УИД - 78RS0019-01-2021-007762-29
Дело № 2-1891/2022 15 июня 2022 года
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
Приморский районный суд Санкт-Петербурга в составе: председательствующего судьи Карпенковой Н.Е., при секретаре Царикаевой М.А., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Куйзинайте Дайвы к ФИО1 о взыскании неосновательного обогащения и процентов за пользование чужими денежными средствами,
Установил :
ФИО3 обратилась 18 июня 2021 года в Приморский районный суд Санкт-Петербурга с иском к ФИО1 о взыскании неосновательного обогащения и процентов за пользование чужими денежными средствами, в обоснование предъявленных требований указала на такие обстоятельства, что 20 декабря 2019 года она перевела ответчику 1 150 000 рублей.
В связи с тем, что ответчик не возвратил указанную сумму займа, в его адрес 04 марта 2021 года направлено требование о возврате займа, которое ответчик получил 10 марта 2021 года, но не исполнил.
Ссылаясь на положения статей 309, 310, 807, 809, 810 Гражданского кодекса РФ и приведя расчет процентов за пользование суммой займа, истец просит суд взыскать с ответчика сумму займа в размере 1 150 000 рублей и проценты за пользование суммой займа в размере 72 665,68 рублей за период с 26.12.2019 года по 10.04.2021 года.
В письменных возражениях на иск ответчик просит в удовлетворении требований отказать, поскольку, ссылаясь на заемные правоотношения, доказательств тому истцом не представлено, а ссылка на выписку из банка лишь подтверждает только факт перевода денежных средств.
Такое назначение платежа как «Пополнение счета», опровергает заявление истца о якобы имевшем место займе и подтверждает тот факт, что перевод денежных средств 20 декабря 2019 года имел иную природу обязательства.
Из объяснений ответчика следует, что перечисленные денежные средства в сумме 1 150 000 рублей являлись возмещением расходов ФИО1, вложенных ею в ремонт нежилого помещения в период его субаренды у организации, принадлежащей истцу и которое ФИО3 продала в декабре 2019 года.
Истец с ответчиком познакомились в феврале 2019 года, когда ФИО1 осуществляла поиск помещения с целью его аренды, где имела намерение открыть пекарню.
ФИО3 принадлежало на праве собственности нежилое помещение в многоквартирном доме, расположенное по адресу: <адрес>, которое согласно размещенному объявлению на сервисе объявлений ФИО13 в сети интернет, она продавала.
ФИО1 связалась с ней и сообщила, что не готова купить данное помещение, но хотела бы его арендовать.
ФИО3 в разговоре сообщила, что разместила объявление с целью прицениться и узнать спрос на помещение, что она является гражданином <данные изъяты> и планировала начать активно продавать помещение только после получения статуса налогового резидента РФ (будет находится в России более 183 календарных дней в течение 12 следующих подряд месяцев), поэтому в данный момент готова его сдать в аренду.
Таким образом, между сторонами была достигнута договоренность, если истец примет решение в дальнейшем продать помещение, продажа новому собственнику будет с обременением, в виде зарегистрированного в Росреестре договора аренды вышеуказанного помещения, заключаемого на 5 лет.
С учетом достигнутых договоренностей 16 февраля 2019 года истец заключил с ответчиком договор субаренды вышеуказанного помещения на срок 5 лет, который зарегистрировали в Росреестре.
Арендодателем в договоре выступило ООО «Мистраль», ИНН <***> (истец является его единственным участником и генеральным директором).
В процессе оформления договора субаренды, ФИО3 пояснила, что заключение прямого договора аренды с ней, как с физическим лицом, не выгодно с точки зрения налогообложения.
Поскольку помещение сдавалось без отделки, по дополнительному соглашению между истцом и ответчиком, до 30.05.2019 года истец предоставил ответчику арендные каникулы.
В указанный период времени ФИО1 осуществляла ремонтные и отделочные работы в помещении, закупила и произвела монтаж оборудования для пекарни и в начале июня 2019 года открыла пекарню.
Общая сумма расходов ФИО1 на открытие пекарни составила около 2 000 000 рублей.
В октябре 2019 года ФИО3 уведомила ФИО1, что будет продавать помещение.
В ходе встречи с истцом и ее агентом по недвижимости ФИО9, которую она привлекла для организации продажи, истец сообщила ей, что планирует продать помещение не менее чем за 12 000 000 рублей. Агент по недвижимости ФИО9 пояснила, что за такую цену будет затруднительно продать объект быстро, поэтому поиск покупателя может длиться месяцами, но если продавать объект, как готовый бизнес, с размещенной в помещении пекарней, тогда инвестиционная привлекательность нежилого помещения повышается, так можно найти покупателя быстрее и продать подороже.
В этот период ФИО1 была беременна, а также в связи с отсутствием дополнительных финансовых средств для вложения в развитие пекарни, она приняла решение прекратить заниматься пекарней и дала согласие на продажу бизнеса одновременно с продажей помещения, чтобы получить хотя бы частичное возмещение вложенных средств в ремонт помещения и открытие пекарни.
Далее, в ходе совместных переговоров с истцом и ее агентом, было достигнуто соглашение, что от продажной цены ФИО3 платит 4% вознаграждение агенту, себе оставляет 12 000 000 рублей, а остаток денежных средств отдает ФИО1
В ноябре 2019 года агент по недвижимости ФИО9 нашла покупателя на помещение - ФИО10, который проживал в этом же районе и дал согласие на покупку нежилого помещения.
14 ноября 2019 года истец и ответчик подали в Росреестр через МФЦ Приморского района Санкт-Петербурга соглашение от 01 ноября 2019 года о расторжении договора субаренды с целью снятия обременения.
В начале декабря 2019 года в офисе агентства недвижимости, в присутствии ответчика и агента по недвижимости ФИО9, был заключен договор купли-продажи нежилого помещения между истцом и ФИО10, нежилое помещение продано за 13 700 000 рублей.
Денежные средства ФИО10 были перечислены на эскроу-счет в банке.
13 декабря 2019 года был зарегистрирован переход права собственности на помещение к ФИО10
После чего, денежные средства от продажи помещения были зачислены на банковский счет истца, из которых 4% (548 000 рублей) она выплатила агенту, 12 000 000 рублей оставила себе, а 1 150 000 рублей перевела на счет ФИО1, при этом истец сообщила в переписке, что 2 000 рублей у нее были списаны банком в виде комиссии за перевод двух платежей физическим лицом соответственно.
В ходе судебного разбирательства, с учетом позиции ответчика, истец изменил основания иска и, ссылаясь на положения статей 395, 1102 Гражданского кодекс РФ, просит суд взыскать с ответчика неосновательное обогащение в размере 1 150 000 рублей и проценты за пользование чужими денежными средствами в размере в размере 72 665,68 рублей.
Дополняя возражения на иск после изменения основания иска, представитель ответчика указал, что истец документально не подтвердил ни наличие между сторонами заемных договорных отношений, ни обращений истца в период с 20 декабря 2019 года по 18 июня 2021 года в банк и/или к ответчику об отзыве платежного поручения, об ошибочности и/или безосновательности перечисления ответчику 20 декабря 2019 года денежных средств.
В судебном заседании представитель истца по доверенности ФИО5 исковые требования поддержал, поясняя, что платеж был ошибочный.
Перечисляя денежные средства, истец считал, что предоставляет ответчику займ. Это было ошибочное исполнение сделки, которой как таковой не было. Займ был запрошен ответчиком устно. Стороны друг друга знали, не было оснований не доверять, поэтому договор не был подписан. С учетом таких обстоятельств истец изменил исковые требования.
До обращения в суд между сторонами была переписка. Истец в переписке использует формулировку «возврат денежных средств». С учетом того, что сроки возврата займа не оговаривались, требование о возврате займа направлено ответчику 02 марта 2021 года. В назначении платежа нет ссылки на заем, поскольку законодательство не обязывает это указывать, ничего другого там тоже не указано.
В судебном заседании ответчик и ее представитель, не оспаривала факт получения от истца денежных средств, заявили, что требуя возврата принадлежащих ответчику денежных средств, истец злоупотребляет правом, ведет себя недобросовестно, сообщает суду ложные сведения, поскольку фактически между сторонами были арендные отношения.
По устной договоренности это была компенсация за вложенные ответчиком в недвижимое имущество истца денежные средства в связи с досрочным расторжением договора субаренды. Перечисленная ответчику сумма фигурирует в двух договорах с агентом недвижимости. Оба договора исполнялись. Агент не знала, кто ей будет платить процент. Истец получила всю сумму и перевела денежные средства Марии. На момент заключения договора никто не знал итоговую продажную стоимость. По факту она получила больше, чем по договору, после этого 4% она перевела ФИО9 безналичным платежом. Указанная позиция подтверждается документами, показаниями свидетелей, переписками между сторонами. Иных отношений между сторонами никогда не было. Обстоятельства дела соответствуют перепискам сторон. Из представленной переписки агента с истцом, следует недобросовестность действий последнего, подтверждается совпадение подача иска с началом конфликта в личных отношениях истца и ответчика. Истец использует этот иск в качестве инструмента для незаконного получения денежных средств.
Поскольку граждане вправе вести свои дела в суде через представителей, дело рассмотрено в отсутствие истца при наличии сведений об извещении его о времени и месте судебного заседания.
Заслушав участвующих в деле лиц, изучив материалы дела, оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд приходит к следующему.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1102 Гражданского кодекса РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счёт другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретённое или сбережённое имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьёй 1109 этого кодекса.
Обязательства из неосновательного обогащения возникают при наличии трёх обязательных условий: имеет место приобретение или сбережение имущества; приобретение или сбережение имущества произведено за счёт другого лица; приобретение или сбережение имущества не основано ни на законе, ни на сделке, то есть происходит неосновательно.
В силу части 1 статьи 56 ГПК РФ сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Согласно части 2 данной статьи суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.
В соответствии с особенностью предмета доказывания по делам о взыскании неосновательного обогащения, на истце лежит обязанность доказать, что на стороне ответчика имеется неосновательное обогащение, которое произошло за счёт истца и что правовые основания для такого обогащения отсутствуют.
В свою очередь, ответчик должен доказать отсутствие на его стороне неосновательного обогащения за счёт истца, наличие правовых оснований для такого обогащения либо наличие обстоятельств, исключающих взыскание неосновательного обогащения, предусмотренных статьёй 1109 Гражданского кодекса РФ.
Представленные в материалы дела письменные доказательства подтверждают такие обстоятельства, что 20 декабря 2019 года истец перечислил на счет ответчика в ФИО15 денежные средства в размере 1 150 000 рублей с указанием основания операции «пополнение счета».
2 марта 2021 года истец обратился к ответчику с письменным требованием произвести возврат указанной суммы, ссылаясь на положения ст. 809 Гражданского кодекса РФ.
Неполучение ответа на указанное требование со стороны ответчика, послужило основанием для обращения истца в суд со ссылками на наличие заемных отношений, а впоследствии на наличие на стороне ответчика неосновательного денежного обогащения в указанном размере.
В опровержение как требований о возврате займа, так и требований о взыскании неосновательного обогащения, ответчик ссылался на наличие между сторонами отношений, основанных на соглашении по компенсации затрат в связи с согласием ответчика на досрочное расторжение договора аренды и достигнутых с истцом договоренностях по поводу спорной суммы и, как следствие, отсутствии правовых оснований для удовлетворения исковых требований.
Так, из материалов настоящего дела следует, что с 18 января 2007 года истец являлся собственником нежилого помещения, с кадастровым номером №, расположенного по адресу: <адрес>.
Согласно выписке из ЕГРЮЛ от 21 сентября 2021 года, истец является единственным учредителем и руководителем юридического лица - ООО «Мистраль» (ОГРН - <***>).
Ответчик также имеет статус индивидуального предпринимателя (ОГРНИП - <***>).
16 февраля 2019 года между ООО «Мистраль» в лице генерального директора ФИО3 и ИП ФИО1 был заключен договор субаренды нежилого помещения б/н, по условиям которого, арендодатель передал арендатору во временное возмездное владение и пользование нежилое помещение, расположенное по адресу: <адрес>, которое будет использоваться с целью осуществления в нем торговой и иной сопутствующей деятельности по усмотрению арендатора (п.п. 1.1., 1.3).
В пункте 2.7 стороны особого оговорили, что арендная плата за первые 2 месяца пользования помещением после его передачи по Акту приема-передачи не начисляется. Данный период аренды предоставляется для проведения косметического ремонта арендатором и подготовки помещения к эксплуатации.
16 февраля 2019 года стороны подписали Акт приема-передачи помещения в аренду.
Договор субаренды нежилого помещения б/н от 16.02.2019 года прошел государственную регистрацию.
20 марта 2019 года Дополнительным соглашением № 1 к указанному договору субаренды нежилого помещения б/н от 16 февраля 2019 года стороны пришли к взаимному соглашению, состоящему в том, что арендная плата до 30 мая 2019 года пользования помещением после передачи по Акту приема-передачи не начисляется, данный период аренды предоставляется для проведения косметического ремонта арендатором и подготовки помещения к эксплуатации.
Состояние нежилого арендуемого помещения до передачи ответчику без ремонта и после производства им ремонта в указанном помещении находят подтверждение представленными ответчиком цветными фотографиями, такие обстоятельства истцом не оспаривались.
01 октября 2019 года между истцом (заказчик) и ФИО18 (исполнитель) был заключен договор АВ б/н на оказание риэлтерских услуг по условиям которого, заказчик поручил исполнителю подобрать покупателя на нежилое помещение, расположенное по адресу: <адрес>.
При этом, заказчик в пункте 1.4 указанного договора подтвердил, что объект продажи обременен договором аренды от 16.02.2019 года.
Цена продажи нежилого помещения определена в пункте 2.1 указанного договора в размере 12 000 000 рублей с выплатой исполнителю вознаграждения в размере 4% (п. 4.1).
Также, 01 октября 2019 года ИП ФИО1 (заказчик) заключила с ФИО19 (исполнитель) договор АВ № 25/19 на оказание риэлтерских услуг по условиям которого, заказчик поручил исполнителю подобрать покупателя на готовый бизнес «Пекарня», расположенный в арендуемом помещении по договору аренды помещения от 16.02.2019 года по адресу: <адрес>.
Условиями пункта 2.1 указанного договора предусмотрена продажная цена помещения, где расположена пекарня за вычетом 4% от 12 000 000 рублей.
При этом, 4% являются вознаграждением исполнителя за оказанные услуги (п. 4.1).
К указанному договору стороны составили перечень имущества на общую стоимость 2 059 090 рублей.
14 ноября 2019 года стороны договора субаренды нежилого помещения б/н от 16 февраля 2019 года обратились в Росреестр через МФЦ с заявлениями о прекращении государственной регистрации обременения арендой указанного нежилого помещения в связи с заключением его сторонами соглашения о расторжении договора субаренды.
09 декабря 2019 года между истцом и ФИО10 был заключен договор купли-продажи нежилого помещения, расположенного по адресу: <адрес>Н за 13 700 000 рублей, из которых 50 000 рублей уплачены покупателем продавцу до подписания указанного договора, оставшаяся сумма в размере 13 650 000 рулей уплачивается с использованием аккредитивной формы расчетов на указанных в договоре условиях.
Как следует из выписки ЕГРН, право собственности на нежилое помещение с кадастровым номером №, расположенным по адресу: <адрес> на основании указанного договора перешло к ФИО10
Согласно телефонной переписке между истцом, ответчиком и агентом по недвижимости ФИО2 в мессенджере WhatsApp за период с 14 ноября по 18 декабря 2019 года, оформленной нотариальным протоколом осмотра письменных доказательств от 11.12.2021 года, стороны создали общую группу с названием <данные изъяты>, из содержания переписки следует, что между истцом и ответчиком достигнута договоренность о том, что от продажной цены за нежилое помещение ФИО3 в качестве вознаграждения платит агенту ФИО4 4% от цены помещения, себе оставляет 12 млн. рублей, а остаток денежных средств перечисляет ответчику ФИО1 на предоставленные в текстовом сообщении банковские реквизиты, куда и был истцом осуществлен перевод спорной суммы ответчику.
Из содержания телефонной переписки между истцом и агентом по недвижимости ФИО2 в мессенджере WhatsApp за период с 19 июля по 22 сентября 2021 года, оформленной нотариальным протоколом осмотра письменных доказательств от 14.03.2022 года следует, что перевод спорной суммы был произведен истцом ответчику именно за произведенные последним в нежилом помещении истца неотделимые улучшения.
Допрошенная в качестве свидетеля ФИО2 в судебном заседании суду показала, что стороны спора являлись её клиентами в рамках оказания риэлтерских услуг. Ответчику свидетель помогал первоначально в подборе помещения под пекарню, предложив принадлежавшее истцу нежилое помещение. Поскольку помещение не отвечало по отделке всем запросам, ответчик сделала там ремонт и какое-то время там работала, но дела не пошли. Появилось желание продать помещение как готовый бизнес. То, что помещение сдавало общество в лице генерального директора, связанно с налогообложением. Истец владела помещением как физическое лицо и продавала его как физическое лицо. Так как бизнес не пошел, у истца было желание продать помещение. Стороны были знакомы друг с другом, ответчик оказывала истцу бухгалтерские услуги на аутсорсинге, вместе отмечали праздники. На совместной встрече была определена стратегия продажи объекта. Так как истец вложил около 2 000 000 рублей в ремонт, она предложила к цене за помещение истца в размере 12 000 000 рублей прибавить ещё вложенных ответчиком 2 000 000 рублей, а также ее комиссионные за услуги, т.е. начать продавать помещение за 14 500 000 рублей. На размещенную свидетелем объявление откликнулся покупатель ФИО20, который изначально хотел купить готовое помещение с пекарней, потом он отказался от идеи с пекарней и попросил вывезти оборудование. Очередь на этот объект не стояла. В итоге сторговались до 13 700 000 рублей. Есть переписка, где Дайва обращается к ней с вопросом об открытии двух аккредитивов, чтобы не иметь отношения к деньгам ответчика. Но в банке озвучили, что аккредитив должен быть один. Все согласились с тем, что всю сумму получает Дайва, потом рассчитывается с ответчиком и с ней как с риэлтером. Когда сделка прошла сделка, Дайва рассчиталась с нею, оплатив 4% и с Марией. В действительности претензия истца к ответчику фактически состоит в том, что она выполняла для истца бухгалтерские услуги и не отдала какие-то документы, в итоге истец понесла какие-то затраты и сейчас хочет компенсировать их таким способом. По факту никакого займа не было. В договоре купли-продажи с ФИО21 прописана сумма 13 700 000 рублей. По факту истец заплатила ответчику меньше, чем фактически было им вложено. С оборудованием там, наверное, было вложено 3 000 000 рублей, если не больше. Оборудование вывезли и продали. Когда подписывали акт приема передачи с ФИО22, помещение было пустое с ремонтом. Он просил аккуратно снимать оборудование, оставить дорогую плитку. Расчет с нею и с ответчиком был по времени растянут на несколько дней. Договор она заключала и с истцом и с ответчиком. В договоре с истцом продажа помещения определена стоимостью 12 000 000 рублей, из которых 494 000 рублей - размер комиссионного вознаграждения. А с ответчиком те же 4%, но сумма была не зафиксирована, поскольку не знали, за сколько продастся помещение. Сейчас в этом помещении пекарня. Помещение было в нормальном состоянии, с потолками Армстронг, но это был офисный ремонт, Мария сделала красивое помещение. В договоре была указана продажа готового бизнеса. ФИО23 не должен был рассчитываться со ФИО1, он должен был рассчитаться с продавцом. У ФИО1 есть договор аренды, заключенный с собственником, на компенсацию неотделимых улучшений, которые она может подтвердить. По факту это обоснованное обогащение, это часть компенсации расходов. По факту были проданы неотделимые улучшения в виде ремонта под пекарню. Согласие на ремонт было прописано в договоре аренды. Были даны арендные каникулы на ремонт. Мария работала под торговой маркой «Печь и Ланч» и увеличила киловатты в помещении с 3 до 15 и платила за это, что увеличило стоимость помещения.
Оценивая совокупность представленных письменных и устных доказательств, суд считаем возможным квалифицировать сложившиеся между сторонами спора правоотношения в качестве арендных с производством арендатором с согласия арендодателя неотделимых улучшений в арендованное имущество.
В соответствии с пунктом 1 статьи 606 Гражданского кодекса РФ по договору аренды (имущественного найма) арендодатель (наймодатель) обязуется предоставить арендатору (нанимателю) имущество за плату во временное владение и пользование или во временное пользование.
Согласно пункту 1 статьи 614 Гражданского кодекса РФ арендатор обязан своевременно вносить плату за пользование имуществом (арендную плату), порядок, условия и сроки внесения которой определяются договором аренды.
Положения статьи 623 Гражданского кодекса РФ о неотделимых улучшениях арендованного имущества сформулированы диспозитивно, в силу чего обязанность арендодателя компенсировать арендатору стоимость таких улучшений не является безусловной.
В силу пункта 2 статьи 623 Гражданского кодекса РФ, в случае, когда арендатор произвел за счет собственных средств и с согласия арендодателя улучшения арендованного имущества, неотделимые без вреда для имущества, арендатор имеет право после прекращения договора на возмещение стоимости этих улучшений, если иное не предусмотрено договором аренды.
Условиями договора аренды нежилого помещения от 16 февраля 2019 года арендодатель (истец) и арендатор (ответчик) предусмотрели указанный случай, сформулировав его в пункте 3.4.2, согласно которому, в случае необоснованного отказа Арендодателя от возобновления срока аренды, предусмотренного п. 1.5-1.7 договора, Арендодатель обязуется возместить арендатору стоимость произведенных улучшений помещения, ремонта помещения, а также иных убытков, которые Арендатор понес в связи с отказом Арендодателя от возобновления договора на новый срок.
Истцом не оспаривалось и материалами дела подтверждается, что договор субаренды от 16 февраля 2019 года был расторгнут сторонами по взаимному согласию, на основании подписанного сторонами соглашения о расторжении договора субаренды.
При этом сторонами был подписан акт приема-передачи помещения, претензий у сторон при расторжении договора и передачи арендованного имущества отсутствовали.
Поскольку материалами настоящего дела подтверждается, что истец предоставил ответчику в счет уплаты ежемесячной аренды за пользование помещением право произвести в нем ремонт, в связи с чем несколько месяцев арендная плата не вносилась, факт производства ответчиком в указанный период времени ремонта в арендованном помещении, то есть его улучшений, в том числе, неотделимых, принимая во внимание условия договора аренды в указанной части, достигнутой впоследствии сторонами спора договоренности о продаже нежилого помещения вместе с ремонтными работами, условий о распределении между участникам указанной договоренности вырученной от продажи помещения суммы, а также фактическое её получение истцом с перечислением ответчику спорных денежных средств, позволяет суду прийти к выводу об отсутствии на стороне ответчика неосновательного денежного обогащения в размере взыскиваемой истцом суммы.
Поскольку доказательств того, что на стороне ответчика имеется неосновательное обогащение, которое произошло за счёт истца и правовые основания для такого обогащения отсутствуют, суд находит заявленные истцом требования о взыскании с ответчика неосновательного обогащения в размере 1 150 000 рублей не подлежащими удовлетворению, равно как и требований о взыскании с ответчика процентов за пользование указанной денежной суммой в размере 72 665,68 рублей.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.12,56,67,98,167,194-198 ГПК РФ, суд
Решил :
Куйзинайте Дайве в иске к ФИО1 о взыскании неосновательного обогащения и процентов за пользование чужими денежными средствами отказать.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья
В окончательной форме решение изготовлено 10 января 2023 года