Решение по делу № 2-1973/2023 от 27.11.2023 - о признании договора дарения 1/4 доли в праве общей долевой собственности на жилое помещение, договора дарения 1/2 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок недействительными, применении последствий недействительности сделки.

Мотивированное решение изготовлено 27.11.2023.

УИД 66RS0002-02-2023-000391-45

Дело № 2-1973/2023

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

20 ноября 2023 года г. Екатеринбург

Железнодорожный районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Цициковской Е.А.,

при секретаре Мотовиловой Ю.П.,

с участием представителя истца ФИО1,

представителей ответчика Бабина И.Б., ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО4 о признании договора дарения 1/4 доли в праве общей долевой собственности на жилое помещение, договора дарения 1/2 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок недействительными, применении последствий недействительности сделки,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 обратился в суд с исковым заявлением (с учетом принятых уточнений) к ФИО4 о признании договора дарения 1/4 доли в праве общей долевой собственности жилого помещения недействительным, договора дарения 1/2 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок недействительным, применении последствий недействительности сделки.

В обоснование заявленных требований истец указал, что его отец ФИО5 умер ***. До его смерти истцу стало известно, что между ФИО5 и ФИО4 оформлены договоры дарения принадлежащего на праве собственности ФИО5 недвижимого имущества, а именно: 09.08.2021 – договор дарения 1/4 доли в праве собственности на жилое помещение – квартиру по адресу: *** 27.09.2021 – договор дарения 1/2 доли в праве собственности на дом и земельный участок, по адресу: ***. О совершенных сделках истцу стало известно при получении 08.02.2022 письма-предложения о продаже 5/6 доли в праве собственности на указанный дом и земельный участок. В судебном заседании 11.04.2022 истцу стало известно о договоре дарения доли в квартире. Указанные договоры вызывают сомнение в их законности, так как составлены ФИО5 в состоянии, когда он не способен был понимать значение своих действий и руководить ими, поскольку на момент составления договора, ФИО5 проходил лечение, являлся инвалидом *** группы по заболеванию, не мог физически в должной мере управлять своими движениями. Кроме того, истец также считает договоры дарения недействительными, поскольку ответчик ФИО4 являлась сотрудником лечебного учреждения, где проходил лечение ФИО5 Также ссылался на то, что ФИО5 по состоянию своего здоровья был введен в заблуждение ФИО4

Представитель истца, действующий на основании доверенности, в судебном заседании поддержал уточненные исковые требования в полном объеме.

Представители ответчика, действующие на основании доверенности, в судебном заседании требования не признали по доводам, изложенным в отзывах на исковое заявление.

Руководствуясь положениями статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом статьи 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд полагает возможным рассмотреть дело при данной явке.

Заслушав объяснения сторон, допросив свидетелей, исследовав письменные доказательства, суд приходит к следующему.

Согласно пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В соответствии с положениями ст. 575 ГК РФ запрещается дарение работникам образовательных организаций, медицинских организаций, организаций, оказывающих социальные услуги, и аналогичных организаций, в том числе организаций для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, гражданами, находящимися в них на лечении, содержании или воспитании, супругами и родственниками этих граждан;

Вышеуказанным субъектам не могут передавать в дар имущество граждане, которые находятся в соответствующих организациях на лечении, содержании или воспитании, а также супруги и родственники этих граждан.

В силу пункта 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Пунктом 78 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", разъяснено, что требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. Исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может также быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки.

Судом установлено и материалами дела подтверждается, что ФИО5 являлся собственником 1/2 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок на основании: Постановления главы Арамильского городского округа *** от ***; Постановления главы Арамильского городского округа *** от ***; Постановления главы Арамильского городского округа *** от ***. *** в Едином государственном реестре недвижимости зарегистрировано право общей долевой собственности за ***. 1/2 доли в праве общей долевой собственности на дом на основании: Технического паспорта ОИЖС от ***, выданного СОГУП «Областной Центр недвижимости» филиал «Сысертское БТИ и PH» Арамильский отдел. *** в Едином государственном реестре недвижимости зарегистрировано право общей долевой собственности за ***. Указанные объекты расположены по адресу: ***. Кроме того, ФИО5 являлся собственником 1/4 доли в праве общей долевой собственности на квартиру под номером ***, находящуюся по адресу: *** на основании: Договора передачи квартиры в собственность граждан (договор приватизации) от ***.

09.08.2021 между ФИО5 и ФИО4 заключен договор дарения 1/4 доли в праве собственности на жилое помещение – квартиру по адресу: ***, 27.09.2021 между ФИО5 и ФИО4 заключен договор дарения 1/4 доли в праве собственности на дом и земельный участок, по адресу: *** (л.д. 48-диск – материалы реестровых дел).

ФИО5 умер ***. Наследниками первой очереди после смерти ФИО5 является его сын: истец ФИО3 и дочь – ответчик ФИО4

Оспаривая вышеуказанный договор дарения, истец, в том числе, ссылается на неспособность наследодателя понимать значение своих действий и руководить ими в момент заключения договора.

Разрешая указанные требования в части данных оснований, суд приходит к следующему.

Исходя из оснований заявленного иска, правовое значение имеет не само по себе наличие какого-либо заболевания или расстройства у наследодателя, а возможность лица, при совершении оспариваемого договора дарения понимать значение своих действий или руководить ими.

С целью проверки доводов иска и установления юридически значимых обстоятельств по делу, исходя из оснований предъявленного иска, судом были исследованы все представленные сторонами письменные доказательства, допрошены свидетели, истребованы и исследованы медицинские документы наследодателя, назначена первичная посмертная амбулаторная комплексная психолого-психиатрическая судебная экспертиза, проведение которой поручено экспертам ГБУЗ СО "СОКПБ".

Законодателем в статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации закреплено правило о том, что ни одно доказательство не имеет для суда заранее установленной силы, а в положениях части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации отмечено, что заключение эксперта для суда необязательно и оценивается наряду с другими доказательствами. Между тем, по смыслу положений статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертное заключение является одним из наиболее достоверных доказательств, поскольку отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования.

По результатам проведенной экспертизы судебно-психиатрическими экспертами сделан следующий вывод: ФИО5 в юридически значимый период времени страдал неуточненным непсихотическим расстройством в связи с <...>, при этом сведений о наличии у ФИО5 на момент составления договора дарения какого-либо иного психического расстройства, в том числе, сопровождающегося измененным состоянием сознания не выявлено. Эмоциональное состояние ФИО5 в момент заключения договоров дарения не представляется возможным. Также эксперты пришли к выводу о том, что однозначно и обоснованно оценить способность ФИО5 понимать значение своих действий и руководить ими на момент составления договоров дарения не представляется возможным, в виду отсутствия описания психического состояния ФИО5 в медицинской документации, отрывочности пояснений участников процесса.

Оснований не доверять заключению комиссии экспертов № 3-0989-23 от 08.09.2023 не имеется, поскольку оно являются допустимым по делу доказательством, содержит подробное описание проведенных исследований, соответствующие выводы и ответы на поставленные судом вопросы. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Наряду с оценкой медицинских документов, исследованием материалов гражданского дела, показаний свидетелей при проведении экспертизы применялись методы <...> Все эти материалы оценивались экспертами в совокупности, результаты воспроизведены в заключении, что полностью соответствует требованиям статьи 25 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации".

Оснований сомневаться в квалификации экспертов у суда нет, поскольку экспертиза проводилась комиссией судебно-психиатрических экспертов в составе трех человек, врачей с высшим медицинским образованием, высшим психологическим образованием, с экспертным стажем не менее 10 лет.

Таким образом, нахождение ФИО5 в момент совершения договора дарения 09.08.2021 и договора дарения 27.09.2021 в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, заключением экспертизы однозначно не подтверждено.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями пункта 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принципа равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В судебном заседании по ходатайству сторон допрошена свидетель О которая пояснила, что с июня 2021 года по день смерти *** осуществляла уход и помощь по хозяйству ФИО5 по просьбе его дочери, на возмездной основе. Три раза в неделю приходила в квартиру к ФИО5 кормила его, помогала в гигиенических моментах, на протяжении всего времени ФИО5 находился в адекватном состоянии, признаков того, что у него имелось психическое заболевание, связанное с неспособностью понимать значение своих действий и руководить ими, не наблюдалось. В общении, поведении ФИО5 вел себя, как обычные люди, без признаков психических расстройств. Заболевание ФИО5 связано было с физической невозможностью себя полноценно обслуживать в бытовом плане.

Проанализировав исследованные материалы, медицинские документы, показания свидетеля, суд, руководствуясь положениями статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, приходит к выводу об отсутствии оснований для признания недействительными договоров дарения от 09.08.2021 и 27.09.2021, поскольку представленными в материалы дела медицинскими документами, заключением комиссии экспертов, показаниями свидетеля, пояснениями сторон, доводы истца о том, что ФИО5 в момент заключения указанных договоров не понимал значение своих действий и не мог руководить ими, не нашли своего подтверждения. В ходе рассмотрения дела истцом не было представлено ни одного доказательства, с достоверностью подтверждающего наличие у ФИО5 психического расстройства в момент совершения оспариваемых сделок.

Истцом также заявлено требование о признании сделок недействительными на основании положений статьи 575 ГК РФ.

В соответствии с подпунктом 2 пункта 1 статьи 575 ГК РФ не допускается дарение, за исключением обычных подарков, стоимость которых не превышает трех тысяч рублей, в том числе работникам образовательных организаций, медицинских организаций, организаций, оказывающих социальные услуги, и аналогичных организаций, в том числе организаций для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, гражданами, находящимися в них на лечении, содержании или воспитании, супругами и родственниками этих граждан.

Как следует из представленных в материалы дела документов, ответчик ФИО4 является врачом-эндокринологом в медицинском учреждении <...> города Екатеринбург» (л.д. 27).

ФИО5 находился на госпитализации в указанном медицинском учреждении в период с 14.09.2020 по 23.09.2020, а также с 18.08.2021 по 27.08.2021, как следует из его истории болезни и амбулаторной карты (л.д. 131).

Указанные обстоятельства сторонами не оспаривались.

Вместе с тем, дарение ФИО5 совершено в иной отрезок времени, кроме того, сделки совершены на основании личных родственных отношений ФИО5 и ФИО4, приходящихся друг другу отцом и дочерью. Иного стороной истца не доказано.

Как видно из материалов дела, ФИО4 не являлась работником, непосредственно оказывающим услугу, выполняющим профессиональную деятельность по уходу за ФИО5, в связи с чем на данные правоотношения не распространяется предусмотренный ст. ст. 575 Гражданского кодекса Российской Федерации запрет по дарению имущества в качестве благодарности за оказываемый уход.

Также истце в своих доводах ссылался на основания признания сделок недействительными по признаку их притворности.

Согласно п. 2 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Признаком притворности сделки является отсутствие волеизъявления на ее исполнение у обеих сторон, а также намерение сторон фактически исполнить прикрываемую сделку.

Таким образом, по основанию притворности недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

Учитывая вышеизложенное, в предмет доказывания по требованиям о признании недействительными притворных сделок входит установление действительной воли сторон, направленной на достижение определенного правового результата, который они имели в виду при заключении договора.

Согласно п. 1 ст. 420 Гражданского кодекса Российской Федерации договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.

В соответствии с п. 1 ст. 422 Гражданского кодекса Российской Федерации договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения.

Договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение (п. 1 ст. 432 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Однако, стороной истца не представлено доказательств того, что ФИО5 и ФИО4 имели договоренности о заключении иной сделки, как указывает истец, что это был договор купли-продажи.

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" пунктом 87 разъяснены правила применения п. 2 ст. 170 ГК РФ, в соответствии с которым притворная сделка, прикрывающая сделку, которую стороны действительно имели в виду (в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом), считается ничтожной. Как указал Пленум Верховного Суда Российской Федерации, сделка недействительна в связи с притворностью, если она направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников, т.е. намерения одного участника для квалификации недостаточно.

Сам по себе факт перехода права собственности от одного лица к другому не является основанием для признания данной сделки договором купли-продажи, а следовательно притворной.

Кроме того, в силу пункта 3 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

Стороны договоров дарения от 09.08.2021 и 27.09.2021 предполагали совершение именно указанных действий по безвозмездной передаче объектов недвижимости. Доказательств того, что ФИО4 произведена оплата за передачу ей указанных объектов, истцом суду не представлено.

Разрешая ходатайство ответчика о применении срока исковой давности, суд приходит к следующему.

Согласно пункту 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Как следует из представленного суду письма-предложения о намерении продать долю в праве общей долевой собственности на 5/6 доли в праве собственности на дом и земельный участок, по адресу: ***, ФИО4 в адрес ФИО3 направлено указанное предложение от 30.09.2021 повторно 04.02.2022, получено истцом 05.02.2022 (л.д. 71-72).

Таким образом, обращаясь с настоящим иском, как следует из отметки о приеме, 06.02.2023, в части требований, касающихся признания договора дарения 1/2 доли в праве собственности на дом и земельный участок, по адресу: ***, заключенного 27.09.2021, истцом пропущен срок исковой давности, что само по себе является основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований в данной части.

Оценив в совокупности имеющиеся в деле доказательства, в соответствии с требованиями ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает необходимым в иске отказать в полном объеме.

Ответчиком заявлено ходатайство о распределении судебных расходов, понесенных им в связи с рассмотрением настоящего гражданского дела, а именно: расходы на оплату услуг представителя в сумме 20000 руб.

Согласно статье 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

В виду того, что судом в исковых требованиях отказано, требования ответчика о возмещении понесенных судебных расходов в виде оплаты услуг представителя подлежат удовлетворению.

Ответчиком представлены доказательства несения судебных расходов в сумме 20000 руб., на основании заключенного с адвокатом Бабиным И.Б. соглашения от 24.04.2023 на оказание юридических услуг по настоящему гражданскому делу (л.д. 78-79).

С учетом требований разумности и справедливости, подготовки возражений, предоставления доказательств, участие в судебных заседаниях, отсутствие мотивированных возражений со стороны истца, на основании ст. 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд считает возможным взыскать с истца в пользу ответчика расходы по оказанию юридических услуг в размере 20 000 рублей.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО3 к ФИО4 о признании договора дарения 1/4 доли в праве общей долевой собственности на жилое помещение, договора дарения 1/2 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок недействительными, применении последствий недействительности сделки оставить без удовлетворения.

Взыскать с ФИО3 в пользу ФИО4 расходы на оплату услуг представителя в сумме 20000 руб.

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме, с подачей апелляционной жалобы через Железнодорожный районный суд города Екатеринбурга.

Судья Е.А. Цициковская