Решение по делу № 2-143/2025 от 28.07.2025 | Пушкиногорский районный суд (Псковская область)

УИД № № Дело № №

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

25 июля 2025 года г. Новоржев

Пушкиногорский районный суд Псковской области (постоянное судебноеприсутствие в городе Новоржев Новоржевского района) в составе председательствующего судьи Зайцевой О.А.,

с участием истца А.Л.А. представителя истца, Н.А.В.. (ордер № 18-2025/3 от 24 марта 2025 года),

представителей ответчиков - <иные данные> - К.Н.В.. и <иные данные> - Н.Н.В..,

прокурора - П.А.В.,

при секретаре - Турьяновой И.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению А.Л.А. и К.Е.А.к <иные данные> <иные данные>и <иные данные> о взыскании компенсации морального вреда и расходов на погребение и поминки,

УСТАНОВИЛ:

А.Л.А. и К.Е.А. обратились в суд с иском к <иные данные>и <иные данные> о взыскании компенсации морального вреда и расходов на погребение и поминки.

В обоснование иска указали, что <дата> года в <иные данные>» умер муж и отец истцов А.Л.А.и К.Е.А. Истцы полагают, что не установление правильного диагноза А.А.П. привело к столь тяжелым последствиям. Ненадлежащим оказанием медицинской помощи истцам причинены нравственные страдания в виде чувства негодования, возмущения, бессилия, боли от утраты близкого человека.

В связи с чем с учетом уточненных исковых требований просят взыскать в пользу А.А.П. и К.Е.А.. с <иные данные> компенсацию морального вреда в размере № рублей каждому.

С <иные данные> в пользу А.Л.А.и К.Е.А. компенсацию морального вреда в размере № рублей каждому.

С <иные данные> и <иные данные> в пользу А.Л.А. расходы на погребение и поминки в размере 152 825 рублей 61 копейка.

В судебном заседании истец А.Л.А.. и её представитель Н.А.В. заявленные требования поддержали в полном объеме.

Истец К.Е.А. уведомленная о времени и месте судебного разбирательства в судебное заседание не явилась, в предыдущем судебном заседании исковые требования поддержала в полном объеме.

Представители ответчиков <иные данные> и <иные данные> относительно заявленных требований возражали, полагали, что медицинская помощь А.А.П. оказана в полном объеме.

Представитель ответчика - <иные данные>в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела уведомлен надлежащим образом.

Представители третьих лиц - <иные данные> <иные данные> извещенные о времени и месте рассмотрения гражданского дела, в судебное заседание не явились.

Треть лица - Ш.А.А.Ш.Н.С.Ш.А.С.. в судебном заседании поддержали позицию представителей ответчиков, полагая, что дефекты оказания медицинской помощи А.А.П. отсутствовали.

Третьи лица - Н.Т.Г.С.А.Е. и Д.М.И. извещенные о времени и месте рассмотрения гражданского дела, в судебное заседание не явились, в предыдущем судебном заседании поддержали позицию представителей ответчиков.

Прокурор П.А.В. в заключении указал, что ответчиками не представлены доказательства того, что медицинская помощь А.А.П. оказана надлежащим образом, в связи с чем полагал, что исковые требования подлежат частичному удовлетворению, разумным размером компенсации морального вреда будет являться сумма в размере 300000 рублей с каждого медицинского учреждения выплаченная в адрес каждого истца. Относительно расходов связанных с погребением и поминками полагал, что не подлежат возмещению расходы, связанные с приобретением спиртных напитков, поскольку употребление спиртных напитков на поминальном обеде не относится к обязательным традициям, а также стоимость контейнеров, предоставленных истцам после поминального стола.

Разрешая вопрос о возможности рассмотрения дела при данной явке, суд полагает, что исходя из принципа диспозитивности сторон, согласно которому стороны самостоятельно распоряжаются своими правами и обязанностями, осуществляют гражданские права своей волей и в своем интересе (ст. ст. 1, 9 ГК РФ), а также исходя из принципа состязательности, суд вправе разрешить спор в отсутствие стороны, извещенной о времени и месте судебного заседания, и не представившей доказательства отсутствия в судебном заседании по уважительной причине.

С учетом данных обстоятельств суд в силу ст. 167 ГПК РФ, с учетом мнения лиц, участвующих в деле, считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся участников процесса, извещенных о дате судебного заседания надлежащим образом.

Исследовав материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 года № 23-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (статья 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Статьей 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровьяи обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Согласно подпункту 2 пункта 1 статьи 6 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи реализуется путем оказания медицинской помощи пациенту с учетом его физического состояния.

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с положениями статей 15, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющих общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Для привлечения к ответственности в виде возмещении вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Из норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положений статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

В пункте 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что, требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Из изложенного следует, что применительно к спорным отношениям, в соответствии с действующим правовым регулированием, именно ответчики по данному делу - <иные данные>», <иные данные> и <иные данные> должны прямо и неопровержимо доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда истцам в связи со смертью их мужа и отца А.А.П. случившейся во время его нахождения в лечебном учреждении <иные данные> и при оказании ему медицинской помощи. То есть ответчики должны доказать, что имеющиеся у пациента заболевания диагностированы правильно и своевременно, оказанная медицинская помощь полностью соответствовала требованиям положений об ее организации ее видам, порядкам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям, а также стандартам и никаких нарушений установленных требований с их стороны не имеется.

В случае же, если имевшиеся у пациента заболевания были диагностированы не верно или не диагностированы и медицинская помощь в соответствии с этим оказана по имевшимся у пациента заболеваниям не в полном объеме или не оказана, то на ответчиках лежит бремя доказывания того, что всякая возможность надлежащего диагностирования и оказания соответствующей медицинской помощи больному в условиях медицинского учреждения-ответчика были полностью исключены.

Однако ответчиками суду таких доказательств представлено не было. Напротив, имеющиеся в деле доказательства свидетельствуют, что медицинская помощь А.А.П. как в филиале «<иные данные> так и <иные данные> была оказана с недостатками (дефектами).

Так, в судебном заседании установлено, что в филиале <иные данные> А.А.П.. в период времени с <дата> года по <дата> года оказывалась медицинская помощь в терапевтическом отделении.

Последнему с учетом проведённого исследования поставлен клинический диагноз: ИБС. Атеросклеротический кардиосклероз. СН IIА. ХОБЛ. ДН II. Хроническая венозная недостаточность нижних конечностей. На обороте титульного листа отмечен диагноз заключительный клинический: а) основной: ИБС. Атеросклеротический кардиосклероз. ХСН IIБ IIIФК, б) осложнения основного: ТЭЛА? От 20 октября 2023 года ХОБЛ.ДН II, в) сопутствующий: «хроническая венозная недостаточность нижних конечностей». В карте больного имеется лист назначений.

За время своего нахождения в филиале <иные данные> А.А.П.. ежедневно осматривался лечащим врачом - терапевтом, дважды консультирован хирургом.

В связи с ухудшение самочувствия <дата> года (нарастание одышки, снижение артериального давления, визуальное резкое побледнение левой нижней конечности) заподозрена тромбоэмболия, в связи с чем вызвана скорая медицинская помощь для транспортировки А.А.П. в <иные данные>.

В <иные данные> А.А.П.. оказывалась медицинская помощь в период времени с <дата> года по <дата> года.

Из медицинской карты пациента А.А.П. получающего медицинскую помощь в стационарных условиях <иные данные> следует, что на титульном листе отмечен предварительный диагноз: 1. ИБС: Атеросклеротический кардиосклероз. 2. Тромбоз глубоких вен правой нижней конечности. Осложнение основного заболевания: 1. Острая сердечно - сосудистая недостаточность. 2 Рецидив тромбоэмболии ветвей легочной артерии. 3. Отек легких. 4. Отек головного мозга. Острое почечное повреждение III степени по KDIGO смешанного генеза на фоне ХБП? 6. Вторичная легочная гипертензия. 7. ХСН II Б ст., ФК 3. Двусторонний «малый» гидроторакс. Асцит. Фоновые: Гипертоническая болезнь II стадии. Артериальная гипертензия 2 степени. Риск ССО4. Сопутствующий: «Эмфизема легких». На обороте титульного листа отмечен заключительный клинический диагноз: «1. ИБС: Атеросклеротический кардиосклероз. 2. Тромбоз глубоких вен правой нижней конечностей. Осложнение основного заболевания: 1. Острая сердечно - сосудистая недостаточность. 2 Рецидив тромбоэмболии ветвей легочной артерии. 3. Отек лёгких. 4. Отек головного мозга. 5. Острое почечное повреждение III степени по KDIGO смешанного генеза на фоне ХБП? 6. Вторичная легочная гипертензия. 7. ХСН II Б ст., ФК 3. Двусторонний «малый» гидроторакс. Асцит. Фоновые: Гипертоническая болезнь II стадии. Артериальная гипертензия 2 степени. Риск ССО4. Сопутствующий: «Эмфизема легких».

Согласно справки о смерти № С - № от <дата> года, причиной смерти А.А.П. явились: I. а) перитонит острый, б) аппендицит острый; II. атеросклеротическая болезнь сердца.

Допрошенная в судебном заседании, врач-патологоанатом <иные данные> - медицинской экспертизы» М.Н.В. проводившая вскрытие А.А.П. пояснила, что непосредственной причиной смерти последнего явилась острая сердечно - сосудистая недостаточность, которая возникла на фоне интоксикации организма, на фоне развития гнойно - фибринозного перитонита, оментита, который образовался по её мнению не позднее 7 дней с момента смерти. Указала, что в случае установления правильного диагноза, при наличии сопутствующего (сердечно - сосудистая недостаточность) такой исход мог не наступить.

В ходе расследования уголовного дела, возбужденного <дата> года <иные данные> по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, порученная экспертам <иные данные>

Согласно экспертному заключению от <дата> года №/вр, дефектом оказания медицинской помощи А.А.П. является не установление у него диагноза острого хирургического заболевания - гангренозно - некротического аппендицита с формированием периаппендикулярного абсцесса и оментита, которые закономерно осложнились развитием фибринозно - гнойного перитонита. За допущенные дефекты оказания медицинской помощи А.А.П. (дефекты диагностики и лечения) отвечают лечащий врач и заведующий отделением, где находился пациент и ему оказывалась медицинская помощь (ответ на вопрос 13).

На вопрос относительно своевременности проведения диагностики пациента судебно-медицинская экспертная комиссия ответила, что, учитывая диагностическую неясность пациента, наличие асцита, нарушение аппетита и проявлений нарушения функций почек, в рамках дифференциальной диагностики А.А.П. было показано выполнение УЗИ брюшной полости и почек, которое не было выполнено в течение всего периода нахождения в стационаре. При УЗИ мог быть выявлен сформировавшийся аппендикулярный инфильтрат с абсцедированием. Выполнение КТ брюшной полости с целью диагностики причин асцита, исключения у пациента онкологических заболеваний и быстро прогрессирующего цирроза печени, также позволило бы выявить аппендикулярный инфильтрат с формированием абсцесса (ответ на вопрос 5).

Кроме того, судебно-медицинская экспертная комиссия отметила, что острая хирургическая патология органов брюшной полости (гангренозно - некротический аппендицит с формированием аппендикулярного инфильтрата, с абсцедированием) за время лечения пациента А.А.П. не диагностирована (ответ на вопрос 6).

Допущенные дефекты медицинской помощи - не установление правильного диагноза (острого хирургического диагноза) и не проведение А.А.П. необходимого лечения этого хирургического заболевания - не позволили прервать патологический процесс или уменьшить его выраженность и, тем самым, способствовали наступлению смерти, поэтому между ними (допущенными дефектами медицинской помощи и смертью) имеется непрямая (косвенная) причинно - следственная связь. Прямой причинной - следственной связи между допущенными дефектами медицинской помощи (диагностики и лечения) и смертью пациента не имеется с позиции этиопатогенеза (причины и механизма развития заболевания), так как причиной неблагоприятного исхода явилось заболевание и его осложнения (ответ на вопрос 14-15).

Оценивая содержание комиссионного экспертного заключения <иные данные> составленного в рамках уголовного дела с целью установления дефектов оказания медицинской помощи А.А.П. суд приходит к выводу, что ненадлежащее оказание медицинской помощи медицинскими организациями <иные данные> и <иные данные> нашло свое подтверждение в ходе рассмотрения дела. При этом ответчиками не представлено доказательств, подтверждающих отсутствие их вины в установленных дефектах оказания медицинской помощи, повлекших ненадлежащее и несвоевременное оказание А.А.П. требуемого лечения исходя из его состояния здоровья.

Также судом учитывается, что выявленные дефекты оказания медицинской помощи повлияли на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, способствовали ухудшению состояния здоровья А.А.П. оказали негативное влияние на течение заболеваний, что повлекло неблагоприятный исход в виде смерти А.А.П. что, в свою очередь, является достаточным основанием для взыскания компенсации морального вреда в пользу истцов.

Принимая заключение <иные данные> в качестве надлежащего доказательства, суд учитывает, что оно полностью соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ, ст. 25 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Выводы указанного заключения экспертов последовательны, непротиворечивы, основываются на медицинской документации в отношении умершего, профессиональных знаниях и длительной практике лиц, проводивших комиссионную экспертизу, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, основания сомневаться в его правильности отсутствуют. При таких обстоятельствах суд полагает, что заключение отвечает принципам относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств.

В ходе рассмотрения дела судом ответчикам разъяснялось право на заявление ходатайства о назначении по делу судебно-медицинской экспертизы с целью установления либо опровержения дефектов оказанной А.А.П. медицинской помощи, от назначения которой ответчики фактически отказались.

В свою очередь суд, критически относится к предоставленному заключению <иные данные> № № от <дата> года со стороны истца <иные данные> поскольку заключение содержит субъективное мнение специалиста, который не предупреждался об уголовной ответственности, исследование произведено вне рамок судебного разбирательства. Кроме того, представленное заключение не свидетельствует о порочности заключения судебной экспертизы.

Довод представителя ответчика <иные данные> об отсутствии причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи и наступившей смертью А.А.П. опровергается исследованными судом материалами дела.

Так, заключением медицинской экспертизы подтверждается косвенная причинно-следственная связь выявленных дефектов диагностики и лечения.

Эксперты указывают, что отмеченные дефекты оказания медицинской помощи не позволили прервать патологический процесс или уменьшить его выраженность и, тем самым, способствовали наступлению смерти.

Согласно справке о смерти № от <дата> года, причиной смерти А.А.П. явились: I. а) перитонит острый, б) аппендицит острый; II. атеросклеротическая болезнь сердца.

Довод представителя ответчика <иные данные> о том, что у А.А.П. имелись хронические заболевания, которые также оказали влияние на его состояние, судом отклоняется, поскольку установлен факт оказания ненадлежащей медицинской помощи.

В судебном заседании достоверно установлено, что истцам в связи со смертью близкого родственника причинен моральный вред в виде нравственных страданий, что подтверждается их пояснениями, материалами дела, указанный вред должен быть компенсирован ответчиками как исполнителями оказанных медицинских услуг.

В обоснование морального вреда истцы ссылаются на то, что семейные отношения между ними и А.А.П. были основаны на любви, доверии, взаимоуважении и взаимоподдержке. Потеря мужа и отца является для них невосполнимой утратой, они были очень близки. В ходе судебного разбирательства истцы подробно излагали течение болезни А.А.П. Осознание того, что в случае оказания А.А.П. своевременной и квалифицированной медицинской помощи, возможно было бы избежать смерти, причиняет истцам дополнительные нравственные страдания.

Как указано выше, заключением экспертов установлены дефекты оказания медицинской помощи А.А.П.. Допущенные дефекты медицинской помощи: неустановленние правильного диагноза (острого хирургического диагноза) и непроведение А.А.П. необходимого лечения этого хирургического заболевания не позволили прервать патологический процесс или уменьшить его выраженность и, тем самым, способствовали наступлению смерти. Между наступлением смерти А.А.П. и допущенными дефектами при оказании медицинской помощи <иные данные> и <иныем данные> имеется непрямая (косвенная) причинно-следственная связь, поскольку эти дефекты оказания медицинской помощи снизили шансы пациента на благоприятный исход, то есть способствовали его смерти.

В соответствии с разъяснениями, данными в п. 48 Пленума ВС РФ № 33, разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

В нарушение подлежащих применению норм материального права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации ответчиками <ингые данные> и <иные данные> не представлено доказательств, подтверждающих отсутствие их вины в ненадлежащем оказании медицинской помощи А.А.П.

Таким образом, истцам в связи со смертью А.А.П. причинен моральный вред в виде нравственных страданий в связи с потерей близкого человека. Кроме того, истцам причинен моральный вред в виде нравственных страданий, которые выразились в переживаниях по поводу неправильного установления диагноза и лечения А.А.П. непринятия всех возможных мер для оказания А.А.П.. необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести состояния А.А.П. осознание того обстоятельства, что А.А.П. можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи. Указанный вред должен быть компенсирован ответчиками как исполнителями оказанных медицинских услуг.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает степень и характер нравственных страданий истцов, индивидуальные особенности истцов (возраст и близкое родство) наблюдавшими за страданиями своего близкого человека, фактические обстоятельства данного дела, периода, в течение которого А.А.П. медицинская помощь оказывалась ненадлежащим образом, того обстоятельства, что для истцов осознание вероятности спасения А.А.П. возможного сохранения здоровья при оказании медицинской помощи надлежащего качества, глубочайшие переживания за состояние его здоровья не могут не причинить нравственных страданий, при наличии при этом факторов, усиливающих их нравственные страдания, таких как резкое ухудшение состояния А.А.П. за непродолжительный период времени, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести состояния А.А.П. несмотря на жалобы родственников и неправильного установления А.А.П. диагноза и лечения, учитывая анамнез больного, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, учитывая требования разумности и справедливости и на основании ст. 151, 1101 ГК РФ, с учетом конкретных дефектов, допущенных каждым из медицинских учреждений, и степени вины каждого из них, а также требований разумности и справедливости суд полагает возможным определить размер взыскиваемой компенсации морального вреда с <иные данные> в размере 250 000 рублей и <иные данные> в размере 250 000 рублей.

При этом на основании п. 1 ст. 322 ГК РФ солидарная обязанность (ответственность) или солидарное требование возникает, если солидарность обязанности или требования предусмотрена договором или установлена законом, в частности при неделимости предмета обязательства.

Положениями ст. 1080 ГК РФ предусмотрена солидарная ответственность перед потерпевшим лиц, совместно причинивших вред.

Учитывая, что медицинская помощь медицинскими организациями оказывалась А.А.П. самостоятельно и в разные периоды времени, законом или договором в данном случае солидарность обязанности или требования не предусмотрены, суд, вопреки требованиям истца, не усматривает оснований для возложения на медицинские организации солидарной ответственности по возмещению причиненного вреда.

Федеральный закон от 12 января 1996 года № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» регламентирует особенности правового статуса бюджетного учреждения, которое, имея специальную правоспособность, обладает имущественными правами для решения задач, поставленных перед ним учредителем - публичным собственником, участвует в гражданском обороте в очерченных законом границах и сообразно целям своей деятельности, выступая в гражданских правоотношениях от своего имени и неся, по общему правилу, самостоятельную имущественную ответственность по своим обязательствам.

В абзаце первом п. 5 ст. 123.22 ГК РФ предусмотрено, что бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, в том числе приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закрепленного за бюджетным учреждением собственником этого имущества или приобретенного бюджетным учреждением за счет средств, выделенных собственником его имущества, а также недвижимого имущества независимо от того, по каким основаниям оно поступило в оперативное управление бюджетного учреждения и за счет каких средств оно приобретено.

Как указано в абзаце втором п. 5 ст. 123.22 ГК РФ, по обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.

Таким образом, законодателем предусмотрена возможность привлечения к субсидиарной ответственности собственника имущества бюджетного учреждения по обязательствам, связанным с причинением вреда гражданам.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая субсидиарный характер ответственности собственников имущества унитарных предприятий и учреждений (когда такая ответственность предусмотрена законом), судам следует привлекать таких собственников к участию в деле в качестве соответчиков в порядке, предусмотренном частью третьей статьи 40 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

При этом необходимо учитывать, что в соответствии с подп. 3 п. 3 ст. 158, п. 3 ст. 242.2 Бюджетного кодекса Российской Федерации и разъяснениями, данными в п. 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 мая 2019 года № 13 «О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетной системы Российской Федерации», к участию в деле необходимо привлекать главного распорядителя бюджетных средств по ведомственной принадлежности.

Из уставов <иные данные> и <иные данные> учредителем учреждений является <иные данные> в лице комитета по <иные данные>

<иные данные>, являясь главным распорядителем и получателем средств областного бюджета, предусмотренных на содержание, в силу подп. 12.1 п. 1 ст. 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации отвечает от имени Псковской области по денежным обязательствам подведомственных ему получателей бюджетных средств.

При таком положении, на основании положений абз. второго п. 5 ст. 123.22 ГК РФ при недостаточности имущества у <иыне данные> и <иные данные> за вред, причиненный истцам, в субсидиарном порядке ответственность возлагается на <иные данные>.

Разрешая требования о взыскании расходов на погребение, суд приходит к следующему.

Согласно ч. 1 ст. 1094 Гражданского кодекса РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

В соответствии с положениями статьи 3 Федерального закона № 8-ФЗ от 12.01.1996 года «О погребении и похоронном деле», погребение понимается как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям, которое может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронению в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации).

Статьей 9 указанного Федерального закона также определен перечень гарантированных услуг по погребению.

Пунктом 6.1 Рекомендаций о порядке похорон и содержании кладбищ в Российской Федерации МДК 11-01.2002, рекомендованных Протоколом НТС Госстроя РФ от 25 декабря 2001 года № 01-НС-22/1, предусмотрено, что в соответствии с Федеральным законом «О погребении и похоронном деле» обряды похорон определяются как погребение. В церемонию похорон входят, как правило, обряды: омовения и подготовки к похоронам, а также поминовения.

Из упомянутых выше Рекомендаций и сложившихся традиций, церемония поминального обеда общепринята, соответствует традициям населения Российской Федерации, является одной из форм сохранения памяти об умершем и неотъемлемой частью осуществления достойных похорон умершего. При этом употребление алкогольных напитков, не относится к обязательным обрядам, связанным с погребением.

По смыслу приведенных положений закона к числу необходимых расходов на погребение, помимо средств, затраченных непосредственно на захоронение погибшего, относятся и ритуальные расходы, включая изготовление и установку надгробного памятника, поскольку увековечение памяти умерших таким образом является традицией.

Суд приходит к выводу, что отсутствие прямой причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи и смертью А.А.П. не является основанием для освобождения <иные данные>и <иные данные> от ответственности за допущенные дефекты оказания медицинской помощи пациенту, при отсутствии которых наступление благоприятного исхода не исключалось.

Доказательств того, что отсутствие указанных дефектов не могло предотвратить наступление смерти пациента, стороной ответчиков не представлено.

Как следует из объяснений истца А.А.П. расходы по погребению понесены ею, что также подтверждается платежными документами.

При таких обстоятельствах расходы на погребение, в том числе: подготовка тела к захоронению, бритье - №, ритуальные услуги (гроб, крест, покрывало, подушка, табличка, венки, лента ритуальная, копание могилы, услуги транспорта)- № рублей, приобретение продуктов для поминания на кладбище - №и безалкогольные напитки №, поминальный стол - № памятник - №, а всего № доказанность несения которых подтверждается представленными в дело платежными документами, подлежат взысканию в пользу понесшего указанные расходы истца ФИО1

Указанные расходы суд находит разумными, необходимыми, входящими в обрядовые действия по погребению.

Расходы по приобретению спиртных напитков в сумме № к необходимым расходам, связанным с организацией достойных похорон, обряда и поминального обеда, не относятся и не подлежат возмещению, поскольку употребление спиртных напитков на поминальном обеде не относится к обязательным традициям, также суд не учитывает стоимость контейнеров, предоставленных после поминального стола в размере № рублей.

Поскольку в ходе рассмотрения спора судом установлена равная вина ответчиков, то с <иные данные> и <иные данные> в пользу А.А.П. подлежит взысканию по № с каждого.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199, ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования А.А.П. и К.Е.А. - удовлетворить частично.

Взыскать с <иные данные> ОГРН №, а при недостаточности имущества у учреждения - в порядке субсидиарной ответственности с <иные данные> в пользу А.А.П., паспорт №, и К.Е.А., паспорт №, компенсацию морального вреда в размере 200 000 (двести тысяч) рублей каждому.

Взыскать с <иные данные> ОГРН №, а при недостаточности имущества у учреждения - в порядке субсидиарной ответственности с <иные данные> в пользу А.А.П., паспорт №, и К.Е.А., паспорт <...>, компенсацию морального вреда в размере 200 000 (двести тысяч) рублей каждому.

Взыскать с <иные данные> ОГРН № и <иные данные> ОГРН № а при недостаточности имущества у учреждения - в порядке субсидиарной ответственности с <иные данные> в пользу А.Л.А. расходы на погребение в размере 144770 (сто сорок четыре тысячи семьсот семьдесят) рублей 92 копейки (по 72385 рублей46 копеек с каждой Больницы).

В удовлетворении исковых требований А.Л.А. и К.Е.А. в остальной части - отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Псковский областной суд Псковской области через Пушкиногорский районный суд Псковской области в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Мотивированное решение составлено 28 июля 2025 года.

Судья О.А. Зайцева