Судья Лядова О.С.

Дело № 22-4380

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Пермь 25 июля 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам Пермского краевого суда в составе:

председательствующего судьи Быстровой Е.Л.,

судей Жихаревой А.А. и Шляпникова Н.В.,

при секретаре судебного заседания Ирдугановой Ю.В.,

с участием прокурора Набережной Е.В.,

осужденного ФИО1,

адвоката Сивкова В.Н.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и адвоката Сивкова В.Н. в его защиту на приговор Дзержинского районного суда г. Перми от 22 мая 2023 года, которым

ФИО1, родившийся дата в ****, несудимый;

осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ к 8 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу. В срок лишения зачтено время содержания ФИО1 под стражей с 28 декабря 2022 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Постановлено взыскать с ФИО1 в пользу Е. в счет компенсации морального вреда 800 000 рублей.

Разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Быстровой Е.Л., выступления осужденного ФИО1 в режиме видеоконференцсвязи и адвоката Сивкова В.Н., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Набережной Е.В. об изменении приговора суда по иным основаниям, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА :

ФИО1 признан виновным в умышленном причинении П. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшим по неосторожности его смерть, совершенном в ночь на 28 декабря 2022 года в г. Перми при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором суда, указывает, что умысла на совершение преступления не имел, не мог знать о том, что захват и борьба приведет к смерти потерпевшего. Обращает внимание на поведение потерпевшего, которое не свидетельствовало о наличии какой-либо боли ввиду полученной травмы, после событий П. вел себя как обычно. Кроме того, считает, что телесные повреждения потерпевший мог причинить себе сам при попытке вырваться из захвата, в связи с чем он ходатайствовал о производстве следственного эксперимента с использованием манекена. Находит назначенное наказание чрезмерно суровым. Указывает, что клинок кинжала с хвостиком, признанный вещественным доказательством, является для него материальной ценностью и отношения к уголовному делу не имеет, в связи с чем просит передать его на хранение родственникам.

Адвокат Сивков В.Н. в апелляционной жалобе привел доводы, аналогичные доводам своего подзащитного, дополнив, что в материалах дела отсутствуют доказательства умышленного причинения ФИО1 вреда потерпевшему. Ссылаясь на показания потерпевшей Е., бытовую характеристику, утверждает о неконфликтном характере ФИО1 и отсутствия между ним и потерпевшим неприязненных отношений. Считает, что было грубо нарушено право ФИО1 на защиту. Просит приговор отменить, передать уголовное дело на новое судебное рассмотрение.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и адвоката Сивкова В.Н. государственный обвинитель Айвазян Е.Л. просит приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, а также возражения на них, судебная коллегия находит приговор суда в целом законным, обоснованным и мотивированным.

Вывод суда о виновности ФИО1 в умышленном причинении П. тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, при обстоятельствах, установленных судом, подтвержден совокупностью доказательств, исследованных и проверенных в судебном заседании, подробный анализ которых с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности содержится в приговоре, а именно, показаниями самого осужденного, в том числе на стадии досудебного производства по делу, из которых следует, что они в ходе конфликта хватали друг друга за шею, применяя удушающие приемы, кроме того, во время борьбы наносили друг другу удары. Когда они решили покурить, он потерял сознание. Очнувшись, он обнаружил П. без сознания. Когда по его вызову приехали сотрудники скорой помощи, то констатировали смерть потерпевшего.

Согласно выводам эксперта, смерть П. наступила в результате механической асфиксии от сдавления шеи с полными переломами обоих больших рогов подъязычной кости, правого верхнего рожка щитовидного хряща и левой пластины щитовидного хряща, которые квалифицируются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, при этом являются прижизненными и образовались в результате неоднократных сдавливающих воздействиях тупого предмета на переднебоковые поверхности шеи.

Допрошенный в суде первой инстанции в качестве эксперта К. показал, что проводил судебно-медицинскую экспертизу трупа П., смерть которого наступила в результате механической асфиксии от сдавления шеи с полными переломами обоих больших рогов подъязычной кости, правого верхнего рожка щитовидного хряща и левой пластины щитовидного хряща. Всего было несколько воздействий на переднебоковые поверхности шеи, при которых было воздействие сбоку и спереди на шейный органо-комплекс. Судя по локализации, морфологическим свойствам повреждений, они являются прижизненными, образовались в результате неоднократных сдавливающих воздействиях тупого предмета на переднебоковые поверхности шеи. Полные переломы обоих больших рогов подъязычной кости, возможны лишь при сдавлении именно с двух сторон одновременно, давление было руками, при захвате шеи локтем, сделать это невозможно. Пострадавший мог совершать активные действия период времени, исчисляемый десятками минут, возможно, часами, после повреждений шейного органо-комплекса, однако, со временем отек гортани развился, и он более не смог дышать, а потому потерял сознание.

Свидетель Б., являющаяся фельдшером скорой помощи, показала, что приехав по вызову в квартиру ФИО1, тот ее встретил и сообщил, что в ходе распития спиртных напитков они с товарищем подрались, затем легли спать, проснувшись, он обнаружил того без сознания. Потерпевший в квартире сидел на полу, опершись на диван.

Свидетель Н. показала, что слышала стук, доносившийся из комнаты ФИО1 Когда последний вышел на общую кухню, увидела у него на руке высохшую кровь. Через некоторое время ФИО1 попросил ее вызвать скорую помощь. Ранее П. заходил в комнату к осужденному.

Всем вышеуказанным и иным доказательствам, содержащимся в приговоре, судом дана надлежащая оценка, они обоснованно признаны достоверными и достаточными, поскольку согласуются между собой и в своей совокупности устанавливают одни и те же факты, свидетельствующие об умышленном причинении ФИО1 потерпевшему П. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшим по неосторожности его смерть.

Доводы о неосторожном причинении тяжкого вреда здоровью П., повлекшего его смерть, были предметом тщательной проверки в суде первой инстанций, в результате которой мотивированно, со ссылкой на установленные обстоятельства, отвергнуты.

Так, судом на основании показаний самого ФИО1 установлено, что он с П. поочередно применяли друг к другу удушающие приемы, намеренно сдавливая друг другу шею, в результате чего испытали затруднение с дыханием.

Соответственно, применение осужденным к П. удушающих приемов, с силой, поскольку повлекло к полным переломам обоих больших рогов подъязычной кости, правого верхнего рожка щитовидного хряща и левой пластины щитовидного хряща, свидетельствуют о наличии у осужденного умысла на причинение потерпевшему вреда здоровью.

Согласно п. 6.1.5 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда здоровью человека», утвержденных приказом Минздравсоцразвития России от 24 апреля 2008 года № 194н, перелом обоих больших рогов подъязычной кости, правого верхнего рожка щитовидного хряща и левой пластины щитовидного хряща, квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Принимая во внимание наступление смерти П. в результате механической асфиксии, выразившейся в результате отека гортани после повреждений шейного органо-комплекса, суд правомерно расценил действия ФИО1 по отношению к насупившим последствиям – смерти потерпевшего в форме неосторожности.

С учетом изложенного, судебная коллегия полагает, что правовая оценка действиям ФИО1 по ч. 4 ст. 111 УК РФ дана правильно, квалификация содеянного в приговоре мотивирована.

Сомнений в объективности заключения эксперта о причине смерти П. у суда апелляционной инстанции не возникает, поскольку оно составлено с соблюдением требований закона, уполномоченным лицом, предупрежденным об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, существенных нарушений при назначении экспертизы и ее проведения, не установлено, в связи с чем, не имеется оснований сомневаться в правильности выводов эксперта, противоречий в них также не усматривается. Кроме того, данное заключение оценено судом первой инстанции в совокупности с другими доказательствами по делу, без придания заключению эксперта заранее установленной силы либо преимуществ перед другими доказательствами.

Помимо этого, с целью разъяснений проведенного по делу экспертного исследования в суде первой инстанции был допрошен его проводивший эксперт К. Осужденных ФИО1, как он сам пояснил в суде апелляционной инстанции, наглядно продемонстрировал эксперту свои действия по отношению П., показал, каким образом он осуществлял удушающие его приемы. Эксперт К. после этого дал разъяснения о том, что полные переломы обоих больших рогов подъязычной кости, возможны лишь при сдавлении именно с двух сторон одновременно, давление было руками, при захвате шеи локтем, сделать это невозможно.

Согласно ст. 181 УПК РФ следственный эксперимент производится в целях проверки и уточнения данных, имеющих значение для уголовного дела, путем воспроизведения действий, а также обстановки или иных обстоятельств определенного события.

Поскольку ФИО1 в судебном заседании были воспроизведены действия по отношению к П., которые фактически были учтены экспертом К., суд основано не усмотрел оснований для проведения следственного эксперимента и проведения на его основе дополнительной экспертизы. Не усматривает оснований для их проведения и судебная коллегия. Несогласие стороны защиты с выводами эксперта, которое обусловлено собственной интерпретацией представленных доказательств по делу, не ставит под сомнение выводы суда о достоверности и допустимости исследованных им и положенных в основу приговора доказательств по делу.

Вместе с тем из описательно-мотивировочной части приговора на основании ч. 3 ст. 240 УПК РФ подлежит исключению ссылка на протокол выемки (л.д. 106-111 т. 1), поскольку данный документ в судебном заседании не исследовался и никакой доказательственной силы не несет. Исключение ссылки на данный документ не влияет на доказанность вины осужденного, поскольку совокупность иных доказательств являлась достаточной для разрешения уголовного дела.

Существенных нарушений уголовно - процессуального закона, которые бы лишали или ограничивали гарантированные УПК РФ права участников уголовного судопроизводства, нарушали права на защиту осужденного, судебной коллегией не установлено.

Судебная коллегия не усматривает оснований для удовлетворения доводов апелляционных жалоб о нарушении права ФИО1 на защиту на стадии досудебного производств по делу.

Как усматривается из материалов уголовного дела, адвокат Сивков В.Н. в следственный комитет явился фактически после принятия от ФИО1 явки с повинной. В ходе производства этого действия защиту ФИО1 осуществлял адвокат Столяров Ю.В., от услуг которого ФИО1 не отказывался. Правом на конфиденциальную беседу с ФИО1 адвокат Сивков В.Н. после этого воспользоваться не пожелал, покинул здание следственного комитета, в связи с чем ФИО1 в письменном виде отказался от услуг адвоката Сивкова В.Н., о чем собственноручно составил заявление (л.д. 35 т. 1). При таких данных, оснований для направления адвокату Сивкову В.Н. уведомлений о производстве с ФИО1 следственных действий не было.

Согласно ст.ст. 6, 60 УК РФ наказание является справедливым, когда судом при его назначении в совокупности учтены характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности виновного, обстоятельства, смягчающие наказание и его влияние на исправление осужденного.

Названные требования уголовного закона судом при назначении ФИО1 наказания были соблюдены, при этом, исходя из размера назначенного наказания, нет оснований полагать, что оно является чрезмерно суровым.

Судом первой инстанции в полной мере приняты во внимание данные о личности ФИО1, характер и степень общественной опасности совершенного им деяния, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи, а также, наряду с отсутствием отягчающих наказание обстоятельств, смягчающие обстоятельства, которыми признаны наличие малолетнего ребенка, явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, оказание помощи потерпевшему после совершения преступления, выразившееся в вызове скорой помощи, состояние здоровья осужденного, участие в контртеррористических операциях.

Иных смягчающих обстоятельств, предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ и подлежащих обязательному учету, суд обоснованно не установил, не усматривает таковых и судебная коллегия.

В связи с наличием смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных пп. «и», «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств, суд в описательно-мотивировочной части приговора должен был сделать ссылку на ч. 1 ст. 62 УК РФ при назначении наказания, которая, исходя из размера назначенного ФИО1 наказания, была фактически применена судом.

Между тем, отсутствие в приговоре ссылки на указанную статью не повлекло существенного нарушения закона, влекущего за собой изменение приговора, поскольку правила назначения наказания, установленные ч. 1 ст. 62 УК РФ, судом фактически соблюдены, так как верхний предел наказания с учетом ч. 1 ст. 62 УК РФ не превышен.

Назначенное осужденному наказание нельзя признать чрезмерно суровым или несправедливым, а потому смягчению оно, несмотря на вносимые в приговор изменения, не подлежит.

Вывод суда первой инстанции о необходимости назначения осужденному наказания в виде реального лишения свободы, невозможности применения к нему положений ч. 6 ст. 15, ст.ст. 73, 64, УК РФ мотивирован, оснований не согласиться с ним у судебной коллегии не имеется.

Вид исправительного учреждения осужденному назначен правильно в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению в части разрешения судьбы вещественных доказательств.

Осужденным в апелляционной жалобе заявлено ходатайство о возращении вещественного доказательства клинка кинжала с хвостиком по принадлежности в виду его материальной ценности.

В соответствии со ст. 81 УПК РФ, вещественные доказательства, не относящиеся к орудиям преступления, не запрещенные к обращению, не подлежащие конфискации и не являющиеся документами, передаются законным владельцам.

Из приговора следует, что вещественное доказательство, а именно клинок кинжала с хвостиком, изъятый у ФИО1, не относится к категориям указанных выше вещественных доказательств, и не подлежит уничтожению, поэтому должен быть возвращен, как о том просит ФИО1, - его родственникам.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА :

приговор Дзержинского районного суда г. Перми от 22 мая 2023 года в отношении ФИО1 изменить:

исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на протокол выемки (л.д. 106-111 т. 1) как на доказательства по делу;

указать в описательно-мотивировочной части приговора о назначении ФИО1 наказания с применением положений ч. 1 ст. 62 УК РФ;

исключить из приговора указание об уничтожении вещественного доказательства - клинка кинжала с хвостиком, передать его родственникам ФИО1

В остальном этот же приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного и адвоката Сивкова В.Н. – без удовлетворения.

Судебное решение может быть обжаловано в кассационном порядке в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу через Дзержинский районный суд г. Перми, а для осужденного, содержащегося под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований статьи 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: подпись

Судьи: подпись