Решение по делу № 2-В466/2023 от 07.12.2023 - о взыскании компенсации морального вреда.

Дело №2-в466/2023

УИД: 36RS0022-02-2023-000448-49

Строка 2.204

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

07 декабря 2023 года

Новоусманский районный суд Воронежской области в составе:

председательствующей – судьи Беляевой И.О.,

при секретаре Фатеевой И.В.,

с участием истца ФИО1,

третьего лица ФИО3,

ст. помощника прокурора Верхнехавского района Воронежской области Проскуриной С.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в с. Верхняя Хава в помещении суда гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Министерству обороны Российской Федерации, ФКУ «Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по г. Москве и Московской области», войсковой части №61996 о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к Министерству обороны Российской Федерации, ФКУ «Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по г. Москве и Московской области», войсковой части №61996 о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований истец указал, что ФИО4 проходил действительную военную службу в Вооруженных силах Российской Федерации на основании заключенного контракта и 30.08.2021 года исполнял свои служебные обязанности по воинской службе на железнодорожной станции ФИО6 Харабалинского района Астраханской области на рампе восковой части 28004-3, где участвовал в разгрузке военной техники. Около 16 часов 45 минут 30.08.2021 года ФИО4, желая снять с УМК автомобиль «Урал-4320-0011-31» (бортовой) г.р.з. №, с целью ускорить его выгрузку, в нарушение пункта 9 главы (римская цифра 3) приказа Министра обороны Российской Федерации № 777 от 25.10.2014 года «О мерах по обеспечению безопасности дорожного движения в Вооруженных силах Российской Федерации», п. 50 приказа Министра обороны Российской Федерации № 969 «Об утверждении руководства по содержанию вооружения и военной техники общевойскового назначения, военно-технического имущества в Вооруженных силах Российской Федерации», главы 2 Наставления по перевозке войск железнодорожным, морским, речным и воздушным транспортом, введенным в действие приказом Министра обороны СССР от 06.06.1983 года № 180, п. 2 раздела «Меры безопасности» технического описания и инструкции по эксплуатации «Автомобили-тягачи Урал-4320, Урал-4420 и их модификации», самовольно, не имея допуска к самостоятельному управлению, забрался в кабину, запустил двигатель, включил первую передачу, нажал педаль газа, отпустил сцепление и начал движение вперед, переехав передними колесами УМК, после чего не справился с управлением и придавил бампером автомобиля Урал к прицепу распределительно-преобразующего устройства находившегося впереди автомобиля ФИО2, который оказался зажат между машинами. Это привело к получению ФИО2 телесных повреждений, являющихся опасными для жизни, соответствующими по этому признаку тяжкому вреду здоровью, и повлекших его смерть.

Вступившим в законную силу приговором Астраханского гарнизонного военного суда от 15.02.2022 года ФИО4 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 350 УК РФ.

Истец является отцом ФИО2

Смерть ФИО2 стала большим горем для ФИО1 и его семьи. Гибель сына причинила истцу глубокие нравственные и физические страдания, послужила поводом получения тяжелой психологической травмы, ухудшения состояния здоровья, необходимости обращения за медицинской помощью, постоянные головные боли, нарушение сердечной деятельности.

Истец просит суд взыскать за счет казны Российской Федерации солидарно с Министерства обороны Российской Федерации, войсковой части №61996, ФКУ «Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по г. Москве и Московской области» в его пользу компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 рублей.

Протокольным определением суда от 09.11.2023 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО3, ФИО4 (т. 2 л.д. 165-166).

В судебном заседании истец ФИО1 заявленные требования поддержал и настаивали на их удовлетворении. Суду пояснил, что он и его жена – ФИО3 являются врачами и многие годы работали в БУЗ «Верхнехавская РБ», на соответствующих должностях, их семья достаточно известна в с. Верхняя Хава. В семье есть старший сын – ФИО28, который в настоящее время также получил медицинское образование, ученую степень и работает по специальности. Сын – ФИО7 после окончания школы избрал профессию военного, в связи с чем в 2016 году поступил в ФГКВОУ ВО военный учебно-научный центр Военно-воздушных сил «Военно-воздушная академия имени профессора Н.Е. Жуковского и Ю.А. Гагарина» (г. Воронеж), который окончил с отличием. ФИО7 служить в армии нравилось. После окончания обучения он женился, был распределен для прохождения службы в <данные изъяты>. Полагает, что ФИО7 не должен был быть направлен на учения, поскольку не прошел в полной мере первичную подготовку и не принял дела. Считает, что командованием воинской части допущена вопиющая халатность по вопросу исполнения своих должностных обязанностей, выразившихся в ненадлежащем контроле за действиями подчиненных, которые привели к гибели его ребенка. Указывает, что принимал активное участие в ходе расследования уголовного дела в отношении ФИО4 Смерть сына стала для него абсолютным шоком, изменившим жизнь всей семьи, поскольку ФИО7 был их гордостью, подавал большие надежды.

Представитель ответчика Министерства обороны Российской Федерации в судебное заседание не явился, о слушании дела извещен надлежащим образом, о причинах неявки не сообщил, возражений не поступило.

Представитель ответчика войсковой части №61996 в судебное заседание не явился, о слушании дела извещены надлежащим образом, просил о рассмотрении дела в свое отсутствие (т. 2 л.д. 180). Согласно представленных возражений, полагают об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований в соответствующей части, поскольку в материалах дела не имеется доказательств вины ответчика в причинении смерти ФИО2 Вступившим в законную силу приговором суда в его гибели признан ФИО4 (т. 2 л.д. 178-179).

Представитель ответчика ФКУ «Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по г. Москве и Московской области» в судебное заседание не явился, о слушании дела извещены надлежащим образом. В представленных суду возражениях указали, что уставная деятельность учреждения не связана с повышенной опасностью для окружающих, оно не является собственником или владельцем источника повышенной опасности. Просит отказать в удовлетворении заявленных требований в соответствующей части, т.к. не являются надлежащим ответчиком (т. 2 л.д. 169-171).

Третье лицо ФИО3 в судебном заседании доводы истца подтвердила. Суду дополнительно пояснила, что ранее решением Новоусманского районного суда Воронежской области от 24.05.2023 года в ее пользу взыскана компенсация морального вреда в размере 1 500 000 рублей по аналогичным обстоятельствам. Считает, что исковое заявление является обоснованным, поскольку истец – ее супруг, после получения известий о гибели сына претерпел резкое ухудшение состояния здоровья, послужившее, в том числе, поводом негативного развития имевшихся заболеваний. Трагическая гибель сына фактически отстранила супруга от участия в обычной жизни, исполнения обязанностей по хозяйству и сконцентрировала все внимание на погибшем. В этих условиях семья фактически существовала в отсутствие отцовской заботы. Кроме того, на их иждивении и содержании находилась ФИО5 – мать истца, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, требовавшая постоянного ухода и заботы. Однако, в связи со смертью сына ФИО1 впал в глубокую депрессию, не позволившую оказать помощь матери, в связи с чем, кроме прочего, она умерла ДД.ММ.ГГГГ.

Третье лицо ФИО4 в судебное заседание не явился, о слушании дела извещен надлежащим образом.

С учетом положений частей 3 и 5 ст. 167 ГПК РФ, суд счёл возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся участников судебного разбирательства.

Выслушав пояснения истца, заключение ст. помощника прокурора Верхнехавского района Воронежской области Проскуриной С.Н., полагавшей заявленные требования подлежащими удовлетворению в полном объеме, изучив материалы дела и оценив представленные доказательства по правилам статей 56, 60, 67 ГПК РФ, суд приходит к следующему выводу.

Статьей 3 Всеобщей декларации прав человека установлено неотчуждаемое и безусловное право каждого человека на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность.

Право на жизнь и охрану здоровья относится к числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите; Российская Федерация является социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь человека (статьи 2 и 7, часть 1 статьи 20, статья 41 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

Из изложенного следует, что государство должно защищать право граждан на жизнь и здоровье, обеспечивать его реализацию, уделяя надлежащее внимание вопросам предупреждения произвольного лишения жизни и здоровья, а также обязано принимать все разумные меры по борьбе с обстоятельствами, которые могут создать прямую угрозу жизни.

К числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека относится и право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью, которое является производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), жизнь, здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Пунктом 2 статьи 150 ГК РФ определено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с названным кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

Статьей 1064 ГК РФ определены общие основания ответственности за причинение вреда: вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В силу статьи 1084 ГК РФ вред, причиненный жизни или здоровью гражданина при исполнении им обязанностей военной службы, службы в полиции и других соответствующих обязанностей, возмещается по правилам, предусмотренным главой 59 (статьи 1064 - 1101) данного Кодекса, если законом не предусмотрен более высокий размер ответственности.

Статьей 1069 ГК РФ определено, что вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении от 20.10.2010г. №-18-П, нормы статьи 1084 Гражданского кодекса Российской Федерации в системной взаимосвязи с нормами статей 1064 и 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации означают, что обязанность по возмещению вреда жизни или здоровью военнослужащих и приравненных к ним лиц в порядке главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации за счет соответствующей казны возникает в случае установления вины государственных органов и их должностных лиц в причинении данного вреда. Следовательно, статья 1084 Гражданского кодекса Российской Федерации позволяет использовать дополнительно к публично-правовым средствам социальной защиты военнослужащих и членов их семей меры гражданско-правовой ответственности в тех случаях, когда вина органов и должностных лиц государства в причинении вреда жизни или здоровью гражданина при исполнении им обязанностей военной службы установлена. В данной статье реализуется конституционный принцип равенства, поскольку все военнослужащие (и члены их семей) имеют равную с другими гражданами возможность использования гражданско-правовых механизмов возмещения вреда с соблюдением принципов и условий такого возмещения.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010г. № 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина" разъяснено, что по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. В случаях, специально предусмотренных законом, вред возмещается независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, пункт 1 статьи 1095, статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). Обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лиц, не являющихся причинителями вреда (статьи 1069, 1070, 1073, 1074, 1079 и 1095 Гражданского кодекса Российской Федерации). Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В соответствии со статьей 53 Конституции Российской Федерации, каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Из содержания приведенных норм в их взаимосвязи следует, что действия (или бездействие) органов государственной власти или их должностных лиц, причинившие вред любому лицу, в том числе вред жизни и здоровью гражданина, влекут возникновение у государства обязанности этот вред возместить, а каждый пострадавший от незаконных действий органов государственной власти или их должностных лиц наделяется правом требовать от государства справедливого возмещения вреда.

При этом, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях, государство, по смыслу статьи 53 Конституции Российской Федерации, несет обязанность возмещения вреда, связанного с осуществлением государственной деятельности в различных ее сферах, независимо от возложения ответственности на конкретные органы государственной власти или должностных лиц.

Помимо общих оснований деликтной ответственности, законодатель, реализуя требования статьи 53 Конституции Российской Федерации, закрепил в статье 1069 ГК РФ основания и порядок возмещения государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти и их должностных лиц.

Таким образом, по общему правилу, необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Применение же положений статьи 1069 ГК РФ о возмещении вреда в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов предполагает наличие как общих условий деликтной (то есть внедоговорной) ответственности (наличие вреда, противоправность действий его причинителя, наличие причинной связи между вредом и противоправными действиями, вины причинителя), так и специальных условий такой ответственности, связанных с особенностями субъекта ответственности и характера его действий.

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 ГК РФ.

Поскольку компенсация морального вреда, о взыскании которой заявлено истцом в связи со смертью его сына ФИО2 при прохождении им военной службы, является одним из видов гражданско-правовой ответственности, положения ГК РФ, устанавливающие основания ответственности государства в случае причинения вреда в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов (статья 1069), применимы к возмещению как имущественного, так и морального вреда, причиненного государственными органами, органами местного самоуправления и их должностными лицами.

Следовательно, для применения ответственности в виде компенсации морального вреда вследствие незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в результате посягательства причинителя вреда на принадлежащие потерпевшему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины. Соответственно, обязанность по компенсации морального вреда за счет соответствующей казны может быть возложена на государственный орган, орган местного самоуправления или должностных лиц этих органов (причинителя вреда) при наличии вины указанных органов и лиц в причинении такого вреда.

Судом установлено, что истец ФИО1 является отцом ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, о чем в материалы дела представлено свидетельство о рождении №, выданное ДД.ММ.ГГГГ <адрес> (т. 1 л.д. 41).

В сентябре 2017 года ФИО2 заключил с Министерством обороны Российской Федерации в лице начальника военного учебно-научного центра Военно-воздушных сил «Военно-воздушная академия» контракт о прохождении военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации на период освоения в военно-учебном заведении образовательной программы высшего образования и после получения высшего образования – на пять лет военной службы на воинской должности, для которой штатом предусмотрено воинское звание офицера (т. 1 л.д. 57, 60).

Приказом Министра обороны Российской Федерации №085 от 26.06.2021 года, ФИО2 в связи с окончанием обучения в июне 2021 года в военном учебно-научном центре Военно-воздушных сил «Военно-воздушная академия» г. Воронеж, освобожден от занимаемой воинской должности курсанта и назначен на должность командира телеграфно-телефонного взвода роты связи командного пункта 606 гвардейского зенитного ракетного полка 5 дивизии противовоздушной обороны 1 армии противовоздушной и противоракетной обороны (особого назначения) (<данные изъяты>) с присвоением первого воинского звания офицера лейтенант (т. 1 л.д. 59).

28.07.2021 года ФИО2 прибыл к месту несения службы и приказом командира 5 дивизии противовоздушной обороны №146 от 02.08.2021 года зачислен в списки личного состава войсковой части 61996, на все виды обеспечения, приступил к приему дел и должности (т. 1 л.д. 61).

В соответствии с приказом командира 5 дивизии противовоздушной обороны от 16.07.2021 года НР 149 «Об организации ввода в строй выпускников военных учебных заведений Министерства обороны Российской Федерации и учебных военных центров при гражданских высших учебных заведениях в 2021 году», в целях качественного приема, в том числе, приказано ввод в строй выпускников вузов осуществлять в составе одной учебной группы, независимо от мероприятий, проводимых в воинской части. При этом до завершения срока обучения выпускников вузов к выполнению задач, не связанных с подготовкой к выполнению должностных и специальных обязанностей, не привлекать (т.1 л.д. 53-55).

Согласно приказу, ввод выпускников в должность должен был происходить в пять этапов, в том числе, с 26.07.2021 года по 30.07.2021 года, с 04.08.2021 года по 05.08.2021 года, с 10.08.2021 года по 13.08.2021 года, с 16.08.2021 года по 04.09.2021 года, с 06.09.2021 года по 08.09.2021 года.

Из содержания плана вхождения в должность командира телеграфно-телефонного взвода роты связи командного пункта гв. лейтенанта ФИО2, утвержденного командиром части ФИО13, в названные выше периоды времени, соответствующие этапам подготовки, в отношении ФИО2 должны были быть произведены организационные мероприятия, теоретическая и практическая подготовка, предшествующая полноценному вступлению в должность (т. 1 л.д. 75-79).

План вхождения ФИО2 в должность выполнен частично, согласно графику, последняя запись датирована 24.08.2021 года.

В то же время, в соответствии с контрактом от 01.09.2016 в названной части, в должности начальника расчета (старший оператор РЛК) отделения радиолокационной разведки батареи управления командного пункта 606 гвардейского зенитного ракетного полка 5 дивизии противовоздушной обороны 1 армии противовоздушной и противоракетной обороны (особого назначения) (<данные изъяты>), в звании лейтенанта, проходил службу ФИО4 (т. 1 л.д. 91-92, 93).

16.08.2021 года на основании ходатайства начальника связи – заместителя начальника штаба полка по связи майора ФИО24, ФИО2 был включен в списки личного состава, убывающего на полигон «ФИО6» для участия в тактических учениях с боевыми стрельбами (далее также ТУ с БС).

В соответствии с приказом командира в/ч 61996 от 19.08.2021 года №822, в целях установления практического обеспечения персональной ответственности за сохранность и учет вооружения и военной техники, за ФИО4 закреплен автомобиль Урал-4320, г.р.з. № (т. 1 л.д. 125-126).

В соответствии с приказом командира в/ч 61996 от 25.08.2021 года №169 ФИО2 и ФИО4, в числе прочих, направлены в командировку в в/ч 28004, для выполнения учебно-боевых стрельб с 25.08.2021 года (т. 1 л.д. 62, 102).

В период с 24 по 25 августа 2021 года на железнодорожной станции Бронницы (Московской железной дороги) проводилась погрузка первого воинского эшелона (№40263), на основании приказа командира полка от 06.08.2021 года №780 «О назначении администрации воинского эшелона №40263», ответственным за погрузку, размещение и разгрузку техники и материальных средств на отправляемом железнодорожном составе и сохранность подвижного состава при погрузочно-разгрузочных работах назначен полковник ФИО13 (т. 1 л.д. 111-122).

В 18 час. 25.08.2021 года эшелон №40263 начал движение от железнодорожной станции Бронницы (Московской железной дороги) и в 17 час. 10 мин. 29.08.2021 года прибыл на железнодорожную станцию ФИО6 (Приволжской железной дороги).

В 10 час. 30.08.2021 года, после отданных указаний о проведении с личным составом целевых инструктажей и получения доклада об их выполнении, командующий 1 армией противовоздушной и противоракетной обороны (особого назначения) генерал-лейтенант ФИО14 разрешил начать разгрузку эшелона №40263.

В 16 час. 45 мин. 30.08.2021 года, при разгрузке воинского эшелона №40263, лейтенантами ФИО2 и ФИО4 производилось снятие унифицированного монтажного комплекса (УМК) с автомобиля Урал (бортовой) 4320, г.р.з. №, из состава КП.

При демонтаже УМК задних колес, возникли трудности и для их высвобождения лейтенантом ФИО2 было предложено лейтенанту ФИО4 подать автомобиль Урал вперед, до высвобождения задних колес.

Лейтенант ФИО4 произвел запуск двигателя автомобиля Урал и начал движение вперед. Переехав УМК передних колес, автомобиль Урал по инерции продолжил движение вперед. В это время лейтенант ФИО2 находился впереди автомобиля Урал, вследствие чего был придавлен бампером к впереди стоящему прицепу распределительно – преобразовательного устройства (РПУ).

После того, как автомобиль Урал откатился назад от РПУ, лейтенант ФИО2 упал на землю, предпринятая майором медицинской службы ФИО15 первая медицинская помощь результатов не дала и прибывшей бригадой скорой медицинской помощи в 18 час. 16 мин. констатирована биологическая смерть военнослужащего (т. 1 л.д. 47-49, 51-52, 89, 90).

Из заключения эксперта №3689 судебной медицинской экспертизы от 31.08.2021 года и заключения эксперта № 41 дополнительной медицинской экспертизы от 03.12.2021 года, а также заключения эксперта №3689 от 20.09.2021г. судебной медицинской экспертизы (на основании постановления следователя-криминалиста от 30.08.2021г.) следует, что смерть ФИО2 наступила в результате открытой тупой травмы живота и таза с повреждением внутренних органов и сосудов, с переломами костей таза и раной стенки живота, осложнившейся развитием травматического шока с кровопотерей. Морфологических признаков заболеваний не обнаружено. При судебно-химическом исследовании в крови ФИО2 этиловый спирт, алкалоиды опия и их метаболиты, амфетамины и их метаболиты не обнаружены на уровне пределов обнаружения используемых методов.

Постановлением старшего следователя – криминалиста военного следственного отдела Каспийской флотилии от 28.09.2021 года в отношении ФИО4 возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 350 УК РФ (т. 1 л.д. 47-49).

ФИО1 признан потерпевшим по названному уголовному делу.

Приговором Астраханского гарнизонного военного суда от 15.02.2022 года, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, ФИО4 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 350 УК РФ, т.е. в нарушении правил вождения или эксплуатации боевой, специальной или транспортной машины, повлекшим по неосторожности смерть человека (т. 1 л.д. 29-35, 36-40).

В рамках рассмотрения уголовного дела ФИО1 иск о взыскании компенсации морального вреда не заявлен.

Таким образом, смерть ФИО2 – сына истца ФИО1, наступила при исполнении им обязанностей военной службы.

В соответствии со статьей 59 Конституции Российской Федерации, защита Отечества является долгом и обязанностью гражданина Российской Федерации. Гражданин Российской Федерации несет военную службу в соответствии с федеральным законом (части 1 и 2).

Из преамбулы Федерального закона от 27.05.1998 № 76-ФЗ "О статусе военнослужащих" следует, что настоящий Федеральный закон в соответствии с Конституцией Российской Федерации определяет права, свободы, обязанности и ответственность военнослужащих, а также основы государственной политики в области правовой и социальной защиты военнослужащих, граждан Российской Федерации, уволенных с военной службы, и членов их семей.

Охрана здоровья военнослужащих обеспечивается созданием благоприятных условий военной службы, быта и системой мер по ограничению опасных факторов военной службы, проводимой командирами во взаимодействии с органами государственной власти. Забота о сохранении и об укреплении здоровья военнослужащих - обязанность командиров. На них возлагается обеспечение требований безопасности при проведении учений, иных мероприятий боевой подготовки, во время эксплуатации вооружения и военной техники, при производстве работ, исполнении других обязанностей военной службы. (пункт 1 статьи 16 Федерального закона "О статусе военнослужащих").

В соответствии с п. 1 ст. 27 ФЗ «О статусе военнослужащих» должностные обязанности военнослужащих и порядок их исполнения определяются федеральными законами, общевоинскими уставами, Корабельным уставом Военно-Морского Флота и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Общие права и обязанности военнослужащих Вооруженных Сил и взаимоотношения между ними, обязанности основных должностных лиц полка и его подразделений, а также правила внутреннего порядка по состоянию на дату гибели военнослужащего ФИО2 были определены Уставом внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, утвержденным Указом Президента Российской Федерации от 10.11.2007 года №1495 (далее также - Устав, Устав внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации).

Согласно п. 1 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации повседневная жизнь и деятельность военнослужащих в воинской части осуществляются в соответствии с требованиями внутренней службы. Внутренняя служба предназначена для поддержания в воинской части внутреннего порядка и воинской дисциплины, обеспечивающих ее постоянную боевую готовность, безопасность военной службы, учебу личного состава, организованное выполнение им других задач в повседневной деятельности и охрану здоровья военнослужащих. Она организуется в соответствии с законодательством Российской Федерации и настоящим Уставом.

Внутренняя служба требует организованных действий военнослужащих независимо от их желаний (п. 2).

В соответствии с п. 4 Устава руководство внутренней службой в воинской части осуществляет командир воинской части, а в расположении подразделения - командир подразделения. При размещении в одном помещении нескольких подразделений, командиры которых не имеют общего непосредственного начальника, приказом командира воинской части руководство внутренней службой возлагается на командира одного из этих подразделений. Непосредственным организатором внутренней службы в воинской части является начальник штаба, а в расположении роты - старшина роты. Ответственность за состояние внутренней службы в подчиненных войсках возлагается на всех прямых начальников. Они обязаны оказывать подчиненным воинским частям и подразделениям помощь в организации и обеспечении выполнения требований внутренней службы и систематически проверять ее состояние.

Согласно п. 75 Устава, командир является единоначальником, в мирное и военное время отвечает: за постоянную боевую и мобилизационную готовность вверенной ему воинской части (подразделения); за успешное выполнение боевых задач; за боевую подготовку, воспитание, воинскую дисциплину, морально-психологическое состояние подчиненного личного состава и безопасность военной службы; за внутренний порядок, состояние и сохранность вооружения, военной техники и другого военного имущества; за материальное, техническое, финансовое, бытовое обеспечение и медицинское обслуживание (пункт 2 статьи 27 Федерального закона "О статусе военнослужащих»).

Командир обязан последовательно проводить в жизнь политику государства в области обороны и безопасности, постоянно совершенствовать личную профессиональную подготовку и методы управления воинской частью (подразделением), строго соблюдать порядок прохождения военной службы подчиненными военнослужащими, руководить научной, изобретательской и рационализаторской работой.

Из п. 81 Устава следует, что командир (начальник) в целях обеспечения безопасности военной службы обязан: в своей служебной деятельности отдавать приоритет сохранению жизни и здоровья подчиненных военнослужащих; руководствуясь положениями главы 7 настоящего Устава, принимать все возможные меры по обеспечению защищенности военнослужащих от воздействия на них опасных факторов военной службы при исполнении ими своих обязанностей, предупреждению их гибели (смерти) и увечий (ранений, травм, контузий), а также осуществлять мероприятия по предотвращению причинения вреда жизни, здоровью, имуществу местного населения и окружающей среде в ходе повседневной деятельности воинской части (подразделения).

Приведенное регулирование в системном толковании указывает на то, что прохождение воинской службы гражданином осуществляется в соответствии с требованиями действующего законодательства и иных, в том числе специальных, нормативно – правовых актах, под непосредственным и непрерывным контролем командиров.

Исходя из приведенных норм материального права, исковых требований ФИО1, возражений ФКУ «УФО Министерства обороны РФ по г.Москве и Московской области» и войсковой части 61996 относительно иска, юридически значимым для правильного разрешения настоящего дела является установление следующего обстоятельства: были ли надлежащим образом исполнены командиром войсковой части 61996 и подчиненными ему должностными лицами возложенные на них Федеральным законом "О статусе военнослужащих" и Уставом внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации обязанности по охране жизни и здоровья военнослужащих, в данном случае ФИО2, и по обеспечению безопасности прохождения им военной службы.

Изложенные в материалах уголовного дела доказательства и сведения, приведенные в постановлениях судов, в силу положений части 4 ст. 61 ГПК РФ, суд полагает возможным принять во внимание при рассмотрении настоящего дела.

В соответствии с приказом командира в/ч 61996 от 30.08.2021 года №855 за разгрузку ВВСТ назначен ответственным командир в/ч 61996 полковник ФИО13, ответственным за выполнение работ по раскреплению и разгрузке ВВСТ с железнодорожных платформ: ВВСТ командного пункта – начальник командного пункта гвардии капитан ФИО16 Также приказано проводить работы с 10 час. 00 мин. по 19 час. 00 мин. 30.08.2021 года, посменно (т. 1 л.д. 127-130).

Из объяснений и показаний командира в/ч 61996 полковника ФИО13 следует, что в конце августа 2021 года личный состав воинской части эшелоном прибыл на полигон ФИО6 Астраханской области для проведения учений на период до конца октября 2021 года. 29.08.2021 года первый эшелон в составе 100 человек прибыл на ж/д станцию ФИО6. Перед проведением погрузки им проведен инструктаж по технике безопасности. В 10 час. 30.08.2021 года эшелон был подан под разгрузку на рампу. Перед началом разгрузки со всем личным составом был проведен инструктаж, о чем военнослужащие расписались в журнале учета инструктажа по требованиям безопасности. Также проведен инструктаж по соблюдению техники безопасности при производстве разгрузки с подвижного состава, проведении крановых работ, электробезопасности, общим требованиям безопасности. После инструктажа был доведен приказ по разгрузке техники, ответственными назначены командиры подразделений. Разгрузка техники осуществлялась в четырех местах, с использованием четырех боковых рамп на двух путях. На одном пути разгружалась основная часть техники, на втором пути производились крановые работы, с четвертой рампы. Он осуществлял общее руководство, находился на рампе, перемещался между местами разгрузки. На второй боковой рампе осуществлялась разгрузка техники командного пункта, начальником которого являлся капитан ФИО16 Распределением личного состава по задачам и единицам техники занимались командиры подразделений. Личный состав был распределен по машинам, также дополнительно добавлялись люди, так как расчеты машин с разгрузкой бы не справились. Проводилось перераспределение личного состава для разгрузки первоочередной техники, так как одновременно всю технику согнать не представлялось возможным. Одну технику разгрузили, занимались другой. Сначала техника раскреплялась, срезалась проволока, которой техника крепилась к платформам, цепи. Затем убирались деревянные брусья, либо УМК, при помощи которых техника также фиксировалась к платформе. После этого техника, находившаяся на рампе, сгонялась, а та техника, которая находилась на соседних платформах, по уложенным между платформами мосткам перегонялась на платформы, находившиеся рядом с рампами. Для того, чтобы согнать каждую единицу техники с ж/д платформы задействовались два человека: водитель, который находится в кабине машины, а также военнослужащий, регулирующий его движение посредством подачи сигналов руками или флажками, который должен был находиться либо на платформе, либо рядом с ней, но на безопасном расстоянии, чтобы в случае опрокидывания рядом никого не было. Около 17 час. 15 мин. он находился на другом пути, на четвертой рампе, где производились крановые работы. Услышав удар и увидев бегущих военнослужащих, он прибыл на место происшествия, где ФИО2 оказывалась первая медицинская помощь. Параллельно вызвал скорую помощь, которая по прибытию констатировала смерть военнослужащего. На момент происшествия в месте разгрузки автомобиля Урал находились военнослужащие командного пункта - лейтенанты ФИО2 и ФИО4, прапорщики ФИО8 и ФИО8. Принцип разгрузки автомобиля заключался в том, что машина должна была заехать передними колесами на упоры, после чего задние упоры должны убрать военнослужащие, осуществляющие разгрузку. После этого машина должна задним ходом переехать обратно передние упоры, после чего они также должны быть убраны. Потом машина съезжает с платформы. Управлял автомобилем ФИО4, за которым на период учений данный автомобиль был закреплен. Дополнительно указал, что им были нарушены требования приказа МО РФ №777 от 25.10.2014 года «О мерах по обеспечению безопасности дорожного движения в Вооруженных Силах Российской Федерации» в части того, что автомобиль Урал был закреплен за ФИО4 в то время, как воинская должность, которую он занимал, не предусматривала управление указанным транспортным средством. Отмечает ненадлежащее оформление приказа №822 от 19.08.2021 года, согласно которому ФИО4 являлся лицом, ответственным за сохранность автомобиля Урал, но не был допущен к его управлению. Отмечает низкий контроль за ходом разгрузки техники, допущенный как с его стороны, так и со стороны капитана ФИО16 Не отрицает проведение инструктажа, отсутствие физической возможности проконтролировать всех, но отмечает, что не добился исполнения подчиненными командирами требований безопасности. Указывает, что ФИО16 также не проконтролировал и не добился соблюдения требований безопасности при организации и проведении разгрузки техники. Пояснил, что ФИО2 направлен для проведения учений в связи с нехваткой кадров, поскольку для несения боевого дежурства войсковой частью требуется обеспечение связью, для работы с которой необходим допуск, которого у него не было, в связи с чем в расположении части для указанных целей остался командир роты связи – капитан ФИО9. Поскольку ФИО2 не прошел полный курс введения в должность, то фактически он направлен на учения в качестве стажера, без возможности самостоятельной эксплуатации техники. В нарушение п. 84 приказа МО РФ №444, лица, допущенные к разгрузочным работам, назначены устным приказом, однако они не были прописаны в приказе по разгрузке техники. Также указал, что работы по снятию автомобиля с УМК должны были производиться по указанию начальника командного пункта капитана ФИО16 (т. 1 л.д. 240-254).

Из объяснений и показаний капитана ФИО16 следует, что он проходит военную службу по контракту в в/ч 61996, в должности начальника командного пункта с августа 2021 года. 30.08.2021 года он был ответственным за разгрузку техники командного пункта, которая располагалась на 11 платформах. Разгрузку производили три отделения и рота связи. Техника, которая стояла непосредственно на рампе, была разгружена первой. Разгрузив все, за исключением ЗИПА (Урал с полуприцепом) и бортового Урала, он переключился на крановые работы, которые проводились на другой стороне рампы. Когда подъехал к месту, чтобы подсоединить полуприцеп, его уведомили о случившемся происшествии, куда он и направился. Поясняет, что в подобной ситуации ФИО2 должен был находиться рядом с платформой, на расстоянии. Причиной произошедшего считает личную невнимательность ФИО2 Дополнительно указал, что перед убытием для участия в крановых работах сообщил подчиненным о приостановлении работ, никаких команд о дальнейшей разгрузке он не давал. Команду ФИО4 о передвижении автомобиля Урал он не давал (т. 2 л.д. 1-16).

Из объяснений и показаний ФИО4 следует, что при разгрузке техники командного пункта, после проведения крановых работ, из техники командного пункта на платформе остался только автомобиль Урал-4320. Он вместе с прапорщиком ФИО18 убыл к данному автомобилю для того, чтобы подготовить его к разгрузке. Указаний о разгрузке данной техники от вышестоящих командиров не поступало. На момент их прибытия к автомобилю, там находился ФИО2, который пытался выбить УМК из-под колес автомобиля с помощью кувалды. Далее, они уже втроем с помощью кувалды пытались выбивать УМК из-под колес автомобиля, однако сделать этого не получилось. Примерно в это же время мимо них проходил прапорщик ФИО17, который предложил им свою помощь. После неоднократных неудачных попыток, они собрались левее платформы, на которой стоял Урал, и в ходе разговора ФИО2 предложил ФИО4, поскольку у него открыта категория «С», сесть за руль автомобиля и переехать передними колесами УМК, после чего прапорщики ФИО8 и ФИО8 должны были выбить УМК из-под задних колес, а в последующем и из-под передних. ФИО4 на предложение ФИО2 согласился и залез в кабину автомобиля. Прапорщики ФИО8 и ФИО8 в данный момент находились на земле, возле задних колес автомобиля. Перед запуском двигателя, ФИО4 подал звуковой сигнал, после чего запустил двигатель. На тот момент ФИО2 находился на земле, возле автомобиля. Далее ФИО2 забрался на платформу и встал непосредственно перед автомобилем. ФИО4 увидел ФИО27 через лобовое стекло примерно по грудь. Затем ФИО4 снова подал звуковой сигнал, после чего ФИО2, подняв руки вверх, стал махать ими на себя, тем самым указывая, что автомобилю необходимо двигаться вперед. После этого ФИО4 включил первую передачу и начал отпускать сцепление, однако, предполагая, что машине не хватит мощности для того, чтобы переехать передними колесами УМК, нажал на педаль газа, после чего машина отреагировала очень резко. Он почувствовал, как колеса переезжают УМК, после чего выжал педали сцепления и тормоза, однако машина, скатываясь с УМК, не останавливаясь, продолжила движение, после чего столкнулась с впереди стоящим прицепом, придавив стоящего перед автомобилем ФИО2, который не успел отскочить в сторону. После происшествия он вышел из кабины автомобиля и позвал на помощь. На момент происшествия он не находился в состоянии какого – либо опьянения. Признает, что им были нарушены требования безопасности при разгрузке техники с ж/д платформы, поскольку он не должен был забираться в кабину автомобиля, осуществлять пуск двигателя и начинать движение по платформе. Он не убедился в безопасности совершаемого маневра при том, что впереди автомобиля находился ФИО2 и при том, что позади него находился неразгруженный прицеп. Указаний по снятию автомобиля Урал с УМК от вышестоящих командиров он не получал, при данном процессе никто из командиров не присутствовал, о планируемых действиях он не докладывал и разрешения не спрашивал. Решение о снятии автомобиля с удерживающих устройств принято с целью ускорения разгрузки (т. 2 л.д. 17-35).

Из объяснений и показаний прапорщиков ФИО17 и ФИО18, среди прочего, следует, что после проведения инструктажа капитаном ФИО16 была поставлена задача осмотреть технику, закрепленную за военнослужащими, а затем приступить к снятию проволоки, которой она крепилась на платформах. Во время разговора, в ходе которого договорились о том, что ФИО4 приступит к управлению транспортным средством Урал, между военнослужащими была достигнута договоренность о том, что ФИО2 будет находиться перед автомобилем и подавать сигналы для регулировки движения. Им неизвестно – получал ли ФИО2 какие – либо указания, связанные с движением автомобиля Урал, однако утверждают, что в ходе проведенного инструктажа капитаном ФИО16 доводилось до личного состава, что передвижение техники командного пункта, находящейся на ж/д платформах, должно осуществляться только в его присутствии, либо в присутствии командира батареи управления командного пункта капитана ФИО19 (т. 2 л.д. 66-77, 78-91).

Из объяснений и показаний капитана ФИО19 следует, что он проходит военную службу по контракту в в/ч 61996, в должности командира батареи управления командного пункта. При разгрузке военной техники военнослужащие были вправе самостоятельно осуществлять действия по освобождению техники от фиксации – убирать брусья, срезать проволоку, выбивать УМК, однако совершать действия, связанные с перемещением техники должны были при его участии, либо в присутствии ФИО16 Их задача заключалась в том, чтобы объяснить водителю – куда и как нужно перемещать технику, а впоследствии, уже при движении техники, с помощью сигналов руками и голоса непосредственно руководили действиями водителей. Он команды по перемещению Урала не давал, поскольку на соседних платформах оставалась техника. Утверждает, что поскольку во время марша из пункта постоянной дислокации в/ч 61996 до ж/д станции «Бронницы», т.е. перед убытием на полигон, автомобилем Урал управлял рядовой Рева, то и сгонять его с платформы должен был он. Необходимости и срочности разгрузки Урала на тот момент не было (т. 2 л.д. 92-97).

Из объяснений и показаний рядового ФИО20 следует, что он управлял автомобилем Урал только перед убытием в служебную командировку, а именно осуществлял его перегон до станции Бронницы и заводил на ж/д платформу. Для указанных целей был оформлен путевой лист №63632 от 24.08.2021 года. Указаний по разгрузке данной техники он не получал (т. 2 л.д. 58-65).

В рамках проведения служебного разбирательства по факту гибели военнослужащего сделаны следующие выводы о причинах, приведших к гибели ФИО2 (т. 1 л.д. 131-142):

- грубое нарушение требований безопасности при проведении выгрузки военной техники с подвижного железнодорожного состава, выразившееся в самовольном выполнении работ с повышенной опасностью по разгрузке воинского эшелона со стороны лейтенанта ФИО2 и лейтенанта ФИО4;

- неработающая схема инструктажей, которая не позволяет произвести полный охват личного состава командного пункта полка;

- неудовлетворительное знание временно исполняющим обязанности начальника командного пункта полка капитаном ФИО16 требований руководящих документов, регламентирующих обеспечение безопасности военной службы в ВС РФ, и отсутствие опыта проведения всех видов занятий по данному направлению;

- не дача указаний начальником КП полка о запрете дальнейшего раскрепления и движения техники по железнодорожной платформе в его отсутствие;

- неудовлетворительный контроль со стороны командира полка и начальника командного пункта полка за соблюдением личным составом командного пункта требований безопасности при проведении выгрузки военной техники с подвижного железнодорожного состава;

- нарушение штатной дисциплины при закреплении лейтенанта ФИО4 за автомобилем Урал, при отсутствии допуска к эксплуатации данного типа техники и, как следствие, отсутствие опыта эксплуатации;

- самоустранение руководящего состава полка от подбора, подготовки личного состава, убывающего на полигон;

- халатное отношение к вводу в строй выпускника 2021 года (по своему направлению ответственности) и самовольное включение его, не прошедшего подготовку и не имеющего допуск к самостоятельной эксплуатации вооружения и военной техники, в состав боевого расчета для выполнения мероприятия ТУ с БС начальником связи – заместителем начальника штаба полка по связи майором ФИО24;

- неработающая система по вводу в строй выпускников высших учебных заведений Минобороны России и учебных военных центров при гражданских высших учебных заведениях 2021 года, со стороны командира 5 дивизии ПВО полковника ФИО22, заместителя командира 5 дивизии ПВО полковника ФИО23 и командира полка полковника ФИО13;

- самоустранение командира полка полковника ФИО13 от подбора и руководства подготовкой личного состава, убывающего на полигон;

- невыполнение требований руководящих документов начальником связи – заместителем начальника штаба 1 армии противовоздушной и противоракетной обороны (особого назначения) по связи и автоматизированным системам управления полковником ФИО21, в части самоустранения от контроля за становлением и вводом в строй выпускников высших учебных заведений Минобороны России и учебных военных центров при гражданских высших учебных заведениях 2021 года по своему направлению.

Обстоятельств, смягчающих вину должностных лиц соединения и полка, не выявлено.

Приказом командующего 1 армией противовоздушной и противоракетной обороны (особого назначения) №174 от 06.09.2021 года (т. 1 л.д. 143-147), среди прочего, к дисциплинарной ответственности привлечены следующие должностные лица:

- начальник связи – заместитель начальника штаба 1 армии противовоздушной и противоракетной обороны (особого назначения) по связи и автоматизированным системам управления полковник ФИО21 (в части самоустранения от контроля за становлением и вводом в строй выпускников ВУЗов 2021 года);

- командир 5 дивизии ПВО полковник ФИО22 (в части ненадлежащего контроля выполнения указаний (распоряжений) по вводу в строй выпускников ВУЗов 2021 года, а также необеспечения безопасности военной службы в в/ч 61996);

- заместитель командира 5 дивизии ПВО полковник ФИО23 (в части необеспечения организованной работы и контроля по вводу в строй выпускников ВУЗов 2021 года в в/ч 61996);

- командир в/ч 61996 полковник ФИО13 (в части привлечения лейтенанта ФИО2 к выполнению мероприятий ТУ с БС, при отсутствии подготовки и допуска к самостоятельной эксплуатации вооружения военной и специальной техники и необеспечения безопасных условий военной службы вверенной воинской части);

- начальник связи в/ч 61996 майор ФИО24 (в части неудовлетворительного контроля за соблюдением личным составом взвода связи требований безопасности при проведении выгрузки военной техники с подвижного железнодорожного состава, превышения должностных полномочий, связанных с самовольным включением лейтенанта ФИО2 в списки лиц, участвующих в ТУ с БС);

- врио начальника командного пункта в/ч 61996 капитан ФИО16 (в части неудовлетворительного контроля за соблюдением за соблюдением личным составом командного пункта требований безопасности военной службы при проведении выгрузки военной техники с подвижного железнодорожного состава);

- начальник расчета отделения радиолокационной разведки командного пункта в/ч 61996 лейтенант ФИО4 (в части несоблюдения требований безопасности военной службы).

Сведений об отмене названного приказа или признании его недействительным материалы дела не содержат.

В ходе расследования уголовного дела установлено, что согласно заключению организационно-должностной судебной экспертизы (т. 2 л.д. 178-203) автомобиль Урал закреплен за ФИО4 в целях установления практического обеспечения персональной ответственности за сохранность и учет вооружения и военной техники, без допуска к самостоятельному управлению. Следовательно, ФИО4 не имел права на управление автомобилем Урал и не должен был садиться за управление указанного автомобиля.

В действиях капитана ФИО16 усматриваются нарушения ст. 239 гл. 7 Наставления по перевозкам войск железнодорожным, морским, речным и воздушным транспортом, введенного приказом Министра обороны СССР от 06.06.1983 года №180, в соответствии с которым не обеспечено соблюдение личным составом погрузочно-выгрузочной команды мер безопасности при выгрузке вооружения и военной техники, в то время как в действиях командира части полковника ФИО29 усматриваются нарушения п. 84 приказа Министра обороны РФ №444 от 25.07.2015 года, согласно которому для выполнения работ с повышенной опасностью им не были назначены должностные лица: лицо-выдающее наряд-пропуск; руководитель работ с повышенной опасностью; допускающий к работам с повышенной опасностью; исполнитель работ с повышенной опасностью; члены бригад, выполняющие работы с повышенной опасностью. Однако, экспертом отмечено, что нарушения капитана ФИО16 и полковника ФИО13 не находятся в причинно-следственной связи с гибелью ФИО2 ввиду самовольных действий ФИО4

В своей совокупности приведенные доказательства позволяют суду определить, что в условиях выполнения работ по разгрузке воинского эшелона с железнодорожной платформы необходимо осуществление организационных мер, направленных на установление ответственных должностных лиц и четкое распределение обязанностей.

В рассматриваемой ситуации подобные действия не были выполнены в полном объеме.

Так, ФИО2 направлен для участия в учениях, в то время, как в полной мере не прошел программу ввода выпускника учебного заведения в должность. Сами по себе данные обстоятельства суд не может положить в основу утверждения о виновности кого – либо в гибели военнослужащего, однако нахождение военнослужащего на учениях с боевыми стрельбами безусловно должно сопутствовать постоянному контролю за его деятельность со стороны вышестоящего командования, который надлежащим образом осуществлен не был.

Кроме того, ненадлежащее осуществление командованием должностных полномочий по управлению вверенным личным составом выразилось в отсутствии нормативного закрепления поименного списка бригад военнослужащих, что, по мнению суда, повлекло фактически неопределенность по поводу круга должностных обязанностей каждого военнослужащего по отношении к расположенной на железнодорожных платформах военной технике и их произвольное перемещение между ними.

В отсутствие организационно-распорядительных документов подобного характера командир части полковник ФИО13 и начальник командного пункта капитан ФИО16 не обеспечили должный контроль за деятельностью подчиненных, что указывает на их самоустранение от выполнения должностных обязанностей.

Довод представителя ответчика об отсутствии вины в действиях командования войсковой части при данных обстоятельствах представляется судом не в полной мере соответствующим нормам права.

Так, в ходе судебного разбирательства установлено, что при проведении инструктажа, предшествующего началу разгрузки техники, военнослужащим указано на возможность управления транспортными средствами с разрешения и в присутствии командира, однако в ходе проведения служебного расследования было установлено, что капитан ФИО16 распоряжений относительно запрета перемещения транспортных средств в его отсутствие не давал.

В нарушение ст. 56 ГПК РФ, стороной ответчика не представлено доказательств, опровергающих факт привлечения ряда командиров к дисциплинарной ответственности в связи с гибелью ФИО2, а также доказательств, опровергающих показания полковника ФИО13, который при опросе подтвердил наличие недостатков в собственной работе.

Подобные недостатки в организации работы с впервые прибывшими выпускниками учебных заведений, организации разгрузки военной техники с железнодорожных платформ и отсутствие должного внимания к деятельности военнослужащих привели к ситуации неопределенности, которая позволила ФИО4 приступить к управлению транспортным средством Урал, а ФИО2 встать перед ним, что привело к трагической гибели последнего.

Таким образом, суд полагает установленным и доказанным факт наличия противоправного бездействия должностных лиц войсковой части №61996, выразившегося в нарушении статей Устава внутренней службы Вооруженных сил Российской Федерации, в неисполнении должностных обязанностей по обеспечению надлежащих условий прохождения военной службы, по охране жизни и здоровья военнослужащих, по предупреждению гибели военнослужащего ФИО2

Само по себе отсутствие в действиях должностных лиц воинского подразделения признаков уголовно наказуемых деяний не исключает гражданско-правовую ответственность при наличии виновного противоправного поведения (действия или бездействия) должностных лиц, выражающегося в нарушении предписаний законов и нормативных актов, регламентирующих порядок несения военной службы, в частности, Федерального закона от 27.05.1998г. № 76-ФЗ "О статусе военнослужащих", Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, несоблюдении требований должностных инструкций и ненадлежащем исполнении служебных обязанностей.

Доводы ответчиков о том, что обязанность по возмещению морального вреда должна быть возложена на непосредственного причинителя ФИО4, в связи с тем, что последний располагал технической возможностью предотвратить наезд на военнослужащего ФИО2, являются несостоятельными.

Рассматривая заявленные требования, суд также принимает во внимание следующее.

В силу положений п. 1 ст. 1079 ГК РФ, юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

Сам факт наличия в отношении ФИО4 обвинительного приговора, подтверждающего совершение действий, повлекших смерть ФИО2, не является основанием для освобождение должностных лиц Министерства обороны Российской Федерации от гражданско-правовой ответственности, связанной с ненадлежащим исполнением своих должностных обязанностей.

В соответствии с п. 1 ст. 322 ГК РФ солидарная обязанность (ответственность) или солидарное требование возникает, если солидарность обязанности или требования предусмотрена договором или установлена законом, в частности при неделимости предмета обязательства.

Как следует из содержания п. 3 ст. 1079 ГК РФ, владельцы источников повышенной опасности солидарно несут ответственность за вред, причиненный в результате взаимодействия этих источников (столкновения транспортных средств и т.п.) третьим лицам по основаниям, предусмотренным пунктом 1 настоящей статьи.

Абзацем вторым пункта 1 той же статьи предусмотрено, что обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Согласно абз. 1 п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" под владельцем источника повышенной опасности следует понимать юридическое лицо или гражданина, которые используют его в силу принадлежащего им права собственности, права хозяйственного ведения, оперативного управления либо на других законных основаниях (например, по договору аренды, проката, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности).

Как в ходе рассмотрения судом уголовного дела в отношении ФИО4, так и в настоящем судебном разбирательстве установлено, что ФИО4 закреплен в качестве ответственного за автомобиль Урал в целях обеспечения его сохранности, без права управления, что свидетельствует о том, что на момент происшествия владельцем источника повышенной опасности он не являлся.

Владельцем автомобиля Урал, г.р.з. №, является войсковая часть 61996 Минобороны России, что не оспаривалось в ходе судебного разбирательства.

Также в ходе судебного разбирательства установлено, что на момент гибели ФИО2 лейтенант ФИО4 проходил военную службу по контракту, т.е. являлся должностным лицом, находящимся при исполнении должностных обязанностей.

Таким образом, в связи с совершением ФИО4 противоправных действий, повлекших по неосторожности смерть ФИО2, и его нахождением на тот момент в числе личного состава Вооруженных Сил Российской Федерации, данные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии солидарности в спорных правоотношениях.

В соответствии с п. 1 Положения о Министерстве обороны Российской Федерации (утв. Указом Президента РФ от 16.08.2004 года №1082) Министерство обороны Российской Федерации (Минобороны России) является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики, нормативно-правовому регулированию в области обороны, иные установленные федеральными конституционными законами, федеральными законами, актами Президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации функции в этой области, а также уполномоченным федеральным органом исполнительной власти в сфере управления и распоряжения имуществом Вооруженных Сил Российской Федерации и подведомственных Министерству обороны Российской Федерации организаций.

Согласно подпункту 45 п. 7 Положения Минобороны России организует оперативное, техническое, тыловое и финансовое обеспечение Вооруженных Сил.

Из содержания приказа Министра обороны РФ от 25.02.2022 года №111 «Об утверждении Порядка организации работы по осуществлению Министерством обороны Российской Федерации бюджетных полномочий главного администратора доходов бюджетов бюджетной системы Российской Федерации и администратора доходов федерального бюджета" следует, что Министерство обороны Российской Федерации является главным администратором доходов бюджетной системы Российской Федерации и осуществляет данные функции через Департамент финансового обеспечения и соответствующие территориальные органы.

В соответствии с приказом Министра обороны РФ от 23.09.2010 года №1266 «О распорядителях бюджетных средств и администраторах доходов бюджета» Федеральное бюджетное учреждение "Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по г. Москве и Московской области" является распорядителем бюджетных средств и администратором доходов.

В ходе судебного разбирательства не оспорен факт нахождения войсковой части 61996 на финансовом обслуживании ФКУ «УФО МО РФ по г. Москве и Московской области».

С учетом изложенного, суд приходит к выводу о том, что ответчик – войсковая часть 61996 посредством ФКУ «УФО МО по г. Москве и Московской области» находится на финансовом обеспечении Министерства обороны Российской Федерации, то есть осуществляет свою деятельность непосредственно за счет казны РФ.

Учитывая установленные по делу обстоятельства и приведенные нормы права, при наличии прямой причинно-следственной связи между ненадлежащим исполнением должностными лицами Министерства обороны РФ возложенных на них обязанностей и гибелью военнослужащего ФИО2, суд полагает заявленные истцом требования к Министерству обороны РФ обоснованными.

При этом, решением Новоусманского районного суда Воронежской области от 24.05.2023г. по исковому заявлению ФИО3 к ФИО4, войсковой части №61996, ФКУ "Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по г. Москве и Московской области", Министерству обороны Российской Федерации о компенсации морального вреда, судом были установлены обстоятельства имеющие значение по настоящему делу.

Исковые требования были удовлетворены частично. Суд

решил:

взыскать с Министерства обороны Российской Федерации в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 рублей.

Решение суда от 24.05.2023г. вступило в законную силу (т.2 л.д. 140-164).

Оценивая заявленный истцом размер компенсации морального вреда, суд полагает необходимым руководствоваться следующим.

Согласно п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

Статьей 1101 ГК РФ предусмотрено, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как следует из содержания абз. 2 п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Из пункта 14 того же постановления Пленума ВС РФ следует, что под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции). Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда.

При бесценности жизни человека, законодатель и высший правоприменитель в своих руководящих разъяснениях, закрепляя возможность взыскания денежной компенсации причиненного морального вреда, предполагают оценку физических и нравственных страданий (в данном случае нравственных, поскольку моральный вред связан со смертью иного лица) потерпевшего с учетом обстоятельств, указанных в ст.1101 Гражданского кодекса Российской Федерации.

По мнению суда, смерть близкого родственника – сына истца, безусловно причиняет глубокие нравственные страдания.

Как пояснил истец ФИО1 в ходе судебного разбирательства, смерть сына стала поводом причинения ему физических и нравственных страданий, а также привела к ухудшению состояния здоровья. После трагической гибели сына, каждый день отца наполнен неразрешимым горем и начинается с посещения могилы любимого ребенка. Он не может принять, что больше нет на свете его любимого сына, его радости и гордости. В результате тяжелой психологической травмы у истца резко ухудшилось состояние здоровья.

Из материалов дела следует, что ФИО1 являлся инвалидом второй группы инвалидности, инвалидность была установлена повторно с 24.06.2021г. на срок до 01.01.2022г., после смерти сына инвалидность установлена бессрочно с 01.01.2023г., что подтверждается справками МСЭ-2020 № от 24.06.2021г. и МСЭ-2022 № от 26.12.2022г. (т.2 л.д. 134, 192).

Он постоянно вызывает скорую помощь по поводу повышенного артериального давления, неоднократно лечился в больнице. Страдает бессонницей, вынужден в течение дня постоянно принимать лекарства несколько раз, но успокоение так и не наступает. Каждый день он проживает как последний. Он вырастил своего сына умным, порядочным, здоровым ребенком, подающим большие надежды, чтобы обеспечить ему и супруге достойную старость, после смерти сына одно горе, слёзы, никакой радости от жизни. Его сын погиб в самом расцвете сил. Он только начал свою жизнь, закончил академию, женился, у него было много планов на жизнь, он хотел послужить своему отечеству и постоянно развиваться. Но действия ответчиков привели к тому, что они оборвали его только начавшуюся жизнь и нанесли истцу страшное горе, которое оставило незаживающий рубец в его сердце.

Степень переносимых до настоящего времени истцу страданий столь велика, что повлекли за собой депрессию, постоянные головные боли, нарушение сердечной деятельности, т.е. физические страдания, что подтверждается выписками из медицинской карты амбулаторного, стационарного больного с 05.09.2021 по 13.09.2021гг. с диагнозом: <данные изъяты> (т.2 л.д. 133, 135).

Как следует из пояснений истца и подтверждается материалами дела, 26.06.2021г. ФИО2 закончил с красным дипломом Военно-воздушную академию им. Жуковского и Гагарина, имеет исключительно положительные служебные характеристики, был награжден медалями «За участие в военном параде в день Победы», «За участие в военном параде в ознаменование 75-летия Победы в ВОВ 1941-1945гг.», «100 лет Военно-Воздушной академии им. профессора Н.Е. Жуковского и Ю.А. Гагарина». 06.08.2021г. ФИО2 исполнилось 24 года. 07.08.2021г. между ФИО2 и ФИО25 заключен брак. 30.08.2021г. погиб при исполнении служебных обязанностей по воинской службе на железнодорожной станции ФИО6 Харабалинского района Астраханской области на рампе войсковой части при разгрузке военной техники (т.1 л.д. 58,59, 63-81, 82-86, 88).

При этом, суд полагает необходимым указать, что истец ФИО1 всю свою жизнь посвятил лечению людей, работая врачом общей практики (семейный врач) в БУЗ ВО «Верхнехавская РБ». Как пояснил истец, ему больно осознавать, что его сын, который был добрым, отзывчивым, порядочным человеком, оказался брошенным на земельной насыпи около места происшествия, в течение часа никто к нему не подходил, первую помощь не оказал, прибывшие к месту происшествия медики могли лишь констатировать смерть. Данный факт отзывается болью в его сердце, поскольку является бесчеловечным.

Суд принимает во внимание поведение и самочувствие истца на протяжении всего судебного разбирательства, который участвовал в каждом судебном заседании, несмотря на слабое состояние здоровья, в судебном заседании ему приходилось принимать лекарственные препараты, пояснения давать было тяжело в связи с горечью утраты.

Как пояснила в судебном заседании третье лицо ФИО3, после смерти сына у ее супруга резко ухудшилось состояние здоровья, они постоянно вызывают скорую медицинскую помощь, она как врач постоянно поддерживает супруга, делает самостоятельно инъекции, оказывает как человек с медицинским образованием помощь. Также отметила, что смерть сына явилась для них огромным горем, жизнь утратила смысл, ее супруг был очень близок с сыном и ее супруг переживает смерть сына даже тяжелее, чем она.

При этом, суд полагает необходимым отметить, что горе пришло в семью Б-вых и коснулось всех членов семьи. Истец ФИО1 состоит более 35 лет в зарегистрированном браке с ФИО3, матерью погибшего ФИО2 10.07.2018г. признаны лучшей семейной парой Верхнехавского муниципального района Воронежской области, отмечены общественными наградами, награждены медалью «За любовь и верность». Данной награды удостаиваются супружеские пары, которые получают известность среди земляков крепостью семейных устоев, добившихся благополучия, обеспеченного совместным трудом, воспитавшим детей достойными членами общества. Медаль была вручена председателем общественной палаты района (т. 2 л.д. 193, 194-196).

ДД.ММ.ГГГГ умерла мать истца - ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, у которой после трагической новости случился рецидив заболевания и находясь в преклонном возрасте она не перенесла смерть внука, что подтверждается свидетельством о смерти (т. 2 л.д. 132).

Учитывая вышеуказанные обстоятельства, суд считает, что степень нравственных и моральных страданий истца ФИО1, являющегося главой семьи, заботливым и достойным членом общества, отцом и супругом, является достаточно тяжелой.

При определении размера компенсации морального вреда, причиненного истцу, суд принимает во внимание состояние здоровья ФИО1, страдающего гипертонией, являющегося инвалидом второй группы бессрочно, ухудшение состояния здоровья после гибели сына, выявленное расстройство в виде стабильной стенокардии напряжения, кардиосклероза, невротических реакций, что следует из выписок амбулаторной карты, близость семейных связей между истцом и погибшим ФИО2 Отец и сын были очень близки, поддерживали тесные отношения, принимали участие в жизни друг друга, проявляли любовь и заботу, указанные переживания суд полагает достаточно тяжелыми, повлекшими для отца нравственные страдания. Истец в связи с гибелью сына лишился близкого человека, который, учитывая его возраст, должен был помогать и заботиться о нем в дальнейшей жизни, поскольку находится в пенсионном возрасте.

То обстоятельство, что родной отец испытывает нравственные страдания в связи со смертью своего сына, является общеизвестным обстоятельством (статья 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Смерть собственного ребенка явилась для истца невосполнимой утратой, необратимым обстоятельством, нарушающим его психическое благополучие, неимущественное право на семейные связи, сам факт моральных страданий, связанных с этим, является очевидным.

Также суд исходит из фактических обстоятельств дела, степени вины ответчика, характера, степени и длительности причиненных истцу нравственных страданий, а также требования закона о соблюдении принципов разумности и справедливости.

Установив обстоятельства дела, оценив представленные по делу доказательства, суд приходит к выводу о том, что смерть сына, который являлся гордостью семьи, находился в молодом возрасте, создал семью и подавал большие надежда, с которым истец поддерживал теплые, семейные отношении, имел общие планы на будущее, ждал внуков, бесспорно является для истца невосполнимой утратой, нанесла истцу глубокую моральную травму.

В данном случае моральный вред, причиненный истцу, презюмируется, а указание истца в тексте искового заявления и в устных пояснениях суду на конкретные фактические обстоятельства, связанные с перенесенными ним физическими и нравственными страданиями, носящими длящийся характер, является достаточным основанием для установления факта причинения морального вреда.

Суд полагает необходимым указать на следующее.

В соответствии с п. 2 ст. 1083 ГК РФ, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен.

Из содержания абз. 3 п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" следует, что вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.).

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", при определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Из изложенного следует, что суду при определении размера компенсации морального вреда гражданину в связи с утратой близкого родственника необходимо в совокупности оценить конкретные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных именно этому лицу физических или нравственных страданий, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, соблюдение баланса интересов сторон. Если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. Если при причинении вреда жизни или здоровью гражданина имела место грубая неосторожность потерпевшего и отсутствовала вина причинителя вреда, в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, суд не вправе полностью освободить владельца источника повышенной опасности от ответственности, но размер возмещения вреда должен быть уменьшен судом. Вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться судом с учетом фактических обстоятельств дела. Размер возмещения вреда также может быть уменьшен судом с учетом имущественного положения причинителя вреда (гражданина). Соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда надлежит привести в судебном постановлении во избежание произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации.

Истцом в ходе судебного разбирательства не представлено опровергающих доказательств о том, что по прибытии на полигон ФИО6 личный состав, в том числе ФИО2 проходили инструктаж.

О прохождении ФИО2 такого инструктажа свидетельствует его личная подпись в журнале учета (т. 1 л.д. 168-169, 170-177).

Командир части полковник ФИО13, начальник командного пункта капитан ФИО16 при производстве по уголовному делу пояснили, что в ходе инструктажа военнослужащим доведено, что движение на транспортном средстве, расположенном на железнодорожной платформе, производится только с разрешения и при непосредственном присутствии ответственного командира. Военнослужащий, регулирующий движение транспортного средства по платформе, должен находиться сбоку от платформы, на расстоянии.

О содержании подобных инструкций также сообщили в объяснениях, отобранных в связи с расследованием уголовного дела, иные военнослужащие.

Между тем, ФИО2 фактически данные распоряжения проигнорировал и перед началом движения автомобиля Урал под управлением ФИО4 поднялся на железнодорожную платформу, расположившись непосредственно перед транспортным средством, с целью регулировки движения, что суд рассматривает как проявление крайней степени неосмотрительности и безусловно влекущим уменьшение размера компенсации морального вреда.

Получение ФИО1 соответствующих выплат в возмещение вреда в связи с гибелью сына на основании положений Федерального закона от 28 марта 1998 года № 52-ФЗ «Об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы, лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации, Государственной противопожарной службы, органов по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, сотрудников учреждений и органов уголовно-исполнительной системы» и Федерального закона от 07 ноября 2011 года № 306-ФЗ «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат» не исключает возможность применения к Министерству обороны Российской Федерации гражданско-правовой ответственности в виде возложения обязанности по компенсации морального вреда, поскольку не противоречит нормативным положениям об ответственности за вред, причиненный государственными органами, а также их должностными лицами, поскольку ФИО1, получивший выплаты в рамках публично-правовых средств социальной защиты, не лишен возможности дополнительно использовать для защиты своих прав меры гражданско-правовой ответственности при наличии вины должностных лиц в смерти его сына.

При таких обстоятельствах, у суда отсутствуют основания для отказа истцу в иске, но суд учитывает произведенные страховые выплаты при определении размере компенсации морального вреда.

Исходя из пояснений истца о характере и степени причиненных физических и нравственных страданий в связи с гибелью сына, учитывая фактические обстоятельства по делу, возраст истца, близость родственных связей, необратимое изменение привычного образа жизни всей семьи, на основании принципов разумности и справедливости, суд полагает заявленную истцом к взысканию компенсацию морального вреда завышенной и считает необходимым снизить размер компенсации до 1 700 000 руб., взыскав указанную сумму за счет средств казны Российской Федерации с Министерства обороны Российской Федерации.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковое заявление ФИО1 к войсковой части №61996, ФКУ "Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по г. Москве и Московской области", Министерству обороны Российской Федерации о компенсации морального вреда – удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства обороны Российской Федерации в пользу ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, (паспорт №) компенсацию морального вреда в размере 1 700 000 рублей.

В удовлетворении остальной части заявленных требований отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Воронежского областного суда через Новоусманский районный суд Воронежской области в течение месяца со дня принятия в окончательной форме.

Судья И.О. Беляева

мотивированное решение суда изготовлено 14.12.2023 года.