Гр.дело № 2-656/2025 Мотивированное решение
УИД 51RS0007-01-2025-001156-76 изготовлено 19 декабря 2025 г.
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
5 декабря 2025 г. город Апатиты
Апатитский городской суд Мурманской области в составе:
председательствующего судьи Быковой Н.Б.,
при секретаре судебного заседания Зубакиной А.А., помощнике судьи Белякове А.А.,
с участием старшего помощника прокурора г. Апатиты Карпухиной А.И.,
истца ФИО1 и её представителя ФИО2,
представителя ответчика ФИО3,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью Группа Компаний «Гранит» об установлении факта трудовых отношений, о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда,
установил:
ФИО1 обратилась в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью Группа Компаний «Гранит» (далее – ООО ГК «Гранит») о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда.
В обоснование иска указано, что истец с 1 января 2024 г. фактически осуществляла трудовую деятельность в ООО ГК «Гранит» в должности охранника, официально трудоустроена работодателем с 15 января 2024 г., о чем ей стало известно при выдаче ответчиком трудовой книжки и трудового договора, что явилось поводом для обращения к работодателю для дачи разъяснений. Также она неоднократно обращалась с требованием о выдаче документов, связанных с трудовой деятельностью, которое работодателем оставлено без удовлетворения. 10 апреля 2025 г. ей поступило письмо от ответчика о расторжении трудового договора 4 апреля 2025 г. на основании личного заявления истца, которое она не составляла и не подавала.
С учетом уточнения исковых требований в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации просит установить факт трудовых отношений с 3 января 2024 г.; возложить на ООО ГК «Гранит» обязанность внести запись в трудовую книжку о приеме истца на работу с 3 января 2024 г.; признать незаконным увольнение с должности охранника по инициативе работника; восстановить на работе в должности охранника; взыскать с ООО ГК «Гранит» средний заработок за время вынужденного прогула с 5 апреля 2025 г. по день восстановления ее на работе, компенсацию морального вреда в сумме 200 000 рублей.
Истец ФИО1 в судебном заседании поддержала исковые требования с учётом уточнений и просила их удовлетворить по основаниям, изложенным в иске. В обоснование заявленных требований истец в ходе судебного разбирательства пояснила, что она до 23 декабря 2023 г. работала в ЧОП «Бастион» на объекте ФГАОУ ВО «МАУ», расположенном по адресу: <...>. После того как ООО ГК «Гранит» заключил договор с ФГАОУ ВО «МАУ», ответчиком в лице начальника отдела охраны КАВ ей было предложено продолжать работу в должности охранника на том же объекте, на что она согласилась и заполнила бланк заявления о приеме на работу. Первый ее рабочий день у ответчика был 3 января 2024 г., работала по сменам, 2 дня выходных. Таким образом в январе 2024 г. она работала 3, 6, 9, 12, 15, 18, 21, 24, 27, 30 января 2024 г. При этом пояснила, что в заявлении о приеме на работу указала дату приема на работу с 15 января 2024 г., поскольку ей так было указано сделать. Настаивала, что бланк заявления об увольнении ей подписывался при приеме на работу в 2024 году, поскольку это было обязательным условием на время испытательного срока. В данном заявлении она указала свои персональные данные и поставила подпись, дату увольнения и дату составления заявления она не указывала. Заявление об увольнении отбиралось Свидетель №2 При каких обстоятельствах ей был подписан приказ об увольнении она не помнит, но допускает, что он также был ей подписан при приеме на работу.
По обстоятельствам увольнения пояснила, что до 19 марта 2025 г. она находилась в отпуске, с 19 марта 2025 г. ей был открыт листок нетрудоспособности. 28 марта 2025 г. она была выписана с больничного и поставила Свидетель №2 в известность о своем выходе на работу. 29 марта 2024 г. она приехала в офис, где с Свидетель №2 произошел конфликт, связанный с истребованием документов, имеющих отношение к ее трудовой деятельности. 30 марта 2025 г. она приехала на стажировку в АПК, расположенный по адресу: <...> где вновь произошел конфликт с Свидетель №2, в ходе которого он ей нагрубил. После чего она позвонила генеральному директору ФИО4 и рассказала о возникшем конфликте с Свидетель №2, однако ФИО4 также ей нагрубил. В связи со сложившейся конфликтной ситуацией у нее поднялось артериальное давление, она обратилась в приемный покой, в период с 30 марта 2025 г. по 18 марта 2025 г. она находилась на листе нетрудоспособности. 4 апреля 2025 г. с приложения Госуслуг ей пришло уведомление о её увольнении и в тот же день поступила заработная плата. 10 апреля 2025 г. от ответчика пришло письмо с уведомлением о расторжении с ней трудового договора. Утверждала, что с приказом 4 апреля 2025 г. она ознакомлена не была.
Настаивала на том, что намерения увольняться у неё не было. Работодатель по данному факту с ней не связывался, ее добровольное волеизъявление на увольнение не выяснялось.
Ввиду незаконного увольнения ей были понесены моральные и нравственные страдания, поскольку она не имеет возможности содержать свою семью, состоящую из нее и сына, являющегося студентом, обучающимся по очной форме обучения и имеющего незначительную стипендию, других источников дохода она не имеет. В связи с незаконным увольнением состояние её здоровья ухудшилось, на стрессе заболели руки, что явилось основанием для обращение за медицинской помощью и нахождением на листках нетрудоспособности. Поддержала ходатайство о восстановлении срока на обращение в суд, полагая его пропущенным по уважительным причинам.
Представитель истца ФИО2 в судебном заседании на уточнении исковых требований настаивал, указывая на многочисленные нарушения трудового законодательства, допущенные ответчиком при трудоустройстве истца и её увольнении. Обращает внимание, что несмотря на то, что трудовой договор был заключен с истцом 15 января 2024 г., ФИО1 была допущена к работе с ведома и согласия работодателя начальником отдела охраны Свидетель №2 3 января 2024 г. Обращает внимание, что ООО «ГК «Гранит» 22 декабря 2023 г. ФИО1 была выдана личная карточка охранника. Кроме того, за январь 2024 г. истцу была выплачена заработная плата за полный месяц, что следует из расчетного листка ФИО1, представленного работодателем. Настаивал на том, что у ответчика сложилась практика при трудоустройстве отбирать у принятых на работу заявление на увольнение без указания даты. В случае не угодности работника в данном заявлении указывалась дата увольнение и работника увольняли. Пояснил, что увольнение ФИО1 было инициировано работодателем в связи с предъявляемыми истцом требованиями о выдаче документов о трудовой деятельности работника. Работодатель волеизъявление ФИО1 на увольнение не выяснял. При этом намерение уволится ФИО1 не имела, заявление 30 марта 2025 г. об увольнении не подавала, дату увольнения в нем не указывала, что подтверждается выводами судебной экспертизы. С представленным стороной ответчика расчетом оплаты время вынужденного прогула выразил согласие, полагая его арифметически верным. Просил восстановить пропущенный срок на обращение в суд с иском о восстановлении на работе, указывая на незначительный его пропуск и праздничные дни.
Представитель ответчика ООО «ГК «Гранит» ФИО3 в судебном с исковыми требованиями не согласился и просил в их удовлетворении отказать. В обоснование возражений привел доводы о том, что ФИО1 была принята на работу с 15 января 2024 г. в соответствии с поданным ей заявлением, в котором она собственноручно указала дату принятия на работу. Допускает, что истец действительно была допущена к работе 3 января 2024 г. и продолжала работать в соответствии с графиком сменности, смена через 2 суток. Не оспаривал, что ответчиком произведена выплата заработной платы истцу за январь 2024 года как за полный месяц. Настаивал на том, что трудовые отношения между ООО «ГК Гранит» и ФИО1 были прекращены 4 апреля 2025 г. на основании ее личного заявления от 30 марта 2025 г., которое она передала через начальника отдела охраны Свидетель №2, тот в свою очередь переслал его работодателю в тот же день. Факт составления заявления об увольнении при трудоустройстве работника отрицал. Также указал, что порядок увольнения истца по его собственному желанию работодателем соблюден. Указывает на порочность проведенной судебной экспертизы, что подтверждается рецензией НП «СРО судебных экспертов» № 22014 от 27 ноября 2025 г. Высказал сомнения в компетентности эксперта, проводившего судебную экспертизу. Отмечает, что судебным экспертом была выбрана методика, имеющая существенные недостатки, влияющие на достоверность полученных данных, в ходе судебной экспертизы допущены многочисленные нарушения данной методики. Данная экспертиза проведена со значительной задержкой по времени, что повлияло на ее результативность, отсутствует информация, в каких условиях хранился исследуемый документ и как это повлияло на состояние содержащихся в нем надписей. В представленном экспертном исследовании экспертом не соблюден предварительный этап производства технико-криминалистического исследования в части ознакомления с обстоятельствами дела, имеющими значение для дачи заключения, в том числе не установлены условиях хранения документа. Отсутствует объективное установление признаков агрессивного воздействия (механического, светового, термического, электромагнитного или химического). При проведении экспертного исследования отсутствует сравнительный материал. Примененная экспертом методика является разрушающей и подразумевает частичную или полную утрату штрихов объектов исследования, при этом эксперт не праве уничтожать объекты исследования без разрешения органа, назначившего судебную экспертизу. Полагает, что заключение судебной экспертизы является недопустимым доказательством и подлежит исключению из числа доказательств. Считает, что истец злоупотребляет своим правом, не намерена продолжать трудовую деятельность в ООО «ГК «Гранит», поскольку в ходе судебного разбирательства была согласна на изменение даты увольнения в случае заключения мирового соглашения. Заявил ходатайство о применении пропуска истцом срока для обращения в суд за разрешением возникшего спора, при отсутствии доказательств уважительности пропуска такого срока (том 1 л.д. 41, 187, том 2 л.д. 205, том 3 л.д. 100).
Заслушав лиц, участвующих в деле, допросив свидетелей, изучив материалы дела, выслушав заключение прокурора, полагавшего заявленные исковые требования законными и обоснованными, суд приходит к следующему.
Часть 1 статьи 37 Конституции Российской Федерации устанавливает, что труд свободен. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию.
К основным принципам правового регулирования трудовых отношений и иных, непосредственно связанных с ними отношений, исходя из общепризнанных принципов и норм международного права, и в соответствии с Конституцией Российской Федерации статья 2 Трудового кодекса Российской Федерации относит, в том числе свободу труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается; право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности; обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту.
Трудовые отношения - отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы) в интересах, под управлением и контролем работодателя, подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором (статья 15 Трудового кодекса Российской Федерации).
Согласно положениям статьи 16 Трудового кодекса Российской Федерации трудовые отношения возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого ими в соответствии с настоящим Кодексом (часть 1), а также на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен (часть 3).
Таким образом, статья 16 Трудового кодекса Российской Федерации к основаниям возникновения трудовых отношений между работником и работодателем относит фактическое допущение работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен. Данная норма представляет собой дополнительную гарантию для работников, приступивших к работе с разрешения уполномоченного должностного лица без заключения трудового договора в письменной форме, и призвана устранить неопределенность правового положения таких работников (пункт 3 определения Конституционного Суда Российской Федерации от 19 мая 2009 г. № 597-О-О).
В соответствии с абзацем вторым части первой статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на заключение, изменение и расторжение трудового договора в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.
Работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров (абзац второй части второй статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).
В силу статьи 56 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор - соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.
Трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя. При фактическом допущении работника к работе работодатель обязан оформить с ним трудовой договор в письменной форме не позднее трех рабочих дней со дня фактического допущения работника к работе, а если отношения, связанные с использованием личного труда, возникли на основании гражданско-правового договора, но впоследствии были признаны трудовыми отношениями, - не позднее трех рабочих дней со дня признания этих отношений трудовыми отношениями, если иное не установлено судом (часть 2 статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации).
Частью первой статьи 68 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что прием на работу оформляется приказом (распоряжением) работодателя, изданным на основании заключенного трудового договора. Содержание приказа (распоряжения) работодателя должно соответствовать условиям заключенного трудового договора.
Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце втором пункта 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», если трудовой договор не был оформлен надлежащим образом, однако работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного представителя, то трудовой договор считается заключенным и работодатель или его уполномоченный представитель обязан не позднее трех рабочих дней со дня фактического допущения к работе оформить трудовой договор в письменной форме (часть вторая статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации).
В пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 г. № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям» разъяснено, что при разрешении споров работников, с которыми не оформлен трудовой договор в письменной форме, судам исходя из положений статей 2, 67 Трудового кодекса Российской Федерации необходимо иметь в виду, что, если такой работник приступил к работе и выполняет ее с ведома или по поручению работодателя или его представителя и в интересах работодателя, под его контролем и управлением, наличие трудового правоотношения презюмируется и трудовой договор считается заключенным.
Из приведенных нормативных положений трудового законодательства следует, что к характерным признакам трудовых отношений относятся: достижение сторонами соглашения о личном выполнении работником определенной, заранее обусловленной трудовой функции в интересах, под контролем и управлением работодателя; подчинение работника действующим у работодателя правилам внутреннего трудового распорядка, графику работы (сменности); обеспечение работодателем условий труда; выполнение работником трудовой функции за плату.
О наличии трудовых отношений может свидетельствовать и стабильный характер этих отношений, подчиненность и зависимость труда, выполнение работником работы только по определенной специальности, квалификации или должности, наличие дополнительных гарантий работнику, установленных законами, иными нормативными правовыми актами, регулирующими трудовые отношения.
К признакам существования трудового правоотношения также относятся, в частности, выполнение работником работы в соответствии с указаниями работодателя; интегрированность работника в организационную структуру работодателя; признание работодателем таких прав работника, как еженедельные выходные дни и ежегодный отпуск; оплата работодателем расходов, связанных с поездками работника в целях выполнения работы; осуществление периодических выплат работнику, которые являются для него единственным и (или) основным источником доходов; предоставление инструментов, материалов и механизмов работодателем (Рекомендация МОТ о трудовом правоотношении).
При разрешении вопроса, имелись ли между сторонами трудовые отношения, суд в силу статей 55, 59 и 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вправе принимать любые средства доказывания, предусмотренные процессуальным законодательством. К таким доказательствам, в частности, относятся письменные доказательства, свидетельские показания, аудио- и видеозаписи.
Суд должен не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (трудового договора, гражданско-правовых договоров, штатного расписания и тому подобное), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в статьях 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации, был ли фактически осуществлен допуск работника к выполнению трудовой функции.
Согласно части первой статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, конкретизирующей статью 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации, правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.
В развитие указанных принципов статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусматривает, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.
Как установлено судом и следует из материалов дела, ООО ГК «Гранит» (ОГРН <***>) зарегистрировано в Едином государственном реестре юридических лиц 10 июля 2012 г., лицом, имеющим право без доверенности действовать от имени юридического лица, является генеральный директор ФИО4
Место нахождения юридического лица – <...>, пом 1А.
Согласно выписке из ЕГРЮЛ в качестве основного вида деятельности ООО ГК «Гранит» указана деятельность охранных служб, в том числе частных (80.10) (том 1 л.д. 35-38).
Между ООО ГК «Гранит» и федеральным государственным автономным образовательным учреждением высшего образования «Мурманский университет» (ФГАУО ВО «МАУ») заключен договор № 26.2/36/159 от 19 декабря 2023 г. на оказание услуг по физической охране объектов, имущества и прилегающей территории филиала МАУ в г. Апатиты. Услуги оказываются в срок с 00.00 (МСК) 01.01.2024 по 23.59 (МСК) 31.12.2025. Место оказания услуг – <...> том 4 л.д. 138-150).
Как установлено судом и подтверждается материалами дела, 15 января 2024 г. между ООО ГК «Гранит» и ФИО1 заключен трудовой договор <№>, по условиям которого истец принята на должность охранника. Работа по Договору для Работника является основной работой (пункт 1.4 Договора). Работнику устанавливается испытание, срок испытания устанавливается продолжительностью 3 месяца (пункт 1.5 Договора). Дата начала работы – 15 января 2024 г., договор заключен на неопределенный срок (Раздел 2 Договора). Место работы: объекты охраны ООО «ГК «Гранит», г. Мурманск (пункт 1.3 Договора). Режим работы работника: продолжительность рабочей недели – согласно графику сменности. Рабочие дни и выходные – согласно графику сменности. Продолжительность ежедневной работы (смены) 12 часов, время начала и окончания работы: с 08:00 до 22:00; число смен в сутках – 1 смена, чередование рабочих и нерабочих дней по графику сменности (Раздел 4 Договора) (том 1 л.д. 23-28, 65-67, 210-212).
На основании трудового договора работодателем издан приказ от 15 января 2024 г. № 4 о приеме истца на работу на вышеперечисленных условиях. С приказом, а также локальными нормативными актами работодателя истец ознакомлена 15 января 2024 г. (том 1 л.д. 11-12, 23-28, 44, 68-69, 207, том 2 л.д. 48-52, том 2 л.д. 223).
Из пояснений истца ФИО1 следует, что фактически она состояла в трудовых отношениях с ответчиком с <дата>, при этом с указанной даты трудовой договор не заключался, однако начальником отдела охраны Свидетель №2 с согласия генерального директора ФИО4 она была допущена к осуществлению трудовых функций: 3, 6, 9, 12 января 2024 г., то есть до 15 января 2024 г. (даты заключения трудового договора) постоянно посменно (1/2) работала в ООО ГК «Гранит» на объекте ФГБОУ ВО «МАГУ», расположенном по адресу: <...>, по графику несения службы, что подтверждается представленным стороной истца в материалы графиком сменности за январь 2024 г. (том 2 л.д. 35), достоверность сведений которого представителем истца в ходе судебного заседания не оспорена, при этом на достоверности сведений, указанных в представленном стороной ответчика аналогичном графике, он не настаивал. В ходе судебного заседания пояснил, что трудовые отношения были оформлены с истцом с даты указанной ФИО1 в заявлении о приеме на работу.
В соответствии с пояснениями истца, в ее должностные обязанности на протяжении указанного периода работы входило осуществление охранной деятельности вверенного ей объекта, расположенного по адресу: <...>, где с 15 января 2025 г. она и продолжила осуществление трудовой деятельности на основании трудового договора от 15 января 2024 г., заключенного с ООО ГК «Гранит».
Как следует из расчетного листка за январь 2024 г. истцу была начислена и выплачена заработная плата за январь 2025 г. за полный отработанный месяц - 10 смен (3, 6, 9, 12, 15, 18, 21, 24, 27, 30 января 2024 г.), что подтверждено в ходе судебного заседания представителем ответчика, указавшего, что поскольку истец выходила на рабочее место до официального приема на работу, работодателем было принято решение о выплате заработной плате за фактически отработанное время.
Указанный доход является основным и единственным источником средств существования истца, поскольку установлено, что с каким-либо иным работодателем в трудовых отношениях ФИО1 в указанный период не состояла, договор гражданско-правового характера с иными юридическими лицами, либо хозяйствующими субъектами ей не заключался.
При этом, в подтверждение между сторонами наличия гражданско-правового договора и условий его выполнения стороной ответчика договор не представлен, а равно подписанный акт сдачи-приема выполненных работ.
Свидетельскими показаниями НОН и УГИ, данными в судебном заседании 3 декабря 2025 г., также подтверждены объяснения истца о выполнении ею лично работ в период с 3 января 2024 г. до 15 января 2024 г. в качестве охранника с ведома и по поручению ответственного лица ООО ГК «Гранит» на рабочем месте (<...> ФГБОУ ВО «МАГУ»).
Так, свидетель НОН, работающая в должности <.....>, показала, что ФИО1 работала в должности <.....> до того, как был заключен договор между ООО ГК «Гранит» и ФГБОУ ВО «МАГУ». Ей известно, что сотрудники, ранее осуществляющие охрану вышеуказанного объекта, перешли в ООО ГК «Гранит», который с 1 января 2024 г. приступил к охране вверенного объекта. В праздничные новогодние дни с 1 января 2024 г. до 15 января 2024 г. работали по суткам через двое суток только трое охранников ФИО1, ГНВ, и УГИ, другие лица на указанном объекте охрану не осуществляли.
Свидетель УГИ, работающая в должности охранника в ООО ГК «Гранит» в спорный период показала, что работала на объекте, расположенном по адресу: <...>, январь и февраль 2024 г. совместно с ФИО1 и ГНВ В праздничные дни с 1 января 2024 г. они с ФИО1 и ГНВ сменяли друг друга, другие охранники данный объект не охраняли.
У суда нет оснований ставить под сомнение достоверность изложенных свидетелями фактов, поскольку они допрошены в судебном заседании, предупреждены об уголовной ответственности в соответствии со статьями 307-308 Уголовного кодекса Российской Федерации, о чем собственноручно дали подписку. Суду сообщили сведения, которые воспринимались ими непосредственно, а не через третьих лиц. Показания последовательны, соответствуют и не противоречат пояснениям стороны истца и согласуются с письменными материалами дела.
Анализируя установленные обстоятельства по делу, суд приходит к выводу, что между ФИО1 и ООО «ГК «Гранит» в период с 3 января 2024 г. до 15 января 2024 г. имеют место признаки трудовых правоотношений, а именно достижение сторонами соглашения о личном выполнении работником определенной, заранее обусловленной трудовой функции в интересах и под контролем и управлением работодателя. Так, истец приступила 3 января 2024 г. к работе с ведома ответственного лица, работник был интегрирован в организационную структуру предприятия (был ознакомлен с коллективом и выполняемой им работой, имел доступ на территорию, подконтрольную Обществу (объект охраны), работа выполнялась ФИО1 лично и в интересах работодателя на территории, подконтрольной работодателю, данное место работы было согласовано ей представителем работодателя, истец обеспечивался всем необходимым для выполнения работы, получила заработную плату за полный месяц, включая спорный период. Характер работы истца свидетельствует о соблюдении последней трудового распорядка и графика работы (сменности).
Судом также учитывается то обстоятельство, что между сторонами 15 января 2024 г. был заключен трудовой договор в должности охранника отдела охраны. При этом рабочее место осталось неизменным как в период фактического осуществления ФИО1 трудовой деятельности у ответчика, так и в период ее работы по трудовому договору.
Деятельность истца у ответчика не имела характера разовых поручений. Напротив, истец выполняла работу постоянно в течение всей смены согласно графику. Какие-либо поручения на выполнение конкретных действий (работ), ответчиком истцу не оформлялись, равно как и не оформлялись акты принятия у истца работ в ООО «Группа компаний «Гранит», доказательств обратного суду в соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представлено.
Таким образом, судом с достоверностью установлены признаки существования между сторонами в период с 3 января 2024 г. до 15 января 2024 г. индивидуального трудового правоотношения. Вместе с тем, фактически допустив ФИО1 к работе, работодатель в нарушение статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации не выполнил обязанность по надлежащему оформлению трудовых отношений с ней за спорный период.
Как указано выше, по смыслу взаимосвязанных положений статей 15, 16, 56, части 2 статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации, если работник, с которым не оформлен трудовой договор в письменной форме, приступил к работе и выполняет ее с ведома работодателя, в его интересах, под его контролем и управлением, наличие трудового правоотношения презюмируется и трудовой договор считается заключенным.
Невыполнение обязанности ООО «ГК «Гранит» по оформлению трудового договора в письменной форме с 3 января 2024 г. не должно в рассматриваемом случае вызывать неопределенность правового положения истца в сложившихся между сторонами правоотношениях и нести для него неблагоприятные последствия отсутствия такого договора в письменной форме, а потому права и законные интересы истца подлежат защите судом как экономически более слабой стороны в трудовых правоотношениях, в связи с чем требования ФИО1 к ООО «Группа компаний «Гранит» о признании отношений в период с 3 до 15 января 2024 г. трудовыми являются обоснованными и подлежат удовлетворению.
Разрешая исковые требования ФИО1 о признании приказа об увольнении незаконным и восстановлении на работе суд приходит к следующему.
В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор может быть прекращен по инициативе работника (статья 80 ТК РФ).
Частью 1 статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что работник имеет право расторгнуть трудовой договор, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее чем за две недели, если иной срок не установлен данным кодексом или иным федеральным законом. Течение указанного срока начинается на следующий день после получения работодателем заявления работника об увольнении. По соглашению между работником и работодателем трудовой договор может быть расторгнут и до истечения срока предупреждения об увольнении (часть 2 статьи 80 ТК РФ).
До истечения срока предупреждения об увольнении работник имеет право в любое время отозвать свое заявление. Увольнение в этом случае не производится, если на его место не приглашен в письменной форме другой работник, которому в соответствии с данным кодексом и иными федеральными законами не может быть отказано в заключении трудового договора (часть 4 статьи 80 ТК РФ).
Общий порядок оформления прекращения трудового договора предусмотрен статьей 84.1 Трудового кодекса Российской Федерации.
В подпункте «а» пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением. Если истец утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении по собственному желанию, то это обстоятельство подлежит проверке и обязанность доказать его возлагается на работника.
Из приведенных выше правовых норм и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что федеральный законодатель создал правовой механизм, обеспечивающий реализацию права граждан на свободное распоряжение своими способностями к труду, который предусматривает в том числе возможность работника беспрепятственно в любое время уволиться по собственной инициативе, подав работодателю соответствующее заявление, основанное на добровольном волеизъявлении, предупредив об увольнении работодателя не позднее чем за две недели, если иной срок не установлен Трудовым кодексом Российской Федерации или иным федеральным законом, а также предоставляет возможность сторонам трудового договора достичь соглашения о дате увольнения, определив ее иначе, чем предусмотрено законом. Для защиты интересов работника как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении за работником закреплено право отозвать свое заявление до истечения срока предупреждения об увольнении (если только на его место не приглашен в письменной форме другой работник, которому не может быть отказано в заключении трудового договора).
Обстоятельствами, имеющими значение для дела при разрешении спора о расторжении трудового договора по инициативе работника, являются: наличие волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию и добровольность волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию.
Пунктом 14 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 30 июня 2021 г., разъяснено, что расторжение трудового договора по инициативе работника может быть признано соответствующим требованиям трудового законодательства только в случае установления судом обстоятельств, свидетельствующих о наличии добровольного волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию.
Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 16 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2023), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 19 июля 2023 г., федеральный законодатель создал правовой механизм, обеспечивающий реализацию права граждан на свободное распоряжение своими способностями к труду, который предусматривает в том числе возможность работника беспрепятственно в любое время уволиться по собственной инициативе, подав работодателю соответствующее заявление, основанное на добровольном волеизъявлении, предупредив об увольнении работодателя не позднее чем за две недели, а также предоставляет возможность сторонам трудового договора достичь соглашения о дате увольнения, определив ее иначе, чем предусмотрено законом. Для защиты интересов работника как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении за работником закреплено право отозвать свое заявление до истечения срока предупреждения об увольнении. При разрешении спора о законности расторжения трудового договора по инициативе работника, в том числе работника, отозвавшего свое заявление об увольнении после того, как его увольнение было фактически произведено, юридически значимым является установление наличия добровольного и осознанного волеизъявления работника прекратить трудовые отношения по собственной инициативе.
Обстоятельствами, имеющими значение для дела при разрешении спора о расторжении трудового договора по инициативе работника, являются: наличие волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию, выраженного в письменном заявлении работника, и добровольность волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 1 февраля 2021 г. № 14-КГ20-14-К1).
Из указанных выше правовых норм, правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению также следует, что работник не может быть лишен права отозвать свое заявление об увольнении по собственному желанию и в случае, если работник и работодатель договорились о расторжении трудового договора по инициативе работника до истечения установленного срока предупреждения. Работодатель, прекращая трудовой договор по инициативе работника, должен обладать данными, бесспорно свидетельствующими о волеизъявлении работника на прекращение трудового договора по данному основанию. Если работодателем не разъяснено работнику право отозвать заявление до окончания срока предупреждения, то издание приказа об увольнении нарушает право работника отозвать свое заявление. То есть при неисполнении работодателем приведенных требований закона и/или лишении работника возможности реализовать свое право на отзыв заявления, наступают предусмотренные законом последствия, в том числе и в виде признания увольнения работника незаконным.
Следовательно, наряду с такими необходимыми условиями для законного увольнения работника по собственному желанию, как наличие волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию, выраженного в письменном заявлении, и добровольность волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию, необходимым условием является факт разъяснения работодателем работнику права на отзыв поданного заявления об увольнении и предоставление работнику реальной возможности реализации права на отзыв заявления.
Исходя из указанных выше норм, обстоятельствами, имеющими значение для дела при разрешении спора о расторжении трудового договора по инициативе работника, которые подлежат доказыванию работодателем, являются: волеизъявление работника на увольнение по собственному желанию, то есть факт подачи работником заявления об увольнении с указанием или без указания даты увольнения; добровольность волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию; наличие или отсутствие между работником и работодателем соглашения об определенной дате увольнения до истечения двухнедельного срока предупреждения об увольнении; факт разъяснения работнику права на отзыв заявления об увольнении. В свою очередь, истец обязан доказать свои доводы о том, что работодатель вынудил подать заявление об увольнении по собственному желанию, то есть доказать факт психологического или иного воздействия (давления) на него со стороны руководителя Общества с целью его увольнения по собственному желанию.
Доказательствами являются сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, и которые могут быть получены, в том числе из объяснений сторон, показаний свидетелей, письменных доказательств (часть 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Доказательства представляются сторонами (часть 1 статьи 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).
Согласно приказу № 27 от 4 апреля 2025 г. трудовой договор заключенный с ФИО1 по инициативе работника на основании пункта 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации расторгнут, истец уволен с занимаемой должности 4 апреля 2025 г. на основании личного заявления от 30 марта 2025 г. (том 1 л.д. 43-44, 62, 177-178, 208-209).
Из пояснений истца следует, что заявление об увольнении подписано ей при приеме на работу в январе 2024 года по требованию работодателя, и подписание такого заявления при приеме на работу было обязательным. При этом, заявление об увольнении по собственному желанию, она подписала собственноручно, но дату написания заявления и дату, с которой она просит уволить, в заявлении ей проставлены не были. Также она допустила, что бланк приказа об увольнении был ей также подписан при приеме на работу. Настаивала на том, что заявление об увольнении 30 марта 2025 г. не составляла и не подавала работодателю, намерения уволиться не имела.
Из показаний свидетелей Свидетель №4 и КЛД, данных в ходе судебного заседания 5 июня 2025 г. следует, что они работали в ООО ГК «Гранит» <.....> и были также как ФИО1 уволены по собственному желанию, тогда как заявлений об увольнении они не писали и работодателю не подавали, намерение расторгнуть трудовые отношения с ООО ГК «Гранит» не имели, с приказами об увольнении ознакомлены не были. Со слов истца им известно, что истец была уволена 4 апреля 2025 г., при этом ФИО1 намерение уволится не высказывала, заявление об увольнении не писала и работодателю не подавала. Указали, что причиной их увольнения стала их активная позиция по истребованию у работодателя документов, имеющих отношение к их трудовой деятельности, а именно у работодателя были запрошены расчетные листки и графики сменности. Отметили, что при поступлении на работу Свидетель №2 им были выданы бланки заявлений об увольнении, в которых они указали только свои данные и подпись, никакие даты в них не ставили. Им было разъяснено, что это необходимо для испытательного срока. Работали они по 3 человека на объекте сутки через двое, смена длилась 24 часа, однако приказы о ночных сменах и сверхурочной работе не издавались, графики ежемесячно развозили по постам. Графиками занимался их непосредственный начальник Свидетель №2 (том 3 л.д. 33-44).
Из показаний свидетеля Свидетель №2, данных в ходе судебного разбирательства 5 июня 2025 г. следует, что он работает в ООО «ГК «Гранит» в должности <.....>, где также осуществляла трудовую деятельность ФИО1, с которой у него сложились неприязненные отношения ввиду того, что истец ему грубила, писала на него заявление в полицию. ФИО1 работала в Обществе с января 2024 г., конкретно с какой даты не помнит. Документы по трудоустройству, а именно: заявление о приеме на работу, приказ о приеме на работу, трудовой договор, должностная инструкция были направлены из г. Мурманска и подписаны истцом в офисе в г. Апатиты. Настаивал на том, что бланк заявления об увольнении и приказ об увольнении среди данных документов отсутствовали. Охранники, работающие на объектах в г. Апатиты, находятся в его подчинении, он осуществляет свою деятельность по поручению генерального директора. Все решения о перемещении по объектам принимаются по согласованию с генеральным директором. ФИО1 осуществляла свою деятельность с момента трудоустройства преимущественно на объекте МАУ по адресу: <...>. Распределение объектов происходило в устном порядке. Работала ФИО1 сутки через двое, смена составляла 24 часа. Графики смен составлялись им по согласованию с генеральным директором. Подписи в графиках не ставились. По обстоятельствам увольнения ФИО1 пояснил, что по служебной необходимости требовались сотрудники на АПК, по выходу истца из больничного он предложил ФИО1 ознакомится с объектом, куда она 30 марта 2025 г. приехала для ознакомления с объектом. После осмотра объекта охраны ФИО1 отказалась работать на данном объекте и ушла. Между ними произошел конфликт на данном объекте. По выходу с объекта на столе на посту он увидел заявление ФИО1 об увольнении, забрал его, сообщил генеральному директору о данном факте и передал в г. Мурманск в тот же день. Лично ему ФИО1 намерение уволится не высказывала. В заявлении об увольнении подпись стояла ФИО1, была ли там указана дата увольнения он не помнит. Бланки об увольнении имеются у него в машине, работники часто просят их. Кто знакомил ФИО1 с приказом об увольнении он не знает, лично не знакомил. Больше с ФИО1 он не контактировал, связаться с ней не пытался (том 3 л.д. 33-44).
Допрошенный в ходе судебного заседания 5 июня 2025 г. Свидетель №3, работающий в ООО «ГК «Гранит» в должности охранника, пояснил, что 30 марта 2025 г. ФИО1 прибыла для ознакомления на объект охраны АПК, где между ней и Свидетель №2 произошел конфликт. ФИО1 намерение об увольнении не высказывала. При нем (свидетеле) ФИО1 заявление об увольнении не писала, с собой не приносила. Заявление ФИО1 об увольнении он не видел. Служебная записка от 31 марта 2025 г. была им написана по указанию Свидетель №2 (том 3 л.д. 33-44).
Поскольку истец ФИО1 оспаривает факт подписания заявления об увольнении 30 марта 2025 г., по ходатайству стороны истца определением суда от 16 июня 2025 г. была назначена судебная экспертиза по определению давности изготовления данного документа, проведение которой было поручено обществу с ограниченной ответственностью «Региональная организация судебной экспертизы и оценки» (том 3 л.д. 45-49).
Согласно выводам проведенной обществом с ограниченной ответственностью «Региональная организация судебной экспертизы и оценки» по делу судебной технической экспертизы по определению давности изготовления документа № 15/Д от 29 октября 2025 г. время нанесения подписи ФИО1 в заявлении об увольнении дате написания заявления 30 марта 2025 г. не соответствует дате, указанной в заявлении об увольнении от 30 марта 2025 г., подпись от имени ФИО1, выполнена в период, более полутора лет, но не превышающих двух лет с момента начала настоящего исследования 4 сентября 2025 г., что соответствует периоду времени с марта 2024 г. по сентябрь 2024 г. и, следовательно, не соответствует дате, указанной в документе – «30 марта 2025 г.». Время нанесения рукописной записи «30.03.25» соответствует дате, указанной в заявлении об увольнении от 30 марта 2025 г., рукописная запись «30.03.2025», выполнена в период не более полугода, следовательно, соответствует дате, указанной на документе – «30 марта 2025 г.». Подпись ФИО1 выполнена раньше в представленном документе, чем рукописная запись «30.03.25» (том 3 л.д. 98-142).
Сторона ответчика, не согласившись с выводами судебной экспертизы, представила заключение специалиста (рецензия) НП «СРО судебных экспертов» № 22014 от 27 ноября 2025 г., согласно выводам которой заключение эксперта № 15/Д от 29.10.2025, выполненное экспертом ООО «Региональная организация судебной экспертизы и оценки» ГНБ по данному гражданскому делу, произведено с многочисленными нарушениями действующего законодательства, методик (методических рекомендаций) проведения данного вида исследований, не является полным, всесторонним и объективным. В заключении отсутствует общая оценка результатов исследования, ответ на поставленный вопрос не является исчерпывающим, выводы эксперта исследованием не обоснован и вызывает сомнения в достоверности, в связи с чем, указанное заключение не может использоваться при принятии юридически значимых решений, а выводы по проведенному исследованию являются основанием для назначения повторной судебной экспертизы.
В исследовательской части данной рецензии отражено, что в ходе анализа, проведенного экспертом исследования установлено, что экспертом не соблюден предварительный этап производства технико-криминалистического исследования, в части ознакомления с обстоятельствами дела, имеющими значение для дачи заключения. Отмечает не объективное установление отсутствие признаков агрессивного воздействия. Свой анализ эксперт обосновывает только на визуальном методе анализа с применением микроскопа и УФ-осветителя, что не соответствует требованиям исследования реквизитов документов, в части анализа деструктивного влияния на документ. Сами штрихи реквизитов документов при анализе признаков агрессивного воздействия экспертом не исследовались. Отсутствует сравнительный материал и запроса эксперта о его истребовании. Отсутствует стадия установления проверяемого временного интервала. Количество полученных экспертом проб не соответствует минимальному значению, указанному в методике, примененной экспертом, что свидетельствует о проведении анализа в условиях отличающихся от требований методики. Не понятно, по каким научным данным экспертом было использовано именно 2 мл растворителя, а в качестве растворителя использована ни система растворителей, а именно ДМФА. Отсутствует этап моделирования процесса старения исследуемых штрихов в проверяемый период времени. Отсутствует модель-аналог при изучении процесса старения штрихов. Методика, используемая экспертом является рекомендательной, не утверждена межведомственным экспертным советом, и не подходит для установления юридически значимых фактов (том 3 л.д. 185-209).
В письменных пояснениях эксперт общества с ограниченной ответственностью «Региональная организация судебной экспертизы и оценки» ГНБ от 3 декабря 2025 г., представленных на вышеуказанную рецензию, выводы проведенной судебной экспертизы поддержала. По представленной рецензии пояснила, что документ поступил на исследование без каких-либо признаков «неблагоприятных» условий окружающей среды, агрессивного воздействия прямого попадания солнечных лучей и т.д. Данные о состоянии исследуемого документа, реквизитов (в том числе о проклейке, поверхности бумаги, цвета, краев и т.д.) изложены в исследовательской части заключения. Описание осуществлялось в соответствии с методическими рекомендациями, перечень которых перечислен в заключении. В случае наличия признаков какого-либо воздействия об этом было бы изложено в исследовательской части. Исследование представленного документа на предмет наличия признаков агрессивного воздействия осуществлялось с использованием оптической микроскопии в косопадающем, отраженном свете, с использованием мультирежимной цветной мегапиксельной телевизионной лупы БТП-1332 А (включая осмотр документа в УФ-, ИК-спектрах). Дополнительно анализировались максимумы полос оптического поглощения спектров красящих веществ в исследуемых штрихах. Результатом указанного исследования стал вывод об отсутствии каких-либо признаков, указывающих на агрессивное воздействие на документ. В части выводов рецензии об отсутствии сравнительного материала отметила, что в настоящее время существует неисчисляемое количество заводов, фабрик, которые производят пишущие приборы и соответствующие материалы письма (чернила, пасты, краски и т.д.). Ряд материалов производятся не на территории нашей страны и по собственным внутренним стандартам (ТУ, ТС, иные) и не известно какое количество растворителей, связующих, красителей и смол закладывается на этапе их изготовления. Все выводы, построенные на использовании данных матодики, подтверждаются личными исследованиями натуральной коллекции, поэтому сомнений в достоверности проведенного анализа исследуемых реквизитов не возникает. «Методика определения давности выполнения реквизитов в документах по относительному содержанию в штрихах летучих растворителей» ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9 (данная методика подробно описана в научно-практическом журнале «Теория и практика судебной экспертизы № 2 (30 2013»: Министерство Юстиции Российской Федеральное Бюджетное Учреждение Российский Федеральный Центр Судебной Экспертизы при Министерстве Юстиции Российской Федерации ISSN 1819-2785-М.2013 год. Методика утверждена Научно-методическим советом ФБУ РФЦСЭ при Министерстве Юстиции России 13.03.2013, протокол № 35) подходит для производства данной экспертизы. Обращает внимание, что всего было произведено по четыре вырезки с каждого объекта исследования: по две вырезки на первом этапе исследования и по две вырезки на втором этапе исследования. Был использован весь имеющийся материал штрихов. Указывает, что нарушений в производстве спектрофотометрического анализа нет. Также обращает внимание, что образование, наличие специальных знаний и опыт работы эксперта позволяют в соответствии со ст. 8 Федерального закона № 73-Фз «О государственной экспертно-судебной деятельности в РФ» проводить объективное, всестороннее и полное исследование рукописных реквизитов и мастичных оттисков печатей документов с целью установления давности их нанесения не зависимо от материалов письма, которыми они нанесены. Данные исследования не выходят за рамки компетентности и специальных познаний ГНБ (том 4 л.д. 161-165).
Оценивая заключение эксперта по правилам статей 67, 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в совокупности с другими имеющимися в деле доказательствами, суд не находит оснований сомневаться в правильности заключения судебной экспертизы и принимает его в качестве доказательства по делу.
Судом учитывается, что заключение судебной экспертизы содержит подробное описание произведенных исследований, в обоснование сделанного вывода эксперт приводит соответствующие данные из имеющихся в распоряжении документов, основываются на исходных объективных данных, учитывая имеющуюся в совокупности документацию. Экспертиза проведена в соответствии с требованиями Федерального закона от 31 мая 2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Экспертом проанализированы и сопоставлены все имеющиеся и известные исходные данные, заключение содержит категоричный ответ на поставленный судом вопрос, является последовательным, не допускает неоднозначного толкования. При этом эксперт имеет необходимую подготовку и образование для такого рода экспертиз, предупрежден об уголовного об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу заведомо ложного заключения.
С учетом изложенного, заключение эксперта отвечает принципам относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств, основания сомневаться в его правильности отсутствуют.
Представленное ответчиком заключение специалиста (рецензия) № 22014 от 27 ноября 2025 г., выполненное НК «СРО судебных экспертов», на заключение судебной экспертизы, суд оценивает критически, поскольку указанное заключение сводится к критике экспертного исследования, при этом не содержит научно обоснованных доводов о том, что у эксперта имелись основания для иного вывода, указанные в заключении специалиста утверждения не свидетельствуют о недостоверности проведенного экспертного исследования экспертом ГНБ При этом, указанные в рецензии выводы технически обоснованными не являются, исследование выполнено по заказу ответчика, по сути, выражает частное мнение отдельного специалиста при том условии, что исследование заявления об увольнении от 30 марта 2025 г. им непосредственно не проводилось. Представленный документ отражает субъективное мнение специалиста, выводы не обладают безусловным критерием достоверности, в связи с чем указанное заключение специалиста (рецензия) не может быть принят в качестве доказательства, подтверждающего позицию ответчика.
Вопреки суждениям, изложенным в указанной рецензии, определением суда о назначении судебной экспертизы от 16 июня 2025 г., экспертам ООО «Региональная организация судебной экспертизы и оценки» разъяснена ответственность за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ, а также дано разрешение экспертам в случае необходимости произвести частичное разрушение объекта экспертизы. Право выбора эксперта ГНБ методики проведения экспертизы является компетенцией судебного эксперта.
Кроме того, процессуальное законодательство и законодательство об экспертной деятельности не предусматривает рецензирование экспертных заключений.
Таким образом, стороной ответчика надлежащих доказательств, указывающих на недостоверность проведенной судебной экспертизы № 15/Д от 29 октября 2025 г. ООО «РОСЭО», либо ставящих под сомнение ее выводы, во исполнение требований положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представлено.
Каких-либо нарушений требований статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 31.05.2001 N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" при проведении данной судебной экспертизы, соответственно, оснований для назначения повторной или дополнительной экспертизы суд не усматривает.
Кроме того, выводы судебной экспертизы относительно давности нанесения подписи ФИО1, указанной в заявлении об увольнении, согласуются в том числе с показаниями свидетелей Свидетель №4, Свидетель №5, которые являются логичными, последовательными, согласуются как между собой, так и с иными материалами гражданского дела.
Оснований не доверять показаниям свидетелей Свидетель №4, Свидетель №5 у суда не имеется, поскольку они допрошены в судебном заседании, предупреждены об уголовной ответственности в соответствии со статьями 306, 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, о чём собственноручно дали подписку, суду сообщили сведения, которые воспринимались ими непосредственно, а не через третьих лиц, заинтересованности в исходе дела указанных свидетелей в ходе судебного разбирательства не установлено.
Вместе с тем, суд относится критически к показаниям свидетелей Свидетель №2 и Свидетель №3 в части составления и подачи истцом заявления об увольнении, поскольку указанные лица состоят в трудовых отношениях с ответчиком, находятся в прямой служебной зависимости от работодателя, при этом Свидетель №2 является непосредственным лицом, принявшим оспариваемое заявление.
Таким образом, суд приходит к выводу об удовлетворении заявленных ФИО1 требований, исходя из того, что истец заявление об увольнении по собственному желанию 30 марта 2025 г. не писала, желания уволиться не высказывала, заявление об увольнении без указания даты она составляла по указанию работодателя при приеме на работу, то есть добровольное волеизъявление ФИО1 на увольнение отсутствовало.
Довод стороны ответчика о злоупотреблении правом со стороны истца является несостоятельным, поскольку статьи 1, 10 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривают презумпцию добросовестности действий участников гражданских правоотношений, при этом судом наличие признаков недобросовестного поведения или злоупотребления правом в действиях истца, исходя из представленных доказательств, не установлено.
В соответствии с частью 1 статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации в случае признания увольнения или перевода на другую работу незаконными работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор.
Поскольку увольнение истца ФИО1 признано незаконным, она подлежит восстановлению на прежнее место работы с 5 апреля 2025 г.
В соответствии с частью второй статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения нижеоплачиваемой работы.
Согласно части 3 статьи 139 Трудового кодекса Российской Федерации при любом режиме работы расчет средней заработной платы работника производится исходя из фактически начисленной ему заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата.
Из доказательств по делу следует, что неправомерные действия ответчика повлекли возникновение у истца вынужденного прогула за период с 5 апреля 2025 г. по 5 декабря 2025 г.
Согласно пункту 13 Положения об особенностях порядка исчисления средней заработной платы, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 24 апреля 2025 г. № 540 «Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы», при определении среднего заработка работника, которому установлен суммированный учет рабочего времени, используется средний часовой заработок (кроме случаев определения среднего заработка для оплаты отпусков и выплаты компенсации за неиспользованные отпуска).
Средний часовой заработок рассчитывается путем деления суммы заработной платы работника, которому установлен суммированный учет рабочего времени, фактически начисленной за отработанные рабочие часы в расчетном периоде, включая премии, денежные поощрения и вознаграждения, учитываемые в соответствии с пунктом 15 настоящего Положения, на количество рабочих часов, фактически отработанных таким работником в расчетном периоде.
Средний заработок работника, которому установлен суммированный учет рабочего времени, определяется путем умножения среднего часового заработка на количество рабочих часов по графику такого работника в периоде, подлежащем оплате.
Из приведенного правового регулирования следует, что при определении размера подлежащего выплате работнику среднего заработка за время вынужденного прогула необходимо установить продолжительность данного периода, размер фактически начисленной истцу заработной платы и фактически отработанного истцом времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за истцом сохраняется средняя заработная плата.
Из материалов дела следует, что согласно пункту 5.1.1. Трудового договора от 15 января 2024 г. № 108 за выполнение обязанностей, предусмотренных настоящим трудовым договором, устанавливается оплата труда из расчета <.....>, без учета выплат компенсационного характера, стимулирующих и социальных выплат. Данные сведения также содержаться в приказе о приеме работника на работу № 4 от 15 января 2024 г.
Дополнительным соглашением от 28 декабря 2024 г. за выполнение обязанностей, предусмотренных трудовым договором от 15 января 2024 г. № 108, устанавливается почасовая оплата труда из расчета <.....>, без учета выплат компенсационного характера, стимулирующих и социальных выплат. Условия оплаты труда действуют с 1 января 2025 г. (том 2 л.д. 224).
Согласно расчетным листкам, представленным стороной ответчика, следует, что за период с января 2024 года по декабрь 2024 года истцу был установлен оклад (тариф) <.....> рублей, а за период с января 2025 года по апрель 2025 года истцу был установлен оклад (тариф) <.....> рублей (том 1 л.д. 89-90, том 2 л.д. 1-2, том 2 л.д. 1-2).
Согласно расчету, представленному ООО ГК «Гранит», средний заработок ФИО1 с учетом нахождения ее на листке нетрудоспособности до 18 апреля 2025 г. за период с 19 апреля 2025 г. по 6 декабря 2025 г. с учетом режима работы (1/2) составляет 365137 рублей 08 копеек (том 4 л.д. 154, 103). Сторона истца выразила согласие с данным расчетом, признав его верным.
Суд соглашается с представленным ответчиком расчетом, который является арифметически верным и выполнен в соответствии с требованиями статьи 139 Трудового кодекса Российской Федерации и постановления Правительства Российской Федерации от 24 апреля 2025 г. № 540 «Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы».
В соответствии со статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.
Согласно пункту 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2, размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.
Поскольку ответчиком допущены нарушения трудовых прав истца, выразившиеся в незаконном увольнении, что само по себе предполагает претерпевание им нравственных страданий, суд считает подлежащими удовлетворению требования истца в части компенсации морального вреда.
Установив нарушение трудовых прав ФИО1, выразившиеся в нарушении порядка увольнения, суд считает, что требование о взыскании с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда заявлено обоснованно и, с учетом конкретных обстоятельств дела, требований разумности и справедливости, полагает возможным взыскать денежную компенсацию морального вреда в пользу истца в размере 30 000 рублей.
Рассматривая заявление ООО ГК «Гранит» о пропуске ФИО1 срока для обращения в суд с исковым заявлением о восстановлении на работе, суд приходит к следующему.
В соответствии с ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки.
При пропуске по уважительным причинам названных сроков они могут быть восстановлены судом (ч. 4 ст. 392 ТК РФ).
В пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" разъяснено, что в качестве уважительных причин пропуска срока обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, препятствовавшие данному работнику своевременно обратиться с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора (например, болезнь истца, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимость осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи).
Как установлено судом из пояснений истца об увольнении ФИО1 была осведомлена 4 апреля 2025 г. посредством уведомления, поступившего из приложения Гослуслуги, при этом факт вручения ей копии приказа 4 апреля 2025 г. ФИО1 отрицает. Уведомление работодателю о расторжении трудового договора получила посредством почтовой связи 10 апреля 2025 г.
Из материалов дела усматривается, что в период с 3 апреля 2025 г. по 18 апреля 2025 г. ФИО1 вследствие заболевания была временно нетрудоспособна, проходила лечение амбулаторно.
Согласно почтовому штемпелю на конверте исковое заявление о восстановлении на работе направлено в суд 8 мая 2025 г. (том 1 л.д. 30).
Принимая во внимание, что истец является экономически и юридически слабой стороной в служебных отношениях с работодателем, а срок пропуска на обращение в суд с иском является незначительным, принимая во внимание также праздничные дни, суд приходит к выводу, что месячный срок на обращение в суд с иском ФИО1 пропущен по уважительным причинам, в связи с чем подлежит восстановлению.
В соответствии со статьей 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований.
С учетом положений пункта 1 части 1 статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации с ответчика подлежит взысканию государственная пошлина в доход местного бюджета в сумме 20 628 рублей (11 628 рублей - за удовлетворение требований неимущественного характера: об установлении факта трудовых отношений, восстановлении на работе, взыскании компенсации морального вреда, 10 746 рублей – за удовлетворение требований материального характера о взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула).
На основании изложенного, руководствуясь статьями 196-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
решил:
Исковые требования ФИО1 (<.....>) к обществу с ограниченной ответственностью «Группа компаний «Гранит» (ИНН <***>, ОГРН <***>) об установлении факта трудовых отношений, о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда удовлетворить.
Установить факт трудовых отношений между обществом с ограниченной ответственностью «Группа компаний «Гранит» и ФИО1 с 3 января 2024 г. по 14 января 2024 г. в должности охранника отдела охраны.
Обязать общество с ограниченной ответственностью «Группа компаний «Гранит» внести в трудовую книжку работника ФИО1 запись о трудоустройстве ФИО1 с 3 января 2024 г. в должности охранника отдела охраны.
Признать незаконным приказ общества с ограниченной ответственностью «Группа компаний «Гранит» от 4 апреля 2025 г. № 27 о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) с ФИО1 по пункту 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации по инициативе работника.
Восстановить ФИО1 на работе в обществе с ограниченной ответственностью «Группа компаний «Гранит» в должности охранника отдела охраны с 5 апреля 2025 г.
Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Группа компаний «Гранит» в пользу ФИО1 средний заработок за время вынужденного прогула за период с 5 апреля 2025 г. по 5 декабря 2025 г. в сумме 365 137 рублей 08 копеек (без учёта суммы налога на доходы физических лиц) и компенсацию морального вреда в сумме 30 000 рублей.
Решение суда в части восстановления ФИО1 на работе подлежит немедленному исполнению.
Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Группа компаний «Гранит» в доход местного бюджета государственную пошлину в сумме 20 628 рублей.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Мурманский областной суд через Апатитский городской суд Мурманской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Председательствующий Н.Б. Быкова