Решение по делу № 2-1491/2024 от 18.03.2025 - о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов.

Дело № 2-41/2025

(№ 2-1491/2024)

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

18 марта 2025 года Северский городской суд Томской области в составе

председательствующего судьи Кокаревич И.Н.

при секретаре Кузьминой А.С.,

помощник судьи Масликова А.Л.,

с участием старшего помощника прокурора ЗАТО г. Северск ФИО1, истца К., представителя ответчика ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России ФИО2, рассмотрев в открытом судебном заседании в зале суда в г. Северске Томской области гражданское дело по исковому заявлению К. к Федеральному государственному бюджетному учреждению «Сибирский федеральный научно-клинический центр Федерального медико-биологического агентства» о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов,

установил:

К. обратился в суд с указанным иском к Федеральному государственному бюджетному учреждению «Сибирский федеральный научно-клинический центр Федерального медико-биологического агентства» (далее - ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России), в котором просит взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию причиненного истцу морального вреда в размере 350000 руб., судебные издержки в размере 5000 руб.

Определением Северского городского суда Томской области от 24.02.2025 принят отказ истца К. от исковых требований в части требования о взыскании понесенных расходов на оказание медицинских услуг в размере 1500 руб.

В обоснование исковых требований истец указал, что 11.11.2022 он обратился в стоматологический кабинет при КДЦ-1 ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России в г. Северск Томской области с жалобой на зубную боль. Прием вел врач-хирург ФИО8, который в ходе приема удалил ему зуб 27, наложил на удаленное место сухой ватный тампон и отправил домой. При удалении зуба в результате непрофессиональных и неквалифицированных действий врачом была произведена перфорация левой верхнечелюстной пазухи, что привело к развитию осложнений. Через три часа после приема истец удалил тампон и решил выпить воды, но у него не получилось, т.к. вода пошла через нос. Он сразу же обратился повторно в поликлинику, но уже работала другая смена и врач ФИО9 наложила ему швы. Ходя по кабинетам и упрашивая оказать ему необходимую помощь, он испытывал сильный стресс и страх за свое здоровье. После наложения швов его отпустили, сказав обратиться к лечащему врачу. 14.11.2022 он пришел на прием к лечащему врачу ФИО8 с жалобой, что лунка удаленного зуба не зарастает, через нее проходит воздух и ему что-то мешает в месте наложения швов, был сделан снимок, однако врач ничего на нем не увидел. 21.11.2022 он повторно обратился с аналогичной жалобой, врач еще раз наложил швы. 24.11.2022 на повторном приеме врач ФИО8 заверил, что лунка хорошо зарастает. 05.12.2022 на повторном приеме ему сняли швы, дали рекомендации. На жалобы о дискомфорте и боли его заверили, что все пройдет, а также указали, то в случае ухудшения состояния обратиться к врачу. 18.03.2023 он почувствовал на месте удаленного зуба неприятное ощущение и нащупал мелкую водяную шишку, при нажатии вышел осколок зуба. 22.03.2023 он опять обратился в стоматологию, при осмотре обнаружили кисту, сообщили, что ее надо удалять и направили в отделение челюстно-лицевой хирургии ОКБ в г. Томске. 18.04.2023 он попал на прием к челюстно-лицевому хирургу ФИО10, который порекомендовал сделать компьютерную томограмму лицевой части черепа. После проведения томограммы истец повторно обратился к указанному врачу, который сказал, что киста - это следствие заживления лунки, удалять ее не надо, все пройдет само, однако отек на месте удаленного зуба продолжал увеличиваться. Помимо отека у него усилилась боль слева, увеличивалось давление на глаза, с усилившейся болью он проходил больше месяца, когда стало совсем тяжело, обратился к лор-врачу ФИО11, которая направила его к врачам в ООО «Здоровье». На консультации ему сообщили, что необходимо делать операцию. После чего он пять обратился к лор-врачу ФИО11, которая направила его на госпитализацию в городскую больницу № 3 г. Томска для удаления полипов. 22.05.2023 он был госпитализирован, сделана операция по проколу гайморовых пазух, взят материал на гистологию, по результатам которой обнаружили полипы. 12.09.2023 ему выдали направление на госпитализацию в городскую больницу № 3 Томска для удаления полипов. При госпитализации после осмотра врача его отправили на обследование к онкологам, так как на левой десне обнаружили новообразование. Обследование определило, что новообразование не злокачественное, врач указал, что сначала нужно удалить его, а потом уже полипы. 13.11.2023 ему было выписано направление на госпитализацию в ОКБ г. Томска, 20.12.2023 сделана операция по удалению новообразования на месте удаленного зуба 27. Таким образом, истцу оказаны медицинские услуги не в полном объеме и ненадлежащего качества, а также причинен вред здоровью. В феврале 2024 г. он обратился в страховую компанию АО «Макс-М» с жалобой на действия врачей, в результате проведения экспертизы качества медицинской помощи установлено, что при обращении истца в поликлинику с зубной болью диагноз установлен верно. Однако медицинские услуги оказаны не в полном объеме, необходимые действия при удалении зуба не проведены, что привело к серьезным осложнениям и длительному лечению, двум оперативным вмешательствам. Он испытал нравственные и физические страдания вследствие физической боли, нарушения сна, затрудненности дыхания. Длительное время (почти год) он испытывал дискомфорт, сильную боль с левой стороны лица. Испытывал сильный стресс и страх за жизнь, когда заподозрили, что новообразование на месте удаленного зуба может быть злокачественным (онкологией).

Истец К. в судебном заседании подержал исковые требования с учетом их уточнения по основаниям, изложенным в иске. Поддержал представленные письменные дополнения, в которых указал, что основанием для возмещения медицинской организацией причиненного морального вреда является не только причинение вреда жизни или здоровью при оказании гражданам медицинской помощи, но и нарушение в сфере охраны здоровья, а также нарушения прав потребителя. Законодателем определено, что само по себе наличие факта некачественных медицинских услуг достаточно для присуждения компенсации морального вреда. Истцу оказаны медицинские услуги не в полном объеме и ненадлежащего качества. Дополнительно в судебном заседании пояснил, что в судебной экспертизе и в отзыве АО «МАКС-М» имеются расхождения. 11.11.2022 был сделан снимок после удаления зуба, истец видел его в медицинской карте, но потом он пропал. На снимке осколка не было, но он пояснял врачу, что там что-то колется. Осколок зуба вышел 18.03.2023. Информированные добровольные согласия на оперативное вмешательство он подписывал. С заключением судебной экспертизы согласен.

Представитель ответчика ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России - ФИО2, действующая на основании доверенности от 18.04.2024 № 34, сроком по 31.12.2025, в судебном заседании возражала против удовлетворения исковых требований. Поддержала письменные объяснения, в которых указано, что при оказании медицинской помощи К. при удалении 27 зуба и дальнейшего наблюдения и лечения истца после удаления данного зуба ответчиком приняты все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, организация обследования и лечебного процесса соответствовали установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), выявленные дефекты оказания медицинской помощи в виде непроведения рентгенологического исследования в день удаления 27 зуба не повлияли на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, а, следовательно, не привели к нарушению прав К. в сфере охраны здоровья. Так, обращение К. за медицинской помощью в стоматологическую поликлинику 11.11.2022 было обоснованным и своевременным. Диагноз «Хронический апикальный периодонтит» 27 зуба врачом-стоматологом-хирургом ФИО8 выставлен своевременно, верно. Объем и качество медицинской помощи врачом-стоматологом - хирургом ФИО8 осуществлялись в соответствии с Клиническими рекомендациями (протоколами лечения) при диагнозе «Болезни периапикальных тканей и его осложнения», утвержденными постановлением от 30.09.2014 (актуализированы 02.08.2018) № 15 Совета Ассоциации общественных объединений «Стоматологическая Ассоциация России»: выполнено типичное удаление 27 зуба, ревизия лунки удаленного зуба проведена травматично, соустья между гайморовой пазухой и ротовой полостью не обнаружено. Наложен марлевый тампон на лунку удаленного зуба, даны подробные рекомендации. Лечение врачом-стоматологом-хирургом ФИО9 проведено своевременно, верно, в полном объеме, в соответствии с клиническими рекомендациями. При обращении К. в стоматологическую поликлинику в тот же день после обнаружения им соустья между ротовой полостью и верхнечелюстной пазухой (во время приема жидкости) был проведен осмотр врачом-стоматологом-хирургом, проведена аспирационная проба, о чем указано в протоколе осмотра от 11.11.2022 врачом-стоматологом-хирургом ФИО9, проведена обработка лунки удаленного зуба, наложены швы на лунку. Даны подробные рекомендации. В период с 11.11.2022 по 05.12.2022 (лечение образовавшегося после удаления 27 зуба соустья) состояние пациента К. оставалось удовлетворительным. В протоколах осмотров отсутствует указания на выраженную воспалительную реакцию в проекции лунки удаленного 27 зуба, такие как: боли в десне при жевании, выраженный отек, воспаление десны, гнойное отделяемое из лунки удаленного 27 зуба или верхнечелюстной пазухи слева, повышение температуры, незаращение лунки. При наличии таких проявлений продолжительность процесса заживления значительно бы увеличилась. В течение последующих четырех месяцев (до 22.03.2023) пациент К. ни к врачу-оториноларингологу, ни к врачу-стоматологу по поводу каких-либо патологических проявлений со стороны ротовой полости или верхнечелюстных пазух не обращался. Таким образом, нельзя утверждать, что верхнечелюстной синусит носит одонтогенный характер. Тем более, что у пациента были вовлечены в воспалительный процесс несколько придаточных пазух носа (пансинусит), а не только левая верхнечелюстная, согласно данным компьютерной томографии. Кроме того, время заживления десны после удаления зуба зависит от многих факторов: от степени травматичности удаления, накладывались ли швы, от возможного присоединения инфекционного воспаления лунки, от возраста пациента. После извлечения зуба из десны в норме лунка должна сразу же заполниться кровью. Причем кровь тут же должна свернуться, образуя кровяной сгусток. Последний защищает лунку от попадания в нее инфекции из полости рта, а также является основой формирования десны и кости на месте удаленного зуба. С течением времени поверхность сгустка эпителизируется и превращается в слизистую оболочку десны. Заживление лунки после удаления зуба можно разделить на частичное и полное. Частичная эпителизация раны наступает в среднем за 12 дней, полная эпителизация поверхности сгустка наблюдается в срок от 20 до 25 дней. Однако при возникновении воспаления лунки или после сложного удаления зуба, которое обычно сопровождается большой травмой кости, сроки заживления могут увеличиться на несколько дней от средних значений. Для правильного заживления десны сразу после удаления пациент должен придерживаться стандартных рекомендаций, регламентирующих проведение полосканий, гигиену полости рта и особенности питания в первые дни после удаления. Все эти рекомендации были даны К. врачами-стоматологами-хирургами ФИО8 и ФИО9 Чтобы избежать травматизации верхней десны слева в области удаленного 27 зуба К. неоднакратно были даны рекомендации по протезированию зубов. Эпителизация лунки удаленного 27 зуба у пациента К. с учетом всего вышеперечисленного произошла к 05.12.2022 согласно протоколу осмотра врача-стоматолога-хирурга ФИО8, что составило 24 дня, что не противоречит средним срокам заживления после удаления жевательных зубов. Рентгенологический снимок 27 зуба был сделан в стоматологической поликлинике Северской клинической больницы 24.11.2022, т.е. снимок был сделан до событий, указанных в исковом заявлении К., по поводу обнаружения им (предположительно) «осколка зуба». По данным медицинской карты стоматологического больного № Р-9-281 К. на момент осмотра и записи зубной формулы от 26.02.2018 отсутствовал зуб 26. Ведущее место в этиологии одонтогенного верхнечелюстного синусита занимает ороантральное сообщение. Частота таких форм синусита составляет от 41 до 92 % и возникают они чаще всего при воспалительных процессах на корнях 1.6, 1.7, 1.8, 2.6, 2.7, 2.8 зубов или при удалении этих зубов и носит односторонний характер. Риск развития перфорации во многом определяется анатомическими особенностями строения верхней челюсти. Размеры и форма верхнечелюстной пазухи отличаются большой индивидуальной и возрастной изменчивостью. Возможно, анатомические особенности строения верхней челюсти у пациента К., ранее удаленный 26 зуб, а также наличие хронической инфекции ЛOP-органов способствовали атрофии (утончению) костной ткани в области дна верхнечелюстной пазухи, что и привело в последующем к сообщению с верхнечелюстной пазухой при удалении 27 зуба, что в данном случае не является осложнением. Кроме того, наличие у пациента хронического гиперпластического пансинусита исключает одонтогенную природу последнего, т. к. в случае одонтогенного верхнечелюстного синусита процесс носит односторонний характер. Отмечает, что по данным МИС «Инфомед» К. неоднократно в 2020 и 2022 годах обращался к врачу-оториноларингологу и участковому терапевту КДЦ № 1 с жалобами на заложенность носа, насморк, малопродуктивный кашель, дискомфорт и боль в ушах (чаще справа), головные боли. Выставлены диагнозы: J06.8 «Другие острые инфекции верхних дыхательных путей множественной локализации (ОРВИ, ринофарингит)», а также Н60.5 «Острый наружный отит неинфекционный (отомикоз)» и В36.8 «Другие уточненные поверхностные микозы (Отомикоз справа)». По данным лабораторной диагностики (посев отделяемого из слухового прохода на микрофлору и чувствительность к антибиотикам) от 30.08.2022 был выделен стафилококк (St. aureus) 107 КОЕ/мл, что также свидетельствует о наличии у К. хронической инфекции ЛOP-органов. Кроме того, представитель ответчика поддержала письменные дополнительные объяснения на иск, в которых указано, что назначенная судом экспертиза проведена объективно, на строго научной и практической основе, как того требует статья 8 Федерального закона № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», и не содержит каких-либо неясностей. Из заключения судебной медицинской экспертизы следует, что она проведена на основании многочисленных приказов Минздрава России, Федеральных законов и методических рекомендаций, по представленным комиссии экспертов медицинским документам в отношении К., подробно описанным и проанализированным в исследовательской части заключения, в то время, как заключение эксперта ФИО12 от 04.04.2024 по медицинским документам и протокол мультидисциплинарной экспертизы качества медицинской помощи от 10.04.2024 № 6 исследовательской части фактически не содержит, эксперт ограничилась лишь фразами об изучении амбулаторных карт К. и сделанными выводами. При этом указанное заключение эксперта ФИО12 имеет противоречие со стоматологической медицинской картой К., в которой наличествует указание на то, что аспирационная проба была проведена К. при его осмотре 11.11.2022 врачом ФИО9 в день удаления 27 зуба вопреки выводам эксперта ФИО12 об обратном. Помимо этого, из заключения эксперта ФИО12 не следует, что ею исследовался рентгенологический снимок от 19.03.2018, хотя на нем достоверно отображены анатомические особенности положения жевательной группы зубов по отношению к верхнечелюстной пазухе, корни которых (в том числе 27 зуба) проецируются (выстоят) в полость пазухи, и в связи с которыми при удалении 27 зуба у К. имелся высокий риск (вероятность) образования соустья между ротовой полостью и верхнечелюстной пазухой, который впоследствии и реализовался после удаления 27 зуба по показаниям. Данные обстоятельства не были приняты во внимание при даче заключения экспертом ФИО12, поэтому ее заключение нельзя признать полным и ясным. Из представленных в материалы дела документов следует, что ФИО12 является лишь врачом специалистом-экспертом по профилю «стоматология» и к экспертизе качества медицинской помощи по рассматриваемому случаю оказания ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России медицинской помощи К. 11.11.2022 другие эксперты необходимого профиля (по отоларингологии, челюстно-лицевой хирургии либо судебно-медицинской экспертизе) не привлекались. Доводы представителя третьего лица о том, что со сделанным ФИО12 заключением по результатам ЭКМП от 10.04.2024 ** руководитель ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России согласился без замечаний, что свидетельствует о согласии медицинской организации с результатами экспертизы качества медицинской помощи, представитель ответчика считает несостоятельными, т.к. обжалование медицинской организацией заключения страховой медицинской организации является правом, а не обязанностью ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России. В заключении по результатам экспертизы качества медицинской помощи от 10.04.2024 ** указано, что в связи с нарушением при оказании медицинской помощи К. уменьшение оплаты составило 394,70 руб., сумма штрафа - 715,82 руб. При этом медицинское учреждение не отрицало, что рентгенологические исследования в день удаления К. 27 зуба не проводились, поэтому обжалование указанного заключения от 10.04.2024 ** исключительно в связи с неправильным выводом эксперта ФИО12 об отсутствии аспирационной пробы при указанных незначительной сумме штрафа и уменьшения оплаты на еще меньшую сумму, чем штраф, ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России представлялось нецелесообразным и медицинское учреждение своим правом, предусмотренным ч. 1 ст. 42 Федерального закона от 29.11.2010 № 326-ФЗ "Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации", не воспользовалось. Доводы К. в обоснование своих исковых требований, изложенные в его дополнениях к иску от 24.02.2025, со ссылками на заключение эксперта по отоларингологии ФИО13 являются несостоятельными, поскольку указанный эксперт проводил оценку качества медицинской помощи, оказанной К. в ОГАУЗ «ГКБ № 3 им. Б.И. Альперовича» в период с 22.05.2023 по 29.05.2023, а не в отношении ответчика, что следует из его заключения по медицинским документам от 04.03.2024, заключения экспертизы качества по медицинской помощи от 29.03.2024 ** и протокола экспертного заключения, а, следовательно, сделанные данным экспертом выводы не могут относиться к рассматриваемому случаю оказания ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России медицинской помощи К. Кроме того, ФИО13 является экспертом качества в медицинской помощи по специальности «оториноларинголог», тогда как оценка качества в отношении ответчика проводилась по случаю оказания истцу стоматологической помощи. Вопреки утверждению К. в заключении судебной экспертизы даны все ответы на поставленные судом вопросы, а его доводы об обратном сводятся лишь к несогласию с заключением судебной экспертизы в целом. При этом истец категорично высказывается относительно изложенных в объяснении представителя ответчика доводов и выводов служебного расследования (по результатам которого составлен акт от 20.08.2024 № 6а), не ссылаясь при этом на какие-либо доказательства в подтверждение своей позиции и не предоставляя их суду, тем самым пренебрегая положениями ч. 1 ст. 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Доказательств, опровергающих выводы судебной экспертизы, равно как и доказательств личной заинтересованности комиссии экспертов в исходе дела, лицами, участвующими в деле, не представлено, что свидетельствует об отсутствии оснований не доверять им. Утверждение истца о том, что ему, как потребителю, врачом ФИО8 не предоставлено всей необходимой информации о возможных осложнениях в связи с анатомическим строением, является голословным и опровергаются представленными доказательствами (рентгеновским снимком, информированным добровольным согласием на оперативное вмешательство). Ссылка К. на то, что он чувствовал, как что-то колется в месте удаления 27 зуба, как на доказательство оставленного врачами корня в лунке после удаления 27 зуба, является ошибочной по следующим основаниям. Учитывая анатомические особенности альвеолярного гребня (выступ между зубами) верхней и нижней челюсти жевательной группы зубов, после удаления зуба жевательной группы и рядом стоящего с ним пациент может ощущать край этого гребня как что-то острое, колющее, хотя сам гребень и покрыт слизистой оболочкой. Из амбулаторной карты стоматологического больного № Р-9-281 следует, что у К. помимо 27 зуба ранее был удален рядом стоящий 26 зуб. После удаления 27 зуба прилегающий к нему альвеолярный гребень, разделявший когда-то 27 и 26 зубы, остался и стал ощущаться пациентом К. как нечто колющее, хотя данное временное неудобство является нормой, поскольку в этом случае альвеолярный гребень удалению не подлежал. Доводы К. о том, что до удаления 27 зуба он не страдал хроническим синуситом и гайморитом, а после удаления стал болеть гайморитом, связывая свои болезни ЛОР-органов с удалением 27 зуба, опровергаются заключением судебной экспертизы, в соответствии с которой хронический полипозный полисинусит является самостоятельным заболеванием, имевшимся у К. задолго до удаления 27 зуба 11.11.2022, он носит двусторонний характер, что позволяет исключить его связь с последствиями стоматологического лечения, выразившимися в кратковременном образовании одностороннего соустья между ротовой полостью и верхнечелюстной пазухой. Неблагоприятных последствий, выразившихся в появлении новых, состоящих в прямой причинно-следственной связи с неполным обследованием К. 11.11.2022 патологических процессов, состояний и функциональных расстройств, не установлено. Дополнительно в судебном заседании пояснила, что с учетом заключения эксперта недостаток оказания медицинской помощи заключается в неполном объеме исследований, иных недостатков не установлено.

Представитель третьего лица АО «Макс-М», надлежащим образом извещенный о месте и времени судебного разбирательства, в судебное заседание не явился, о причинах неявки суду не сообщил, не ходатайствовал об отложении рассмотрения дела. ФИО15, действующая на основании доверенности от 01.01.2025 № 57(МЕД), сроком до 31.12.2025, представила письменный отзыв, в котором указала, что К. имеет полис обязательного медицинского страхования от 22.08.2013 ** и застрахован по обязательному медицинскому страхованию (далее - ОМС) в АО «Макс-М». Таким образом, при обращении указанного лица за медицинской помощью по обязательному медицинскому страхованию и получению им медицинских услуг в пределах территориальной программы обязательного медицинского страхования, их оплата осуществляется за счет средств ОМС страховой медицинской организацией. Факт оказания медицинских услуг застрахованному лицу и их оплаты за счет средств ОМС может быть подтвержден страховой организацией. АО «МАКС-М» подтверждает изложенные истцом обстоятельства в части достоверности указанных им дат посещения медицинских организаций. 22.02.2024 К. обращался в филиал АО «МАКС-М» с жалобой на некачественное оказание медицинской помощи и причинение вреда здоровью при оказании медицинской помощи. На основании обращения К. страховой организацией организовано проведение экспертизы качества оказания медицинской помощи. В соответствии с поручением филиала АО «МАКС-М» в г. Томске врачу специалисту-эксперту ФИО12 дано задание осуществить проверку в отношении медицинского учреждения ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России. Данное заключение подписано руководителем медицинской организации без замечаний, что свидетельствует о согласии медицинской организации с выводами эксперта по результатам проведения ЭКМП. Каких-либо сведений и доказательств, свидетельствующих о несогласии медицинской организации с результатами экспертизы, проведенной по жалобе застрахованного лица, в распоряжении страховой компании не имеется. Относительно требования истца о взыскании компенсации морального вреда АО «МАКС-М» считает, что истец правомочен заявить требования в том объеме, в каком он считает необходимым. По мнению страховой медицинской организации размер компенсации, заявленный истцом, завышенным не является, поскольку факт длительного лечения, к которому привело некачественное оказание медицинских услуг работниками ответчика, нашли свое подтверждение. Судебные расходы, заявленные истцом в размере 5000 руб. за оказание юридической помощи, являются обоснованными и разумными, характера чрезмерности не носят.

Заслушав объяснения истца, представителя ответчика, заключение прокурора, который в заключении полагал, что исковые требования подлежат удовлетворению в размере 30000 руб., суд приходит к выводу о том, что исковые требования подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического) характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В статье 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Граждане имеют право на получение платных медицинских услуг, предоставляемых по их желанию при оказании медицинской помощи, и платных немедицинских услуг (бытовых, сервисных, транспортных и иных услуг), предоставляемых дополнительно при оказании медицинской помощи (часть 1 статьи 84 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленными законодательством Российской Федерации (части 2, 3, статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Согласно пункту 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина" разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В объем возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, входит, в том числе компенсация морального вреда. В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (статьи 1064 - 1101) и статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности медицинской организации за причиненный при оказании медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинской организации (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда - медицинского учреждения или его работников.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Согласно пункту 48 указанного постановления Пленума, разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

В судебном заседании установлено, следует из материалов дела, что 11.11.2022 К. обратился в хирургический кабинет стоматологической поликлиники ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России к врачу ФИО8 с жалобами на ноющую боль в области верхней челюсти слева.

Согласно записи в медицинской карте стоматологического больного К. № Р-9-281 коронка 27 зуба разрушена более 1/2. Ранее лечен по поводу осложненного кариеса. Слизистая перифокального отечна, гиперемирована. Перкуссия болезненная. Зондирование безболезненно. Температурная реакция отрицательна. Диагноз: обострение хронического периодонтита 27 К04.6. Лечение: под МИА Септанест 1,7 мл удаление 27 зуба, ревизия лунки, наложен марлевый тампон.

Истцом К. дано информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство (подтверждено подписью истца), согласно которому пациент дает свое согласие на удаление зуба(ов) и ему предоставлена вся интересующая его информация о предлагаемой операции. К. понимал, что во время операции могут возникнуть непредвиденные обстоятельства и осложнения. Согласен на то, что ход операции может быть изменен врачом по его усмотрению. Истец предупрежден о факторах риска и понимает, что проведении операции сопряжено с риском потери крови, возможностью инфекционных осложнений, нарушений со стороны сердечно-сосудистой и других систем жизнедеятельности организма, непреднамеренного причинения вреда здоровью и даже неблагоприятного исхода. Кроме того, К. ознакомлен с тем, какие могут возникнуть осложнения: гематома после инъекции анестезии, боли в месте инъекции до трех недель, луночковые боли после удаления зуба; развитие альвеолита, связанное с особенностями развития воспалительного процесса, индивидуальными защитными функциями или особенностями организма, либо с выполаскиванием из лунки кровяного сгустка, кровотечение из лунки или разреза: парестезия в области языка, нижней губы; сообщение полости рта с гайморовой пазухой: гайморит; попадание корня зуба в гайморову пазуху; появление отека мягких тканей или увеличение имевшегося отека при хирургическом вмешательстве в период обострения; контрактура жевательных мышц после удаления зуба, боли при глотании. Истцу согласно его воле даны полные и всесторонние разъяснения о характере операции и возможных осложнениях. К. ознакомлен и согласен со всеми пунктами настоящего документа, положения которого ему разъяснены, поняты и он добровольно дает своё согласие на обследование лечение.

11.11.2022 К. повторно обратился в хирургический кабинет с жалобой на попадание воздуха через рот и лунку 27 зуба в нос. Согласно анамнезу 27 зуб удален 11.11.2022 в 10:00 час. Лунка 27 зуба пустая, обнаружено соустье с синусом слева, слизистая отечна, гиперемированная. Диагноз: состояние после удаления 27 зуба, соустье с гайморовой пазухой слева К04,5. Проведена аспирационная проба под инфильтрационной анестезией sol. артикаина 1,7 ml лунка 27 зуба ушита, наложена гемостатическая губка, ревизия. Рекомендовано 14.11.2022 повторно обратиться к врачу.

14.11.2022 истец предъявлял жалобы на попадание воздуха через рот и лунку 27 зуба в нос. В полости рта: лунка 27 зуба под швами, отделяемого нет, слизистая перифокально отечна, гиперимирована. Диагноз: состояние после удаления зуба 27. Лечение: осмотр, даны рекомендации.

21.11.2022 К. предъявлял жалобы на незарастание лунки 27 зуба. В полости рта: лунка 27 зуба зияет, на 1/2 пустая, швы отсутствуют, отделяемого нет, слизистая перифокально спокойна. Диагноз: состояние после удаления 27 зуба. Явка 24.11.2022.

24.11.2022 истец предъявлял жалобы на наличие швов. В полости рта: лунка 27 зуба в стадии эпитализации, швы сохранены, отделяемого нет, слизистая перифокально спокойна. Диагноз: состояние после удаления 27 зуба. Лечение: снятие швов, даны рекомендации. Явка 05.12.2022.

05.12.2022 жалоб нет. В полости рта: лунка 27 зуба в стадии эпитализации, отделяемого нет, слизистая перифокально спокойна. Диагноз: состояние после удаления 27 зуба. Лечение: осмотр, даны рекомендации. Явка повторно в случае ухудшения.

22.02.2024 К. обратился в АО «МАКС-М» с жалобой на оказание медицинской помощи в ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России.

Согласно сообщению АО «МАКС-М» от 13.03.2024 № 574 рассмотрение заявления К. не завершено, т.к. необходимо проведение экспертизы с участием внештатных врачей-экспертов. Сроки рассмотрения заявления продлены на 30 дней.

Врачом ФИО12 дано заключение по результатам экспертизы качества медицинской помощи от 10.04.2024 **.

Из сообщения АО «МАКС-М» от 10.04.2024 № 794 следует, что при изучении медицинской документации врачом-экспертом установлено, что истец обратился на прием к врачу-стоматологу 11.11.2022 в ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России, выставлен диагноз - хронический апикальный периодонтит 27 зуба. При удалении верхнего 27 зуба не было сделано диагностического рентгенологического снимка перед и после удаления зуба. По мнению врачей-экспертов на рентгенологических снимках четко видно, есть сообщение с гайморовой пазухой или нет, есть ли патологические процессы в пазухе удаляемого зуба. Если наблюдается гиперплазия ткани полости носа, что видно при рентгенологическом исследовании, то это и может привести в дальнейшем к полипам в полости носа и образованиям в полости рта. После удаления зуба необходимо проведение рентгенологического обследования, чтобы исключить отломки корней зубов и убедиться, что лунка зуба чистая. В амбулаторной карте нет описания проведения аспирационной пробы после удаления верхнего зуба для исключения перфорации верхнечелюстной пазухи. При обнаружении перфорации при удалении зуба необходимо провести ушивание лунки зуба и направить на консультацию в челюстно-лицевое отделение. По заключению врачей-экспертов диагноз при обращении в ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России был выставлен своевременно и правильно. Объем и качество медицинской помощи осуществлялись в соответствии с клиническими рекомендациями (протоколам лечения) при диагнозе болезней периапикальных тканей и его осложнения, но не в полном объеме: не выполнены рентгенологические исследования до и после удаления зуба; не проведена аспирационная проба при удалении верхнего зуба. Невыявление гиперплазии ткани полости носа, отломков корней зуба, сообщения с гайморовой пазухой повлекло за собой длительное заживление лунки после удаления 27 зуба, инфицирование верхнечелюстного синуса, развитие в дальнейшем полипов в полости носа и образованиям в полости рта.

В соответствии с частью 1 статьи 42 Федерального закона от 29.11.2010 № 326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации» медицинская организация в течение 15 рабочих дней со дня получения актов страховой медицинской организации вправе обжаловать заключение страховой медицинской организации при наличии разногласий по результатам медико-экономической экспертизы и экспертизы качества медицинской помощи путем направления претензии в территориальный фонд.

Из приведенной нормы Федерального закона следует, что обжалование медицинской организацией заключения страховой медицинской организации является правом, а не обязанностью.

Согласно объяснениям представителя ответчика медицинское учреждение не обжаловало заключение по результатам экспертизы качества медицинской помощи от 10.04.2024 **, выполненное ФИО12, т.к. не отрицало, что рентгенологические исследования в день удаления К. 27 зуба не проводились.

На основании вышеизложенного, довод представителя третьего лица АО «МАКС-М» о том, что ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России согласилось с заключением по результатам экспертизы качества медицинской помощи от 10.04.2024 **, выполненное ФИО12, судом отклоняется.

Для проверки довода истца о некачественно оказанной ему ответчиком медицинской услуги с целью определения дефектов оказания медицинской помощи, наличия причинно-следственной связи между действиями ответчика и наступившими последствиями, определением Северского городского суда Томской области от 20.08.2024 назначена комплексная судебная медицинская экспертиза, проведение которой поручено экспертам государственного бюджетного учреждения здравоохранения особого типа «Новокузнецкое клиническое бюро судебно-медицинской экспертизы», в том числе с привлечением руководителем экспертного учреждения необходимых специалистов, не состоящих в штате учреждения.

Согласно заключению от 31.01.2025 № ** эксперты пришли к следующим выводам:

1. При изучении рентгенологического снимка К. от 19.03.2018 в рамках проведения данной экспертизы выявлены признаки имевшего место на тот момент лечения 27 зуба с пломбированием корневых каналов. Кроме того, установлены анатомические особенности положения жевательной группы зубов по отношению к верхнечелюстной пазухе, корни которых (в том числе 27 зуба) проецируются (выстоят) в полость пазухи. В связи с указанными выше особенностями, при удалении 27 зуба у К. имелся высокий риск (вероятность) образования соустья между ротовой полостью и верхнечелюстной пазухой. В соответствии с представленной медицинской документацией после выполненного по показаниям (обострение хронического периодонтита) удаления 27 зуба врачом-хирургом ФИО8 11.11.2022 риск образования соустья реализовался, что подтверждается клиническими проявлениями в раннем послеоперационном периоде (попадание пищи в полость носа, положительная воздушная проба).

2. Наличие или отсутствие небольших фрагментов зубов в лунке можно заподозрить при осмотре зуба на предмет его целостности после удаления. Кроме того, в результате визуального осмотра, ревизии лунки на месте хирургического вмешательства возможно установить присутствие больших (3 мм и более) отломков альвеолярного отростка (костной лунки), которые могут быть травмированы при извлечении зуба. Каких-либо сведений о фрагментации корней 27 зуба, наличия костных фрагментов, признаков перфорации стенки пазухи после проведенной ревизии лунки тотчас после удаления зуба врачом-хирургом ФИО8 не отмечено. По литературным данным этот метод диагностики перфораций обеспечивает 92% достоверности. Кроме того, убедиться в отсутствии костных фрагментов в лунке после проведенной операции возможно с помощью лучевых методов исследования - внутриротовой прицельной рентгенографии, проведение которой до и после удаления зуба рекомендовано клиническими рекомендациями (протоколом лечения) «Болезни периапикальных тканей и его осложнения». Таким образом, в соответствии с представленной медицинской документацией врачом-хирургом ФИО8 по результатам визуального осмотра после проведенного лечения каких-либо данных о неблагоприятных последствиях удаления 27 зуба не было установлено. Внутриротовая прицельная рентгенография, рекомендованная вышеуказанным протоколом лечения Стоматологической Ассоциацией России, не проводилась, что следует отнести к недостаткам оказания медицинской помощи (неполный объем обследования).

3. При обращении в стоматологическую поликлинику Северской городской больницы ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России 11.11.2022 К. на основании жалоб (ноющая боль в области верхней челюсти слева), объективных данных (коронка 27 зуба разрушена более половины, слизистая в области зуба отечна, гиперемирована, перкуссия болезненна) обоснованно был установлен клинический диагноз «Обострение хронического периодонта 27 зуба», что соответствовало имевшимся клиническим данным. Установленный диагноз при наличии воспалительных изменений слизистой, значительной степени разрушения коронки зуба явились показанием для удаления 27 зуба. Согласно протоколу операции врачом-хирургом ФИО8 под местной анестезией удален 27 зуб, проведена ревизия лунки, наложен марлевый тампон, пациенту даны рекомендации, что в целом соответствовало общепринятым подходам.

Течение послеоперационного периода осложнилось формированием перфорации верхнечелюстной пазухи, что подтверждается жалобами больного (попадание воздуха, воды в полость носа через лунку удаленного зуба), результатами ревизии лунки зуба и аспирационной пробы на момент повторного обращения в тот же день 11.11.2022 в стоматологическую поликлинику и было в момент обращения, т.е. своевременно, выявлено врачом-хирургом ФИО9 В сложившейся ситуации К. с целью закрытия соустья было показано (требовалось) наложение гемостатической губки и швов, что было выполнено в момент обращения. Дальнейшее наблюдение осуществлялось до 05.12.2022, каких-либо отклонений не наблюдалось, лунка эпителизировалась.

Кроме того, как следует из искового заявления, через несколько месяцев (18.03.2023) К. на месте удаленного зуба обнаружил «мелкую водянистую шишку», при нажатии из нее вышел осколок зуба (л.д. 3). 18-19.04.2023 у К. лор-врачом и челюстно-лицевым хирургом диагностирован хронический верхнечелюстной синусит слева (протокол описания рентгенографии от 23.03.2023 в медкарте № Р-9-281 дубл.), каких-либо проявлений перфорации верхнечелюстной пазухи выявлено не было (в полости рта полное заживление лунки удаленного 27 зуба, сообщение пазухи с ротовой полостью не отмечается). Кроме синусита слева по данным рентгенографии и КТ придаточных пазух от 20.04.2023 выявлены признаки двустороннего хронического полипозного полисинусита (лобных и правой верхнечелюстной пазух, ячеек решетчатого лабиринта с наличием полиповидных разрастаний), что потребовало хирургического вмешательства - 23.05.2023 проведена гаймороэтмоидотомия, хирургическое удаление полипов. В последующем 17.10.2023 (почти через год после удаления зуба) у К. выявлено доброкачественное новообразование верхней челюсти слева - остеобластокластома, периферическая форма - гигантоклеточный эпулис (результат прижизненного патологоанатомического исследования), которое 20.12.2023 удалено хирургическим путем.

Комиссия отмечает, что причины формирования опухолей верхней челюсти в настоящее время до конца не выяснены: на возникновение доброкачественной опухоли могут влиять такие факторы, как вирусная инфекция, травма различного генеза, эндокринные нарушения, наследственная предрасположенность. Опухоль образовалась на месте выполненного по показаниям удаления зуба, которое закономерно сопровождалось травматизацией тканей и не может быть связана с отказом со стороны врача-хирурга от проведения дополнительного метода исследования (прицельной рентгенографии), несущей дополнительную лучевую нагрузку на организм. Хронический полипозный полисинусит является самостоятельным заболеванием, имелся у К. задолго до удаления 27 зуба 11.11.2022, носит двусторонний характер, что позволяет исключить его связь с последствиями стоматологического лечения, выразившимися в кратковременном образовании одностороннего соустья между ротовой полостью и верхнечелюстной пазухой.

4,5. Указанный выше недостаток оказания медицинской помощи ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России 11.11.2022 (не проведена рентгенография до и после удаления зуба) не позволил своевременно заподозрить риск развития неблагоприятных последствий в виде образования соустья с верхнечелюстной пазухой, привел к необходимости повторного обращения и к отсроченной (в тот же день) диагностике патологического состояния. Каких-либо недостатков оказания медицинской помощи в период дальнейшего лечения по 18.10.2022 в ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России не установлено. Неблагоприятных последствий, выразившихся в появлении новых, состоящих в прямой причинно-следственной связи с неполным обследованием К. 11.11.2022, патологических процессов, состояний, функциональных расстройств не установлено. Необходимость дальнейшего лечения К., в том числе оперативного в ОГАУЗ «Томская областная клиническая больница», ОГАУЗ «Городская клиническая больница ** им. Б.И. Альперовича» с оказанием медицинской помощи в период с 11.11.2022 по 18.10.2022 в ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России не связана.

После проведенного лечения К. необходима ортопедическая реабилитация, направленная на устранение адентии, наблюдение в динамике процессов в левом верхнечелюстном синусе и мягкотканом компоненте альвеолярного отростка в месте удаления опухолевидного образования.

Экспертное заключение государственного бюджетного учреждения здравоохранения особого типа «Новокузнецкое клиническое бюро судебно-медицинской экспертизы» суд считает относимым, допустимым и обоснованным, поскольку оно добыто надлежащим процессуальным образом, оснований сомневаться в компетентности экспертов не имеется. Кроме того, данное экспертное заключение содержит подробное описание проведенного исследования, выводы экспертов мотивированы. Заключение отвечает требованиям пункта 2 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, является полным, объективным, не имеющим противоречий. Эксперты государственного бюджетного учреждения здравоохранения особого типа «Новокузнецкое клиническое бюро судебно-медицинской экспертизы» при проведении экспертизы предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, предусмотренной статьей 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, эксперты обладают специальными знаниями, имеют достаточный стаж экспертной работы, личной заинтересованности экспертов в исходе дела не установлено, что свидетельствует об отсутствии оснований не доверять выводам экспертов.

Заключение эксперта от 04.04.2024 по медицинским документам, заключение по результатам экспертизы качества медицинской помощи от 10.04.2024 **, выполненные ФИО12, не могут быть приняты судом во внимание и положены в основу решения, т.к. экспертом не исследовались материалы дела в полном объеме, в том числе снимок от 19.03.2018, который был представлен в материалы дела и экспертам, проводившим судебную экспертизу. Кроме того, эксперт ФИО12 по специальности является экспертом качества медицинской помощи стоматология, а другие эксперты необходимого профиля (по отоларингологии, челюстно-лицевой хирургии либо судебно-медицинской хирургии) не привлекались. Эксперт не предупреждался об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, предусмотренной статьей 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

С учетом изложенных обстоятельств и доказательств в их совокупности, положений закона, суд приходит к выводу о том, что в ходе судебного разбирательства нашел подтверждение тот факт, что ответчиком ФГКУ СибФНКЦ ФМБА России были допущены недостатки при оказании медицинской помощи К. в виде непроведения внутриротовой прицельной рентгенографии до и после удаления 27 зуба, рекомендованной протоколом лечения Стоматологической Ассоциации России.

При этом, совокупность исследованных в судебном заседании доказательств позволяет суду сделать вывод о том, что при оказании медицинской помощи К. ответчиком были приняты все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, организация обследования и лечебного процесса в целом соответствует установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), выявленный недостаток оказания медицинской помощи (непроведение внутриротовой прицельной рентгенографии, рекомендованной протоколом лечения Стоматологической Ассоциацией России (неполный объем обследования) на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, на течение заболевания пациента не повлияли, ухудшение состояния здоровья истца, неблагоприятный исход не повлекли.

В связи с изложенным, доводы истца о том, что некачественно оказанная ответчиком услуга по удалению 27 зуба привела к ухудшению состояния его здоровья, длительности дискомфорта, необходимости проведения дополнительных обследований и операций, подлежат отклонению, поскольку они опровергаются представленными письменными доказательствами, в том числе заключением судебной экспертизы.

Вместе с тем выявление недостатка при оказании медицинской помощи К. - неполный объем обследования, выразившийся в непроведении внутриротовой прицельной рентгенографии до и после удаления 27 зуба, рекомендованной протоколом лечения Стоматологической Ассоциацией России, свидетельствует о наличии оснований для удовлетворения исковых требований К. о взыскании с ответчика в его пользу компенсации морального вреда.

Моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и не поддается точному денежному подсчету, а соответственно является оценочной категорией, включающей в себя оценку совокупности всех обстоятельств, такая компенсация должна отвечать признакам справедливости и разумности.

При определении размера компенсации морального вреда судом принимается во внимание заключению государственного бюджетного учреждения здравоохранения особого типа «Новокузнецкое клиническое бюро судебно-медицинской экспертизы» **-ком, в котором комиссия отмечает, что причины формирования опухолей верхней челюсти в настоящее время до конца не выяснены: на возникновение доброкачественной опухоли могут влиять такие факторы, как вирусная инфекция, травма различного генеза, эндокринные нарушения, наследственная предрасположенность. Опухоль образовалась на месте выполненного по показаниям удаления зуба, которое закономерно сопровождалось травматизацией тканей и не может быть связана с отказом со стороны врача-хирурга от проведения дополнительного метода исследования (прицельной рентгенографии), несущей дополнительную лучевую нагрузку на организм. Хронический полипозный полисинусит является самостоятельным заболеванием, имелся у К. задолго до удаления 27 зуба 11.11.2022, носит двусторонний характер, что позволяет исключить его связь с последствиями стоматологического лечения, выразившимися в кратковременном образовании одностороннего соустья между ротовой полостью и верхнечелюстной пазухой. Необходимость дальнейшего лечения К., в том числе оперативного в ОГАУЗ «Томская областная клиническая больница», ОГАУЗ «Городская клиническая больница №3 им. Б.И.Альперовича» с оказанием медицинской помощи в период с 11.11.2022 по 18.10.2022 в ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России не связана.

Судом учитывается, что течение послеоперационного периода осложнилось формированием у истца перфорации верхнечелюстной пазухи, что подтверждается жалобами больного (попадание воздуха, воды в полость носа через лунку удаленного зуба), результатами ревизии лунки зуба и аспирационной пробы на момент повторного обращения истца в тот же день 11.11.2022 в стоматологическую поликлинику и было в момент обращения, т.е. своевременно, выявлено врачом-хирургом ФИО9 В сложившейся ситуации К. с целью закрытия соустья было показано (требовалось) наложение гемостатической губки и швов, что было выполнено в момент обращения. Дальнейшее наблюдение осуществлялось до 05.12.2022, каких-либо отклонений не наблюдалось, лунка эпителизировалась.

При определении размера компенсации морального вреда судом учитываются индивидуальные особенности истца, его возраст, перенесенные им нравственные страдания, связанные с необходимостью повторного обращения 11.11.2022 за оказанием медицинской помощи, а также материальное положение ответчика, являющегося бюджетным учреждением, необходимость соблюдения баланса интересов сторон, принципа разумности и справедливости, в связи с чем, суд приходит к выводу о взыскании с ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России в пользу истца ФИО16 компенсации морального вреда в размере 30 000 руб.

В соответствии с частью 1 статьи 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

По общему правилу, предусмотренному частью 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Критерием присуждения судебных расходов является вывод суда о правомерности или неправомерности заявленного требования.

Вывод суда о правомерности или неправомерности заявленного требования непосредственно связан с выводом суда, содержащимся в резолютивной части его решения (часть 5 статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), о том, подлежит ли заявление удовлетворению, поскольку только удовлетворение судом требования подтверждает правомерность принудительной реализации его через суд и приводит к необходимости возмещения судебных расходов.

Если иск удовлетворен частично, то это одновременно означает, что в части удовлетворенных требований суд подтверждает правомерность заявленных требований, а в части требований, в удовлетворении которых отказано, суд подтверждает правомерность позиции ответчика.

Исходя из совокупности приведенных норм, принципом распределения судебных расходов выступает возмещение судебных расходов за счет лица, не в пользу которого принят итоговый судебный акт по делу.

Согласно статье 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе расходы на оплату услуг представителя.

Частью 1 статьи 48 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что граждане вправе вести свои дела в суде лично или через представителей. Личное участие в деле гражданина не лишает его права иметь по этому делу представителя.

В целях создания механизма эффективного восстановления нарушенных прав и с учетом принципа максимальной защиты имущественных интересов заявляющего обоснованные требования лица, правам и свободам которого причинен вред, Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации предусмотрен порядок распределения между сторонами судебных расходов.

Согласно части 1 статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 10 постановления от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», лицо, заявляющее о взыскании судебных издержек, должно доказать факт их несения, а также связь между понесенными указанным лицом издержками и делом, рассматриваемым в суде с его участием. Недоказанность данных обстоятельств является основанием для отказа в возмещении судебных издержек.

Согласно материалам дела 29.01.2024 ФИО17 (исполнитель) и К. (заказчик) заключили договор возмездного оказания услуг **, согласно которому исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать ему юридические услуги, а заказчик обязуется оплатить указанные услуги в порядке и в сроки, которые указаны в настоящем договоре. Услуги, указанные в п. 1.1 настоящего договора, включают в себя: юридическая консультация, анализ документов, составление жалобы в АО «МАКС-М». Стоимость оказываемых исполнителем услуг составляет 1500 руб. (пункты 1.1, 1.2, 3.1)

Из акта об оказании юридических услуг по договору от 22.02.2024 следует, что К. и ФИО17 составили настоящий акт об оказании услуг во исполнение договора возмездного оказания услуг от 29.01.2024 **, согласно которому исполнитель оказал заказчику следующие услуги: юридическая консультация, анализ предоставленных заказчиком документов 500 руб.; составление и подача жалобы в АО «МАКС-М». Общая стоимость услуг составила 1500 руб.

Факт оплаты К. денежных средств ФИО17 подтверждается чеком от 29.01.2024 № 200dk3pgsf на сумму 1500 руб.

Кроме того, 12.07.2024 ФИО17 (исполнитель) и К. (заказчик) заключили договор возмездного оказания услуг **, согласно которому исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать ему юридические услуги, а заказчик обязуется оплатить указанные услуги в порядке и в сроки, которые указаны в настоящем договоре. Услуги, указанные в п. 1.1 настоящего договора, включают в себя: составление искового заявления, подготовка документов в приложении. Стоимость оказываемых исполнителем услуг составляет 3500 руб. (пункты 1.1, 1.2, 3.1)

Из акта об оказании юридических услуг по договору от 12.07.2024 следует, что К. и ФИО17 составили настоящий акт об оказании услуг, во исполнения договора возмездного оказания услуг от 12.07.2024 **, согласно которому исполнитель оказал заказчику следующие услуги: составление исквого заявления, подготовка документов (приложения) - 3 500 руб.

Факт оплаты К. денежных средств ФИО17 подтверждается чеком от 12.07.2024 № 200fm2oieb на сумму 3500 руб.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» разъяснено, что разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов (часть 3 статьи 111 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, часть 4 статьи 1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, часть 4 статьи 2 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации). Вместе с тем в целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон (статьи 2, 35 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статьи 3, 45 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, статьи 2, 41 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер.

Разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства (пункт 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 № 1).

Из приведенных положений процессуального закона следует, что обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя. Критерии оценки разумности расходов на оплату услуг представителя определены в разъяснениях названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Определяя размер подлежащих взысканию расходов на оплату юридических услуг, суд принимает во внимание сумму понесенных К. судебных расходов на оплату услуг представителя (5 000 руб.), объем и характер составленных процессуальных документов, а также характер оказанных услуг (юридическая консультация), учитывая доказательства, подтверждающие расходы на оплату услуг представителя, а также учитывая стоимость юридических услуг в Томской области, исходя из принципа разумности и справедливости, суд, исследовав имеющиеся в деле доказательства в их совокупности, руководствуясь положениями указанных правовых норм, полагает разумным, справедливым и адекватным размер расходов по оплате услуг представителя определить в размере 4 000 руб.

Суд, приходя к выводу о сумме возмещения расходов на оплату услуг представителя, учитывает тот факт, что лица, заинтересованные в получении юридической помощи, в соответствии со статьями 1, 2, 421, главой 39 Гражданского кодекса Российской Федерации вправе самостоятельно решать вопрос о возможности и необходимости заключения договора возмездного оказания правовых услуг, избирая для себя оптимальные формы получения такой помощи, в том числе путем согласования взаимоприемлемых условий ее оплаты для сторон по договору. В связи с чем, оснований для взыскания расходов на оплату услуг представителя в большей сумме, нежели определенной к возмещению судом, не имеется, принимая во внимание, что при заключении договора об оказании юридических услуг стороны свободны в определении стоимости. Однако компенсация таких расходов осуществляется по правилам статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с учетом принципов разумности и справедливости.

На основании части 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

В силу статьи 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся суммы, подлежащие выплате экспертам.

Применительно к положениям статей 96, 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации расходы на проведение экспертизы возлагаются на стороны.

В силу части 2 статьи 85 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации эксперт или судебно-экспертное учреждение не вправе отказаться от проведения порученной им экспертизы в установленный судом срок, мотивируя это отказом стороны произвести оплату экспертизы до ее проведения. В случае отказа стороны от предварительной оплаты экспертизы эксперт или судебно-экспертное учреждение обязаны провести назначенную судом экспертизу и вместе с заявлением о возмещении понесенных расходов направить заключение эксперта в суд с документами, подтверждающими расходы на проведение экспертизы, для решения судом вопроса о возмещении этих расходов соответствующей стороной с учетом положений части первой статьи 96 и статьи 98 настоящего Кодекса.

На основании статьи 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в частности, суммы, подлежащие выплате экспертам.

Из материалов дела следует, что определением Северского городского суда Томской области от 20.08.2024 назначена комплексная судебная медицинская экспертиза, стоимость работ по проведению экспертизы составила 105 945 руб. 22 коп., денежные средства в размере 105 945 руб. 22 коп. внесены ответчиком на счет временного распоряжения денежными средствами Управления Судебного департамента в Томской области, что подтверждается поручениями о перечислении на счет от 15.08.2024 на сумму 30000 руб., от 22.10.2024 на сумму 75945 руб. 52 коп., в связи с чем, денежные средства в размере 105 945 руб. 22 коп. подлежат перечислению со счета временного распоряжения денежными средствами Управления Судебного департамента в Томской области на счет государственного бюджетного учреждения здравоохранения особого типа «Новокузнецкое клиническое бюро судебно-медицинской экспертизы».

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 - 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования К. к Федеральному государственному бюджетному учреждению «Сибирский федеральный научно-клинический центр Федерального медико-биологического агентства» удовлетворить.

Взыскать с Федерального государственного бюджетного учреждения «Сибирский федеральный научно-клинический центр Федерального медико-биологического агентства» (ИНН <***>) в пользу К. (паспорт **) компенсацию морального вреда в размере 30 000 (Тридцать тысяч) руб., понесенные судебные издержки в размере 4000 (Четыре тысячи) руб.

Перечислить денежные средства в сумме 105 945 (Сто пять тысяч девятьсот сорок пять) руб. 22 коп., предварительно внесенные по поручениям о перечислении на счет от 15.08.2024 на сумму 30000 руб., от 22.10.2024 на сумму 75945 руб. 52 коп. со счета временного распоряжения денежными средствами Управления Судебного департамента в Томской области на счет государственного бюджетного учреждения здравоохранения особого типа «Новокузнецкое клиническое бюро судебно-медицинской экспертизы» (ГБУЗ ОТ НКБСМЭ).

ИНН/КПП <***>/422101001

ОГРН <***>

ОКВЭД 86.90.2

Юридический адрес: 654034 <...>

Отделение Кемерово Банка России //УФК по Кемеровской области-Кузбасу г. Кемерово.

Минфин Кузбасса (ГБУЗ ОТ НКБСМЭ л/с 20396У39120).

Р/сч. 032246433200000039 00

К/сч. 401028107453700000 32

БИК 013207212

КБК 000000000000 00000 130

ОКТМО 32731000

ОКПО 32195459

ОКАТО 32431364000

ОКОПФ 75203

Решение может быть обжаловано в Томский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме через Северский городской суд Томской области.

Председательствующий И.Н. Кокаревич

УИД 70RS0009-01-2024-002513-64