РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

19 ноября 2025 года город Ангарск

Ангарский городской суд Иркутской области в составе председательствующего судьи Швец З.С.,

при секретаре Загайновой Т.Е.,

с участием прокурора Смирновой Е.С., истца ФИО10, представителей ответчика ФИО7, ФИО8, третьего лица ФИО9,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-3340/2025 (УИД 38RS0001-01-2025-002612-37) по иску ФИО10 к муниципальному бюджетному общеобразовательному учреждению «Средняя общеобразовательная школа № 24» о признании увольнения и приказа об увольнении незаконным, восстановлении на работе, исключении записи об увольнении из трудовой книжки, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда, судебных издержек,

установил

истец ФИО10 обратилась с вышеуказанным иском к ответчику муниципальному бюджетному общеобразовательному учреждению «Средняя общеобразовательная школа № 24» (далее по тексту – МБОУ «СОШ № 24», школа, образовательное учреждение), указав в обоснование своих требований, что с ** она была принята на должность учителя английского языка в МБОУ «СОШ № 24», в период своей работы со стороны администрации образовательного учреждения на неё началось давление в виде привлечения к дисциплинарной ответственности и личного характера (бесед, организации учебного процесса особым образом, снижении размера заработной платы) в целях увольнения с работы. Приказом от ** истец была уволена в связи с применением к ней дисциплинарного взыскания в виде увольнения по пункту 8 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) за совершение работником, выполняющим воспитательные функции, аморального поступка, не совместимого с продолжением данной работы. Выводы работодателя о факте совершения аморального проступка сделаны на основе аудиозаписи, зафиксировавшей высказывания истца в адрес учащихся о недопустимом поведении на уроках, с просьбой о переводе их в другую группу. Указанное истец полагает необоснованным, а увольнение незаконным, поскольку работодателем не доказан факт её безнравственных и аморальных действий и материалы педагогического расследования об этом не свидетельствуют. Кроме того, нарушена процедура привлечения к дисциплинарной ответственности в виде увольнения.

На основании изложенного, а также ввиду причиненных незаконным увольнением нравственных страданий, истец с учетом уточнения заявленных требований искового заявления /т. 2 л.д. 221-222/, просит суд признать её увольнение и приказ МБОУ «СОШ № 24» от ** №-к о прекращении (расторжении) трудового договора по инициативе работодателя по п. 8 ч. 1 ст. 81 ТК РФ незаконными, восстановить ФИО10 в должности учителя английского языка в МБОУ «СОШ № 24» с **, возложить на ответчика обязанность исключить в трудовой книжке, а также в электронной трудовой книжке истца запись об увольнении на основании приказа МБОУ «СОШ № 24» от ** №-к, взыскать с ответчика в свою пользу размер среднего заработка за время вынужденного прогула за период с ** по день восстановления на работе, исходя из суммы среднедневного заработка 2 099,05 руб., компенсацию морального вреда в размере 200 000,00 руб., а также судебные издержки на почтовые расходы в размере 246,64 руб. и копирование документов в размере 1 568,00 руб.

Истец ФИО10 поддержала заявленные требования в полном объеме, просила удовлетворить иск, представила дополнительные письменные пояснения в обоснование заявленных требований /т. 2 л.д. 208-212/.

Ответчик МБОУ «СОШ № 24» в лице директора школы ФИО7, имеющего право без доверенности действовать от имени юридического лица /т. 1 л.д. 87-90/, представитель ответчика - ФИО8, допущенная судом участию в деле на основании доверенности /т. 2 л.д. 70/, исковые требования не признали по доводам письменных пояснений /т. 1 л.д. 91, т. 2 л.д. 71-90/, просили суд отказать в удовлетворении исковых требований.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований искового заявления ФИО9, привлеченный судом к участию в деле определением суда от ** /т. 2 л.д. 58/, возражал против удовлетворения судом исковых требований ФИО10, пояснив суду, что в действиях истца усматривает элементы травли его ребенка, что находит безнравственным и не этичным, из-за чего ребенок не хотел ходить на уроки английского языка. Слова в адрес своей дочери находит аморальными. Заявляя, что её тошнит от вида его дочери, истец, как учитель, даже не выяснила, почему ребенок ходит в бандане, имея особенное заболевание, которое причиняет ей страдания. Для его ребенка слова о внешнем виде – травма. Обращение с заявлением к администрации школы было его инициативой после прослушивания аудиозаписи.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований искового заявления ФИО11, привлеченная судом к участию в деле определением суда от ** /т. 2 л.д. 58/, в судебное заседание не явилась, извещена надлежаще /т. 2 л.д. 95/, ходатайств об отложении не заявляла, ранее пояснила суду, что её сын предъявлял жалобы на снижение успеваемости, его не устраивало качество уроков, она обращалась к администрации школы, которые просили потерпеть до конца года, так как учитель намерен уволиться, однажды учитель выхватил у её сына телефон и предъявил ей жалобы на ребенка, что он срывает уроки и ведет себя неподобающе, на указанное она поговорила со своим сыном, который сказал, что на него учитель давит в целях перевода в другую группу /т. 2 л.д. 146-147/.

Учитывая изложенное, а также, что информация о времени и месте рассмотрения дела публично размещена на официальном сайте Ангарского городского суда Иркутской области в сети интернет, принимая во внимание положения ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту – ГПК РФ), суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие третьего лица ФИО11

Суд, выслушав стороны, показания свидетелей, как со стороны истца, так и со стороны ответчика, исследовав письменные материалы дела, заслушав заключение прокурора г. Ангарск об удовлетворении требований ФИО10, оценив относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст. 123 Конституции Российской Федерации, ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) гражданское судопроизводство осуществляется на основе равенства и состязательности сторон. Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которых она основывает свои требования и возражения.

Согласно п. 10 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31.10.1995 года № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия» в силу конституционного положения об осуществлении судопроизводства на основе состязательности и равноправия суд по каждому делу обеспечивает равенство прав участников судебного разбирательства по представлению и исследованию доказательств и заявлению ходатайств. При рассмотрении гражданских дел следует исходить из представленных сторонами доказательств.

Согласно п. 2 ст. 195 ГПК РФ суд основывает решение только на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 18.07.2013 № 19-П «По делу о проверке конституционности пункта 13 части первой статьи 83, абзаца третьего части второй статьи 331 и статьи 351.1 Трудового кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан ... и других и запросом Мурманской областной Думы», особая ответственность за сохранение жизни и здоровья несовершеннолетних, а также за их воспитание в условиях, обеспечивающих полноценное психическое, духовное, нравственное и физическое развитие, лежит - помимо родителей, опекунов, попечителей - на лицах, которые реализуют свое конституционное право на выбор рода деятельности и профессии в особой сфере, сопряженной с непосредственными и регулярными контактами с несовершеннолетними. В первую очередь это относится к педагогическим работникам, выполнение которыми своих трудовых обязанностей заключается в процессе обучения, то есть деятельности по обеспечению овладения обучающимися знаниями, умениями, навыками и компетенциями, развитию способностей, и в процессе воспитания, то есть деятельности, направленной на развитие личности, создание условий для самоопределения и социализации обучающегося на основе социокультурных, духовно-нравственных ценностей и принятых в обществе правил и норм поведения.

Соответственно, требования, предъявляемые законодательством об образовании к педагогическим работникам с учетом специфики их трудовой деятельности и задач, стоящих перед системой образования, касаются не только их профессиональной подготовки, деловых качеств, но и морально-нравственного уровня. Этим обусловлено наличие в Трудовом кодексе Российской Федерации главы 52 «Особенности регулирования труда педагогических работников», а также специального основания увольнения работников, выполняющих воспитательные функции, - совершения по месту работы или в быту аморального проступка, несовместимого с продолжением данной работы (пункт 8 части первой статьи 81), и дополнительного основания прекращения трудового договора с педагогическими работниками - применения, в том числе однократного, методов воспитания, связанных с физическим и (или) психическим насилием над личностью обучающегося, воспитанника (пункт 2 статьи 336).

В Российской Федерации специальным законом, регулирующим общественные отношения, возникающие в сфере образования, является Федеральный закон от 29.12.2012 № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» (далее по тексту – Закон «Об образовании в РФ»), в соответствии с положениями статьи 1 которого данным федеральным законом установлены правовые, организационные и экономические основы образования в Российской Федерации, основные принципы государственной политики Российской Федерации в сфере образования, общие правила функционирования системы образования и осуществления образовательной деятельности, определено правовое положение участников отношений в сфере образования.

В силу части 9 статьи 13 Закона «Об образовании в РФ» использование при реализации образовательных программ методов и средств обучения и воспитания, образовательных технологий, наносящих вред физическому или психическому здоровью обучающихся, запрещается.

Согласно пункту 9 части 1 статьи 34 названного Закона обучающимся предоставляются академические права на уважение человеческого достоинства, защиту от всех форм физического и психического насилия, оскорбления личности, охрану жизни и здоровья.

В соответствии с пунктом 3 статьи 43 Закона «Об образовании в РФ», дисциплина в организации, осуществляющей образовательную деятельность, поддерживается на основе уважения человеческого достоинства обучающихся, педагогических работников. Применение физического и (или) психического насилия по отношению к обучающимся не допускается.

Закон «Об образовании в РФ» обязывает педагогических работников соблюдать правовые, нравственные и этические нормы, следовать требованиям профессиональной этики; уважать честь и достоинство обучающихся и других участников образовательных отношений (пункты 2, 3 части 1 статьи 48).

Таким образом, требования, предъявляемые законодательством об образовании к педагогическим работникам с учетом специфики их трудовой деятельности и задач, стоящих перед системой образования, касаются не только их профессиональной подготовки, деловых качеств, но и морально-нравственного уровня.

Пунктом 4 статьи 48 Закона «Об образовании в РФ» установлено, что педагогически работники несут ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение возложенных на них обязанностей в порядке и в случаях, которые установлены федеральными законами.

В соответствии с частью 1 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) работодатель имеет право требовать от работников исполнения ими трудовых обязанностей, соблюдения правил внутреннего трудового распорядка; привлекать работников к дисциплинарной и материальной ответственности в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить дисциплинарное взыскание в виде увольнения по соответствующим основаниям, предусмотренным этим кодексом.

При наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен (часть 5 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации).

Статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт. Непредоставление работником объяснения не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания. Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников. Дисциплинарное взыскание не может быть применено позднее шести месяцев со дня совершения проступка, а по результатам ревизии, проверки финансово-хозяйственной деятельности или аудиторской проверки - позднее двух лет со дня его совершения. За каждый дисциплинарный проступок может быть применено только одно дисциплинарное взыскание. Приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трех рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе. Если работник отказывается ознакомиться с указанным приказом (распоряжением) под роспись, то составляется соответствующий акт (части 1 - 6 данной статьи).

Основания расторжения трудового договора по инициативе работодателя определены статьей 81 Трудового кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 14 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор может быть расторгнут по инициативе работодателя в случаях, установленных настоящим Кодексом и иными федеральными законами.

В силу пункта 8 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации дополнительным основанием прекращения трудового договора с педагогическим работником является совершения работником, выполняющим воспитательные функции, аморального проступка, несовместимого с продолжением данной работы.

В пункте 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что если виновные действия, дающие основание для утраты доверия, либо аморальный проступок совершены работником по месту работы и в связи с исполнением им трудовых обязанностей, то такой работник может быть уволен с работы (соответственно по пункту 7 или 8 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации) при условии соблюдения порядка применения дисциплинарных взысканий, установленного статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации.

Под аморальным поступком в смысле п. 8 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации следует понимать любое виновное действие или бездействие работника, выполняющего воспитательные функции, которое нарушает нормы морали и нравственности, то есть социальные нормы, сложившиеся в обществе в соответствии с представлением о добре, зле, долге, справедливости, чести и обеспечиваемые в своем действии внутренним убеждением людей, силой общественного мнения и мерами общественного воздействия, и тем самым несовместимо с продолжением данной работы.

При рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, трудовой договор с которым расторгнут по инициативе работодателя, обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя (пункт 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации»).

Принимая во внимание вышеприведенные нормы права, пункт 2 статьи 236 Трудового кодекса Российской Федерации, основанный на балансе конституционно защищаемых ценностей, публичных и частных интересов, согласуется с положениями части 9 статьи 13 Закона «Об образовании в Российской Федерации», запрещающей использование при реализации образовательных программ методов и средств обучения и воспитания, образовательных технологий, наносящих вред физическому или психическому здоровью обучающихся, учитывает специфику педагогической деятельности и предполагает возможность судебной проверки обоснованности увольнения педагогических работников по соответствующему основанию.

Как следует из материалов дела, ** Мидель Л.В. принята на работу в МБОУ «СОШ № 24» учителем английского языка (приказ №-к от **) /т. 1 л.д. 17, 94/.

Несмотря на отсутствие подписанного трудового договора между сторонами /т. 1 л.д. 18-22, 95-98/, факт трудовых отношений между ними не оспаривался сторонами в судебном заседании.

Сведения о трудоустройстве ФИО1 в МБОУ «СОШ № 24» внесены работодателем в её трудовую книжку /т.1 л.д. 58/.

На основании приказа от ** №-к ФИО10 уволена с ** по инициативе работодателя на основании п. 8 ч. 1 ст. 81 ТК РФ за совершение работником, выполняющим воспитательный функции, аморального проступка, несовместимого с продолжением данной работы /т. 1 л.д. 99/.

Из названного приказа следует, что основанием для его принятия работодателем послужил акт педагогического расследования от **, приказ от ** № о результатах педагогического расследования.

Как следует из пояснений ответчика, в приказе от ** неверно, ввиду опечатки, отражен №, тогда как должно было быть указано № /т.2 л.д. 54-оборот/. В подтверждение названного суду представлен оригинал журнала регистрации приказов, копия которого приобщена к материалам дела /т. 2 л.д. 38-42/.

Согласно журналу регистрации приказов за № от ** зарегистрирован приказ «О ликвидации академической задолженности», за № «О дисциплинарном взыскании (увольнении)» /т. 2 л.д. 42/.

С приказом о прекращении трудового договора с работником от ** №-к ФИО10 отказалась ознакомиться, о чем составлен акт /т. 1 л.д. 100/.

** работнику вручена трудовая книжка /т. 1 л.д. 102-103/.

Судом установлено, что ** к директору школы с письменными заявлениями обратились ФИО9 – отец ФИО6 и ФИО11 – мать ФИО5, учащихся в 6Б классе /т. 2 л.д. 33-36/.

В своем заявлении ФИО9 просил директора школы принять меры реагирования к учителю английского языка ФИО10, которая позволяет себе в унижающей форме разговаривать с учениками 6Б класса, в том числе с его дочерью, а именно произносит слова оскорбляющие человеческое достоинство «Хамка», «Меня от тебя тошнит» и т.п., прямо говорит «переходите в другую группу», призывает к вранью «наврите с три короба», чтобы указать причину перехода в другую группу, а также имеет предвзятое отношение к оценке уровня знаний ребенка, при встрече с учителем ** учитель не смогла назвать критерии выставления оценок, сумбурно высказывая претензии по отношению к его дочери /т. 1 л.д. 33/.

Отец ФИО6 в своем заявлении также указал, что на высказывания учителя ФИО10, касающиеся внешнего вида его дочери, а именно ношение банданы, он объясняет заболеванием «Алопеция» в связи с переживаниями по поводу смерти своей матери, в результате чего ребенок очень переживает и пытается скрыть выпадение волос ношением головного убора. ФИО9, как родитель, не видит профессионализма в действиях ФИО10 и просит принять меры реагирования, в случае не выполнения, указывает на дальнейшее обращение в прокуратуру /т. 2 л.д. 34/.

ФИО11 в своем заявлении также просила разобраться с учителем английского языка ФИО10, поскольку данный педагог позволяет в адрес ребенка нелестные высказывания, унижающие его достоинство, оскорбляет и требует от ребенка, чтобы он ушел из группы и что именно его она не собирается учить, полагает, что учитель сформировал предвзятое отношение к её ребенку, выставляет заниженные оценки на фоне личной неприязни, а не по фактическим знаниям, каждый урок английского учитель оказывает давление на её ребенка /т. 2 л.д. 35/.

** на основании приказа № организовано проведение педагогического расследования в связи с заявлениями ФИО9 и ФИО11 /т. 2 л.д. 30/, сведения о регистрации приказа внесены в соответствующий журнал /т.2 л.д.42/.

** директором школы издан приказ № в дополнение к приказу от ** №, о необходимости учесть результаты уровня учебных достижений, полученных при проведении мониторинга с целью профессиональных компетенций учителя ФИО10 на соответствие требований профессионального стандарта /т. 2 л.д. 6/, сведения о регистрации приказа также внесены в журнал /т.2 л.д.42/.

Как следует из акта педагогического расследования по заявлению ФИО11, ФИО9 от **, комиссией в лице заместителя директора по учебно-воспитательной работе, педагога-психолога и советника директора по вопросам воспитания и взаимодействия с детскими общеобразовательными объединениями, уполномоченного по правам ребенка в МБОУ «СОШ №» установлены факты оскорбительного отношения ФИО10 по отношению к учащимся 6Б класса ФИО5 и ФИО6, выразившиеся в грубых и нелетных высказываниях в их адрес, в давлении на учащихся с целью перехода их в другую группу, к другому учителю. Указанные действия учителя комиссия расценила как совершенный аморальный проступок, связанный с педагогическим насилием над несовершеннолетними, по типу психологического насилия, как жестокое обращение с детьми, их эмоциональное насилие (высказывания или действия, которые заставляют ребенка думать, что он нежеланный, никчемный). Также комиссия указала, что факты, изложенные в заявлениях, касающихся неприязни и предвзятого отношения к некоторым учащимся и связанное с этим занижение текущих оценок на фоне личной неприязни к учащимся подтверждаются, данные выводы сделаны на основании опросов учащихся и подтверждаются самим учителем ФИО10, изложенным ею в заявлении от ** вх. №. Действия в этой части также следует рассматривать как эмоциональное насилие над личностью несовершеннолетних /т. 1 л.д.219-220/.

Как следует из акта педагогического расследования по заявлению ФИО11, ФИО9 от ** и представленных ответчиком материалов, комиссия исследовала факты, на которые ссылаются заявители, в том числе аудиозаписи с урока английского языка и текста к ней, показания учащихся в виде опроса педагогом-психологом, показания классного руководителя, выводы, сделанные уполномоченным по правам ребенка в МБОУ «СОШ № 24», данные психологического мониторинга, показания ФИО10, изложенные ею в заявлениях и объяснительных записках, локальные акты школы и требования профессионального стандарта /т. 2 л.д. 4-5, 7-16, 19-29, 31-36, 44/.

От ознакомления с актом педагогического расследования ФИО10 отказалась, о чем администрацией школы составлен акт /т. 1 л.д. 221/.

Факт того, что истцу предложили расписаться в акте, она не оспаривала /т. 1 л.д. 54/.

В частности, в экземпляре акта, представленного истцом в материалы дела при обращении в суд, содержится запись работника от **, что она не согласна с выводами комиссии, ссылаясь на травлю в целях её увольнения со стороны администрации школы /т. 1 л.д. 52-53/.

** работнику вручено уведомление о необходимости представить письменные объяснения по фактам совершения аморального проступка, указанного в Акте педагогического расследования от **, от подписания которого она отказалась /т. 1 л.д. 222/.

Исходя из ознакомления ** ФИО10 с актом педагогического расследования по заявлению ФИО11, ФИО9 от ** /т. 1 л.д. 52-53/, работнику было известно о фактах по которым ей необходимо предоставить объяснения.

То обстоятельство, что работодатель истребовал у истца предоставление письменных объяснений, ФИО10 не оспаривала в судебном заседании, пояснив, что она сообщила работодателю, что её объяснения изложены в заявлении. О проведении педагогического расследования работнику также было известно, что она подтвердила в судебном заседании /т. 2 л.д. 54/.

** по истечении срока дачи письменных объяснений, они не были представлены работником, о чем составлен акт /т. 1 л.д. 223/.

** директором школы вынесен приказ № «О результатах педагогического расследования», согласно которого работодателем принято решение о применении к учителю ФИО10 дисциплинарного взыскания в виде увольнения за совершение работником, выполняющими воспитательные функции, аморального проступка, несовместимого с продолжением данной работы (п. 8 ч. 1 ст. 81 ТК РФ). Основанием для издания названного приказа послужили акт педагогического расследования от **, акт об ознакомлении работника с актом от **, акт о вручении уведомления о необходимости предоставить объяснения от ** и акт о непредставлении работником письменных объяснений от ** /т. 1 л.д. 224/.

Работодатель, изучив вышеуказанные документы, пришел к выводу, что ФИО10 нарушила пункт 2.5 Положения о нормах профессиональной этики педагогических работников, утвержденного приказом директора от ** №, приняв во внимание, что в своих объяснениях, изложенных в заявлении от ** вх. №, ФИО10 подтверждает факт своего неприязненного отношения к учащимся ФИО5 и ФИО6, высказывается о них оскорбительно и отказывается от дальнейшей работы с ними.

С приказом от ** № «О результатах педагогического расследования» ФИО10 знакомиться отказалась /т. 1 л.д. 225/.

В ходе судебного заседания ** ФИО10 подтвердила суду, что в актах ей предлагали расписаться, приказ об увольнении получила в день своего увольнения /т. 2 л.д. 54/.

В своем заявлении директору школу от ** ФИО10 указала, что с начала нового учебного года 2025/2026 она отказывается от 6 Б класса, так как в группе находятся учащиеся ФИО6. и ФИО5, которые позволяют по отношению к ней оскорбительное поведение, хамскую форму обращения, в том числе на «ты», называют её «дурой», «идиоткой», «дебилкой», «эта», как на переменах, так и на уроке, что для неё унизительно, вызывает смех у учеников, данные учащие не соблюдают дисциплину, разговаривают во время уроков и комментируют свои темы, систематически срывая уроки, о чем она сообщала с сентября 2024 г. классному руководителю, данные учащиеся играют и просматривают видео в телефонах во время урока, ведут записи учителя, провоцируя на взрыв эмоций и действия, остаются после уроков с нею наедине, где пытаются продолжать насмешки, она не может дать им отпор. Она обращалась к ним, чтобы они попросили поменять им учителя и сама предпринимала эти попытки, на что ей заместитель директора ответила, что она плохой учитель, не умеет держать дисциплину и не знает основы психологии. В своем заявлении ФИО10 указывает, что ФИО6 и ФИО5 аморальные, безнравственные негодяи, не знающие самых элементарных норм воспитания, от их поведения она чувствует себя униженной, не желает их видеть на своих уроках и не может работать с хамами, не приемлет оскорбления, называя поведения учащихся противным и омерзительным. ФИО10 просит пресечь преследование её со стороны учащихся, их оскорбления и хамство, а также снять с учебной нагрузки 6 Б класс, передав его другому учителю, категорически отказывается от ведения уроков в новом учебном году с учащимися ФИО6 и ФИО5, с родителями которых ею была проведена беседа и выражен данный отказ, от которых на момент написания настоящего заявления поступили заявления, работать с ними она не будет /т. 2 л.д.19-29/.

На представленной в материалы дела аудиозаписи /т. 2 л.д. 44/ установлено, что учитель ФИО10 допустила высказывание следующих фраз, обращенных к учащимся 6 Б класса в присутствии всего класса: «ФИО5! Мне поднять на методическом совете о том, чтобы сюда приходили и ставили вопрос о том, каково качество ваших знаний, или что? Что вы добиваетесь? Что ты хочешь от меня? В коридорах, что ты хочешь от меня? Почему ты ко мне на перемене приходишь? На уроках, почему так себя ведешь? У тебя цель повеселить весь класс, себя? Заканчивай это всё, если что-то не устраивает, есть другая группа – просите, звоните, жалуйтесь, переводитесь... Меня тошнит от этого класса! От тебя, ФИО6, в частности, от тебя, ФИО5! Меня трясет от тебя, от твоего поведения! От твоего внешнего вида!... От твоего воспитания меня трясет! Я требую, чтобы телефоны, ты – ФИО5, ты – ФИО6, не доставали на уроках», «… Вот эти свисты, я не знаю, там кто это делает, ты или там твои подруги, почему ты так себя по-хамски ведешь? Ты кто? Скажи ты мне, ты кто здесь такая?! Ты на этот вопрос мне не можешь с сентября ответить?... Ты не учащаяся, ты хамка! Самая настоящая хамка! И чтобы в коридорах, на уроках, на переменах ко мне вообще не подходила, ты все время ко мне подходишь, держись от меня подальше! Я еще раз говорю, поднимите вопрос о переводе». «Уйди отсюда, с этой группы, ФИО5 с собой забери. Поднимайте вопрос вместе со своими родителями. Требуй! Как вы обычно требуете с папой, жалобу пиши там, я не знаю что вы там делаете обычно. Наври в этой жалобе с три короба, может там прослезятся и переведут тебя, пожалеют. Воспитание то вообще нулевое, такого уровня хамства я нигде не видела, сидит эту лыбу тянет».

Свой голос на представленной в материалы дела аудиозаписи истец не оспаривала /т. 2 л.д. 55/, полагая, что запись представлена не полной, без учета предшествующего поведения учащихся, в своих словах истец не находит того, что выходит за рамки допустимого, напротив усматривая аморальность со стороны учеников ФИО5 и ФИО6. /т. 2 л.д. 57/.

Вместе с тем, суд полагает, что поведение истца, зафиксированное на аудиозаписи во время проведения урока, несовместимо с образом учителя и находит данное аморальным проступком.

Так, согласно заключения эксперта № по судебной лингвистической экспертизе, проведенной экспертом автономной некоммерческой организацией «Байкальский центр судебных экспертиз, права и землеустройства» ФИО2 на основании определения от ** /т. 2 л.д. 150-155/, в речи лица с женским типом голосом на представленных аудиозаписях имеются адресованные учащимся 6 Б класса МБОУ «СОШ № 24» ФИО5, ** г.р. и ФИО6 ** г.р., высказывания, содержащие признаки унизительной оценки адресата, выраженной в приличной, однако нарушающей принятые в обществе нормы коммуникации форме, имеются высказывания, содержащие признаки вербальной агрессии в форме угрозы ненасильственных действий – инициирование собрание методического совета, на котором будет рассматриваться вопрос об уровне знаний вышеуказанных учащихся, в случае демонстрации ими некого недопустимого, со слов женского голоса, поведения, признаков противоправного поведения на аудиозаписях не содержится, имеются признаки побуждения ко лжи – сообщению ФИО6 недостоверной информации с целью перевода в другую группу /т. 2 л.д. 163-182/.

Также эксперт указал в своем заключении, что в рамках лингвистической экспертизы не представляется возможным ответить на вопрос какое влияния высказывания учителя оказали на воспринимающих (учащихся ФИО5, ФИО6 и окружающих, поскольку оценка высказываний с точки зрения норм общественной морали, а также установление влияния высказываний не входит в компетенцию эксперта /т. 2 л.д. 183/.

Проанализировав содержание заключения эксперта автономной некоммерческой организацией «Байкальский центр судебных экспертиз, права и землеустройства» ФИО2 № выводы которого сторонами не оспаривались, суд приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечают требованиям ст.86 ГПК РФ, поскольку содержит подробное описание произведенного исследования, сделанных в их результате выводах и обоснованные ответы на поставленные вопросы, выводы эксперта обоснованы материалами дела. При таких обстоятельствах оснований не доверять указанному экспертному заключению у суда не имеется. Данную судебную экспертизу суд принимает как допустимое доказательство. Оснований для сомнения в её правильности и в беспристрастности и объективности эксперта отсутствуют.

Эксперт, проводивший экспертизу, имеет необходимое образование и квалификацию, исследовательская часть заключения и выводы эксперта не содержат противоречий, сомнений в их правильности и обоснованности не имеется. Заключение отвечает требованиям Федерального закона от 31.05.2001 № 73-Ф3 «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ». Оснований не доверять заключению эксперта не имеется, выводы заключения логичны и обоснованы, эксперт предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, о чем имеется соответствующая расписка.

У суда нет оснований сомневаться в объективности заключения эксперта №, а потому суд принимает указанное заключение в качестве надлежащего доказательства при установлении юридически-значимых обстоятельств. Выводы эксперта не опровергнуты и не оспорены сторонами иными средствами доказывания в порядке части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из представленных третьим лицом ФИО9 документов, ** умерла мама его дочери ФИО6 ** г.р. /т. 2 л.д. 13-14/.

Из выписного эпикриза ОГАУЗ «Городской Ивано-Матренинской детской клинической больницы» г. Иркутска из медицинской карты ФИО6 ** г.р. (период лечения ** по **), ей установлены основной диагноз: микроэлементоз, очаговая алопеция неуточненного генеза (аутоимунная?), прогрессирующая стадия, и сопутствующий диагноз: медароз бровей и ресниц, белково-энергетическая недостаточность легкой степени, альтернирующее расходящееся косоглазие и др. При поступлении в медицинскую организацию отражены жалобы пациента: выпадение волос, ресниц, бровей…, в обстоятельствах начала заболевания отражено, что с декабря 2023 г. выпали брови и ресницы, в январе 2024 г. отмечают выпадение волос (очаг в лобной и теменной области слева), по результатам осмотра врач указал, что на волосистой части головы в лобной области очаг с отсутствием волос треугольной формы (около 10 см), по краям очага волосы 2-3 см. длиной (обламываются), в теменной области слева очаг отсутствия волос округлой формы 3 см в диаметре, брови – волоски короткие, редкие, неправильный рост, ресницы на нижних веках есть, на верхних веках – с выпадением, единичные волоски. По результатам лечения даны рекомендации, в частности об исключении провоцирующих факторов, вызывающих психоэмоциональное напряжение, психокоррекционная работа с психологом по месту жительства на снижение эмоционального напряжения и тревожности /т. 2 л.д. 5-8/.

ФИО10 пояснила в судебном заседании, что о болезни ФИО6 ей не было ничего известно, она постоянно просила её снять головной убор, девочка ей ничего не объяснила, хотя могла бы /т. 2 л.д. 145/.

Допрошенный в качестве свидетеля со стороны истца – ФИО3, ранее работавшая в школе учителем технологии у девочек, суду пояснила, что однажды видела по отношению к ФИО10 неподобающие поведение ФИО6 которая отказывалась покинуть кабинет и не реагировала на требования учителя, девочка эта всегда ведет себя вызывающе, её нужно заставлять учиться. Некорректного отношения к свидетелю она не допускала, об особенностях здоровья учащейся свидетелю было известно, она часто ходила в бандане или капюшоне, на замечания – снимала их. О том, что дети оскорбляют учителя она не слышала, однако они неподобающе выражаются на улице. До апреля 2025 г. свидетель с ФИО10 не общались, в указанный период истец делилась со свидетелем своими переживаниями о возможном увольнении поводом чего стало вменение ей недостойного поведения, что ФИО10 полагала несправедливым, переживала, так как у неё на иждивении двое детей. В понимании свидетеля аморальное поведение педагога это алкогольное опьянение, оскорбление детей, которое возможно и без нецензурной брани /т. 2 л.д. 147/.

Допрошенный в качестве свидетеля со стороны ответчика – ФИО4, которая работает педагогом-психологом в МБОУ «СОШ № 24», является классным руководителем 6 Б класса, в том числе учащихся ФИО5 и ФИО6., суду пояснила, что ФИО10 обращалась к ней по проблемам общения с детьми лишь однажды, больше обращались родители и ученики, Катя практически после каждого урока жаловалась, что оценки ей занижают, в апреле говорила, что ФИО10 к ним пристает, ругается, кричит на них, обзывает. Называя ФИО5 и ФИО6 непростыми детьми, свидетель пояснила, что ко всем детям нужно найти подход, тем более учитывая обстоятельства в жизни ФИО6, о которых ФИО10 было известно с её слов лично и на педсовете, где проговариваются проблемы детей, она сообщала ФИО10, что ФИО6 разрешено ходить в бандане по медицинским показаниям. По урегулированию конфликта в учащимися, ФИО10 предлагалась медиация, от участия в которой она отказалась. Аудиозапись была сделана другими детьми, не ФИО5 и ФИО6. Поведение учителя к названным ученикам свидетель, как психолог, полагает психологическим насилием, поскольку педагогу нельзя так разговаривать с детьми. Аудиозапись дали прослушать родителями и предложили самостоятельно принять решение о дальнейших действиях.

Показания вышеуказанных свидетелей суд расценивает как относимые, достоверные и достаточные. Оснований не доверять показаниям указанных свидетелей не имеется, учитывая, что свидетели при их допросе предупреждались судом об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Коллективным договором МБОУ «СОШ № 24» на 2023-2025 гг., утвержденного работодателем и председателем первичной профсоюзной организацией от ** предусмотрено, что рабочее время работников определяется Правила внутреннего трудового распорядка образовательной организации (пункт 5.1) /т. 1 л.д. 117-131/

Согласно правил внутреннего трудового распорядка МБОУ «СОШ №24», утвержденного приказом директора школы от ** №, согласованных с профсоюзным комитетом МБОУ «СОШ № 24» (протокол от ** №) в учреждении устанавливается пятидневная рабочая неделя с двумя входными днями: суббота и воскресенье, режим работы конкретного работника, его должностные обязанности устанавливается должностной инструкцией и трудовым договором (пункт 5.1.) /т. 1 л.д. 132-147/.

В соответствии с 7.5 Правил внутреннего трудового распорядка МБОУ «СОШ №24» дисциплинарное расследование нарушений педагогическим работником норм профессиональной этики и (или) Устава учреждения может быть проведено только по поступившей на него жалобе, поданной в письменной форме.

Положением о нормах профессиональной этики педагогических работников МБОУ «СОШ № 24», утвержденного приказом директора школы от ** №, согласованного с Управляющим советом школы (протокол от ** №) (далее по тексту – Положение о нормах профессиональной этики) установлены этические правила поведения педагогических работников при выполнении ими трудовых обязанностей /т. 1 л.д. 148-155/.

Согласно названного Положения о нормах профессиональной этики педагогические работники призваны соблюдать правовые, нравственные и этические нормы, уважать честь и достоинство обучающихся и других участников образовательных отношений, применять педагогически обоснованные и обеспечивающие высокое качество образования формы, методы обучения и воспитания, учитывать особенности психофизического развития обучающихся и состояние их здоровья…, проявлять корректность и внимательность к обучающимся, их родителям (законным представителям) и коллегам, воздерживаться от поведения, которое могло бы вызвать сомнение в добросовестном исполнении педагогическим работником трудовых обязанностей, а также избегать конфликтных ситуаций, способных нанести ущерб его репутации или авторитету учреждения (пп. «б, в, д, з, к» п. 2.2.),

Положение о нормах профессиональной этики призывает педагогических работников быть образцом профессионализма, безупречной репутации, способствовать формированию благоприятного морально-психологического климата для эффективной работы (п. 2.3 Положения)

При выполнении трудовых обязанностей педагогический работник не допускает любого вида высказывания и действия дискриминационного характера по признакам пола, возраста, расы, национальности, языка, гражданства, социального, имущественного или семейного положения. Политических или религиозных предпочтений, грубости, проявлений пренебрежительного тона, заносчивости, предвзятых замечаний, предъявления неправомерных, незаслуженных обвинений, угроз, оскорбительных выражений и реплик, действия, препятствующих нормальному общению или провоцирующих противоправное поведение (пп. «а, б, в», п. 2.5. Положения о нормах профессиональной этики).

Согласно п. 2.6 Положения о нормах профессиональной этики педагогическим работникам следует проявлять корректность, выдержку, такт и внимательность в обращении с участниками образовательных отношений, уважать их честь и достоинство, быть доступным для общения, открытыми и доброжелательными.

Как следует из п. 2.7. Положения о нормах профессиональной этики педагогическим работникам рекомендуется соблюдать культуру речи, не допускать использования в присутствии всех участников образовательных отношений грубости, оскорбительных выражений или реплик.

Об ознакомлении работника с коллективным договором 2023-2025 гг., правилами внутреннего трудового распорядка МБОУ «СОШ № 24», положением о нормах профессиональной этики педагогических работников школы, утвержденного приказом директора от ** №, другими локальными актами школы, вопреки доводов истца, свидетельствует её подпись от ** /т. 1 л.д. 113-116/.

Должностными инструкциями учителя МБОУ «СОШ № 24», утвержденными приказом директора школы от **, от **, от ознакомления с которой ФИО10 отказалась, о чем работодателем составлен акт /т. 1 л.д. 162/, разработанными в соответствии с профессиональным стандартом, предусмотрены права и обязанности учителя /т. 1 л.д. 150-161/.

Требования к образованию, обучению и профессиональные компетенции, которыми должен обладать учитель определены Профессиональным стандартом 01.001 «Педагог педагогическая деятельность в сфере дошкольного, начального общего, основного общего, среднего общего образования) (воспитатель, учитель)», утверждённым приказом Министерства труда и социальной защиты РФ от ** №н (далее – Профстандарт).

В соответствии с Профстандартом, учитель обязан: анализировать реальное состояние дел в учебной группе, поддерживать в детском коллективе деловую, дружелюбную атмосферу; защищать достоинство и интересы обучающихся, помогать детям, оказавшимся в конфликтной ситуации и/или неблагоприятных условиях; сотрудничать с другими педагогическими работниками и другими специалистами в решении воспитательных задач (п. 3.1.2. раздела трудовая функция, необходимые умения).

В трудовую функцию учителя также входит выявление в ходе наблюдения поведенческих и личностных проблем обучающихся, связанных с особенностями их развития; оказание адресной помощи обучающимся, освоение и применение психолого-педагогических технологий (в том числе инклюзивных), необходимых для адресной работы с различными контингентами учащихся: одаренные дети, социально уязвимые дети, дети, попавшие в трудные жизненные ситуации, дети-мигранты, дети-сироты, дети с особыми образовательными потребностями (аутисты, дети с синдромом дефицита внимания и гиперактивностью и др.), дети с ограниченными возможностями здоровья, дети с девиациями поведения, дети с зависимостью (п. 3.1.3 Профстандарта).

Учитель должен обладать необходимыми умениями: владеть профессиональной установкой на оказание помощи любому ребенку вне зависимости от его реальных учебных возможностей, особенностей в поведении, состояния психического и физического здоровья (п. 3.1.3 Профстандарта).

Учитель должен обладать необходимыми знаниями: педагогических закономерностей организации образовательного процесса; теории и технологии учета возрастных особенностей обучающихся; основных закономерностей семейных отношений, позволяющих эффективно работать с родительской общественностью; основ психодиагностики и основных признаков отклонения в развитии детей (п. 3.1.3 Профстандарта).

Руководствуясь вышеприведенным правовым регулированием и оценив представленные по делу доказательства в их совокупности, суд находит установленным, что факт совершения работником, выполняющим воспитательные функции, аморального проступка, несовместимого с продолжением данной работы, нашел свое объективное подтверждение в ходе судебного разбирательства, в связи с чем, у работодателя - МБОУ «СОШ № 24» имелись законные основания для увольнения ФИО10 по п. 8 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, при этом порядок применения к ФИО10 дисциплинарного взыскания в виде увольнения, установленный статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации, вопреки доводам истца, работодателем полностью соблюден, учтена тяжесть совершенного ФИО10 проступка и обстоятельства, при которых он был совершен, в связи с чем, правовые основания для удовлетворения заявленных исковых требований у суда отсутствуют.

Отсутствие локального акта, регламентирующего порядок проведения педагогического расследования, как обстоятельство, свидетельствующее о нарушении процедуры применения дисциплинарного взыскания, по мнению истца, не имеет правового значения, поскольку условия соблюдения порядка применения дисциплинарного взыскания, установленного статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации (п. 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации»), были ответчиком соблюдены.

Не привлечение к работе комиссии при проведении педагогического расследования на основании приказа от ** № /т. 2 л.д. 6/, как и не ознакомления с полученными в ходе педагогического расследования материалами (показания учащихся, классного руководителя, аналитической справки, показаний психологического мониторинга, аудиозаписи) также не свидетельствует о нарушении процедуры увольнения, поскольку Трудовой кодекс Российской Федерации, как и Закон «Об образовании» не регулирует вопросы проведения педагогического расследования, при том, что с актом педагогического расследования от **, ФИО10 была ознакомлена, по установленным фактам в данном акте, работнику и было предложено дать пояснения, своим правом в указанной части ФИО10 распорядилась самостоятельно.

Допущенные противоречия в номере приказе ответчика о результатах педагогического расследования (вместо № 136, указано № 125) при издании приказа от ** №-к «О прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении)» устранены путем исследования журнала регистрации приказов, подтверждающим о явной опечатке, что также не свидетельствует о нарушении процедуры привлечения работника к дисциплинарной ответственности.

Доводы истца о том, что работодателем ей не предлагалось дать объяснения именно по конкретным фактам оскорблений ею ФИО5 и ФИО6 несостоятельны. Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО10 отказалась от подписи в уведомлении работодателя дать письменные объяснения, о чем был составлен соответствующий акт, при этом из ее письменного заявления от **, следует, что ей было известно о каких фактах и событиях ей нужно дать свои объяснения. Сам факт истребования письменных объяснений истец не оспаривала, как и не оспаривала фактическое ознакомление с актом педагогического расследования от **.

Материалами дела установлено, что поведение ФИО10, зафиксированное на аудиозаписи с учетом самого заявления истца в адрес работодателя от **, не совместимо с образом учителя, является аморальным проступком, совершение чего нашло свое объективное подтверждение представленными доказательствами по делу, в том числе: заявлениями родителей обучающихся 6 Б класса МБОУ «СОШ № 24» ФИО5, ** г.р. и ФИО6., ** г.р., аудиозаписью урока, стенограммой аудиозаписи, актом педагогического расследования по заявлению ФИО11, ФИО9 от **, заключением эксперта № по судебной лингвистической экспертизе, показаниями третьих лиц и свидетелей.

ФИО10, являясь педагогическим работником и осуществляя воспитательные функции, допустила конфликт с оскорблением учащихся 6 Б класса МБОУ «СОШ № 24» ФИО5, ** г.р. и ФИО6 ** г.р., неприемлемым выражением в адрес всего класса («меня тошнит от этого класса»), данный проступок совершен в рабочее время на территории работодателя, во время учебного процесса (урока) в присутствии учащихся названного класса. При этом, обращаясь к ФИО6 и допуская высказывания, содержащие признаки унизительной оценки адресата, что подтверждается выводами судебной экспертизы, учитывая, что ФИО6 имеет заболевание, которое привело к выпадению у неё волос, бровей и ресниц, то есть к ухудшению её внешнего вида, нуждается в исключении провоцирующих факторов, вызывающих психоэмоциональное напряжение, адресованное, в том числе в её адрес, выражение учителя – «меня тошнит от этого класса, от тебя ФИО6 в частности, от твоего внешнего вида» суд находит оскорбительным, содержащим открытую критику ребенка, демонстрирующим негативное отношение к ней, нарушающим нравственные и этические нормы, сделанное пренебрежительным и грубым тоном, отказом от дальнейшего взаимодействия с ребенком, в связи с чем, работодателем обоснованно сделан вывод о нарушении педагогом п. 2.5 Положения о нормах профессиональной этики, что и оценивалось работодателем как тяжесть дисциплинарного проступка.

Особенности здоровья ФИО6., по мнению суда, с учетом её подросткового возраста (13 лет), нуждаются в особом охранительном педагогическом режиме с соблюдением всех психогигиенических требований. Факторы, вызывающие психоэмоциональное напряжение, согласно выписного эпикриза ОГАУЗ «Городской Ивано-Матренинской детской клинической больницы» г. Иркутска из медицинской карты ФИО12, ** г.р., такому ребенку противопоказаны и должны быть исключены /т. 2 л.д. 5-8/, чего со стороны учителя ФИО10, на которую профессиональный стандарт «Педагог (педагогическая деятельность в сфере дошкольного, начального общего, основного общего, среднего общего образования) (воспитатель, учитель)», утвержденный Приказом Минтруда России от ** №н, возлагает применять психолого-педагогические технологии (в том числе инклюзивные), оказывать адресную помощь обучающейся, с учетом возрастных особенностей последней, не было сделано, единственным решением конфликта педагог усматривал отказ от обучения такого ребенка ввиду девиациии её поведения, перевод девочки в другую группу, что с точки зрения вышеприведенного правового регулирования о требованиях, предъявляемых к должности учителя, недопустимо для лица, выполняющего трудовую функцию педагога, а потому рассматриваемый проступок работника является аморальным и несовместим с продолжением данной работы.

Факт создания ФИО10 несовершеннолетнему ребенку - ученику ФИО6. психотравматической ситуации подтверждается пояснениями её отца ФИО9, медицинской документацией ФИО6., аналитической запиской уполномоченного по правам ребенка МБОУ «СОШ № 24» от **, согласно которому действия учителя следует рассматривать как психологическое (эмоциональное) насилие над несовершеннолетними (высказывания или действия, которые заставляют ребенка думать, что он не желанный, никчемный) /т. 2 л.д. 8-9/.

Преподавательская деятельность истца связана с выполнением воспитательной функции, что категорически исключает сам факт допущения конфликтных ситуаций, в том числе, с применением оскорбительных и унизительных слов, что образует аморальный проступок, способный нанести ущерб, как репутации самого преподавателя, так и авторитету организации, осуществляющей образовательную деятельность.

Вопреки доводам ФИО10, установленные судом обстоятельства могли повлечь со стороны работодателя применение к истцу дисциплинарного взыскания в виде увольнения, поскольку истец является педагогическим работником и на нее возлагаются повышенные требования в части соблюдения морально-этических требований на работе.

Доводы истца о том, что произошедший конфликт не может быть признан аморальным проступком, судом отклоняются, в трудовом законодательстве не содержится определения аморального проступка и не устанавливается каких-либо критериев, на основании которых проступок лица, выполняющего воспитательные функции, может быть признан аморальным, в связи с чем, работодателю предоставлена возможность самостоятельно решить данный вопрос в зависимости от конкретных обстоятельств дела.

Отказывая в удовлетворении исковых требований в полном объеме, суд исходит также из того, что истец, будучи в первую очередь педагогом, то есть лицом, занимающимся воспитательной деятельностью в отношении лиц, которые у него обучаются, должен быть примером достойного поведения и высокого морального долга, как на работе, так и в быту, так как воспитание представляет собой целенаправленное и систематическое воздействие на детей. Моральный облик работника, осуществляющего воспитательные функции, является непременным условием для поддержания нормального процесса обучения.

Суд принимает во внимание, что истец указывая о наличии конфликта с учащимися ФИО5 и ФИО6 что также подтвердили суду законный представители детей, классный руководитель, допрошенный свидетель (учитель технологии), фактически проявляла не желание прекращать его, по мнению суда, конфликт был обусловлен прежде всего поведением самого педагога, которая не имея авторитета со стороны учащихся, не проявив терпения и профессионализма, применила метод воспитания, выраженный в проведении на уроке беседы с детьми с явно пренебрежительным к ним отношением, в грубой форме, с использованием оскорбительных выражений, выраженных хоть и в приличной, однако нарушающей принятые в обществе нормы коммуникации форме, содержащие признаки унизительной оценки (заключение эксперта №), что свидетельствует об активном участии истца в конфликте, а не собственной защите или желании урегулировать этот конфликт, а потому не имеет правового значения, кто являлся инициатором конфликта.

Избрание истцом ненадлежащего способа разрешения конфликта в форме оскорблений и отказа от обучения детей несовместимо со статусом учителя, осуществляющего воспитательную функцию. Моральный облик педагога является непременным условием для поддержания нормального процесса обучения. Однако, действия ФИО10 нарушают нормы морали, нравственности, дискредитируют, умаляют звание самого работника в плане его трудовой функции, ее воспитательной составляющей, в связи с чем в данном случае работодатель был вправе уволить истца с работы по пункту 8 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации.

Вопреки суждениям истца ФИО10, допустимых и относимых доказательств того, что документы, представленные ответчиком и подтверждающие ненадлежащее исполнение ею возложенных на неё должностных обязанностей, а также совершения аморального проступка, как и поданные родителями детей жалоб на её некорректное поведение, являются сговором администрации школы и законных представителей, в нарушение положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в материалы дела не представлено.

Как и не представлено в ходе рассмотрения дела доказательств, подтверждающих факт дискриминации ФИО10 со стороны администрации школы по признаку, не связанному с её деловыми качествами, что повлекло привлечение её к дисциплинарной ответственности и увольнение, доводы об обратном основаны на субъективном восприятии истцом предъявляемых к ней требований работодателя о соблюдении трудовой дисциплины и норм поведения. А потому неоднократное привлечение работника к дисциплинарной ответственности за нарушение Правил внутреннего трудового распорядка, отдельных положений должностной инструкции о нарушении режима рабочего времени, о чем в материалы дела истцом представлены приказа от **, **, **, **, ** /т. 1 л.д. 64-69/, сами по себе не могут свидетельствовать о какой-либо дискриминации и/или давления, предвзятого отношения со стороны руководства образовательного учреждения, и в целом не опровергают совершения работником, выполняющим воспитательные функции, аморального проступка, несовместимого с продолжением данной работы, обстоятельства которого нашли подтверждение материалами дела.

Исходя из изложенного, оценивая достаточность и взаимную связь представленных сторонами доказательств в их совокупности, разрешая дело по представленным доказательствам, в пределах заявленных истцом требований и по указанным им основаниям, и руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

В удовлетворении исковых требований ФИО10 (паспорт №) к муниципальному бюджетному общеобразовательному учреждению «Средняя общеобразовательная школа № 24» (ОГРН <***>) о признании увольнения и приказа об увольнении незаконным, восстановлении на работе, исключении записи об увольнении из трудовой книжки, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда, судебных издержек, - отказать.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Ангарский городской суд Иркутской области в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья З.С. Швец

Решение изготовлено в окончательной форме 01.12.2025