, дорожных и метеорологических условий, в частности видимости в направлении движения; а при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства (п. 10.1 ПДД РФ).

Согласно положениям пункта 11.1 Правил, прежде чем начать обгон, водитель обязан убедиться в том, что полоса движения, на которую он собирается выехать, свободна на достаточном для обгона расстоянии и в процессе обгона он не создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения.

Пунктом 9.1.(1) Правил, запрещено на любых дорогах с двусторонним движением, движение по полосе, предназначенной для встречного движения, если она отделена трамвайными путями, разделительной полосой, разметкой 1.1, 1.3 или разметкой 1.11 прерывистая линия которой расположена слева.

Водителю запрещается нарушать требования дорожной разметки 1.1, которая разделяет транспортные потоки противоположных направлений и обозначает границы полос движения в опасных местах на дорогах, а также границы стояночных мест транспортных средств.

Как следует из материалов уголовного дела, ФИО4, Н.А.С., А.С.Г. и другие встретились одной компанией около 22-х часов 10 ноября 2022 года в кафе на выезде из г. Макарьева, неподалёку от места ДТП, чтобы отметить призыв в армию их товарища А.В.М..

Доводы осуждённого ФИО4, что в тот вечер, управляя отцовским автомобилем, он не употреблял спиртного и в момент ДТП был категорически трезв, опровергаются признательными показаниям его самого на предварительном следствии о выпитых за столом 4-5 стопках водки, показаниями свидетелей В.С.А., К.С.М., А.М.С., что он в тот вечер наравне с другими ребятами выпивал водку.

Согласно показаниям В.С.А., К.С.М., А.М.С., после закрытия кафе в час ночи они с Н.А.С. и А.С.Г., впятером поехали кататься на автомашине ВАЗ-2109 А.С.Г.. Катаясь, остановились слева на дороге, на автобусной остановке у д. Ярцево Макарьевского района, где Н.А.С. и А.С.Г., выйдя из автомашины, куда-то затем исчезли. Было темно, шёл дождь.

Из показаний свидетеля К.С.М. на предварительном следствии и в суде следует, что В.С.А. и А.М.С. в это время ругались в автомашине, в салоне играла музыка и уличных звуков не слышали. Потом В.С.А. тоже ушел. Ребята всё не возвращались, и они вдвоём с А.М.С. пошли их искать по левой стороне дороги в сторону г. Мантурово, освещая путь фонариками, и сначала нашли одну кроссовку, потом бейсболку, далее телефон Н.А.С., оторванный кусок железа от автомашины, а потом нашли лежащего вниз лицом человека, – как выяснилось днём по приезде на место ДТП это был Н.А.С.. Труп А.С.Г. был найден далеко за обочиной дороги. Испугавшись увиденного, они тогда ночью вернулись в машину, подошёл В.С.А., сообщив, что ФИО4 сбил человека, и им тогда подумалось, что Н.А.С. и А.С.Г. пошли прятать ФИО4 в лес. Об их смерти она узнала утром.

Свидетель И.А.С. показала аналогично, сообщив, что автомашину А.С.Г. с места происшествия повёл В.С.А., высадили сначала у дома К.С.М., потом до утра катались – искали ребят. Около шести - семи часов утра вернулись на то место, и она увидела разбитую автомашину ФИО4 и его самого в автомашине ДПС.

Допрошенный на следствии и в суде В.С.А. отрицал свою осведомлённость об обстоятельствах наезда, утверждая что не был очевидцем ДТП и не видел ФИО4 после этого. Показывал, что поругавшись в машине с И.А.С. ушёл на противоположную сторону дороги, где сел в павильоне автобусной остановки, обратив, однако, внимание на стоявшую неподалёку на противоположной обочине легковую автомашину с одной горящей фарой, обращённую двигателем в сторону г. Макарьева, оказалось – это была автомашина ФИО4. Через некоторое время от И.А.С. услышал, что на перекрестке труп человека.

Согласно его показаниям, осмотрев автомобиль, он увидел повреждения на передней части, разбитое лобовое стекло, что оторвано левое переднее крыло, нет левой передней фары. Как далее показал свидетель: «Я увидел, что в салоне автомобиля была кровь, в салоне разбросаны куски мозга. Я сразу же подумал, что ФИО2 сбил того человека, который лежал на перекрёстке, а Н.А.С. и А.С.Г., увидев это, стали прятать Диму». (т.2 л. д. 23-26).

Между тем, по показаниям проезжавшего тогда мимо в направлении г. Макарьева свидетеля А.Н.К., он видел возле этой разбитой автомашины двоих парней, затем была автобусная остановка, где стоял ВАЗ-2109, и рядом две девушки, а согласно другим материалам дела (т. 1 л.д. 227-232), в автомашине А.С.Г. вдруг обнаружились ключи от автомашины ФИО4, что вызывает сомнение в полной откровенности свидетеля В.С.А., но не влияет на доказывание обстоятельств в соответствии со ст. 73 УПК РФ.

Согласно сведениям, представленным МО МВД России «Макарьевский», телефонное сообщение В.С.А. о разбитой автомашине в указанном месте, и что «…внутри машины находятся мозги», поступило в дежурную часть 11.11.2022 в 03:30. Спустя 35 минут принято сообщение от С.Н.Ш., что её сын сбил человека у д. Ярцево, и там находится его машина (т.1 л.д. 6, 10).

Согласно информации, предоставленной ЗАО «Безопасные дороги Костромской области» движение автомашины под управлением ФИО2 в направлении места ДТП зафиксировано автоматической камерой фото-, видео фиксации дорожных правонарушений, установленной на выезде из г. Макарьева за 2 км до места наезда - на 187 км указанной автодороги ночью 11.11.2022 в 03:01, за 13 минут до того в том же направлении проследовала автомашинам А.С.Г. г/н № (т.1 л.д. 207).

Согласно показаниям ФИО4, А.С.Г. ему тогда по телефону сообщил, что они стоят на горе после заправки, т.е. в месте будущего ДТП, в направлении которого он и направлялся.

Из протокола осмотра места происшествия, фототаблицы к нему и схемы наглядно следует, что по ходу движения автомашины ФИО2 на взгорке участка автодороги Р -243 от г. Макарьева к г. Мантурово за карманом левой автобусной остановки есть перекрёсток дорог – влево подъезд к д. Торино, вправо к д. Ярцево Макарьевского района Костромской области. Начиная от остановки, на протяжении более 150 метров от пешеходного перехода к ней, слева по дороге, разделённой пополам сплошной линией дорожной разметки 1.1, на обочине и в кювете обнаруживаются размётанные – по ходу движения сначала мелкие осколки пластиковых деталей и остекления легкового автомобиля (фары, бампера), далее предметы обуви погибших, оторванное левое переднее автомобильное крыло, на левом съезде с дороги в направлении д. Торино труп Н.А.С. в разорванной одежде с выраженными телесными повреждениями и оторванной ниже колена правой ногой, далее раскидана обувь, пластиковый подкрылок, уже за перекрёстком в придорожных кустах слева оторванный фрагмент правой ноги Н.А.С., по левому кювету разлетевшиеся части головного мозга А.С.Г. и его труп в разорванной одежде с видимым разрушением черепной коробки и скальпированной раной волосистой части головы. Далее по ходу движения неподалёку от А.С.Г. на левой обочине, расположена двигателем в обратном направлении к г. Макарьеву автомашина ФИО2 с характерными механическими повреждениями передне-угловной части слева: смят капот, крыша, разбит бампер, левая блок-фара, разрушено внутрь лобовое стекло со стороны водителя, полностью оторвано левое переднее крыло с подкрылком, и смяты окружающие кузовные детали(т.1 л.д. 25-52).

При детальном осмотре автомашины на её внешних и внутренних поверхностях видны разлетевшиеся повсюду налипшие ошмётки мозгового вещества, кровь, и застрявший в лобовом стекле пучок вырванных человеческих волос (т.2 л.д.128-142).

Вопреки доводам защиты, протокол осмотра места ДТП составлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, в нём подробно отражена обстановка на месте происшествия, результаты удостоверены следователем, специалистом и ФИО2 в качестве участвовавшего лица, для фиксации использовалась фотосъёмка.

Внесение следователем в протокол осмотра места происшествия перечисленных в приговоре (т. 3 л.д. 19) неоговорённых уточнений, касающихся незначительных технических аспектов его проведения: о том, что экспертом И.Б.Р. применялся фотоаппарат «Canon», о направлении осмотра, о положении фрагментов бампера до линии дорожной разметки 1.2 и дорожного знака 5.13.1, и об отсутствии замечаний к его содержанию у участвующих лиц, внесённых после предоставления его копии в суд для решения вопроса об аресте ФИО2, судом не было проигнорировано, подробно оценено, на это вынесено частное постановление, но в то же время суд обоснованно исходил из того, что эти неоговорённые уточнения не имели существенного значения, что они не были должностным подлогом, и не искажали существо осмотра и обстановки на месте происшествия, и что они не влекут признание протокола недопустимым доказательством.

Схема, приложенная следователем в соответствии с ч.8 ст. 166 УПК РФ к протоколу осмотра места происшествия (т.1 л.д. 52), дающая масштабное представление об остановке на месте ДТП, относится к иным вспомогательным документам, обязательных требований к составлению которых уголовно-процессуальный кодекс не содержит, поэтому довод осуждённого, что он расписался здесь на чистом листе, а следователь составил её потом, не имеет существенного значения. Достаточно, что она удостоверена самим следователем и соответствует результатам осмотра.

По результатам патолого-анатомического исследования трупов погибших(т.1 л.д. 93-99, 108-114), их смерть наступила на месте происшествия в результате несовместимых с жизнь приведённых в приговоре многочисленных повреждений головы, иных частей тела и внутренних органов, образовавшихся от воздействия грубой механической силы в результате дорожно-транспортного происшествия. Экспертом отдельно отмечено, что большая часть вещества головного мозга у погибшего А.С.Г. разрушена от удара и в полости черепа отсутствует, что объясняет наличие раскиданного мозгового вещества на месте происшествия и в автомашине ФИО4.

По убеждению суда апелляционной инстанции, совокупность приведённых доказательств с учётом характерной обстановки на месте происшествия, расположением тел погибших и их частей и других предметов, оставшихся на месте в результате ДТП, в совокупности со всеми показаниями ФИО2, вопреки доводам защиты, даёт достаточные основания для вывода, что потерпевшие погибли в результате одновременного наезда на них левой частью автомобиля под управлением ФИО4 на левой встречной стороне дороги, когда он хотел обогнать грузовик С.Ю.Б..

Это дополнительно подтверждается автотехнической экспертизой, проведённой по уголовному делу и показаниями допрошенного судом государственного автоэксперта С-Э, согласно которым по результатам исследования представленных следователем материалов дела, он также пришёл к мнению, что в процессе движения автомобиль ФИО4 выехал на левую сторону дороги относительно первоначального движения, где контактировал передней левой частью в районе левой блок-фары с телами пешеходов, после чего произошёл отброс их тел, разброс одежды и обуви, затем автомобиль продолжил движение и занял конечное положение (т.1 л.д. 162-165).

Доводы защиты о не научности и противоречивости выводов эксперта и его некомпетентности при даче заключения, суд апелляционной инстанции отвергает. Никаких противоречий, ставящих под сомнение выводы эксперта, в заключении не содержится. Эксперт указал, что объема зафиксированных на месте происшествия следов недостаточно чтобы экспертным путём было определено точное место наезда, однако, исследовав представленные материалы с учётом представленных данных он нашёл возможным утверждать, что наезд имел место в районе левого края дороги на некотором расстоянии перед расположением осколка отражателя фары (отмечен на схеме чёрным треугольником слева у автобусной остановки).

Заключение эксперта С-Э достаточно ясно и подробно мотивировано, научно обосновано, и в полной мере отвечает требованиям допустимости, достоверности и относимости; выводы основаны на материалах уголовного дела, и им не противоречат; оно в достаточной степени отражает полноту проведенных исследований, логичность и непротиворечивость сделанных выводов, взаимосвязанных с другими доказательствами по делу, подтверждающих в своей совокупности закономерность и обоснованность выводов предварительного и судебного следствия, что наезд был совершён на левой стороне дороги на обоих потерпевших, находившихся возле автобусной остановки.

Доводы защиты о возможных неправомерных действиях погибших, оказавшихся по их мнению на дороге внезапно в условиях недостаточной видимости, не позволившей обнаружить их своевременно отвергнуты судом обоснованно, так как приведенные защитой неправомерные действия потерпевших не могут находится в прямой причинной связи с дорожно-транспортным происшествием и наступившими последствиями. Объективных данных, свидетельствующих о том, что подсудимый ФИО2 был лишен возможности обнаружить возникновение опасности для движения при соблюдении ПДД, материалы дела не содержат. Наоборот, в ходе судебного следствия установлено, что каких-либо физических препятствий, ограничивающих обзор водителя автомобиля в направлении его движения, не имелось. При должной внимательности и осмотрительности, при строгом соблюдении Правил дорожного движения, ФИО2 имел реальную возможность избежать ДТП.

Водитель автомобиля, приближаясь к потенциально опасному участку автодороги с автобусной остановкой, пешеходным переходом возле неё и перекрёстком, где встречные полосы на длинное расстояние разделены сплошной линией дорожной разметки, и запрещено совершать манёвры с её пересечением, в условиях ограниченной видимости, вызванной не только темным временем суток и дождливой погодой, но впереди идущим грузовиком, загораживающим обзор, обязан строго руководствоваться требованиям Правил, положениями п. 10.1, быть предельно внимательным, осмотрительным и осторожным, чтобы заблаговременно увидеть пешехода и не допустить подобного для него исхода.

Как установлено, дорожные и погодные условия в месте ДТП не были из ряда вон выходящими, они по обыкновению соответствовали времени года, каких-либо существенных затруднений в дорожном движении не создавали, и в любом случае в соответствии с п. 10.1 ПДД при выборе скорости и маневрировании должны были учитываться осуждённым в совокупности с особенностями транспортного средства и тем более со своим непозволительным состоянием.

Каких-либо специальных технических познаний, кроме знания и выполнения ПДД РФ, от соблюдения которых зависит безопасность всех участников дорожного движения, для таких выводов не требуется. Рассматривая данную ситуацию в её непосредственном контексте, суд полагает, что только от этого, а не от наличия у водителя технической возможности, исключается наезд на пешехода, в подобных случаях.

Доводы осуждённого, что не он, а водитель автопоезда С.Ю,Б. сбил второго погибшего - А.С.Г., которого от удара откинуло на значительное расстояние от места наезда, опровергаются материалами дела.

Проверке вероятности такого стечения обстоятельств уделялось пристальное внимание при расследовании уголовного дела и его рассмотрении судом первой инстанции. Личность водителя С.Ю.Б., управлявшего автопоездом, который догонял ФИО4, была установлена, он был допрошен. Никаких оснований не доверять его показаниям не имеется.

Как категорически показывал данный свидетель, выехав той ночью из г. Макарьева в направлении г. Шарьи около 3 часов ночи, он заметил в зеркало, что в этом месте на скорости около 100 км/ч (сам двигался около 80 км/ч) его догоняет автомашина. Погода была плохая, было сыро, промозгло. В это время слева он увидел стоявшую на обочине автомашину ВАЗ четырнадцатой или девятой модели, рядом двоих мужчин с телефонами. Когда проехал мимо, услышал позади внезапно звук удара, что-то разбивалось, разлеталось по сторонам. Он остановился, и увидел, как из догонявшей его автомашины, которая развернулась в обратном направлении, вышел человек и пошёл назад в сторону стоявшей машины, никаких иных звуков и криков он не услышал, и решил, что те машины просто не разъехались краями. Поскольку помощь никому не требовалась, он продолжил движение по своему маршруту, т.к. не был участником этого ДТП. Его грузовик был цел.

Для исключения версии о его причастности к наезду, следствием осматривалась данная автомашина 25.01.2023, характерных признаков и механических повреждений на ней не обнаружено. Имелась только трещина спереди на решётке радиатора, повреждённой другим грузовиком при стоянке 01.11.2022 в Раменском районе Московской области, о чём С.Ю.Б. представлены исчерпывающие фотоматериалы и сведения ГИБДД поступившие дополнительно по запросу суда (т.2 л.д. 1-7, т. 3 л.д. 93).

Таким образом, судебная коллегия не видит никаких причин, чтобы признать убедительными доводы защиты об иных, чем изложено в приговоре, обстоятельствах смерти потерпевших.

Оснований не доверять исследованным доказательствам в их качественной совокупности судебная коллегия не усматривает.

Место наезда на 189 км указанной федеральной автодороги Р-243 установлено органами следствия и судом с достаточной степенью ясности и точности. Привязки к конкретным геодезическим координатам для этого не требуется, а приведённые защитой координаты – 57.91215 с.ш. 43.83682 в.д. (т.1 л.д.27), которые следователь отразил в протоколе осмотра места происшествия, получены с использованием данных геолокации и приведённого интернет-сайт, они отражают только его местоположение в момент начала осмотра и вовсе не свидетельствуют, что наезд совершён именно в этой точке координат, определённой в последствии кадастровым инженером по просьбе защиты на правой полосе дороги за осевой линией разметки, о чём субъективно они указывают, ссылаясь в том числе и на заключение привлечённого защитником специалиста – А.Ю.Г., дававшего отвергнутое судом заключение по обстоятельствам ДТП.

В соответствии с положениями части 1 ст. 75 УПК РФ при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию событие преступления, включающее в себя в числе прочего, место его совершения, т.е. определённую территорию, на которой оно совершено.

В силу положений ст. 220 УПК РФ обвинительное заключение также должно содержать сведения о месте совершения преступления. При этом уголовно-процессуальный закон допускает вышеприведённые уточнения, но не связывает это с точным адресом или конкретными географическими координатами места преступления.

Кроме того, противоречит обстоятельствам дела и выглядит крайне нелепым и неубедительным утверждение, что погибшие внезапно выпрыгнули на правую полосу дороги в ту точку, которое расценивается защитой как место наезда, сразу же за проехавшим мимо них автопоездом прямо под колёса ФИО4.

Показания С.Ю.Б. отвергают этот довод защиты, последовательно и категорично указывают, что когда он проехал мимо остановки, двое мужчин были слева на дороге возле стоявшей автомашины, куда неосторожно и направил свой автомобиль ФИО4, потому свидетель сразу звуки столкновения позади себя.

В силу тех же, установленных по делу фактических обстоятельств, выводы привлечённого защитой в качестве специалиста – частного автоэксперта А.Ю.Г., изложенные в его заключениях №№ 12/23 и 13/23 от 15.05.2023 и № 09/23 от 31.05.2023 (т. 2 л.д. 207-227, т.3 л.д. 2-29) и в его производных разъяснениях в суде (т. 3 л.д. 65-68), в которых он, не располагая достоверными техническими данными, взялся рецензировать и оспаривать результаты расследования уголовного дела, а также выводы государственного эксперта С-Э, и утверждать на основе заданных защитой вопросов об их недостоверности и о наиболее вероятных, по их мнению, обстоятельствах ДТП, оправдывающих осуждённого; о том, что в рассматриваемой дорожной ситуации, вопреки её очевидности, водитель ФИО2, не нарушал вменённых требований Правил дорожного движения, что не сбивал А.С.Г., а только Н.А.С., внезапно оказавшегося на дороге; что не располагал технической возможностью избежать наезда на него, а также и то что действия водителя ФИО4 с технической точки зрения не состоят в причинно-следственной связи с данным дорожно-транспортным происшествием; суд апелляционной инстанции находит его личной выдумкой – в иной оценке они не нуждаются, указывая на его явную некомпетентность в этих вопросах.

Кроме того, эти умозаключения А.Ю.Г. нельзя признать экспертизой и допустимым доказательством по уголовному делу также и по той причине, что получены они внепроцессуальным путём, поэтому суд первой инстанции их отверг обоснованно.

В этом контексте следует отметить, что статья 58 УПК РФ подразумевает под специалистом лицо, не только обладающее специальными знаниями, но и привлекаемое к участию в процессуальных действиях в порядке, установленном УПК РФ, для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию.

В соответствии со ст. 74 УПК РФ заключение и показания специалиста являются самостоятельным доказательством по уголовному делу и должны соответствовать требованиям закона.

Заключение специалиста, как отмечает законодатель, это представленное в письменном виде суждение по вопросам, поставленным перед ним сторонами, а его показания – это сведения, сообщенные им на допросе об обстоятельствах, требующих специальных познаний, а также разъяснения своего мнения в соответствии с требованиями статей 53, 168 и 271 настоящего Кодекса( ч.ч. 3, 4 ст. 80 УПК РФ).

Согласно п. 3 ч.1 ст. 53 УПК РФ с момента допуска к участию в уголовном деле, защитник вправе привлекать специалиста в соответствии со статьей 58 этого Кодекса.

В силу ч.2 ст. 58 УПК РФ вызов специалиста и порядок его участия в уголовном судопроизводстве определяются статьями 168 и 270 этого Кодекса, позволяющими следователю и суду привлекать его к участию в следственных действиях.

Из этого следует, что уголовно-процессуальный закон устанавливает возможность привлечения на стадиях производства по уголовному делу специалиста, в том числе и защитником, но для участия именно в следственных и процессуальных действиях, право проводить которые, предоставлено следователю и суду, поэтому мнение защиты о возможности получения заключения специалиста вне рамок предварительного расследования и судебного разбирательства основаны на неправильном толковании своих полномочий, установленных ст. 53 УПК РФ.

Согласно ст. 75 УПК РФ доказательства считаются полученными с нарушением закона, и являются недопустимыми, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией и процессуальным законом права, свободы и охраняемые законом интересы человека и гражданина, либо не был соблюден установленный процессуальным законом порядок их собирания и закрепления, а также, если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим должностным лицом или органом, либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами.

В соответствии с ч.4 ст. 88 УПК РФ суд вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству сторон или по собственной инициативе в порядке, установленном статьями 234 и 235 настоящего Кодекса.

Из материалов дела следует, что А.Ю.Г. не участвовал в уголовном судопроизводстве в качестве специалиста в порядке, определенном ст. 168 УПК РФ, и не давал заключения в порядке, предусмотренном ч.3 ст. 80 УПК РФ, поскольку соответствующий процессуальный статус по данному уголовному делу ему не придавался.

Как прямо следует из его заключения, после окончания предварительного следствия по уголовного делу, им, на основании заявления защитника В.А. Козлова, то есть вне рамок уголовного судопроизводства и без соблюдения требований уголовно-процессуального закона, были проведены сомнительные автотехнические исследования обстоятельств данного дорожно-транспортного происшествия.

По смыслу закона заключение специалиста не может заменить заключение эксперта. Специалист, в отличие от эксперта, исследования не проводит и в письменном виде дает только свои суждения, которые впоследствии сообщает при допросе в судебном заседании. При этом уголовно-процессуальный закон не содержит предписаний, позволяющих использовать заключение специалиста взамен судебной экспертизы.

Поэтому ссылки защиты на эти заключения в качестве доказательства невиновности осуждённого, судебная коллегия не принимает.

Оснований для проведения по уголовному делу иного автотехнического исследования не вызывает никакой необходимости, поскольку механизм дорожно-транспортного происшествия установлен по уголовному делу достаточно ясно и не вызывает сомнений.

В этой связи судом было правомерно отказано в проведении повторной автотехнической экспертизы по ходатайству стороны защиты.

Совокупности исследованных доказательств достаточно для установления механизма ДТП и виновности осуждённого в совершённом преступлении, а допущенные именно ФИО4 нарушения ПДД при управлении автомобилем состоят в прямой причинно-следственной связи с этим дорожно-транспортным происшествием и наступившими последствиями, в виде смерти двоих лиц.

Само по себе то обстоятельство, что ФИО4, как утверждает, сбив одного потерпевшего, не заметил наезд на второго потерпевшего, которых от сильного удара раскидало в исследуемой ситуации по левой стороне дороги на значительном удалении друг от друга, не свидетельствует о невозможности одновременного летального исхода для них обоих от его действий.

Никто иной, кроме его сбить их не мог, других автомашин там не было, причастность к этому С.Ю.Б. следствием исключена, из показаний свидетелей следует, что те были возле машины вместе и исчезли одновременно, после чего К.С.М. и И.А.С. на перекрестке был обнаружен труп Н.А.С.. На той же траектории разлёта далеко за перекрёстком нашли менее субтильного ростом и телосложением А.С.Г., разлетевшиеся от удара предметы их обуви и личных вещей и повреждённых деталей только от автомашины ФИО4.

Оценивая всё это в совокупности, суд обоснованно признал и изложил в приговоре в качестве доказательства вины ФИО2 его показания на предварительном следствии, которые в полной мере последовательно и логично подтверждали картину произошедшего и в полной мере согласовывались с другими доказательствами.

Суд дал надлежащую оценку и обоснованно отверг доводы защиты о неправомерных методах расследования уголовного дела при получении от него этих показаний, поскольку это опровергается материалами дела.

Оснований сомневаться в добросовестном отношении органов следствия к своим профессиональным обязанностям и к осуждённому, у суда нет.

ФИО4, после задержания допрашивался при защитниках в разное время, сначала как подозреваемый с участием адвоката И.А. Митюковой в порядке ст. 51 УПК РФ по назначению следователя (т.1 л.д. 75), затем уже с участием адвоката А.В. Бакина, сопровождавшего его на протяжении всего предварительного следствия по соглашению (т. 1 л.д. 81), и нет никаких оснований для выводов о недобросовестности этих защитников, о нарушении ими требований закона и кодекса адвокатской этики, предъявляемых к их профессиональной деятельности. Нет оснований сомневаться и в том, что условия адвокатского соглашения между адвокатом Бакиным и семьёй Ш-вых были нарушены.

Об изменении отношения осуждённого к обстоятельствам уголовного дела и своей виновности, было заявлено только в суде с вступлением в дело нового защитника. Это право подсудимого, и оно презюмируется ст. 47 УПК РФ, позволяющей защищаться любыми иными средствами и способами, не запрещёнными уголовно-процессуальным законом, однако это не служит основанием для признания недопустимыми доказательствами его более откровенных показаний, полученных в присутствии других защитников. Положения статьи 51 Конституции РФ ему при допросах разъяснялись, также как и возможность использования его показаний в качестве доказательств по уголовному делу.

Замечаний к протоколам этих следственных действий с его участием он не имел. Показания носили последовательный характер и нет никаких признаков, что они были продиктованы неправомерными действиями следователя и защитников, а не чувством раскаяния и страхом наказания. Наличие мотивов и признаков самооговора на стадии предварительного расследования судом не установлено.

Вопреки всему этому, ФИО4 на предварительном следствии последовательно показывал, что ночью в кафе он выпил с ребятами 4-5 стопок водки. Когда двигался к месту ДТП вел машину со скоростью около 100 км/ч, пытался обогнать попутную «фуру» и выехал на встречную полосу и в этот момент сбил пешехода, увидел только одного из них, среагировать не успел, на тормоза не нажимал, машину далее стало заносить и через некоторое расстояние развернуло, затем проехал назад немного, остановился на обочине, вышел. Видел, что «фура» тоже, остановилась. Испугавшись произошедшего, сбежал домой, выпил ещё немного водки, разбудил мать, та вызвала полицию.

Таким образом, доводы защиты о его невиновности в нарушении Правил, и что в момент ДТП ФИО4 был трезв, опровергаются и его показаниями и показаниями свидетелей, что он в тот вечер употреблял водку в достаточном количестве, чтобы не протрезветь ко времени наезда. При этом доводы осуждённого, что он только дома выпило стакан водки для снятия стресса, сомнительны тем, что при бежав домой он сразу сообщил матери о случившемся, а та вызвала полицию, поэтому ни времени, ни возможности для этого явно у него не было.

Освидетельствование осуждённого на предмет алкогольного опьянения, подтвердило наличие в его организме алкоголя с достаточным показателем абсолютного этилового спирта в концентрации 0,45 миллиграмма на один литр выдыхаемого воздуха, что существенно превышает суммарную погрешность измерений, установленную примечанием к ст. 12.8 КоАП РФ в 0,16 мг/л. Эти результаты он не оспаривал, и на медицинское освидетельствование по этому основанию не направлялся (т.1 л.д. 24).

Таким образом, все исследованные по уголовному делу доказательства в своей совокупности ясно и чётко раскрывают картину и фактические обстоятельства этого дорожно-транспортного происшествия, и судом достоверно установлено, что в момент его совершения ФИО2 был пьян, чем нарушил п. 2.7 ПДД; что при этом он не выбрал безопасную скорость движения своего автомобиля, нарушив требования пункта 10.1 ПДД, что в нарушение совокупности требований дорожной разметки 1.1, пункта 9.1 (1), и п. 11.1 ПДД, пытался обогнать грузовик под управлением водителя С.Ю.Б., и в условиях недостаточной видимости не убедился в безопасности своего манёвра для других участников дорожного движения, поэтому допустил в этом месте выезд на полосу встречного движения, где у левого края дороги совершил наезд на пешеходов Н.А.С. и А.С.Г., которые от его действий погибли, после чего он, бросив машину, скрылся, оставив место происшествия.

Не допусти этих нарушений, ФИО2 беспрепятственно проехал бы за грузовиком этот участок дороги по своей правой полосе движения.

При таких фактических обстоятельствах дела судебная коллегия приходит к выводу, что это дорожно-транспортное происшествие произошло именно в результате допущенных ФИО2 нарушений Правил дорожного движения, и его действия правильно квалифицированы органами предварительного следствия и судом по пунктам. «а, б» ч. 6 ст. 264 УК РФ - нарушении лицом, управляющим автомобилем, Правил дорожного движения РФ, повлекшее по неосторожности смерть двух лиц, совершенное лицом в состоянии алкогольного опьянения, сопряженное с оставлением места его совершения.

Размер компенсации морального вреда взысканного в этой связи с виновного в пользу матерей погибших соответствует требованиям разумности и справедливости.

При назначении наказания суд учитывал характер и степень общественной опасности совершённого преступления, личность виновного; обстоятельства, смягчающие наказание, какие, по мнению районного суда, следовало для этого учесть: молодой возраст, фактическое признание вины на предварительном следствии, положительные характеристики по месту жительства учёбы и работы, и пришёл к справедливому выводу, отвечающему целям уголовной превенции, что наказание должно быть назначено ему в виде реального лишения свободы в пределах санкции статьи без применения положений ст. 73 УК РФ об условном осуждении, поскольку оснований для принятия такого решения не усматривается, как не усматривается и оснований для применения ч.6 ст. 15 УК РФ об изменении категории преступления на менее тяжкую либо назначения наказания по правилам ст. 64 УК РФ – ниже низшего предела.

В то же время суд апелляционной инстанции приходит к выводу об изменении приговора и о смягчении назначенного виновному наказания по следующим основаниям.

При вынесении приговора суд не нашёл обстоятельств, которые бы отягчали наказание ФИО2 в соответствии с ч.1 ст. 63 УК РФ. Но вместе с тем, суд вопреки уголовному закону, негативно оценил его поведение, связанное с непринятием мер по заглаживанию вреда, причинённого потерпевшим Т.Н.С. и Е.С.Г., и к принесению им извинений, что недопустимо учитывать при вынесении приговора, однако это, оказало влияние на мнение суда и фактически принято в качестве отягчающего наказание обстоятельства.

Эти выводы подлежат исключению из приговора.

Также из обстоятельств уголовного дела с очевидностью следует, что ФИО2 после ДТП, бросив свою автомашину, сбежал с места происшествия, но между тем, находясь уже дома, он рассказал о произошедшем матери, не стал утаивать свою причастность к смерти, как минимум одного погибшего, и через неё добровольно до своего задержания и возбуждения в отношении него уголовного дела, заявил об этом в полицию по телефону, совершив тем самым явку с повинной. Объективно подтверждается, что телефонный звонок в дежурную часть местного отдела полиции за него сделала мать, сообщив, что он сбил человека у д. Ярцево и что там находится его автомашина.

Поскольку суд первой инстанции это обстоятельство не признал и не учёл при назначении ему наказания в качестве смягчающего, то в силу положений п. «и» ч.1 ст. 63 УК РФ это признаёт и учитывает суд апелляционной инстанции.

Всё указанное влечёт соразмерное смягчение назначенного ему судом наказания.

В соответствии с положениями ч.2 ст. 61 УК РФ, хотя и без ссылки на неё в приговоре, но суд первой инстанции признал также смягчающим обстоятельством признание осуждённым вины на предварительном следствии. Как следует из материалов дела, расследованию он действительно не препятствовал и установленные следствием фактические обстоятельства дорожно-транспортного происшествия не отрицал.

В то же время суд апелляционной инстанции не признаёт это поведение осуждённого в качестве самостоятельного, помимо явки с повинной, смягчающего наказание обстоятельства, такого как активное способствование раскрытию и расследованию преступления.

По смыслу уголовного закона такое поведение следует учитывать в качестве смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного пунктом "и" части 1 статьи 61 УК РФ, если лицо о совершенном с его участием преступлении либо о своей роли в преступлении представило органам дознания или следствия такую информацию, например до того им не известную, которая имела существенное значение для раскрытия и расследования преступления (п. 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 N 58 (ред. от 18.12.2018) "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания".

Подобных действий со стороны осуждённого по уголовному делу не прослеживается, никакой неизвестной существенной информации об обстоятельствах наезда он не сообщал и после звона в полицию свидетеля В.С.А., явки с повинной ФИО4, его освидетельствования на состояние опьянения и осмотра места происшествия, обстоятельства наезда, приобрели для органов следствия очевидный характер и далее устанавливались и уточнялись самостоятельно.

Что касается вида исправительного учреждения, в котором ФИО2 надлежит отбывать наказание, оно судом действительно назначено неверно.

Федеральным законом от 17.06.2019 N 146-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации" в ч. 4 ст. 15 УК РФ были внесены изменения, и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание не превышает пятнадцати лет лишения свободы, отнесены к разряду тяжких.

Это касается непосредственно и ч. 6 ст. 264 УК РФ, санкция которой указанным законом также была изменена и наказание по ней установлено от 8 до 15 лет лишения свободы, но это преступление в силу ст. 26 УК РФ является совершенным по неосторожности, и в соответствии с п. "а" ч. 1 ст. 58 УК РФ лицам, осужденным за преступления, совершенные по неосторожности, отбывание наказания назначается в колонии-поселении.

Суд может назначить указанным лицам отбывание наказания в исправительных колониях общего режима с учетом обстоятельств преступления и личности виновного, но это решение должно быть мотивировано.

Об этом же указывают и разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащимся в Постановлении от 29 мая 2014 года N 9 "О практике назначения и изменения судами видов исправительных учреждений", согласно которым, при совершении лицом преступления по неосторожности вид исправительного учреждения следует назначать по правилам, предусмотренным п. "а" ч. 1 ст. 58 УК РФ независимо от срока наказания и предыдущих судимостей.

ФИО4 признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем и находящимся в состоянии опьянения, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть двух лиц.

При назначении ему исправительной колонии общего режима, суд руководствовался только положениями п. "б" ч. 1 ст. 58 УК РФ о назначении лишения свободы осужденным, совершившим умышленные тяжкие преступления.

Мотивов принятого решения со ссылкой на положения п. "а" ч. 1 ст. 58 УК РФ, судом в приговоре не приведено. И поскольку приговор в этой части никем не обжалуется, суд апелляционной инстанции не может ухудшить его положение по собственной инициативе и направить его на общий режим.

В связи с этим приговор в отношении ФИО4 в части назначенного вида исправительного учреждения подлежит изменению по доводам апелляционного представления прокурора с направлением осуждённого в колонию-поселение, а время нахождения его под стражей до вступления приговора в законную силу подлежит зачёту в срок наказания в соответствии с пунктом «в» части 3.1 статьи 72 УК РФ из расчёта один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

В остальном приговор является законным и обоснованным, а доводы апелляционных жалоб, не подлежащими удовлетворению.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд

определил :

приговор Макарьевского районного суда Костромской области от 04 июля 2023 года в отношении ФИО2 изменить.

Признать в качестве смягчающего его наказание обстоятельства, в соответствии с п. «и» ч.1 ст. 61 УК РФ его явку с повинной.

Исключить из приговора выводы суда об учёте при назначении наказания непринятие им мер по заглаживанию вреда, причинённого потерпевшим Т.Н.С. и Е.С.Г., и к принесению им извинений.

Назначенное ему наказание по пунктам «а, б» ч. 6 ст. 264 УК РФ смягчить до 9 лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении.

Срок отбывания наказания исчислять с 07 сентября 2023 года.

Зачесть в срок отбывания наказания время нахождения ФИО2 под стражей с 11 ноября 2022 года по 06 сентября 2023 года включительно в соответствии с пунктом «в» части 3.1 статьи 72 УК РФ из расчёта один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

В остальном этот же приговор в отношении ФИО2 оставить без изменений, а апелляционные жалобы осуждённого и его защитника – адвоката В.А. Козлова, – без удовлетворения.

Апелляционное определение и приговор вступают в законную силу немедленно, и могут быть обжалованы в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции через Макарьевский районный суд Костромской области, в течение шести месяцев, а осуждённым, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии приговора и апелляционного определения, вступивших в законную силу, при этом он вправе ходатайствовать о своём участии в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Участниками процесса не обжаловавшими приговор в апелляционном порядке, а также в случае пропуска указанного шестимесячного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба подаётся по правилам выборочной кассации непосредственно в суд кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи :