АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
04 июля 2023 года город Казань
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Татарстан в составе:
председательствующего Яруллина Р.Н.,
судей Куранова С.Н. и Макарова М.Г.,
при секретаре судебного заседания Исляевой Д.Р.,
с участием прокурора Шакирова А.М.,
потерпевшей Г.Ю.,
представителя потерпевшей – адвоката Ярема Т.П.,
посредством видеоконференц-связи осужденного ФИО1,
защитника – адвоката Галимова Р.Ж.,
рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и защитника Закирова С.С. в его интересах на приговор Нижнекамского городского суда Республики Татарстан от 14 февраля 2023 года, которым
ФИО1, <данные изъяты>, не судимый,
- осужден по части 1 статьи 105 УК РФ к лишению свободы сроком 9 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.
Время содержания ФИО1 под стражей в период с 14 августа 2022 года до вступления приговора в законную силу зачтено в срок назначенного ему наказания из расчета один день за один день.
Заслушав доклад судьи Яруллина Р.Н., изложившего обстоятельства уголовного дела и доводы апелляционных жалоб, выступления осужденного ФИО2 и защитника Галимова Р.Ж., поддержавших апелляционные жалобы, выступления потерпевшей Г.Ю. и представителя потерпевшей Ярема Т.П., просивших апелляционные жалобы оставить без удовлетворения, мнение прокурора Шакирова А.М., полагавшего приговор подлежащим оставлению без изменения, судебная коллегия
УСТАНОВИЛА:
ФИО1 признан виновным в убийстве Р.Р. из личной неприязни в ходе ссоры с ним.
Преступление совершено при обстоятельствах, изложенных в приговоре, 14 августа 2022 года в период с 02 часов 30 минут до 03 часов 16 минут в квартире № .... дома № .... по улице <адрес> города Нижнекамска Республики Татарстан.
В ходе судебного разбирательства вину в совершении преступления ФИО2 не признал.
В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 просит приговор отменить и оправдать его за отсутствием в деянии состава инкриминированного преступления.
Утверждает, что изложенные в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства происшествия, согласно которым между ним и Р.Р. произошла ссора, в ходе которой у него возник умысел на убийство Р.Р., реализуя который он умышленно схватил потерпевшего рукой за шею и задушил, не соответствуют действительности.
Вопреки приведенным выводам суда никакая ссора между ними не возникла, в ходе судебного разбирательства не исследовано ни одного доказательства, подтверждающего данный вывод. Также у него не было умысла на убийство Р.Р. На самом деле ввиду неадекватного поведения потерпевшего он лишь удерживал его, не намереваясь причинить ему смерть. В день происшествия Р.Р., являвшийся троюродным братом его супруги, с которым у него сложились прекрасные отношения, пришел к ним в гости. В тот же день у них также гостили супруги Е.В. и С.Е. Они сидели за столом, употребляли спиртное в дружественной атмосфере и без каких-либо конфликтов. После ухода Е.В. и С.Е. они с Р.Р. продолжили застолье, никаких конфликтов и ссор между ними в это время не возникло. Когда Р.Р. собрался домой, они с супругой предложили ему остаться на ночь, но он отказался. Затем он вышел на улицу, чтобы проводить брата супруги. К этому времени Р.Р. находился в сильном алкогольном опьянении, перестал контролировать речь и высказывал непонятные слова. На улице Р.Р. стал звонить своему товарищу и задал ему непонятый вопрос, на который получил такой же ответ, после чего разговор между ними прекратился. Свидетель А.Р.И., чьи показания приведены в приговоре в качестве доказательства его виновности, подтвердил содержание разговора с Р.Р., что свидетельствует о том, что потерпевший находился в неадекватном состоянии. Свидетель также сообщил, что перезвонил Р.Р., но тот выразился нецензурно и прекратил разговор. В это время на улицу вышла его супруга и, увидев, что Р.Р. еще не уехал домой, предложила ему переночевать у них, с чем потерпевший согласился. Затем Р.Р. сел на стул в тамбуре и стал что-то бормотать, Л.Р. осталась рядом с ним, а он вышел на балкон, чтобы покурить. Услышав шум, он сразу же забежал в квартиру, где увидел, что Р.Р. оттолкнул его супругу, у которой на руке он увидел кровь, и рвется войти в спальню, где спал их годовалый сын. Позже выяснилось, что Р.Р. укусил супругу за руку. Не зная, что произошло в его отсутствие, и, увидев, что Р.Р. не в себе, опасаясь за жизнь своего ребенка, он вступил с Р.Р. в борьбу, стал оттаскивать его назад. Р.Р. схватился за детскую кроватку, в которой спал сын, и потащил ее к окну. После двух неудачных попыток удержать Р.Р. он запрыгнул на него сзади, пытаясь удержать, но тот с силой вырывался. Понимая, что не в силах удержать Р.Р., он сказал супруге вызвать полицию. В этот момент они с Р.Р. упали на пол, он продолжил удерживать потерпевшего рукой за шею. Р.Р. был намного крупнее и сильнее его, на голову выше, являлся сотрудником полиции и проходил специальную подготовку. Принимая во внимание, что в квартире в это время, помимо них с супругой и Р.Р., находилась его теща-инвалид и дети, он являлся единственным человеком, который мог что-то противопоставить неадекватному поведению ФИО3 он изо всех сил удерживал Р.Р., которого в таком состоянии он никогда до этого не видел, боясь отпустить его, так как опасался за жизнь и здоровье детей, супруги и ее матери. Именно поэтому суд признал смягчающим наказание обстоятельством аморальность и противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления. Немаловажным является содержание разговора его супруги с оператором экстренной службы по номеру <***>, в котором она сообщила, что он не может удержать Р.Р. Все произошло в течение очень короткого промежутка времени, что видно из звонков Л.Р. в экстренную службу. Увидев, что Р.Р. не подает признаков жизни, он сам испугался, стал щупать ему пульс, проверил дыхание, пытался оказать потерпевшему первую помощь и попросил супругу вызвать скорую медицинскую помощь. Изложенное также свидетельствует об отсутствии у него умысла на убийство потерпевшего.
Защитник Закиров С.С. в апелляционной жалобе также просит приговор отменить и постановить в отношении его подзащитного оправдательный приговор за отсутствием в его деянии состава инкриминированного преступления.
При этом защитник приводит те же доводы, что и его подзащитный в своей апелляционной жалобе. Кроме того, защитник утверждает, что в приговоре приведено неправильное время происшествия и ФИО1 неправомерно осужден за нанесение Р.Р. кровоизлияний в мягкие ткани левой височной области и в толще левой височной мышцы.
Вывод суда о том, что его подзащитный, сдавливая рукой шею Р.Р., действовал с прямым умыслом на убийство потерпевшего, опровергается материалами уголовного дела. Так, согласно ответу на запрос ГБУ Республики Татарстан «Служба экстренных вызовов – <***>», 14 августа 2022 года в 03 часа 02 минуты поступил вызов от Л.Р. о том, что ее брат Р.Р., находясь у них в гостях, начал на всех кидаться, и драться, нужна помощь, что она не знает, что с ним случилось, что ее супруг его держит. В 03 часа 06 минут поступил еще один вызов от Л.Р. о том, когда приедет полиция, а в 03 часа 16 минут Л.Р. позвонила с просьбой вызвать скорую медицинскую помощь мужчине. Содержание аудиозаписей телефонных разговоров Л.Р. с оператором названной экстренной службы подтверждает сведения, содержащие в указанном ответе на запрос. Изложенное свидетельствует о том, что борьба между ФИО4 фактически происходила в течение непродолжительного в период с 03 часов 02 минут по 03 часа 06 минут. Соответственно, смерть потерпевшего наступила в тот же период времени, а не в период с 02 часов 30 минут до 03 часов 16 минут, как указано в приговоре.
Также защитник привел в апелляционной жалобе содержание показаний ФИО1 в суде и в ходе предварительного следствия – в качестве подозреваемого, при проверке показания на месте и в качестве обвиняемого, а также показания свидетелей М.Р.И. и А.Е. на досудебной стадии производства по делу, показания свидетеля Л.Р. в ходе судебного и предварительного следствия, после чего сделал вывод о том, что ФИО5 с первых минут после прибытия следственно-оперативной группы давали последовательные показания, согласующиеся как между собой, так и с другими доказательствами по делу. При этом в сложившейся следственной ситуации у них не было ни времени, ни возможности подготовить единую позицию по делу.
Согласно протоколу осмотра места происшествия, в спальне, рядом с кроватью, находится детская кроватка, которая отодвинута в направлении правой стены, а со слов Л.Р. до этого стояла вплотную к кровати. В протоколе указано, что каких-либо следов на кроватке не обнаружено, однако примененные для этого методы не указаны, не зафиксировано точное место нахождения кроватки до и после происшествия. Судом неправильно оценены первоначальные пояснения ФИО8 о том, что ФИО1 душил Р.Р. Давая показания, ФИО8 последовательно показали, что ФИО2 не душил Р.Р., а удерживал его сзади, обхватив в области головы и шеи.
Кроме того, судом первой инстанции проигнорированы положения статьи 37 УК РФ и рекомендации Пленума Верховного Суда России от 27 сентября 2012 года № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление». В обоснование данного довода в апелляционной жалобе приведены показания сотрудников полиции Д.К., Г.Р.И. и Б.Р.Р., А.Р.И., Б.А.В. и С.А.В. Также указано, что при производстве медицинской судебной экспертизы ФИО1 обнаружена ссадина левой боковой поверхности брюшной стенки по передней подмышечной линии, которая могла образоваться в ходе борьбы с Р.Р. У Л.Р. обнаружены многочисленные телесные повреждения, которые по давности могли быть получены в день происшествия, в том числе рваные раны передней поверхности в проекции левого лучезапястного сустава, которые могли образоваться в результате укуса зубами человека. При этом на смыве с указанных ран обнаружены биологические следы Р.Р., а на его джинсовых брюках – кровь Л.Р. В крови и моче Р.Р. обнаружен этиловый спирт в концентрации, свидетельствующей о том, что он находился в сильной степени алкогольного опьянения. В отношении Р.Р. принято решение о прекращении в связи со смертью дела об административном правонарушении, предусмотренном статьей 6.1.1 КоАП РФ, совершенном в отношении Л.Р., а также проводится доследственная проверка по сообщению об угрозе убийством Л.Р. и ребенку.
Изложенное свидетельствует о том, что у ФИО1 имелись законные основания для применения насилия к Р.Р. для защиты членов семьи от противоправного посягательства потерпевшего. При этом действия его подзащитного соответствовали характеру и степени общественной опасности этого посягательства, что исключает его уголовную ответственность. Явного несоответствия степени общественной опасности посягательства Р.Р. и лишением его жизни ФИО1 не имелось. Иного способа и более мягких средств для обороны у ФИО1 в данной ситуации не имелось. При таких обстоятельствах следует признать, что его подзащитный действовал в пределах необходимой обороны.
В возражениях на апелляционную жалобу защитника государственный обвинитель Салахутдинов Л.Р. просит приговор оставить без изменения, считая доказанной вину ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, правильной квалификацию его действий и справедливым назначенное ему наказание.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия считает приговор подлежащим изменению.
Вывод суда о совершении ФИО2 преступления, за которое он осужден, соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела и подтверждается исследованными в ходе судебного разбирательства доказательствами, приведенными в приговоре.
В соответствии с частью первой статьи 88 УПК РФ суд оценил каждое доказательство с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а собранные доказательства в совокупности – достаточности для постановления обвинительного приговора.
В судебном заседании подсудимый ФИО1 показал, что 13 августа 2022 года у них гостил троюродный брат его супруги Р.Р., а также супруги Е.В. и С.Е.. которые уехали от них еще до полуночи. За вечер втроем они выпили 4 бутылки водки, еще пили пиво. Никаких конфликтов между ними в этот день не возникло. Только в ходе общения Р.Р., о чем-то рассказывая, заявил, что надо убивать. Эти же слова он позже повторил на улице. Около 02 часов следующего дня Р.Р. собрался домой, он пошел провожать его. На улице они позвонили другу Р.Р.А.Р.И. Вызвать такси Р.Р. не хотел, а пешком до его дома было далеко. Тогда он предложил Р.Р. переночевать у них, а в это время на улицу вышла его супруга и позвала их домой. Зайдя в квартиру, он прошел на балкон, чтобы покурить. Находясь там, он услышал шум в квартире. Зайдя из балкона в квартиру, увидел, как Р.Р., который находился в дверном проеме в спальню, оттолкнул Л.Р., у которой на руке он увидел кровь, в результате чего она упала, и направился в спальню, где спал их годовалый сын Артем, а супруга кричала Р.Р., требуя успокоиться. Он схватил Р.Р. за руки, плечи и одежду, чтобы остановить его. Р.Р. дошел до детской кроватки, схватился за нее и стал трясти и толкать кроватку к окну. Р.Р. вырывался от него и, понимая, что ему его не удержать, он сказал супруге, чтобы она вызвала полицию. Сам он запрыгнул на Р.Р. сзади, чтобы оттащить от кроватки. Р.Р. отпустил кроватку и попытался скинуть его, в результате чего они упали на пол. Он оказался на спине под Р.Р., стал сзади удерживать его правой рукой за шею. В этот момент находившаяся у себя в комнате А.Е. забежала в спальню и забрала Артема. Борьба между ним и Р.Р. на полу длилась 2-3 минуты, а когда они лежали на полу, кроме них в спальне никого не было. После того, как А.Е. забрала сына, он удерживал Р.Р. еще от одной до десяти минут, боясь, что он что-нибудь сделает членам его семьи. Затем Р.Р. стал вырываться слабее, некоторое время хрипел и дергался, а после этого перестал сопротивляться. Тогда он отпустил его, сел на него сверху и держал за руки, чтобы он не вырвался. Р.Р. успокоился, глаза его были открыты, он не дышал, пульс у него отсутствовал. Он сказал супруге вызвать скорую медицинскую помощь, а затем сделал Р.Р. массаж сердца, искусственное дыхание. Затем к ним пришли сотрудники полиции.
При проверке показаний на месте преступления ФИО1 сообщил такие же сведения об обстоятельствах происшествия с участием его и ФИО6
Вместе с тем представленные стороной обвинения и исследованные судом доказательства подтверждают виновность ФИО2 в совершении убийства Р.Р. и свидетельствуют о том, что не обо всех фактических обстоятельствах происшествия подсудимым сообщены достоверные сведения.
Так, о его виновности свидетельствуют показания потерпевшей Г.Ю., свидетелей Л.Р., А.Е., Ю.З., Д.К., Г.Р.И., Б.Р.Р., А.Р.И., Е.В., С.Е., Г.Р.Р., А.В., М.Р.И., С.А.В. и Л.Д.
При этом основания для оговора ФИО2 указанными лицами не установлены, вследствие чего достоверность их приведенных в приговоре показаний сомнений не вызывает.
К тому же их показания согласуются с другими исследованными судом доказательствами, в том числе протоколами осмотра места происшествия, выемок, осмотра предметов, проверки показаний на месте преступления, заключениями медицинских, молекулярно-генетических, ситуационной и психолого-психиатрической судебных экспертиз, другими письменными, а также вещественными доказательствами.
Поэтому доводы апелляционных жалоб о нахождении ФИО1 в состоянии необходимой обороны при применении насилия к Р.Р. опровергаются материалами уголовного дела и исследованными судом доказательствами.
В соответствии с частями 1 и 2 статьи 37 УК РФ не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.
Защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.
Такие обстоятельства, по мнению судебной коллегии, в ходе судебного разбирательства по уголовному делу не установлены.
Смерть Р.Р., согласно медицинской судебной экспертизе его трупа, наступила от механической асфиксии в результате сдавления органов шеи тупыми твердыми предметами.
При этом на трупе Р.Р. обнаружены телесные повреждения, в том числе в виде множественных сливных кровоподтеков с внутрикожными кровоизлияниями передней и боковых поверхностей шеи, кровоизлияний в мягкие ткани шеи по переднебоковым поверхностям (вокруг пластин щитовидного хряща и к верху, возле корня надгортанника, вокруг правой грудинно-ключично-сосцевидной мышцы с распространением вокруг бифуркации правой сонной артерии, вокруг и в толщу левой грудинно-ключично-сосцевидной мышцы), которые причинили тяжкий вред здоровью потерпевшего по признаку опасности для жизни и состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением его смерти, а также в виде кровоизлияний в мягкие ткани левой височной области и в толще левой височной мышцы, которые не причинили вреда его здоровью. В крови и моче от трупа Р.Р. обнаружен этиловый спирт в концентрации, соответствующей сильной степени алкогольного опьянения.
Согласно выводам ситуационной судебной экспертизы, указанные телесные повреждения могли образоваться при обстоятельствах, указанных ФИО1 при проверке его показаний на месте происшествия, что свидетельствует о том, что они причинены в результате действий осужденного. Данное обстоятельство опровергает утверждение защитника в апелляционной жалобе о том, что его подзащитный неправомерно осужден за причинение Р.Р. кровоизлияний в мягкие ткани левой височной области и в толще левой височной мышцы.
Из показаний потерпевшей Г.Ю. в ходе судебного разбирательства следует, что ее супруг Р.Р. алкоголь употреблял не часто, она никогда не выдела его пьяным, агрессивным, он никогда не применял насилие, трепетно относился к своим и чужим детям. 13 июня 2022 года около 17 часов Р.Р. навестил ее с детьми в больнице. Позже он гостил у своей троюродной сестры Л.Р., с супругом которой он дружил. В районе 20-21 часов супруг прислал ей фотоснимки, на которых обнимал ФИО1, было видно, что у них застолье, на столе были алкоголь и закуски. Также он прислал аудиосообщение, в котором говорил, что ему жаль, что ее с детьми нет рядом. Кроме того, она разговаривала с Р.Р. по видеосвязи, он показал ей стол, за которым они сидели. Все это происходило до 22 часов. Супруг сказал, что собирается домой, позже полуночи у ФИО8 не задержится.
В ходе предварительного следствия свидетели Е.В. и С.Е. подтвердили, что во время их нахождения 13 августа 2022 года в период с 21 часа до 23 часов 30 минут дома у ФИО8, где также находился Р.Р., конфликтов не возникало, а после их ухода Р.Р. еще остался в гостях. Однако в показаниях названных свидетелей отсутствуют сведения о том, что во время застолья Р.Р. говорил, что кого-то надо убивать.
Будучи допрошенным в суде, свидетель А.Р.И. охарактеризовал Р.Р. как доброго и отзывчивого человека и сообщил, что агрессии у потерпевшего даже в нетрезвом состоянии он никогда не замечал. С его слов, 14 августа 2022 года в 02 часа ему позвонил Р.Р. и спросил о том, нормальный ли перевал, после чего прекратил разговор. Было понятно, что Р.Р. не трезвый. Затем он сам позвонил Р.Р., на звонок ответил ФИО1 и попросил его уговорить Р.Р. остаться у них. Затем Р.Р. выразился нецензурно и прекратил разговор.
Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что поводом для совершения ФИО1 преступления в отношении Р.Р. явилась аморальность и противоправность поведения последнего. Данное обстоятельство сторонами не оспаривается и поэтому признается установленным.
При этом в уголовном деле имеется подтверждение того, что Р.Р. в день происшествия применил насилие к Л.Р., что установлено из показаний ее самой, а также подтверждается приведенными в приговоре выводами медицинской судебной экспертизы, в соответствии с которыми у Л.Р. обнаружены телесные повреждения, в том числе образованные в результате воздействия зубов человека в виде рваных ран передней поверхности в проекции левого лучезапястного сустава, которые не причинили вреда ее здоровью, и результатами молекулярно-генетической судебной экспертизы, согласно которым у Л.Р. в месте укуса обнаружены биологические следы Р.Р.
ФИО7 в суде даны такие же по содержанию показания об обстоятельствах застолья у них дома 13 августа 2022 года с участием Р.Р., что и ее супругом, за исключением того, что она не сообщила, что ее троюродный брат за столом говорил, что надо кого-то убивать. Л.Р. также показала, что после возвращения в квартиру супруг ушел на балкон, чтобы покурить, а Р.Р. в это время сел на стул в тамбуре. Она предложила ему снять обувь и пройти в квартиру. Р.Р. поднял свою голову со стеклянными глазами, стал говорить что-то непонятное, заявил, что всех надо убивать, на нее не реагировал. Затем он встал и направился на нее, а она пятилась по коридору. Р.Р. направился в спальню, где спал ее годовалый сын со словами, что надо всех убивать. Возле детской кроватки она дотронулась до плеча Р.Р., а он вцепился в ее кисть зубами. Ее супруг при этом не присутствовал и вошел в спальню уже после этого. Она вскрикнула от боли и выдернула руку, из которой пошла кровь. Тут подошел ФИО1, схватил Р.Р. сзади и стал оттаскивать его в коридор. Она кричала Р.Р., чтобы он успокоился. Р.Р. вырвался от ее супруга, подошел к кроватке и стал ее трясти. ФИО1 снова схватил Р.Р. и стал оттаскивать в коридор, в результате у них завязалась борьба и они упали на пол. Р.Р. с силой толкнул детскую кроватку, и она уперлась в комод. Супруг сказал ей, что нужно Артема унести из спальни, после чего по ее просьбе ее старшая дочь А.Е. забрала ребенка в свою комнату. Супруг стал кричать, чтобы она вызвала полицию, так как не сможет долго удерживать Р.Р., после чего она позвонила по номеру «<***>» и сообщила, что нужна полиция, так как ее троюродный брат неадекватен и супруг не сможет его долго удерживать. В спальню больше она не заходила. После этого она застала ФИО1 сидящим на полу возле Р.Р., супруг делал ее брату прямой массаж сердца и попросил ее вызвать скорую медицинскую помощь.
В суде по ходатайству государственного обвинителя исследованы первоначальные показания свидетеля Л.Р. ходе предварительного следствия, согласно которым, находясь в тамбуре, Р.Р. на ее предложение снять обувь и зайти в квартиру стал говорить непонятные слова, хватать ее за руки, называть ее татарскими именами, заявил, что надо убивать. Она попросила отпустить ее, на ее голос в квартиру с балкона вернулся ее супруг. Р.Р. продолжил вести себя неадекватно, оттолкнул ФИО1 и зашел в спальню, где спал их годовалый сын Артем, подошел к кроватке с ребенком и стал толкать ее. Ее супруг обхватил Р.Р. сзади и оттащил от кроватки, после чего они упали на пол и стали бороться. Она пыталась успокоить их, но Р.Р. укусил ее руку.
Таким образом, если в суде Л.Р. утверждала, что Р.Р. зашел в спальню и укусил ее за руку до того, как туда зашел ФИО1 и схватил ее троюродного брата сзади, то в ходе предварительного следствия она показала, что ее супруг вернулся с балкона в квартиру до того, как Р.Р. зашел в спальню, и только после этого Р.Р., оттолкнув ФИО1 направился в спальню. Также Л.Р., давая показания следователю, сообщила, что была укушена Р.Р. уже тогда, когда ФИО4 боролись в спальне на полу, то есть в присутствии ее супруга.
После оглашения показаний на досудебной стадии производства свидетель Л.Р.., объясняя противоречия в ее показаниях, заявила, что, находясь в шоковом состоянии после происшествия, не помнила, что говорила следователю в ходе допроса и подписала протокол, не ознакомившись с ним.
Данное заявление Л.Р. ничем не подтверждено, из материалов уголовного дела следует, что допрос, в ходе которого свидетелем даны такие показания, произведен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, замечаний на содержание протокола следственного действия от Л.Р. не поступило. С учетом этого указанные Л.Р. обстоятельства не могут служить достаточной причиной для изменения ранее данных показаний.
В любом случае из показаний Л.Р. на всех стадиях производства по уголовному делу следует, что ФИО1 не мог видеть кровь на ее руке до того момента, как он вошел в спальню, что, в свою очередь, противоречит показаниям подсудимого ФИО1, утверждавшего, что, находясь на балконе, услышал шум в квартире и увидел, как в коридоре Р.Р. оттолкнул Л.Р., у которой на руке он увидел кровь, и направился в спальню, где на детской кроватке спал их годовалый сын Артем. Отсутствуют в показаниях Л.Р. и сведения о том, что Р.Р. оттолкнул ее, направляясь в спальню, в результате чего она упала, о чем утверждал ФИО1, который, в свою очередь, не подтвердил слова своей супруги, показавшей в суде, что перед входом в спальню Р.Р. повторил, что надо всех убивать. Не говорил осужденный и о том, что Р.Р. перед тем, как зайти в спальню оттолкнул его, о чем сообщила Л.Р. в ходе предварительного следствия.
Изложенное опровергает утверждение защитника Закирова С.С. о последовательности показаний свидетеля Л.Р., являющейся очевидцем происшествия, и свидетельствует о том, что ею сообщены противоречивые сведения об обстоятельствах происшествия, которые имеют существенное значение для правильной юридической оценки содеянного ФИО1
Поскольку ФИО1, как он сам того не отрицал, не слышал слова Р.Р. перед тем, как он вошел в спальню, о том, что нужно убивать, о чем утверждала его супруга, а также отсутствие в уголовном деле доказательств того, что потерпевший посягал на кого-либо из членов семьи осужденного с применением насилия, опасного для их жизни, либо создал непосредственную угрозу применения такого насилия, приведенные положения части 1 статьи 37 УК РФ в этом случае, вопреки утверждению защитника об обратном, не применимы.
Исследованные судом доказательства также свидетельствуют об отсутствии оснований для применения к ФИО1 и положений части 2 статьи 37 УК РФ.
Применительно к Л.Р., основываясь на ее приведенных показаниях, ФИО1 либо вовсе не был очевидцем общественно опасного посягательства на нее Р.Р. и зашел в спальню уже после того, как его супруга была укушена потерпевшим, либо укус состоялся уже после того, как ФИО4 упали в спальне на пол и стали бороться.
По смыслу уголовного закона действия не могут признаваться совершенными в состоянии необходимой обороны, если вред посягавшему лицу причинен после того, как посягательство было предотвращено, пресечено или окончено и в применении мер защиты явно отпала необходимость, что осознавалось оборонявшимся лицом.
Поэтому даже при признании того, что такое общественно опасное посягательство Р.Р. на Л.Р. было при обстоятельствах, указанных осужденным, у него не было правовых оснований причинять вред здоровью потерпевшего, а тем более лишить его жизни, поскольку посягательство на его супругу уже было окончено и ему не мог быть не ясен момент его окончания, поскольку, с его слов, потерпевший оттолкнул ее и направился в спальню.
Что касается доводов стороны защиты о нахождении ФИО1 в состоянии необходимой обороны от общественно-опасного посягательства Р.Р. на жизнь и здоровье малолетнего ребенка ФИО8, то судебная коллегия не соглашается с ним, поскольку они основаны на неправильном применении уголовного закона.
В ходе судебного разбирательства не исследованы доказательства того, что действия Р.Р. представляли угрозу для жизни и здоровья ребенка ФИО8, а также получены сведения о том, что посягательство потерпевшего на ребенка при признании того, что оно имело место в действительности на момент причинения ФИО1 смерти Р.Р. было окончено и в применении мер защиты явно отпала необходимость, что осознавалось осужденным.
При этом судебная коллегия считает необходимым обратить внимание на показания фельдшеров выездной бригады станции скорой медицинской помощи Б.А.В. и С.А.В. на досудебной стадии производства по уголовному делу, согласно которым ФИО1 пояснил, что он задушил Р.Р. после того, как он напал на его супругу. О посягательстве потерпевшего на ребенка осужденный медицинским работникам не сообщил.
Кроме того, из показаний участников происшествия не следует, что Р.Р. пытался схватить ребенка, ударить его или применить к нему иное насилие. Действия потерпевшего по утверждению ФИО8 заключались в том, что он схватил детскую кроватку, в которой находился ребенок, толкал и тряс кроватку, стал толкать ее в сторону окна. Л.Р. также показала, что Р.Р. с силой толкнул кроватку и она уперлась в комод.
Из содержания протокола осмотра места происшествия следует, что детская кроватка находится рядом с кроватью, одна из сторон кроватки отодвинута в направлении правой стены.
При этом в ходе судебного разбирательства установлено, что от указанных действий Р.Р. малолетний ребенок даже не проснулся.
Согласно предоставленным ГБУ Республики Татарстан «Служба экстренных вызовов – <***>» сведениям, 14 августа 2022 года в 03 часа 02 минуты поступил вызов от Л.Р. о том, что ее брат Р.Р., находясь у них в гостях, начал на всех кидаться, и драться, нужна помощь, что она не знает, что с ним случилось, что ее супруг его держит. В 03 часа 06 минут поступил еще один вызов от Л.Р. о том, когда приедет полиция, а в 03 часа 16 минут от Л.Р. поступил еще один вызов о том, что мужчине нужна скорая медицинская помощь.
Из содержания аудиозаписи разговора Л.Р. с оператором ГБУ Республики Татарстан «Служба экстренных вызовов – <***>» длительностью 01 минута 58 секунд следует, что она сообщает, что ее троюродный братишка у них в гостях, что у него что-то с головой, он не адекватный, начал на всех кидаться и драться, кусается, бешенный, что его кое-как успокоили, ее супруг кое-как держит его.
Во время следующего разговора с оператором ГБУ Республики Татарстан «Служба экстренных вызовов – <***>» длительностью 01 минута 41 секунда Л.Р. выясняет, когда приедет полиция и сообщает, что ее брат очень крупный, что ее супруг лежит на нем и держит его, что у него не все в порядке с головой. На вопрос оператора о том, не нужна ли им скорая медицинская помощь, Л.Р. отвечает, что пока еще не нужна. В это же время она задает кому-то вопрос, обращаясь по имени Сергей, не нужна ли скорая медицинская помощь, на что мужской голос спрашивает: «Мне или ему?», на что Л.Р. отвечает, что она не знает, что он там. Затем Л.Р. сообщает оператору о том, что супруг держит его, который как бы дышит. После чего Л.Р. спрашивает у оператора о том, долго ли еще будет ехать полиция, что они не смогут его долго держать, что они сами не ожидали от него, что ее супруг продолжает держать.
Очередной разговор с оператором ГБУ Республики Татарстан «Служба экстренных вызовов – <***>» длительностью 01 минута 06 секунд Л.Р. заключается в том, сто она просит направить к ним домой скорую медицинскую помощь, сообщает, что ее троюродный брат не дышит.
При этом из показаний свидетеля А.Е. в судебном заседании следует, что она проснулась 14 августа около 02 часов 30 минут от крика Л.Р., после чего зашла к ним в спальню, где обнаружила боровшихся на полу ФИО4, а также своих мать и младшего брата. Л.Р. сказала, что Р.Р. ведет себя неадекватно, укусил ее и пытался залезть руками в кроватку к Артему. Затем она вернулась к себе в комнату, но крики не прекратились, и по просьбе матери она забрала Артема из спальни и унесла его к себе в комнату, а сама вернулась к спальне. ФИО1 удерживал Р.Р. на полу и в ее присутствии сказал Л.Р. вызвать полицию, после чего ее мать стала звонить в службу «<***>». Затем она вернулась к себе в комнату, проходя мимо спальни, увидела, что ФИО4 лежат на полу, у последнего вытянуты руки. ФИО1 просил у матери вызвать скорую медицинскую помощь.
Показания Л.Р. в суде подтверждают показания ее дочери, поскольку Л.Р. показала, что позвонила по телефону <***> и вызвала полицию уже после того, как А.Е. забрала ребенка из спальни.
Таким образом, из приведенных показаний А.Е. и Л.Р. установлено, что ФИО1 сказал Л.Р. вызвать полицию уже после того, как она забрала своего младшего брата из спальни. Получается, что все время после этого ФИО1, удерживал Р.Р. правой рукой за шею при отсутствии в спальне ребенка, которого осужденный, по его утверждению, защищал от Р.Р., о чем правильно указано в обжалуемом приговоре при приведении мотивов отсутствия в действиях ФИО1 необходимой обороны. При этом сам осужденный не отрицал, что видел, как А.Е. забрала его сына из спальни.
Принимая во внимание изложенное, а также показания ФИО1, что борьба с Р.Р. на полу происходила 2-3 минуты, судебная коллегия приходит к выводу, что осужденный причинил смерть потерпевшему уже во время отсутствия его малолетнего ребенка в спальне, то есть тогда, когда необходимость защищать его от посягательства потерпевшего уже отсутствовала, что ФИО1 понимал.
Подтверждение того, что Р.Р. представлял опасность для других лиц, находившихся во время происшествия в квартире, о чем утверждают осужденный и его защитник, в уголовном деле отсутствует. В другие комнаты, где находились члены семьи ФИО1 потерпевший не заходил, ни на кого из лиц, находившихся в квартире, не посягал. При таких обстоятельствах у осужденного отсутствовали основания опасаться за их жизнь и здоровье и, соответственно, применить насилие к Р.Р.
Не представлял никакой опасности Р.Р. и для самого ФИО1, к которому он насилия не применял, попыток сделать это не предпринимал. Более того, он пытался освободиться от ФИО1 и сбросить его с себя, когда осужденный запрыгнул на него. Обнаруженное у ФИО1 телесное повреждение в виде ссадины левой боковой поверхности брюшной стенки по передней подмышечной линии, не причинившее вреда его здоровью, как правильно указано в апелляционной жалобе защитника, получено им в ходе борьбы с Р.Р. Находясь на полу, потерпевший также не представлял угрозу для ФИО1, ударов ему не наносил и применить насилие также не пытался.
Изложенное опровергает доводы апелляционных жалоб о том, что у ФИО1 имелись законные основания для применения насилия к Р.Р. для защиты членов семьи от противоправного посягательства потерпевшего, явном соответствии примененного осужденным к потерпевшему насилия характеру и степени общественной опасности посягательства, поскольку необходимость применения к Р.Р. насилия, сопряженного с причинением ему смерти, у ФИО1 не имелось, что осужденным осознавалось. В таком случае ФИО1, умышленно причинивший смерть Р.Р., должен нести уголовную ответственность за содеянное на общих основаниях.
С учетом данных о личности и поведении ФИО1, а также заключения комиссии экспертов психиатров и психолога суд первой инстанции пришел к правильному выводу о его вменяемости, как в момент совершения преступления, так и в момент производства по уголовному делу.
Изложенное свидетельствует об отсутствии в материалах уголовного дела опровержения доказательств, изобличающих ФИО1 в совершенном преступлении.
Нарушений закона при сборе доказательств, проведении следственных и процессуальных действий по делу, которые могли бы стать основанием для признания этих доказательств недопустимыми, судебная коллегия не усматривает.
При этом судебное разбирательство по делу проведено объективно и в полном соответствии с требованиями уголовного-процессуального закона, а также в условиях, обеспечивающих осуществление участниками судебного разбирательства предоставленных прав в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон.
Таким образом, правильно установив фактические обстоятельства уголовного дела, суд первой инстанции верно квалифицировал действия ФИО1 по части 1 статьи 105 УК РФ.
Вместе с тем в соответствии с позицией Пленума Верховного Суда Российской Федерации, приведенной в пункте 18 постановления от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», если суд установил обстоятельства преступления, которые не были отражены в предъявленном подсудимому обвинении, но признаны судом смягчающими наказание (к примеру, совершение преступления в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств либо по мотиву сострадания, в результате физического или психического принуждения; противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившиеся поводом для преступления), эти обстоятельства также должны быть приведены при описании деяния подсудимого.
При этом, соглашаясь с доводами апелляционных жалоб об отсутствии в уголовном деле подтверждения того, что ФИО4 ссорились в день происшествия, считает, что преступление осужденным совершено из личной неприязни к потерпевшему, обусловленной его противоправным и аморальным поведением.
С учетом изложенного и, принимая во внимание, что судом первой инстанции в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, признана аморальность и противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, описательно-мотивировочная часть приговора в части описания преступного деяния, признанного судом доказанным, подлежит уточнению указанием о том, что преступление ФИО1 совершено из личной неприязни к Р.Р., обусловленной аморальным и противоправным поведением потерпевшего вместо указания о том, что преступление осужденным совершено в ходе ссоры с Р.Р., что не связано с установлением новых фактических обстоятельств происшествия, поскольку аморальность и противоправность поведения потерпевшего установлена судом первой инстанции.
Кроме того, в приговоре в качестве доказательств виновности осужденного приведены показания сотрудников полиции Д.К., Г.Р.И. и Б.Р.Р. о том, что ФИО1 сообщил, что душил Р.Р. рукой, а таже показания сотрудника полиции М.Р.И. о том, что ФИО1 показал, что схватил Р.Р. руками за шею и так удерживал.
Однако сотрудники полиции подлежат допросу по уголовному делу только об обстоятельствах проведения проверочных и процессуальных действий при решении вопроса о допустимости доказательств, а не в целях выяснения содержания показаний опрошенного или допрошенного ими лица, поскольку подобные их показания преследуют цель восстановления показаний такого лица, вследствие чего они не могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу.
С учетом этого обжалуемый приговор не может быть основан на показаниях свидетелей Д.К., Г.Р.И., Б.Р.Р. и М.Р.И. в указанной части, что является основанием для исключения ссылки на них из описательно-мотивировочной части приговора как на доказательства виновности ФИО1, что не свидетельствует о недоказанности виновности осужденного в совершении преступления, за которое он осужден.
Требования статей 6 и 60 УК РФ при назначении осужденному наказания судом соблюдены.
Явка с повинной, активное способствование раскрытию преступления, раскаяние в содеянном, нахождение на иждивении малолетних и несовершеннолетнего детей, противоправность и аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, положительные характеристики личности, состояние здоровья ФИО1 и его родственников, наличие у его тещи инвалидности 1 группы признаны судом смягчающими наказание обстоятельствами и в полной мере учтены при назначении ему наказания за содеянное.
Отягчающие наказание обстоятельства в действиях ФИО1 судом первой инстанции не установлены.
Решение суда о назначении осужденному за совершенное преступление наказания в виде лишения свободы соответствует требованиям части 1 статьи 56 УК РФ, обоснованно и надлежащим образом мотивировано, срок наказания соразмерен содеянному.
Учитывая наличие смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных пунктами «и» и «к» части 1 статьи 61 УК РФ, и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, судом при назначении осужденному наказания правильно применена часть 1 статьи 62 УК РФ.
При этом суд обоснованно не нашел оснований для применения при назначении осужденному наказания статьи 64 УК РФ, с чем соглашается и судебная коллегия.
Суд правильно назначил ФИО1 наказание в виде реального лишения свободы, поскольку достижение целей наказания, в том числе его исправление возможно лишь в условиях изоляции от общества.
Судебная коллегия, руководствуясь теми же мотивами, также не находит оснований для применения при назначении осужденному наказания статьи 73 УК РФ.
Местом отбывания им наказания определена исправительная колония строгого режима, что соответствует требованиям пункта «в» части 1 статьи 58 УК РФ.
Решение суда первой инстанции, не нашедшего предусмотренных частью 6 статьи 15 УК РФ оснований для изменения категории совершенного осужденным преступления на менее тяжкую, также является правильным.
Зачет времени содержания ФИО1 под стражей до вступления приговора в законную силу в срок назначенного ему наказания правильно произведен в соответствии с требованиями пункта «а» части 3.1 статьи 72 УК РФ.
Изложенное свидетельствует о соответствии назначенного осужденному наказания характеру и степени общественной опасности совершенного преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.
На основании изложенного и, руководствуясь статьями 389.13, 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛА:
Приговор Нижнекамского городского суда Республики Татарстан от 14 февраля 2023 года в отношении осужденного ФИО1 изменить.
Утонить описательно-мотивировочную часть приговора в части описания преступного деяния, признанного судом доказанным, указанием о том, что преступление ФИО1 совершено из личной неприязни к Р.Р., обусловленной его аморальным и противоправным поведением, вместо указания о том, что преступление ФИО1 совершено в ходе ссоры с Р.Р.
Исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на показания свидетелей Д.К., Г.Р.И. и Б.Р.Р. о том, что ФИО1 сообщил, что душил Р.Р. рукой, а таже показания свидетеля М.Р.И. о том, что ФИО1 показал, что схватил Р.Р. руками за шею и так удерживал как на доказательства его виновности.
В остальной части приговор оставить без изменения.
Апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и защитника Закирова С.С. удовлетворить частично.
Кассационная жалоба, представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном статьями 401.7 и 401.8 УПК РФ, могут быть поданы в Судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции (город Самара) через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора или иного итогового судебного решения, а для осужденного, содержащегося под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу.
В случае пропуска срока, установленного частью четвертой статьи 401.3 УПК РФ, или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление на приговор или иное итоговое судебное решение подается непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматривается в порядке, предусмотренном статьями 401.10-401.12 УПК РФ.
Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.
Председательствующий:
Судьи: