Судья Корнева Я.Г. Дело № 22-3469/2023

Докладчик Бондаренко Е.В.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Новосибирск 10 июля 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам Новосибирского областного суда

В С О С Т А В Е:

председательствующего Бондаренко Е.В.,

судей Черных Т.М., Лукаш Е.В.,

при секретаре Агекяне М.Л.,

с участием:

государственного обвинителя Раковой Н.С.,

осужденного ФИО1,

защитника – адвоката Жукова А.А.,

потерпевшей Потерпевший №1,

представителя потерпевшей – адвоката Демиденко В.В.,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу адвоката Жукова А.А. в защиту осужденного ФИО1 и апелляционное представление государственного обвинителя Петренко Е.В. на приговор Ленинского районного суда г. Новосибирска от 24 апреля 2023 года с участием присяжных заседателей в отношении осужденного

ФИО1, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданина РФ, не судимого,

УСТАНОВИЛ

А:

по настоящему приговору на основании обвинительного вердикта коллегии присяжных заседателей ФИО1 осужден по ст. 105 ч. 1 УК РФ к 10 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбытия наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу.

На основании ст. 72 ч. 3.1 п. «а» УК РФ зачтено в срок отбытия наказания время содержания под стражей с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания.

Взыскана с ФИО1 в пользу потерпевшей Потерпевший №1 компенсация морального вреда в размере <данные изъяты>.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

По приговору, постановленному на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, ФИО1 признан виновным в убийстве В1 ножом ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> в состоянии алкогольного опьянения на почве личных неприязненных отношений.

Исходя из установленных коллегией присяжных заседателей фактических обстоятельств происшедшего, действия ФИО1 квалифицированы судом по ст. 105 ч. 1 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней адвокат Жуков А.А. выражает несогласие с приговором, ссылаясь на допущенные в ходе судебного разбирательства существенные нарушения уголовно-процессуального закона, повлиявшие на вынесение вердикта коллегией присяжных заседателей.

По доводам жалобы указанные нарушения выразились в следующем:

В условиях состязательности и равноправия сторон осужденный был лишен права представлять доказательства, опровергающие версию органов предварительного следствия о его причастности к убийству.

В ходе судебного следствия, защищаясь от предъявленного обвинения, осужденный ФИО1 заявлял, отрицая свою причастность к убийству, о совершении преступления не просто иным (другим) лицом, а конкретно В1 Однако в нарушение требований закона и разъяснений, содержащихся в п. 20, 21 ППВС от 22.11.2005 № 23 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей» (в редакции от 28.06.2022), суд необоснованно ограничил сторону защиты в представлении доказательств, отказал в оглашении протокола допроса В1 в качестве подозреваемого от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.235-238), показания которого полностью отражали позицию ФИО1 по предъявленному ему обвинению, в связи с чем, сторона защиты не смогла довести до присяжных заседателей свою позицию о непричастности ФИО1 к убийству, что повлияло на содержание данных присяжными заседателями ответов о виновности ФИО1 и повлекло нарушение его права на защиту.

В ходе судебного разбирательства В1 мог быть допрошен, в том числе по ранее данным показаниям, в качестве свидетеля, однако согласно материалам дела (т. 6, л.д. 119), он скончался ДД.ММ.ГГГГ, в связи с чем, его показания подлежали оглашению в соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 281 УПК РФ без указания его процессуального статуса, чтобы не вызвать предубеждения присяжных заседателей.

Полагает, что суд необоснованно признал недопустимым доказательством в постановлении от ДД.ММ.ГГГГ протокол допроса В1 в качестве подозреваемого от ДД.ММ.ГГГГ по тому мотиву, что В1 в судебном заседании не подтвердил свои показания, что противоречит ст. 75 УПК РФ, поскольку свои показания в качестве подозреваемого давал при допросе с участием адвоката и после разъяснения положений ст. 51 Конституции РФ.

Также суд сослался на то, что в приговоре от ДД.ММ.ГГГГ указано, что данные показания В1 давал под давлением, однако они не были признаны недопустимым доказательством, а сам приговор не имеет преюдициального значения при рассмотрении данного дела.

Судом необоснованно не принято во внимание то, что органами предварительного следствия давалась уголовно-правовая оценка действиям должностных лиц при получении у В1 показаний.

Суд необоснованно отказал стороне защиты в отводе представителя потерпевшей Потерпевший №1 - адвоката Демиденко В.В., который не мог представлять интересы потерпевшей Потерпевший №1, так как ранее в ходе предварительного и судебного следствия осуществлял защиту обвиняемого В1 чьи интересы противоречили интересам потерпевшей Потерпевший №1 (т.3 л.д.83, т.5 л.д.232-241, т.6 л.д.59-64, т. 7 л.д.105-108, 110-112).

В нарушение разъяснений, данных в п. 7 ППВС РФ от 29.06.2010 № 17 (ред. от 16.05.2017) «О практике, применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» и требований ст. 72 УПК РФ, суд проигнорировал обстоятельства, исключающие участие в производстве по уголовному делу представителя потерпевшего, который не вправе участвовать в производстве по делу, если ранее оказывал юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат интересам представляемого им потерпевшего.

Ссылаясь на положения ч. 2 ст. 72, ч. 2 ст. 69, п. 2 ч. 1 ст. 61 УПК РФ указывает, что если адвокат ранее участвовал в производстве по делу в качестве защитника, то дальнейшее его участие в деле в ином процессуальном статусе является невозможным.

Таким образом, полагает, что дело рассмотрено незаконным составом суда.

Списки кандидатов в присяжные заседатели не были опубликованы муниципальными органами власти заранее, как это предусмотрено законодательством Российской Федерации.

Таким образом, сторона защиты не имела какой-либо возможности для оспаривания случайной выборки кандидатов в присяжные заседатели, поскольку закон защите не предоставляет такой возможности. В дальнейшем сторона защиты не имела возможности проверить, действительно ли лица, которые вошли в коллегию присяжных заседателей находились в списках кандидатов в присяжные заседатели на 2022-2026 гг. Такой возможности не имеет и апелляционная инстанция.

Кроме того, считает, что в ходе судебного следствия были допущены существенные нарушения УПК РФ, которые повлияли на принятие коллегией присяжных заседателей решения о виновности ФИО1, поскольку участниками процесса со стороны обвинения регулярно нарушались требования ст. 334 УПК РФ о том, что в ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями.

В частности:

- свидетель обвинения В1 (зять потерпевшей Потерпевший №1), незаконно довел до сведения присяжных информацию о том, что В1, ранее обвинявшийся в убийстве своего брата, был оправдан судом (т. 9, л.д. 33);

- свидетель Ц1 (сын потерпевшей Потерпевший №1 и убитого В1) давал характеристику подсудимому ФИО1, утверждая, что он плохой человек (т. 9, л.д. 49), дал характеристику В1, как больному человеку, который не мог даже держать нож (т. 9, л.д. 49 об.);

- потерпевшая Потерпевший №1 неоднократно акцентировала внимание присяжных на незаконность проведенного предварительного следствия в отношении В1, а также утверждала о том, что на нее в ходе следствия оказывалось давление (т.9, л.д. 9об, 18-18об), что ее заставляли признаться в убийстве мужа, что у подсудимого ФИО1 имелись связи в правоохранительных органах и что после убийства он звонил другу по имени О (свидетель Р1). Пыталась убедить коллегию присяжных заседателей в недостоверности показаний свидетеля ФИО2 (жена подсудимого), до судебных прений комментируя и давая оценку ее показаниям в присутствии присяжных. В ходе допроса свидетеля В1 (своего зятя) потерпевшая выясняла сведения, характеризующие подсудимого ФИО1 и В1, что запрещено законом (т.9, л.д. 13об; л.д. 39об, 41 об).

ДД.ММ.ГГГГ потерпевшая Потерпевший №1 после допроса подсудимого ФИО3 в судебном заседании до прений сторон в присутствии присяжных давала комментарии относительно его показаний и ставила их под сомнение. При этом потерпевшая ссылалась на некую судебную экспертизу о слышимости в доме, в котором произошло убийство (т.9 л.д. 66об). Вместе с тем, в рамках предварительного следствия по уголовному делу таких судебных экспертиз не проводилось.

Во всех вышеуказанных случаях потерпевшая прерывалась судом, однако подобные нарушения неоднократно повторялись.

На стадии прений сторон потерпевшая Потерпевший №1 также воздействовала на присяжных заседателей, фактически указывая на то, какой вердикт они должны вынести, а именно обвинительный. Судом потерпевшей было объявлено замечание (т.9 л.д. 89об);

- представитель потерпевшей адвокат Демиденко В.В. ДД.ММ.ГГГГ в нарушение ст. 252 УПК РФ выяснял у потерпевшей Потерпевший №1 о том, какие подарки дарили убитому на юбилей и куда они пропали, в присутствии присяжных пояснил, что мотив совершения преступления затрагивает имущественные отношения, хотя подсудимый ФИО1 обвинялся в том, что совершил убийство из ранее возникших личных неприязненных отношений. У свидетеля В2 представитель потерпевшей выяснял известно ли ей, что после воздействия моющего средства на ноже не остается биологических следов, то есть выяснял вопросы оценки и достоверности доказательств (т.9 л.д. 9об, 23).

ДД.ММ.ГГГГ при допросе свидетеля Г1 подробно выяснял характеристику личности В1, а также характеристику поведения подсудимого ФИО1 в состоянии алкогольного опьянения, а именно становился ли он агрессивнее (т 9 л.д. 31).

ДД.ММ.ГГГГ на стадии прений адвокат Демиденко В.В. также неоднократно прерывался судом. В частности, в ходе своего выступления в прениях он в форме утверждения заявлял о невиновности В1 и ссылался на характеристику его личности и состояние здоровья (т. 9 л.д. 89, 92об);

- прокурором ДД.ММ.ГГГГ у свидетеля С1 выяснялось эмоциональное состояние подсудимого ФИО1 и В1. Но после того как вопрос был отведён судом, прокурор в форме утверждения задал свидетелю С1 вопрос о том, что после приезда полиции ФИО1 стал вести себя более агрессивно (т 9 л.д. 24об),

ДД.ММ.ГГГГ государственный обвинитель воздействовал на присяжных заседателей, доведя до них свое мнение о том, что ФИО1 дает недостоверные показания, а именно невозможно двум взрослым мужчинам (ФИО1 и В1) в ходе драки выкатиться через дверной проем в коридор (т.9 л.д. 66об).

В судебных прениях государственный обвинитель также незаконно воздействовал на коллегию присяжных заседателей, пытаясь дискредитировать подсудимого ФИО1 и фактически сторону защиты в целом. Давая свою оценку исследованным доказательствам, и перед выступлением в прениях стороны защиты призвал присяжных «не дать себя обмануть», фактически утверждая о лжи (лживой позиции) стороны защиты (т. 9, л.д. 88).

С учетом изложенного, а также положений статьи 252 УПК РФ, председательствующий должен обеспечить проведение судебного разбирательства только в пределах предъявленного подсудимому обвинения, своевременно реагировать на нарушения порядка в судебном заседании участниками процесса, принимать к ним меры воздействия, предусмотренные статьей 258 УПК РФ.

Несмотря на то, что председательствующий множество раз и практически всегда своевременно реагировала на допускаемые стороной обвинения нарушения уголовно-процессуального закона и процедуры рассмотрения дела судом с участием присяжных заседателей, систематичность и существенность этих нарушений привели к тому, что присяжные заседатели не были ограждены от незаконного воздействия на них, что негативно повлияло на них и на вынесение ими незаконного обвинительного вердикта.

Кроме того, при выступлении подсудимого ФИО1, судья прервал речь подсудимого, а присяжным разъяснил, что подсудимый не вправе делать выводы о виновности либо невиновности иного лица, хотя ФИО1 высказывал свое отношение к предъявленному обвинению, пользуясь своим правом на защиту, заявил, что убийства он не совершал, а потерпевшего убил его брат В1 (т. 8, л.д. 9об.). Указанными действиями право ФИО1 на защиту было существенно нарушено, а разъяснение суда имело негативное воздействие на присяжных.

Таким образом, при рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО1 были допущены существенные нарушения закона, которые вызвали предубеждение у коллегии присяжных заседателей и повлияли на содержание данных ими ответов о виновности подсудимого. Оказание на присяжных заседателей незаконного воздействия привели к тому, что они не могли быть объективными и беспристрастными при вынесении вердикта.

В апелляционном представлении государственный обвинитель П1, не оспаривая законность постановленного коллегией присяжных заседателей вердикта о виновности ФИО1, просит об отмене приговора в виду существенного нарушения уголовно-процессуального закона и направлении уголовного дела на новое судебное рассмотрение с момента, следующего за провозглашением вердикта присяжных заседателей.

В обоснование доводов ссылается на то, что в силу ч. 2 и 3 ст. 348 УПК РФ обвинительный вердикт обязателен для председательствующего по уголовному делу, который квалифицирует действия подсудимого в соответствии с обвинительным вердиктом.

В соответствии со ст. 339 УПК РФ присяжные устанавливают только фактическую сторону произошедшего и не дают собственно юридическую оценку при вынесении своего вердикта.

Таким образом, председательствующий не вправе указывать в приговоре обстоятельства, которые не были установлены вердиктом присяжных заседателей, подвергать существенному изменению фактические обстоятельства совершения преступления.

Между тем, председательствующий изложил описание преступного деяния, совершенного ФИО1, содержащее возникновение у него преступного умысла на убийство с применением предмета, используемого в качестве оружия, с указанием тяжести причиненного вреда здоровью потерпевшему. Установил психическое отношение виновного к деянию и его последствиям. Указанное не соответствует вердикту коллегии присяжных.

Кроме того, в описательно-мотивировочной части приговора неверно указана дата провозглашения вердикта как ДД.ММ.ГГГГ, вместо ДД.ММ.ГГГГ.

В возражении на апелляционную жалобу адвоката Жукова А.А. потерпевшая Потерпевший №1, ссылаясь на обоснованность обвинительного вердикта коллегии присяжных заседателей, отсутствие существенных нарушений уголовно-процессуального закона, просит отказать в удовлетворении апелляционной жалобы, а приговор оставить без изменения.

В судебном заседании осужденный ФИО1 и адвокат Жуков А.А. поддержали апелляционную жалобу по доводам, изложенным в ней.

Потерпевшая Потерпевший №1, представитель потерпевшей – адвокат Демиденко В.В., считая приговор суда законным, обоснованным и справедливым, просили оставить его без изменения.

Государственный обвинитель Ракова Н.С. просила приговор изменить по доводам апелляционного представления.

Выслушав участников судебного заседания, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалобы и представления, судебная коллегия не находит оснований, предусмотренных ст. 389.27 УПК РФ, для отмены приговора, постановленного на основании вердикта коллегии присяжных заседателей.

Как видно из материалов настоящего уголовного дела, по ходатайству ФИО1 дело было рассмотрено судом с участием коллегии присяжных заседателей в соответствии с требованиями закона, в том числе и с учетом особенностей судопроизводства с участием присяжных заседателей.

Особенности рассмотрения уголовного дела с участием присяжных заседателей, юридические последствия вердикта, права и порядок обжалования судебного решения, постановленного при такой форме судопроизводства, ФИО1 были надлежаще разъяснены.

При отборе присяжных заседателей нарушений норм уголовно-процессуального закона не допущено.

Принцип случайной выборки при составлении списков кандидатов в присяжные заседатели не нарушен. Фамилии кандидатов в список внесены в той последовательности, в которой происходил отбор.

Ссылка адвоката Жукова А.А. на то, что списки кандидатов в присяжные заседатели не были опубликованы муниципальными органами власти в средствах массой информации, не свидетельствует о нарушении уголовно-процессуального закона при формировании коллегии присяжных, поскольку не препятствует и не запрещает производить секретарю судебного заседания или помощнику судьи отбор кандидатов в присяжные заседатели на основании списков подписанных руководителем исполнительного органа государственной власти субъекта РФ, заверенных печатью, а в СМИ списки публикуются для информации и содержат только фамилии, имена и отчества кандидатов в присяжные заседатели. О составлении списков администрацией извещаются сами граждане, и им предоставляется возможность в течение двух недель ознакомиться со списками, обратиться с письменными заявлениями о необоснованности включения в списки, о неточности сведений (ст.4-6,9 Закона о присяжных заседателях).

Формирование коллегии присяжных заседателей проведено с соблюдением требований ст. 327, 328 УПК РФ.

Сторонам было разъяснено право заявления отводов кандидатам в присяжные заседатели и предоставлена возможность задать каждому из кандидатов в присяжные заседатели вопросы, которые, по их мнению, связаны с выяснением обстоятельств, препятствующих участию лица в качестве присяжного заседателя в рассмотрении данного уголовного дела, в том числе и о привлечении к ответственности.

Списки, врученные сторонам, содержат необходимые и достаточные сведения о кандидатах в присяжные заседатели. При этом информация, которая в списках отсутствовала, но имела, по мнению стороны защиты, значение для формирования беспристрастного суда, она имела возможность выяснить в стадии опроса кандидатов в присяжные заседатели, что стороной защиты и было сделано.

Данных о том, что в коллегию присяжных заседателей вошли лица, которые в силу ст. 3, 7 Федерального закона «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в РФ» не могли быть таковыми, не имеется.

Каких-либо замечаний по порядку формирования коллегии присяжных заседателей от сторон не поступало, как и заявлений о роспуске коллегии ввиду тенденциозности ее состава (т.9 л.д.7 оборот).

Мотивированные отводы были разрешены в установленном законом порядке.

Нарушений требований закона при формировании коллегии присяжных заседателей и ограничений участников процесса в возможности реализации ими процессуальных прав, судом не допущено. Оснований полагать, что в результате проведенного отбора был сформирован незаконный состав суда, не имеется.

Судебное следствие с участием присяжных заседателей проведено с учетом особенностей, предусмотренных ст. 335 УПК РФ, определяющих его особенности в суде с участием присяжных заседателей, в соответствии с их полномочиями, установленными ст. 334 УПК РФ.

Из протокола судебного заседания следует, что председательствующий создал необходимые условия для осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон, обеспечил равенство прав участников судебного разбирательства по представлению доказательств и заявлению ходатайств.

В присутствии коллегии, сформированной с участием сторон, исследованы лишь те доказательства, которые содержали данные о фактических обстоятельствах дела, отвечали критериям допустимости и относимости, а процедура их сбора соответствовала требованиям УПК РФ.

Как видно из протокола судебного заседания, суд не ограничивал прав участников процесса по исследованию имеющихся доказательств. Сторона защиты не была ограничена в возможности представлять свои доказательства и оспаривать доказательства, представленные стороной обвинения.

Все ходатайства участников процесса были рассмотрены, по ним приняты мотивированные решения. Факты отказов в удовлетворении ходатайств, в том числе и о представлении доказательств, не могут рассматриваться как нарушение процессуальных прав, поскольку принятые председательствующим решения соответствуют положениям уголовно-процессуального закона. При этом позиция председательствующего при разрешении процессуальных вопросов была обусловлена не процессуальным положением участников судебного разбирательства, а обоснованностью самих ходатайств и вопросов, которые они ставили перед судом. Необоснованных отказов сторонам в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, не допущено.

При этом судебная коллегия соглашается с выводами суда, изложенными в постановлении (т.8 л.д.144 - 145), о признании протокола допроса В1 в качестве подозреваемого от ДД.ММ.ГГГГ недопустимым доказательством и соответственно отказе стороне защиты в его исследовании в присутствии присяжных заседателей, в том числе и по основаниям, предусмотренным ст. 281 ч.2 п.1 УПК РФ, поскольку эти показания не отвечают требованиям ст. 75 УПК РФ, так как даны вследствие незаконного воздействия и являются самооговором, что установлено вступившим в законную силу оправдательным приговором в отношении В1 от ДД.ММ.ГГГГ.

При этом ссылка автора жалобы на то, что приговор в отношении В1 не имеет преюдициального значения при рассмотрении настоящего уголовного дела, не опровергает выводов суда о необходимости признания этих показаний недопустимым доказательством, поскольку доказательства, представленные стороной обвинения по настоящему уголовному делу, были непосредственно исследованы в судебном заседании, а ставить под сомнение непричастность В1 к убийству брата – В1, суд не мог в силу вступившего в законную силу оправдательного приговора в отношении него. Показания же В1 в качестве подозреваемого не содержали сведений о причастности к убийству ФИО1, а потому с учетом его оправдания обоснованно признаны по настоящему делу недопустимым доказательством и не нарушают права на защиту ФИО1, так как касались непосредственно только самого В1 и не препятствовали стороне защите представлять доказательства.

Согласно протоколу судебного заседания председательствующий обоснованно отклонял вопросы, направленные на выяснение обстоятельств, не имеющих отношения к рассматриваемому делу, касающиеся личности подсудимого, останавливал участников процесса, когда они касались обстоятельств, не подлежащих выяснению с участием присяжных заседателей. При этом председательствующий, как следует из протокола судебного заседания, обращался к присяжным заседателям с соответствующими разъяснениями. Такие действия председательствующего не могут расцениваться как ущемление прав сторон и нарушение права на защиту.

Не может согласиться судебная коллегия с утверждением автора жалобы о том, что председательствующим было существенно нарушено право на защиту ФИО1, который, высказывая свое отношение к предъявленному обвинению, сообщил присяжным, что В1 убил его брат – В1, а не он, что является правом ФИО1.

Так, согласно протоколу (т.9 л.д.11,20) председательствующим было лишь обращено внимание на требования ст. 252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства, ограниченного предъявленным обвинением, а также на недопустимость высказывания в утвердительной форме, как о состоявшемся факте, совершения убийства другим лицом – «настоящим преступником», что не противоречит разъяснением Пленума ВС РФ в п. 20 постановления № 23 от 22.11.2005, на новую редакцию которого ссылается защитник.

Кроме того, несостоятельными считает судебная коллегия и доводы стороны защиты о якобы допущенных существенных нарушениях уголовно-процессуального закона, которые вызвали предубеждение присяжных заседателей и повлияли на принятие коллегией присяжных заседателей решения о виновности ФИО1.

Как указано выше, в соответствии со своими полномочиями, предусмотренными ст. 334, 335 УПК РФ, председательствующий во всех случаях, когда сообщенные сторонами сведения и вопросы не подлежали исследованию с участием присяжных заседателей, обращал внимание последних на то, что они при вынесении вердикта не должны обращать внимание на них, поскольку не относятся к тем фактическим обстоятельствам, доказанность которых устанавливают присяжные заседатели.

Кроме того, каждый раз председательствующим выяснялось у коллегии присяжных заседателей не утратили ли они объективности и не сформировалось ли у них преждевременное мнение о виновности либо невиновности ФИО1.

То обстоятельство, что председательствующий всегда своевременно реагировал на нарушение сторонами процедуры рассмотрения дела с участием присяжных заседателей, не оспаривается стороной защиты, о чем указано в апелляционной жалобе.

Таким образом, доводы стороны защиты о том, что председательствующим допущены нарушения уголовно-процессуального закона при оценке допустимости доказательств и доведения их до сведения присяжных, являются необоснованными.

Не может согласиться судебная коллегия и с утверждением стороны защиты об оказанном со стороны государственного обвинителя воздействии на присяжных, поскольку защитником приведено субъективное мнение о том, что вопрос государственного обвинителя и его речь в прениях указывали на недостоверность показаний ФИО1, на лживость позиции стороны защиты. Как следует из протокола, таких суждений государственный обвинитель не высказывал, а вопрос прокурора был снят судом как не относимый к предмету доказывания (т.9 л.д.75).

Кроме того, судебная коллегия считает, что показания потерпевшей, свидетелей, вопросы и ответы участников уголовного судопроизводства не могли сформировать заранее сложившееся суждение о виновности ФИО3 под влиянием тех сведений, сообщенных присяжным участниками процесса, на которые ссылается адвокат Жуков А.А. в апелляционной жалобе, поскольку, помимо показаний потерпевшей и свидетелей, все доказательства непосредственно исследовались в ходе судебного заседания, в том числе и те, которые не зависят от восприятия потерпевшей и свидетелей (заключения экспертов, показания эксперта, протоколы следственных действий). Как следует из протокола судебного заседания, присяжные заседатели занимали активную позицию в установлении всех фактических обстоятельств произошедшего, задавая вопросы участникам процесса.

Учитывая отсутствие существенности допущенных нарушений уголовно-процессуального закона, на которые указывает защитник в своей жалобе, судебная коллегия полагает, что они в своей совокупности не могли вызвать предубеждение присяжных заседателей, повлиять в конечном итоге на их мнение и содержание ответов присяжных заседателей на поставленные перед ними вопросы, а также оказать негативное воздействие на них при вынесении вердикта.

Не усматривает судебная коллегия и оснований считать, что стороны ссылались на доказательства, которые не были исследованы в судебном заседании, поскольку ссылка потерпевшей на судебную экспертизу о слышимости в доме, на что обращено внимание автором жалобы, не является недостоверной и не опровергает данный факт, так как слышимость в доме действительно проверялась в ходе предварительного расследования на основании следственного эксперимента и результат зафиксирован в соответствующем процессуальном документе.

Вопреки доводам стороны защиты представитель потерпевшей Потерпевший №1 - адвокат Демиденко В.В. не подлежал отводу в связи с осуществлением ранее защиты В1., поскольку обстоятельства, исключающие участие в производстве по настоящему уголовному делу адвоката Демиденко В.В., предусмотренные ст. 72 УПК РФ отсутствовали, и судом правильно принято решение об отказе в его отводе, по доводам, изложенным в постановлении, не согласиться с которыми оснований у судебной коллегии не имеется (т.8 л.д.105).

Судебное следствие было окончено при отсутствии возражений и дополнений от участников процесса (т. 9 л.д. 85).

Согласно протоколу судебного заседания прения сторон проведены в соответствии с требованиями ст. 336 УПК РФ, в пределах предъявленного обвинения и вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями.

Всем участникам судебного разбирательства по настоящему уголовному делу со стороны обвинения и со стороны защиты суд предоставил возможность выступить перед присяжными заседателями в прениях, с репликами, а осужденному еще и с последним словом.

В прениях стороны дали свою оценку доказательствам, при этом сторона защиты, оспаривая оценку, данную доказательствам стороной обвинения, представила коллегии присяжных заседателей собственный анализ исследованной в судебном заседании совокупности доказательств.

Вопросный лист по настоящему уголовному делу сформулирован председательствующим в соответствии со ст. 338 УПК РФ, а вопросы, подлежавшие разрешению присяжными заседателями, соответствуют требованиям ст. 339 УПК РФ, не содержат понятий, требовавших от присяжных заседателей собственно юридической оценки. Они составлены с учетом обвинения, предъявленного ФИО1 органами предварительного следствия по ч. 1 ст. 105 УК РФ и поддержанного государственным обвинителем, результатов судебного следствия, прений сторон, после обсуждения их со сторонами, в ясных и понятных выражениях.

При этом проект вопросного листа обсуждался со сторонами. Согласно положениям закона, стороны вправе предоставить свои предложения по формулировке вопросов, ставящихся на разрешение коллегии присяжных заседателей, которые могут быть учтены председательствующим по делу судьей.

Председательствующий судья, в пределах своих полномочий, в соответствии с ч. 4 ст. 338 УПК РФ, в совещательной комнате окончательно сформулировал вопросы, подлежащие разрешению присяжными заседателями, и внес их в вопросный лист.

При этом присяжные заседатели, ознакомившись с вопросным листом, ответили, что им дополнительных разъяснений не требуется, следовательно, вопросный лист был понятен присяжным заседателям (т. 9 л.д.94).

Напутственное слово, с которым председательствующий обратился к присяжным заседателям, соответствует требованиям ст. 340 УПК РФ, возражений по поводу его содержания от сторон не поступило.

Вердикт вынесен присяжными заседателями в соответствии с требованиями ст. 343, 345 УПК РФ, является ясным и непротиворечивым.

Таким образом, судебная коллегия считает, что нарушение требований ст. 334, 335, 352 УПК РФ, влекущих отмену приговора, при рассмотрении дела не допущено.

На основании вышеизложенного, оснований для отмены приговора, вопреки доводам жалобы, судебная коллегия не усматривает.

Между тем, доводы автора апелляционного представления о том, что судом в приговоре при описании преступного деяния указаны обстоятельства, которые не были установлены вердиктом коллегии присяжных заседателей, заслуживают внимания.

Так, председательствующий изложил описание преступного деяния, совершенного ФИО1, содержащее возникновение у него преступного умысла на убийство с применением предмета, используемого в качестве оружия, с указанием тяжести причиненного вреда здоровью потерпевшему, сослался на психическое отношение виновного к деянию и его последствиям, что не соответствует вердикту коллегии присяжных заседателей.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия считает необходимым из описательно-мотивировочной части приговора исключить ссылку суда на возникновение у ФИО1 преступного умысла на убийство с применением предмета, используемого в качестве оружия, на тяжесть причиненного вреда здоровью потерпевшему, на психическое отношение ФИО1 к деянию и его последствиям, и уточнить, что ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ, находясь в <адрес> в состоянии алкогольного опьянения, на почве ранее возникших личных неприязненных отношений, нанес ножом один удар в область грудной клетки сзади В1, причинив ему колото-резаное проникающее слепое ранение грудной клетки с повреждением грудной аорты и левого легкого, в результате чего наступила смерть В1 на месте происшествия.

Кроме того, в описательно-мотивировочной части приговора допущена описка, неверно указана дата провозглашения вердикта ДД.ММ.ГГГГ, в то время как согласно протоколу судебного заседания вердикт провозглашен ДД.ММ.ГГГГ.

При этом судебная коллегия считает, что необходимости для отмены приговора по вышеуказанным основаниям, как об этом просит государственный обвинитель в представлении не имеется, и это возможно исправить путем внесения соответствующих изменений.

Как следует из приговора, при решении вопроса о виде и мере наказания судом были выполнены требования ст. 6 и 60 УК РФ, наказание ФИО1 назначено справедливое, соразмерно содеянному им, и с учетом целей наказания, установленных ст. 43 ч. 2 УК РФ.

Судом были учтены все предусмотренные законом обстоятельства: характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности осужденного, влияние назначенного наказания на его исправление и все конкретные обстоятельства дела.

В приговоре надлежащим образом мотивированы выводы о невозможности назначения ФИО1 наказания не связанного с реальным лишением свободы с применением ст. 73 УК РФ, об отсутствии оснований для применения положений ст. 64 УК РФ, поскольку каких-либо исключительных обстоятельств, уменьшающих степень общественной опасности содеянного, не установлено.

Таким образом, судебная коллегия считает, что наказание, назначенное ФИО1 в пределах, установленных уголовным законом, отвечает принципам справедливости, содержащимся в ст. 6 УК РФ, и целям наказания, установленным ч. 2 ст. 43 УК РФ, является соразмерным содеянному, соответствующим общественной опасности совершенного им преступления и его личности. Требования об индивидуальном подходе к назначению наказания выполнены и оснований для его смягчения не имеется.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, при судебном рассмотрении не допущено.

Руководствуясь ст. 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия,

ОПРЕДЕЛИЛ

А:

приговор Ленинского районного суда г. Новосибирска от 24 апреля 2023 года с участием присяжных заседателей в отношении осужденного ФИО1 изменить.

Исключить ссылку суда на возникновение у ФИО1 преступного умысла на убийство с применением предмета, используемого в качестве оружия; на тяжесть причиненного вреда здоровью потерпевшего; на психическое отношение ФИО1 к деянию и его последствиям.

Уточнить в описательно-мотивировочной части приговора описание преступного деяния, признанного доказанным в соответствии с обвинительным вердиктом коллегии присяжных заседателей, что ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ, находясь в <адрес> в состоянии алкогольного опьянения, на почве ранее возникших личных неприязненных отношений, нанес ножом один удар в область грудной клетки сзади В1, причинив ему колото-резаное проникающее слепое ранение грудной клетки с повреждением грудной аорты и левого легкого, в результате чего наступила смерть В1 на месте происшествия.

Уточнить в описательно-мотивировочной части приговора, что вердикт провозглашен ДД.ММ.ГГГГ, а не ДД.ММ.ГГГГ.

В остальном приговор оставить без изменения.

Апелляционное представление государственного обвинителя Петренко Е.В. удовлетворить частично, а апелляционную жалобу адвоката Жукова А.А. оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47-1 УПК РФ, при этом кассационные жалобы, представление, подлежащие рассмотрению, в порядке, предусмотренном статьями 401.7 и 401.8 УПК РФ, могут быть поданы в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения копии приговора, вступившего в законную силу.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи: