УИД: 26RS0007-01-2022-000976-29

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

02 марта 2023 года село Курсавка

Андроповский районный суд Ставропольского края в составе:

председательствующего судьи Куцурова П.О.,

при секретаре Сафоновой И.А., рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Андроповского районного суда гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании договоров купли-продажи недействительными и применении последствий недействительности сделок.

УСТАНОВИЛ:

I. Требования и возражения сторон,

объяснения других лиц, участвующих в деле.

15 декабря 2022 года ФИО1 обратилась в Андроповский районный суд с иском к ФИО2, ФИО3 о признании договоров купли-продажи недействительными и применении последствий недействительности сделок по следующим причинам.

С 06 августа 2014 года и по настоящее время он состоит в зарегистрированном браке с ФИО2

В период совместного проживания ими за счет общих денежных средств был приобретен земельный участок с кадастровым номером №. Право собственности на указанный объект недвижимости было зарегистрировано на имя ФИО2

25 января 2022 года ФИО2 заключила с ФИО3 договор купли-продажи, по условиям которого она продала ему 1/2 долю в праве общей долевой собственности на указанный участок. Цена договора составила <данные изъяты> рублей, которую продавец уплатил покупателю до подписания договора.

28 января 2022 года на основании договора купли-продажи она продала ему оставшуюся 1/2 долю в праве на данный участок. Цена договора составила <данные изъяты> рублей, которую продавец уплатил покупателю до подписания договора.

Однако, указанные сделки являются недействительными, поскольку в нарушении положений статьи 8 Федерального закона "Об обороте земель сельскохозяйственного назначения" не было соблюдено преимущественное право субъекта Российской Федерации на приобретение спорного участка в собственность.

Кроме того, заключая названные договоры ответчик ФИО2 в нарушении положений пункта 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации не получила от него нотариально удостоверенного согласия на их совершение и продала общее имущество, что является самостоятельным и достаточным основанием для удовлетворения иска.

С учетом невозможности разрешения данного спора во внесудебном порядке истец обратился в суд с настоящим иском, в котором просила признать недействительными договоры купли-продажи земельный долей от 25 января 2022 года и 28 января 2022 года и применить последствия признания названных сделок недействительными в виде приведения сторон в первоначальное положение.

В судебном заседании истец ФИО1 поддержал заявленные исковые требования и просил суд их удовлетворить в полном объеме. Указал, что при заключении названных договоров от имени ФИО1 действовал он, а потому ему было известно, что продается общее имущество.

Отметил, что действительной целью аннулирования названных сделок является неисполнение ответчиком ФИО3 их устной договоренности оплатить за ФИО2 тринадцатипроцентный налог от продажи спорного имущества. В этой связи он полагает, что в случае признания сделок недействительными она недолжна будет платить названный налог.

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явилась, представив при этом заявление, в котором признала заявленные требования в полном объеме и просила суд рассмотреть дело в ее отсутствие

В судебное заседание ответчик ФИО3, а также представитель Управления Росреестра по Ставропольскому краю не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом, причины неявки не известны, ходатайств о рассмотрении дела в их отсутствие в суд также не поступало.

В соответствии со статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено отсутствие неявившихся лиц.

II.Фактические обстоятельства дела, установленные судом.

Выслушав истца, исследовав представленные материалы дела, проверив и оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, суд пришел к убеждению о том, что исковые требования необоснованны и удовлетворению не подлежат по следующим основаниям.

В судебном заседании установлено и следует из материалов дела, что 06 августа 2014 года ФИО1 зарегистрировал брак с ФИО4 /Концевич/ Н.Л.

Судом также установлено, что в период совместного проживания ФИО1 и ФИО2 за счет общих денежных средств был приобретен земельный участок с кадастровым номером №

26 ноября 2020 года право собственности на указанный объект недвижимости было зарегистрировано в ЕГРН – н.р. №6 на имя ФИО2

25 января 2022 года ФИО2 от имени которой на основании нотариально удостоверенной доверенности от 13 декабря 2021 года действовал истец ФИО1 был заключен договор купли-продажи, по условиям которого ФИО3 приобрел в собственность 1/2 долю в праве общей долевой собственности на указанный участок.

Цена договора составила <данные изъяты>, которую продавец уплатил покупателю до подписания договора /пункты 3 и 4 договора/.

28 января 2022 года ФИО2 от имени которой на основании нотариально удостоверенной доверенности от 13 декабря 2021 года действовал истец ФИО1 был заключен договор купли-продажи, по условиям которого ФИО3 приобрел в собственность оставшуюся 1/2 долю в праве общей долевой собственности на указанный участок.

Цена договора составила <данные изъяты>, которую продавец уплатил покупателю до подписания договора /пункты 3 и 4 договора/.

28 января 2022 года и в последующем 01 февраля 2022 года право общей долевой собственности на указанный выше земельный участок было зарегистрировано в ЕГРН за ответчиком ФИО3 в размере по 1/2 доли.

III. Выводы суда, вытекающие из установленных им обстоятельств дела.

Из оснований заявленных требований следует, что при заключении оспоримых договоров было нарушено установленное Федеральным законом "Об обороте земель сельскохозяйственного назначения" преимущественное право субъекта Российской Федерации на приобретение земельного участка в собственность, что влечет их недействительность, а также не было получено нотариально удостоверенное согласие истца на их заключение, что также влечет недействительность названных договоров.

Однако, ни одно из приведенных истцом ФИО1 оснований не влечет признание оспариваемых договоров недействительными.

Так, в соответствии с частью 2 статьи 45 Конституции Российской Федерации каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом.

Вместе с тем, из права каждого на судебную защиту его прав и свобод, как оно сформулировано в Конституции Российской Федерации, не следует возможность выбора гражданином по своему усмотрению любых способов и процедур судебной защиты, а также способов доказывания тех или иных обстоятельств, особенности которых применительно к отдельным видам судопроизводства и категориям дел определяются, исходя из Конституции Российской Федерации и федеральных законов.

В силу статьи 256 Гражданского кодекса Российской Федерации имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью, если договором между ними не установлен иной режим этого имущества.

Аналогичная норма закреплена и в пункте 1 статьи 33 Семейного кодекса Российской Федерации, согласно которому законным режимом имущества супругов является режим их совместной собственности, если брачным договором не установлено иное.

Согласно статье 34 Семейного кодекса Российской Федерации и развивающего ее содержание пункта 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 05 ноября 1998 года № 15 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака", к имуществу, нажитому супругами во время брака /общему имуществу супругов/, относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения /суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещении ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья и другие/. Общим имуществом супругов также является любое нажитое ими в период брака движимое и недвижимое имущество, которое в силу статьей 128, 129, пунктов 1 и 2 статьи 213 Гражданского Кодекса Российской Федерации может быть объектом права собственности граждан, независимо от того, на имя кого из супругов оно было приобретено или внесены денежные средства.

Таким образом, федеральный законодатель, а вслед за ним и правоприменитель установили опровержимую презумпцию /статья 36 Семейного кодекса Российской Федерации/ режима общей совместной собственности в отношении имущества супругов, приобретенного ими в период брака.

Как было установлено судом выше, земельный участок с кадастровым номером № был приобретен в период брака, а потому соответственно на него распространяется режим общей совместной собственности супругов.

В соответствии с пунктом 2 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации при совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов предполагается, что он действует с согласия другого супруга.

Сделка, совершенная одним из супругов по распоряжению общим имуществом супругов, может быть признана судом недействительной по мотивам отсутствия согласия другого супруга только по его требованию и только в случаях, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о несогласии другого супруга на совершение данной сделки.

Таким образом, указанная выше норма фактически предусматривает презумпцию испрошенного согласия одного из супругов при совершении сделок с общим имуществом другим супругом.

Однако, из указанного общего правила имеется исключение, отраженное в пункте 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации, согласно которому для заключения одним из супругов сделки по распоряжению имуществом, права на которое подлежат государственной регистрации, сделки, для которой законом установлена обязательная нотариальная форма, или сделки, подлежащей обязательной государственной регистрации, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга.

Целью данного правового регулирования является защита прав и законных интересов супруга не участвующего в сделке по отчуждению общего недвижимого имущества и не знавшего о ней.

Именно поэтому федеральный законодатель указал, что супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки /пункт 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации/.

Однако, как было установлено судом выше и подтверждается объяснениями самого истца, именно он выступал представителем своей супруги при заключении оспариваемых договоров об отчуждении общего совместного имущества и фактически своей волей его отчуждал. Соответственно, заключая оспариваемые сделки он своими фактическими и юридическими действиями выразил свое согласие на отчуждение общего имущества.

В этой связи получение от него нотариально удостоверенного согласия на совершение оспариваемых сделок не требовалось, что как следствие исключает возможность признания названных выше сделок недействительными.

Более того, суд считает необходимым отметить, что со слов самого истца, в действительности целью предъявления настоящего иска являлось не защита его права в отношении общего имущества, а нежелание платить налог от его продажи. Это означает, что никакие права и законные интересы истца заключением оспариваемых договоров, да еще и при установленных судом обстоятельствах нарушены не были.

Кроме того, суд полагает, что предъявлением настоящего иска, истец действует недобросовестно.

Так, согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения /пункт 4 статьи 1/.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения /абзац 4 пункта 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации".

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны /абзац 5 пункта 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации"/.

По этой причине суд полагает, что ФИО1 заключив от имени своей супруги ФИО2 договоры по отчуждению общего имущества, а после предъявив иск о признании данных договоров недействительными на том лишь основании, что им не было дано нотариально удостоверенное согласие на их заключение, действует недобросовестно, в противотечение со своим собственным предыдущим поведением, что в силу принципа "venire contra factum proprium – никто не может противоречить своему собственному предыдущему поведению" и статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации является самостоятельным и достаточным основанием для отказа в иске.

Навлекут признание оспариваемых договоров недействительными и утверждения истца, что при их заключении было нарушено установленное статьей 8 Федерального закона "Об обороте земель сельскохозяйственного назначения" преимущественное право субъекта Российской Федерации на приобретение земельного участка в собственность.

Так, согласно статье 8 Федерального закона от 24 июля 2002 года N 101-ФЗ "Об обороте земель сельскохозяйственного назначения" при продаже земельного участка из земель сельскохозяйственного назначения субъект Российской Федерации или в случаях, установленных законом субъекта Российской Федерации, муниципальное образование имеет преимущественное право покупки такого земельного участка по цене, за которую он продается, за исключением случаев продажи с публичных торгов и случаев изъятия земельного участка для государственных или муниципальных нужд. /пункт 1/.

Продавец земельного участка из земель сельскохозяйственного назначения обязан известить в письменной форме высший исполнительный орган государственной власти субъекта Российской Федерации или в случаях, установленных законом субъекта Российской Федерации, орган местного самоуправления о намерении продать земельный участок с указанием цены, размера, местоположения земельного участка и срока, до истечения которого должен быть осуществлен взаимный расчет. Срок для осуществления взаимных расчетов по таким сделкам не может быть более чем девяносто дней. /пункт 2/.

Сделка по продаже земельного участка, совершенная с нарушением преимущественного права покупки, ничтожна /пункт 4/.

Из содержания указанных выше положений закона, у исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации имеется преимущественное право только в том случае, когда предметом сделки по отчуждению является земельный участок в целом, а не его доли.

Между тем, как было установленном судом выше, спорный земельный участок в целом не отчуждался. Предметом оспариваемых договоров была продажа долей в участке, на приобретение которых исполнительный орган субъекта Российской Федерации "ipso jure – в силу прямого указания" закона преимущественного права не имеет.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании договоров купли-продажи недействительными и применении последствий недействительности сделки – отказать.

Решение может быть обжаловано в Ставропольский краевой суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Андроповский районный суд.

Судья П.О. Куцуров