Решение по делу № 2А-1489/2023 от 27.07.2023

РЕШЕНИЕ

И<ФИО>1

27 июля 2023 года <адрес>

Куйбышевский районный суд <адрес> в составе председательствующего судьи Кучеровой А.В., при секретаре судебного заседания <ФИО>6,

с участием административного истца <ФИО>3,

представителя административных ответчиков Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации, Федерального казенного учреждения «Следственный изолятор <номер> Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по <адрес>» <ФИО>7,

рассмотрев в открытом судебном заседании административное дело <данные изъяты> по административному исковому заявлению <ФИО>3 к федеральному казенному учреждению «Следственный изолятор <номер> Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по <адрес>», Федеральной службе исполнения наказаний, Следственному комитету Российской Федерации, Следственному управлению Следственного комитета Российской Федерации по <адрес>, Пятому следственному управлению Главного следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Сибирскому федеральному округу о признании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

Административный истец <ФИО>3 обратился в Куйбышевский районный суд <адрес> с административным исковым заявлением о взыскании компенсации морального вреда в размере 13 000 евро в рублевом эквиваленте, ссылаясь на нарушение его прав на уважение личной и семейной жизни в связи с ограничением частоты, продолжительности и порядка проведения свиданий с супругой и ребенком, усугубляющегося отсутствием физического контакта, а также отсутствием длительных свиданий более 9 лет в период содержания его в федеральном казенном учреждении «Следственный изолятор <номер> Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по <адрес>», где он содержался под стражей в качестве обвиняемого в совершении преступлений и до вступления приговора в законную силу с <дата> по <дата>, а также после вступления приговора в законную силу с <дата> по <дата>.

В обоснование требований указано, что <дата> <ФИО>3 был задержан по подозрению в совершении преступления и содержался в ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по <адрес>. В период предварительного расследования и ознакомления с материалами уголовного дела (<дата>-<данные изъяты>), органы следствия отказывали в предоставлении свиданий с его супругой <ФИО>8 и малолетним ребенком, мотивируя интересами следствия. Однако фактически органы следствия воспользовались своим дискреционным правом в сфере выдачи разрешений на свидания, как средством оказания на истца давления, что бы заставить признать вину в инкрименируемых преступлениях в обмен на возможность увидеть жену и ребенка. После неоднократных жалоб, в том числе, в суд органы следствия были вынуждены предоставить около 10 свиданий за более чем трехлетний период содержания под стражей. <дата> материалы уголовного дела поступили в Иркутский областной суд для рассмотрения по существу и были приняты к производству судьей <ФИО>9, который вообще запретил свидания с <ФИО>8 и ребенком, мотивируя тем, что она была допрошена в качестве свидетеля, игнорируя при этом факт того, что после ее допроса в ходе предварительного расследования и ознакомления с материалами дела было предоставлено незначительное количество свиданий, а также факт ее допуска к фотографированию материалов дела. После неоднократных заявлений об отводе судьи в связи с оказанием психологического давления отказом в свиданиях с женой и ребенком, жалоб, в том числе в Конституционный Суд РФ, судья <ФИО>9 был вынужден внепланово допросить жену истца и с июля 2010 предоставил возможность реализации права на свидание. Таким образом, около двух лет, истцу были запрещены свидания, по формальным основаниям, без учета индивидуальной ситуации. Приговором Иркутского областного суда от <дата> истец осужден к пожизненному заключению. Определением Верховного Суда РФ от <дата> приговор частично отменен и изменен, в части назначения наказания оставлен без изменения. С июля 2010 по июль 2014 супруга <ФИО>8 посещала истца 2 раза в месяц, в соответствии со ст. 18 ФЗ <номер> от <дата> «О содержании под стражей…», а с конца июля <данные изъяты> по <дата> супруга представляла интересы истца в судах и иных органах на основании доверенности, в связи с чем посещала истца почти каждый день, как лицо оказывающее юридическую помощь. В период до окончания чтения приговора-<дата> свидания предоставлялись в специально оборудованном помещении СИЗО-1 <адрес>, состоящим из около 10 кабинок, отделенных боковыми стенками через разделительную стеклянную перегородку, которая исключала любой физический контакт с женой и ребенком. Разговор осуществлялся через телефонное устройство, которое прослушивалось сотрудниками учреждения. Продолжительность свидания не превышала более одного часа. После окончания чтения приговора (<дата>) свидания стали предоставляться отдельно от других осужденных, в запертом кабинете, где истец отделялся от супруги и ребенка железными прутьями (расстояние между прутьями <данные изъяты> Несмотря на то, что истец имел возможность прикоснуться к жене и ребенку, это делать запрещено под страхом прекращения свидания. Свидания с супругой в период, когда, она представляла интересы истца (с июля <данные изъяты> по <дата>), проводились в этом же кабинете, истцу было разрешено брать и передавать документы, но исключался любой физический контакт, при этом ограничений по времени и количеству свиданий не было. За весь период времени содержания под стражей и до вступления приговора в законную силу (с <дата> по <дата>), то есть 8 лет 4 месяца, а также при вступлении приговора в законную силу (с <дата> по <дата>), то есть более 9 лет, истцу не предоставлялись длительные свидания с супругой <ФИО>8 ребенком, несмотря на то, что в СИЗО-1 <адрес> были специализированные комнаты. При этом, отделение жены и ребенка перегородкой исключающей какой – либо физический контакт с истцом, являлось, по мнению истца необоснованным, поскольку отсутствовали конкретные доказательства, подтверждающие его опасность или наличие угрозы для безопасности или риска сговора. Руководствуясь позицией Европейского суда по правам человека полагал, что в отношении него допущено нарушение права на уважение личной и семейной жизни, в связи с ограничением частоты, продолжительности и порядка проведения свиданий с супругой и ребенком, усугубляющегося отсутствием физического контакта, а также отсутствием длительных свиданий более 9 лет в период содержания в СИЗО-1 <адрес>.

Решением Куйбышевского районного суда <адрес> от <дата>, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по административным делам Иркутского областного суда от <дата>, в удовлетворении заявленных <ФИО>3 требований отказано.

Кассационным определением судебной коллегии по административным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от <дата> решение Куйбышевского районного суда <адрес> от <дата>, апелляционное определение судебной коллегии по административным делам Иркутского областного суда от <дата> отменены. Дело направлено в суд первой инстанции на новое рассмотрение.

Административный истец <ФИО>3 в судебном заседании заявленные требования поддержал в полном объеме, просил удовлетворить их по основаниям, изложенным в административном исковом заявлении.

Представитель административных ответчиков Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации, Федерального казенного учреждения «Следственный изолятор <номер> Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по <адрес>» <ФИО>7, действующая на основании доверенностей, в судебном заседании возражала против удовлетворения заявленных требований по основаниям, изложенным в письменных возражениях, просила применить последствия пропуска административным истцом срока обращения в суд.

Административные ответчики Следственный комитет Российской Федерации, Следственное управление Следственного комитета России по <адрес>, Пятое следственное управление ГСУ СК РФ по Сибирскому федеральному округу в суд своих представителей в судебное заседание не направили.

Согласно части 8 статьи 96 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, административные истцы - органы государственной власти, иные государственные органы, органы местного самоуправления, иные органы и организации, наделенные отдельными государственными или иными публичными полномочиями, могут извещаться судом о времени и месте судебного заседания (предварительного судебного заседания) лишь посредством размещения соответствующей информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети "Интернет" в указанный в части 7 настоящей статьи срок. Указанные лица, а также получившие первое судебное извещение по рассматриваемому административному делу иные лица, участвующие в деле, обладающие государственными или иными публичными полномочиями, самостоятельно предпринимают меры по получению дальнейшей информации о движении административного дела с использованием любых источников такой информации и любых средств связи.

Согласно части 9 статьи 96 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации лица, указанные в части 8 настоящей статьи, несут риск наступления неблагоприятных последствий в результате непринятия ими мер по получению информации о движении административного дела, если суд располагает сведениями о том, что данные лица надлежащим образом извещены о начавшемся процессе, за исключением случаев, когда меры по получению информации не могли быть приняты ими в силу чрезвычайных и непредотвратимых обстоятельств.

Поскольку о начавшемся процессе ответчики извещались надлежащим образом путем направления судебных извещений, что подтверждено материалами дела, информация о движении дела размещалась на сайте суда, обязанность получения последующей информации о движении административного дела возложена на административных ответчиков в силу ч. 8 ст. 96 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, п. 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <дата> N 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов», суд полагает возможным в соответствии со ст. 226 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Ранее представитель административного ответчика Следственного управления Следственного комитета России по <адрес> представил письменные возражения, в которых указал на пропуск истцом срока.

Представитель Пятого следственного управления ГСУ СК РФ по Сибирскому федеральному округу <ФИО>10, действующий на основании доверенности, просил о рассмотрении дела без его участия.

Выслушав участников процесса, исследовав материалы административного дела, суд приходит к следующему.

В силу части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

В силу пункта 5 постановления Пленума от <дата> N 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от <дата> и Протоколов к ней» под ограничением прав и свобод человека (вмешательством в права и свободы человека) понимаются любые решения, действия (бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих, а также иных лиц, вследствие принятия или осуществления (неосуществления) которых в отношении лица, заявляющего о предполагаемом нарушении его прав и свобод, созданы препятствия для реализации его прав и свобод.

Ограничения прав и свобод, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, могут быть связаны, в частности, с применением в качестве меры государственного принуждения к лицам, совершившим преступления и осужденным за это по приговору суда, уголовного наказания в виде лишения свободы, особенность которого состоит в том, что при его исполнении на осужденного осуществляется специфическое воздействие, выражающееся в лишении или ограничении его прав и свобод и возложении на него определенных обязанностей, целями которого являются исправление сужденных и предупреждение совершения новых преступлений, как осужденными, так и иными лицами.

Любое ограничение прав и свобод человека должно быть основано на федеральном законе; преследовать социально значимую, законную цель (например, обеспечение общественной безопасности, защиту морали, нравственности, прав и законных интересов других лиц); являться необходимым в демократическом обществе (пропорциональным преследуемой социально значимой, законной цели).

Несоблюдение одного из этих критериев ограничения представляет собой нарушение прав и свобод человека, которые подлежат судебной защите в установленном законом порядке.

Согласно части 1 статьи 218 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации гражданин, организация, иные лица могут обратиться в суд с требованиями об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, органа местного самоуправления, иного органа, организации, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностного лица, государственного или муниципального служащего, если полагают, что нарушены или оспорены их права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению их прав, свобод и реализации законных интересов или на них незаконно возложены какие-либо обязанности.

Исходя из положений части 2 статьи 227 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, суд удовлетворяет заявленные требования об оспаривании решения, действия (бездействия) органа государственной власти, должностного лица, государственного или муниципального служащего, если установит, что оспариваемое решение, действие (бездействия) нарушает права и свободы административного истца, а также не соответствует закону или иному нормативному правовому акту.

В соответствии с ч. 2 ст. 10 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации при исполнении наказаний осужденным гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством Российской Федерации.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд в своих определениях Конституция Российской Федерации, относя принятие уголовного и уголовно-исполнительного законодательства к ведению Российской Федерации (ст. 71, п. «о»), наделила федерального законодателя полномочием предусматривать меры государственного принуждения в отношении лиц, совершивших преступления, осужденных и подвергаемых по приговору суда наказанию, существо которого, как следует из части первой ст. 43 УК РФ, состоит в предусмотренных данным Кодексом лишении или ограничении прав и свобод.

Устанавливая в рамках этих полномочий в законе меры уголовного наказания, федеральный законодатель определяет применительно к осужденным изъятия из прав и свобод в сравнении с остальными гражданами, обусловленные, в том числе особыми условиями исполнения или отбывания соответствующего вида наказания.

Согласно ст. 15 Федерального закона от Федерального закона от <дата> N 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», в местах содержания под стражей устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных УПК РФ.

Обеспечение режима возлагается на администрацию, а также на сотрудников мест содержания под стражей, которые несут установленную законом ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных обязанностей.

Согласно ч. 1 ст. 15 указанного Закона в местах содержания под стражей устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

В целях обеспечения режима в местах содержания под стражей Министерством юстиции РФ по согласованию с Генеральным прокурором Российской Федерации утверждаются Правила внутреннего распорядка в местах содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений (ст. 16 Закона).

Пунктами 140, 141 Правил (в редакции, действующей до <дата>) установлено, что на основании письменного разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, а также документов, удостоверяющих личность, начальник СИЗО или его заместитель дают письменное указание о разрешении свидания и определяют его продолжительность с учетом общей очереди, после чего отдают распоряжение дежурному помощнику о его проведении.

Свидания предоставляются в порядке общей очереди. Перед началом свидания лица, прибывшие на него, информируются о правилах поведения во время свидания и предупреждаются о прекращении свидания в случае нарушения установленных правил.

Кроме прочего, Правилами предусмотрено, что на свидания допускаются одновременно не более двух взрослых человек, они проводятся под контролем сотрудников следственного изолятора в специально оборудованных для этих целей помещениях через разделительную перегородку, исключающую передачу каких-либо предметов, но не препятствующую визуальному общению и переговорам, которые осуществляются через переговорное устройство и могут прослушиваться сотрудниками следственного изолятора.

Свидания подозреваемого или обвиняемого с защитником осуществляются наедине без разделительной перегородки и без ограничения их количества и продолжительности. Свидания могут проводиться в условиях, позволяющих сотруднику СИЗО видеть подозреваемого или обвиняемого и защитника, но не слышать (п. 145 Правил).

В соответствии со ст. 18 Федерального закона от <дата> «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» подозреваемым и обвиняемым на основании письменного разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, может быть предоставлено не более двух свиданий в месяц с родственниками и иными лицами продолжительностью до трех часов каждое.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от <дата> «По делу о проверке конституционности статьи 77.1 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации и статей 17 и 18 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» и

Пунктов 138-143 Правил внутреннего распорядка», Федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», закрепляя в ст. 17 права подозреваемых и обвиняемых (в том числе тех, кому в качестве меры пресечения избрано заключение под стражу и кто содержится в следственном изоляторе), включая право на свидания с родственниками и иными лицами (п. 5 ч. 1), а также право заключать и расторгать брак, участвовать в иных семейно-правовых отношениях, если это не противоречит названному Федеральному закону (п. 2 ч. 2), в ст. 18 устанавливает, в частности, что подозреваемым и обвиняемым на основании письменного разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, может быть предоставлено не более двух свиданий в месяц с родственниками и иными лицами продолжительностью до трех часов каждое (часть третья), причем такие свидания осуществляются под контролем сотрудников мест содержания под стражей и в случае попытки передачи подозреваемому или обвиняемому запрещенных к хранению и использованию предметов, веществ и продуктов питания либо сведений, которые могут препятствовать установлению истины по уголовному делу или способствовать совершению преступления, прерываются досрочно часть четвертая).

Заключение под стражу связано с принудительным пребыванием подозреваемого, обвиняемого в ограниченном пространстве, прекращением выполнения служебных или иных трудовых обязанностей, невозможностью свободного передвижения и общения с неопределенным кругом лиц, т.е. с непосредственным ограничением самого права на физическую свободу и личную неприкосновенность. Ограниченность же предоставляемых ему свиданий по их количеству, продолжительности и условиям проведения - неизбежное следствие этой меры пресечения, состоящей в изоляции от общества в специальном месте под охраной (определения Конституционного Суда Российской Федерации от <дата> <номер>-О, от <дата> <номер>-О, от <дата> <номер>-О, от <дата> <номер>-О-О и др.).

Наличие данных ограничений вызвано спецификой уголовного судопроизводства, а также теми целями, которые стоят перед заключением под стражу как мерой процессуального принуждения и которые отличны от целей и задач, непосредственно связанных с режимом отбывания назначенного судом наказания в местах лишения свободы, включающим в себя при определенных условиях право на длительные свидания (статья 89 УИК РФ). При этом ограничения длительности свиданий подозреваемых и обвиняемых действуют лишь в период их содержания под стражей, продолжительность которого не должна выходить за пределы разумных сроков уголовного судопроизводства (ст. 6.1 УПК РФ).

Во взаимосвязи с положениями уголовно-процессуального закона, обеспечивающими разумность сроков производства по уголовному делу, ст. 18 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» не может расцениваться как отменяющая или умаляющая право подозреваемых и обвиняемых, содержащихся под стражей, на общение с родственниками и иными лицами. Она лишь устанавливает определенные ограничения, которые действуют в рамках разумного срока, отвечают требованиям справедливости, адекватны, пропорциональны, необходимы для защиты ценностей, перечисленных в ст. 55 (ч. 3) Конституции Российской Федерации, и вытекают из самого существа такой меры пресечения, как заключение под стражу (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от <дата> <номер>-О).

Судом установлено, что <ФИО>3 осужден <адрес> судом по п. «в» ч. 2 ст. 113, п. «в» ч. 2 ст. 132, ч. 2 ст. 209, ч. 1 ст. 209, ч.3 ст. 223, ч. 1 ст. 30, п. «з» ч. 2 ст. 105, ч. 3 30, п.п. «а, з, к» ч. 2 ст. 105, п. п. «а, в» ч.3 ст. 162, п. «а» ч. 4 ст. 226 (3 эпизода), п. «а» ч.4 ст. 162 (24 эпизода), п.п. «а, в» ч.4 ст. 162 (3 эпизода), ч. 3 ст. 166 (3 эпизода), ч. 1 ст. 30, п «а» ч. 4 ст 162, п.п. «а, б» ч. 4 ст. 162 (2 эпизода), п.п. «а, ж, з» ч.2 ст. 105, п. «а» ч. 4 ст. 158 к пожизненному лишению свободы.

Приговор вступил в законную силу <дата>.

<ФИО>3 содержался в ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по <адрес> в период предварительного следствия и до этапирования к месту отбывания наказания, то есть с <дата> по <дата>

Установлено также, что <ФИО>3 является отцом <ФИО>11, <дата> года рождения.

Матерью <ФИО>11 является <ФИО>8, с которой регистрация брака <ФИО>3 не произведена.

При этом, в личное дело <ФИО>3 были внесены сведения о <ФИО>8, как о супруге, в связи с чем, им предоставлялись краткосрочные свидания, что подтверждается карточкой учета свиданий, выдачи передач, посылок, бандеролей, предоставленной ФКУ ИК-5 УФСИН России по <адрес> по запросу суда.

Из копии карточки учета свиданий, выдачи посылок, передач, установлено, что в спорный период времени <ФИО>3 предоставлялись краткосрочные свидания с <ФИО>8: <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата> года, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>.

Кроме того, согласно сведениям, представленных ФКУ ИК-5 УФСИН России по <адрес> из личного дела осужденного <ФИО>3, <ФИО>8 на основании доверенности от <дата> допущена для оказания <ФИО>3 юридической помощи с <дата> по <дата>, в личном деле имеются требования на вызов от <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>.

Согласно ответу на судебный запрос за подписью начальника ФКУ ИК-5 УФСИН Росси по <адрес> <ФИО>12, в период с <дата> по <дата> длительные свидания осужденному <ФИО>3 не предоставлялись, в его личном деле заявления на их предоставление отсутствуют.

При установленных обстоятельствах, несостоятельными являются доводы <ФИО>3 о нарушении его прав непредоставлением длительных свиданий в период с <дата> по <дата>, то есть во время нахождения его в статусе подозреваемого/обвиняемого, поскольку в силу закона длительные свидания на стадии следствия по уголовному делу не предусмотрены.

Рассматривая доводы <ФИО>3 о не предоставлении свиданий с <ФИО>8 в период следственных действий, суд учитывает следующее.

Основанием для предоставления свиданий <ФИО>8 с обвиняемым в качестве родственника должно было являться разрешение лица или органа, в производстве которого находилось уголовное дело. В отсутствие такого разрешения администрация ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по <адрес> не вправе разрешать свидания обвиняемым.

Судом из Генеральной прокуратуры Российской Федерации истребованы материалы надзорного производства, согласно которым в ходе расследования уголовного дела <номер> об обвиняемого <ФИО>3 поступило одно ходатайство от <дата> о свидании с его женой <ФИО>8, зарегистрированное <дата>.

Постановлением следователя по особо важным делам отдела Генеральной прокуратуры РФ и СФО <ФИО>17 от <дата> было отказано в удовлетворении ходатайства о свидании между <ФИО>8 и <ФИО>13

<дата> в управление Генеральной прокуратуры РФ и Сибирском федеральном округе поступила жалоба <ФИО>3 от <дата> на указанное постановление, мотивированное тем, что <ФИО>8 является свидетелем по уголовному делу и не допрошена по всем обстоятельствам совершенных преступлений. В связи с этим следователь счел нецелесообразным разрешение <ФИО>3 свидания с указанным лицом.

Постановлением заместителя Генерального прокурора Российской Федерации государственного советника юстиции 1 класса <ФИО>14 от <дата> отказано в удовлетворении жалобы обвиняемого <ФИО>3 на постановление следователя по особо важным делам отдела Генеральной прокуратуры РФ И СФО <ФИО>17 от <дата> об отказе в удовлетворении ходатайства о предоставлении свидания с <ФИО>8

Из объяснений следователя <ФИО>15 следует, что, работая в составе следственной группы следственной группы отдела Генеральной прокуратуры РФ в Сибирском федеральном округе, в рамках расследования уголовного дела <номер> в период с октября 2005 года по <дата> он неоднократно проводил следственные действия с обвиняемым <ФИО>3 В период с декабря 2005 года по март 2006 года он неоднократно совершал телефонные звонки на домашний и сотовый телефоны сожительницы обвиняемого <ФИО>3 – <ФИО>8 В ходе телефонных переговоров он вызывал <ФИО>8 на допрос в качестве свидетеля в удобное для нее время. <ФИО>8 неоднократно просила перенести проведение следственного действия на более позднее время. Причинами переноса следственного действия она называла необходимость готовиться к экзаменам в учебном заведении, в котором она учиться, болезни ее сына и ее матери. Учитывая, что в допросе <ФИО>8 не было экстренной необходимости, он неоднократно соглашался с ее доводами. <дата> он совершал очередной звонок на мобильный или сотовый, точно не помнит, телефон <ФИО>8 В ходе телефонного разговора он предложил <ФИО>8 явиться на допрос. <ФИО>8 отказалась от явки на допрос, мотивируя это тем, что ее уже допрашивали в качестве свидетеля по характеристике личности <ФИО>3 и от дачи дальнейших показаний она отказывается в порядке, предусмотренном ст. 51 Конституции РФ. Он предложил <ФИО>8 явиться на допрос и зафиксировать ее отказ от дачи показаний в предусмотренной УПК РФ форме, то есть в протоколе допроса. <ФИО>8 попросила перезвонить ей после <дата>, в связи с ее занятостью до этого времени. <дата> он позвонил <ФИО>8 на мобильный телефон и предложил ей явиться на допрос в качестве свидетеля. <ФИО>8 согласилась явиться на допрос, после того как согласует свои действия с адвокатом, личность которого она не указала. <дата> <ФИО>8 явилась на допрос совместно с адвокатом Нешта. В ходе следственного действия <ФИО>8 дала интересующие органы предварительного следствия показания. На ряд вопросов, связанных с материальным положением <ФИО>33, а также взаимоотношениях с обвиняемым <ФИО>16, <ФИО>8 давать показания отказалась, мотивируя это тем, что данные показания могут быть использованы против <ФИО>33. <дата> был проведен дополнительный допрос свидетеля <ФИО>8 в присутствии адвоката Нешта, в ходе которого <ФИО>8 на все поставленные перед ней вопросы, отказалась давать показания, мотивируя это тем, что данные ею показания могут быть использованы против нее и <ФИО>3 Письменные ходатайства о предоставлении свиданий от <ФИО>3 в адрес следователя не поступали. Непредставление свиданий <ФИО>33 с <ФИО>8 было вызвано следственной необходимостью и не являлось способом принуждения <ФИО>3 к даче показаний. Следственные действия с участием обвиняемого <ФИО>3 проводились данным следователем в период с октября 2005 года по <дата>. После этого никаких следственных действий с участием <ФИО>3 он не проводил.

<дата> в Управление поступила жалоба <ФИО>8. согласно которой <дата> ею было отправлено ходатайство на имя следователя <ФИО>17 с просьбой о предоставлении свидания с <ФИО>3 Ранее она неоднократно направляла ходатайства, ни на одно из них не было получено ответа. На данный момент предварительное следствие закончено и каких-либо препятствий в предоставлении свиданий у следствия не имеется.

Согласно справке следователя <ФИО>15 от <дата>, <ФИО>8, состоящая в фактических брачных отношениях с <ФИО>3, <дата> обратилась с заявлением о предоставлении ей свидания с обвиняемым по уголовному делу <номер>, содержащимся в Учреждении ИЗ 38/1 <ФИО>3 По согласованию с руководителем следственной группы <ФИО>17 ей было дано разрешение на свидание, которое состоялось <дата>. Более заявлений и ходатайств о предоставлении свидания с <ФИО>3 не поступало, в настоящее время с указанным обвиняемым ежедневно выполняются требования ст. 217 УПК РФ.

Постановлением заместителя Генерального прокурора Российской Федерации государственного советника юстиции 1 класса <ФИО>14 от <дата> отказано в удовлетворении жалобы свидетеля <ФИО>8 на бездействие следователя по особо важным делам управления (ранее отдела) Генеральной прокуратуры РФ И СФО <ФИО>17 по предоставлению свидания с обвиняемым по уголовному делу <номер> <ФИО>3

<дата> <ФИО>8 обратилась с жалобой в Управление Генеральной прокуратуры Российской Федерации в Сибирском федеральном округе, в которой указала, что следователи следственной группы и ее руководитель <ФИО>17 необоснованно отказывают ей в предоставлении свиданий с содержащимися под стражей супругом <ФИО>20 Очередное ходатайство об этом она направила <дата> на имя <ФИО>17 Однако <дата> следователь следственной группы <ФИО>18 в телефонном разговоре заявил ей в грубой форме, что свидание не разрешит. Аналогичное ходатайство через следователя <ФИО>19 подавал сам <ФИО>20, но ответа не получил.

Постановлением заместителя Генерального прокурора Российской Федерации государственного советника юстиции 1 класса <ФИО>14 от <дата> отказано в удовлетворении жалобы свидетеля <ФИО>8 по уголовному делу <номер> на действия следователей следственной группы <ФИО>18 и <ФИО>19, а также ее руководителя следователя <ФИО>17 о запрещении свиданий с обвиняемым <ФИО>20

Из текста указанного постановления следует, что проведенной по жалобе проверкой установлено, что ранее свидетелю <ФИО>8 обоснованно отказано в предоставлении свиданий с <ФИО>20, в связи с соблюдением тайны следствия. В настоящее время обвиняемые знакомятся со всеми материалами уголовного дела, и необходимость в указанном ограничении отпала. Упоминаемая в жалобе беседа по телефону со следователем <ФИО>18 имела место <дата>. Свидетелю <ФИО>8 было предложено обратиться с письменным заявлением о предоставлении свидания. При этом грубости или иных проявлений некорректного поведения в отношении нее со стороны указанного следователя допущено не было. <дата> свидетелю <ФИО>8 следователем <ФИО>17 было дано разрешение на свидание, которое состоялось в тот же день в СИЗО-1 <адрес>, что подтверждается документами, предоставленными администрацией этого учреждения. До этого времени обвиняемому <ФИО>3 на неоднократные обращения также обоснованно отказывалось следователем <ФИО>17 в предоставлении свиданий с <ФИО>8 О принятых решениях и порядке их обжалования он уведомлялся в соответствии с требованиями УПК РФ. Названное в жалобе <ФИО>8 ходатайство от <дата> о разрешении свидания с супругом поступило почтовой связью в управление Генеральной прокуратуры Р<ФИО>21 федеральном округе <дата> По существу оно было фактически удовлетворено следователем <ФИО>17 <дата>.

В ответе начальника управления в Сибирском федеральном округе <ФИО>22 от <дата> <номер>п-2005 на жалобу <ФИО>3 от <дата> на действия следователей следственной группы по уголовному делу <номер>, поступившую в управление Генеральной прокуратуры РФ в Сибирском федеральном округе <дата> указано, что в период получения доказательств по уголовному делу <ФИО>3 и его супруге <ФИО>8 обоснованно отказывалось в предоставлении свиданий друг с другом, в связи с необходимостью соблюдения тайны следствия. С <дата>, со дня объявления всем обвиняемым об окончании следственных действий, свидания предоставляются по письменному заявлению в соответствии с положениями ст. 18 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» от <дата>.

<дата> в управление Генеральной прокуратуры РФ в Сибирском федеральном округе поступила жалоба обвиняемого по уголовному делу <номер> <ФИО>3 от <дата> на отказ следователей следственной группы, руководителем которой является следователь по особо важным делам следственного отдела Следственного комитета при прокуратуре РФ по СФО <ФИО>17, в предоставлении свидания с <ФИО>8

Из представленной и.о. заместителя начальника по режиму ИЗ-38/1 майора внутренней службы <ФИО>23, следует, что обвиняемому <ФИО>3 были предоставлены свидания с родственниками 08.12ю.2006, <дата>, <дата>, в свидании было отказано <дата>.

Постановлением заместителя Генерального прокурора Российской Федерации государственного советника юстиции 1 класса <ФИО>14 от <дата> отказано в удовлетворении жалобы обвиняемого по уголовному делу <номер> <ФИО>3 от <дата> на отказ следователей следственной группы в предоставлении свидания с <ФИО>8 Отказ мотивирован тем, что с декабря 2006 года обвиняемый знакомится с материалами дела, и свидание не может быть предоставлено, в связи с тем, что это затягивает процесс выполнения требований ст. 217 УПК РФ. Свидания будут разрешены указанному лицу и другим обвиняемым, когда с их участием не будут ежедневно проводиться процессуальные действия.

<дата> в управление Генеральной прокуратуры РФ в СФО поступила жалоба обвиняемого <ФИО>3 на действия следователей следственной группы следственного отдела СК при прокуратуре РФ в СФО. Заявитель жалуется, в том числе, на не предоставление свиданий с супругой.

Постановлением заместителя Генерального прокурора Российской Федерации государственного советника юстиции 1 класса <ФИО>14 от <дата> отказано в удовлетворении жалобы <ФИО>3 от <дата> на необоснованное продление срок содержания его под стражей, нарушение прав при предъявлении ему материалов уголовного дела <номер> для ознакомления, не предоставлении свиданий с супругой, о б оскорблениях и высказываниях о применении физического насилия следователем следственной группы следственного отдела СК при прокуратуре РФ по СФО <ФИО>19 В части доводов о свиданиях указано, что свидания <ФИО>3 с супругой предоставлялись неоднократно при наличии соответствующей возможности. Нарушений прав и свобод обвиняемого со стороны следователей следственной группы СК при прокуратуре РФ по СФО не выявлено.

По ходатайству административного истца были истребованы копии судебных постановлений Октябрьского районного суда <адрес> по жалобам <ФИО>3 в порядке ст. 125 УПК РФ на действия должностных лиц следственных органов от <дата>, от <дата>, от <дата>, от <дата>, которыми производства по жалобам прекращены либо в удовлетворении жалоб отказано. Все постановления вступили в законную силу.

Так, постановлением Октябрьского районного суда <адрес> от <дата> жалоба <ФИО>3 на действия руководителя следственной группы <ФИО>17 об ускорении ознакомления с материалами дела, оставлена без удовлетворения.

Постановлением Октябрьского районного суда <адрес> от <дата> жалоба <ФИО>3 на действия следователя об отказе в выдаче разрешения на телефонные переговоры с <ФИО>8, оставлена без удовлетворения.

Постановлением Октябрьского районного суда <адрес> от <дата> производство по жалобе <ФИО>3 на постановление заместителя Генерального прокурора РФ <ФИО>14 от <дата> и постановление от <дата> вынесенное следователем <ФИО>17 прекращено.

Постановление заместителя Генерального прокурора Российской Федерации государственного советника юстиции 1 класса <ФИО>14 от <дата>, которым жалоба <ФИО>3 была удовлетворена, не может быть принято во внимание, поскольку касается иных событий, и не связана с порядком предоставления свиданий <ФИО>3 с <ФИО>8

В ходе судебного разбирательства установлено, что <ФИО>3 подавал жалобу в Конституционный Суд Российской Федерации, указывая, что суд длительное время отказывает ему в предоставлении свиданий с <ФИО>8 - гражданской женой – на основании того, что она будет вызвана в суд в качестве свидетеля.

В принятии к рассмотрению жалобы <ФИО>3 Конституционным Судом Российской Федерации было отказано определением от <дата> <номер>-О-О, согласно которому часть третья статьи 18 Федерального закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" предусматривает, что подозреваемым и обвиняемым на основании письменного разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, может быть предоставлено не более двух свиданий в месяц с родственниками и иными лицами продолжительностью до трех часов каждое. Необходимость законодательной регламентации предоставляемых арестованным свиданий вытекает из положений утвержденного Генеральной Ассамблеей ООН <дата> Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, в частности из принципа 19, и обусловливается спецификой уголовного судопроизводства, а также теми целями, которые стоят перед заключением под стражу как мерой пресечения. Ограниченность предоставляемых обвиняемому (подозреваемому) свиданий по их количеству, продолжительности и условиям проведения является неизбежным следствием данной меры пресечения, состоящей в изоляции обвиняемого (подозреваемого) в специальном месте под охраной. Таким образом, часть третья статьи 18 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» не может рассматриваться как отменяющая или умаляющая право подозреваемых и обвиняемых, содержащихся под стражей, на свидание с родственниками и иными лицами, - она лишь устанавливает определенные ограничения, возможные в силу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации и вытекающие из самого существа такой меры пресечения, как заключение под стражу. Вместе с тем оспариваемая норма не может быть истолкована как предоставляющая лицу или органу, в производстве которых находится уголовное дело, возможность отказывать обвиняемому (подозреваемому) в осуществлении его права на свидание с родственниками или иными лицами (пункт 5 статьи 17 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений») без достаточно веских оснований, связанных с необходимостью обеспечения прав и свобод других лиц, а также интересов правосудия по уголовным делам. Такого рода отказы, как и отказы в удовлетворении любых других ходатайств участников уголовного судопроизводства, должны оформляться в виде мотивированного постановления и могут быть обжалованы прокурору или в суд общей юрисдикции, которые с учетом всех фактических обстоятельств дела оценивают, насколько обоснованно в каждом конкретном случае обвиняемому (подозреваемому) отказывается в свидании с близкими родственниками и иными лицами. Проверка подобных решений к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации не относится (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от <дата> N 176-О). Положения статей 264 «Удаление свидетелей из зала судебного заседания» и 278 «Допрос свидетелей» УПК Российской Федерации не регулируют основания и порядок предоставления свиданий подозреваемому и обвиняемому, а потому не могут рассматриваться как нарушающие права заявителя в указанном им аспекте. Применение же части второй статьи 7 УПК Российской Федерации в деле заявителя не подтверждается приложенными к его жалобе документами. Таким образом, жалоба <ФИО>3, как не отвечающая критерию допустимости обращений в Конституционный Суд Российской Федерации, не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.

Суд также учитывает, что в соответствии с частью 1 статьи 123 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации действия (бездействие) и решения органа дознания, дознавателя, начальника подразделения дознания, следователя, руководителя следственного органа, прокурора и суда могут быть обжалованы в установленном этим Кодексом порядке участниками уголовного судопроизводства, а также иными лицами в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают их интересы.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 5 Постановления Пленума от <дата> N 1 «О практике рассмотрения судами жалоб в порядке статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» по смыслу статей 123 и 125 УПК РФ жалобу на процессуальные решения и действия (бездействие) дознавателя, следователя, руководителя следственного органа, прокурора вправе подать любой участник уголовного судопроизводства или иное лицо в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают его интересы, а также действующий в интересах заявителя защитник, законный представитель или представитель. Правом на обжалование решений и действий (бездействия) должностных лиц, осуществляющих уголовное преследование, обладают иные лица в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают их права и законные интересы. Недопустимы ограничения права на судебное обжалование решений и действий (бездействия), затрагивающих права и законные интересы граждан, лишь на том основании, что они не были признаны в установленном законом порядке участниками уголовного судопроизводства, поскольку обеспечение гарантируемых Конституцией Российской Федерации прав и свобод человека и гражданина должно вытекать из фактического положения этого лица, как нуждающегося в обеспечении соответствующего права.

Таким образом, действия и бездействие следователя, в производстве которого находится уголовное дело, в отношении отказа в предоставлении свидания обвиняемого (подозреваемого) по этому уголовному делу с его родственниками и иными лицами, связаны с интересами правосудия по этому уголовному делу, в связи с чем оценка законности таких действий и бездействия может даваться лишь в порядке, установленном статьей 125 УПК РФ.

Поскольку ни одна из поданных административным истцом жалоб удовлетворена не была, действия следователей по ограничению <ФИО>3 свиданий с <ФИО>8, мотивированные интересами правосудия, в порядке статьи 125 УПК РФ незаконными признаны не были, суд приходит к выводу, что в данной части доводы административного истца о незаконности ограничений его прав на свидания не нашли подтверждения в ходе судебного разбирательства по делу.

Суд дополнительно отмечает тяжесть предъявленного <ФИО>3 обвинения, которое нашло свое подтверждение в ходе судебного следствия по уголовному делу, так и то, что в любом случае лицо, совершающее ряд умышленных особо тяжких преступлений, должно предполагать, что в результате оно может быть ограничено в правах и свободах, то есть такое лицо сознательно обрекает себя на ограничения в конституционных правах.

Поскольку в период следствия и рассмотрения уголовного дела судом количество краткосрочных свиданий законом не регламентировано, возможность их предоставления и их количество определяется органом следствия и судом, исходя из конкретных обстоятельств уголовного дела, судом установлен факт предоставления <ФИО>3 краткосрочных свиданий с родственниками в период расследования и рассмотрения уголовного дела, что административным истцом не оспаривается, оснований для вывода о нарушении прав административного истца на уважение личной и семейной не имеется. При этом суд учитывает, что процедура проведения краткосрочных свиданий в период расследования и рассмотрения судом уголовного дела строго регламентирована законом и не может свидетельствовать о нарушении прав административного истца, поскольку ограничения связаны с необходимостью обеспечения охраняемых уголовным законом правоотношений.

На основании п. «г» ч. 1 ст. 58 Уголовного кодекса Российской Федерации мужчинам, осужденным к пожизненному лишению свободы, отбывание наказания назначается в исправительной колонии особого режима.

В силу положений ч. 1 ст. 89 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации осужденным к лишению свободы предоставляются краткосрочные свидания продолжительностью 4 часа и длительные свидания продолжительностью трое суток на территории исправительного учреждения.

Статьей 127 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации регламентированы условия отбывания лишения свободы в исправительных колониях особого режима для осужденных, отбывающих пожизненное лишение свободы.

На основании части 3 названной статьи в строгие условия отбывания наказания по прибытии в исправительную колонию особого режима помещаются все осужденные. Перевод из строгих условий отбывания наказания в обычные условия отбывания наказания производится по отбытии не менее 10 лет в строгих условиях отбывания наказания по основаниям, указанным в части шестой статьи 124 настоящего Кодекса.

Согласно ч. 3 ст. 125 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации осужденным, отбывающим наказание в строгих условиях, разрешается иметь два краткосрочных свидания и одно длительное свидание в течение года.

Краткосрочные свидания предоставляются с родственниками или иными лицами в присутствии представителя администрации исправительного учреждения. Длительные свидания предоставляются с правом совместного проживания с супругом (супругой), родителями, детьми, усыновителями, усыновленными, родными братьями и сестрами, дедушками, бабушками, внуками, а с разрешения начальника исправительного учреждения - с иными лицами (часть 2 статьи 89 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации).

С даты получения ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по <адрес> извещения о вступлении приговора суда в отношении <ФИО>3 в законную силу ему с <ФИО>8 было предоставлено два краткосрочных свидания: <дата> и <дата>.

Кроме того, в период с <дата> по <дата> <ФИО>8, действующая на основании доверенности от <дата>, была допущена для оказания юридической помощи <ФИО>3 15 раз.

<дата> <ФИО>3 убыл в распоряжение УФСИН России по <адрес>.

Таким образом, исправительным учреждением право <ФИО>3 с момента вступления приговора в законную силу на краткосрочные свидания не нарушено.

Оценивая законность действий сотрудников ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по <адрес> по не предоставлению <ФИО>3 длительных свиданий в период с даты вступления приговора в законную силу, суд исходит из следующего.

Согласно частям 1, 2 статьи 89 УИК РФ осужденным к лишению свободы предоставляются длительные свидания продолжительностью трое суток на территории исправительного учреждения. Длительные свидания предоставляются с правом совместного проживания с супругом (супругой), родителями, детьми, усыновителями, усыновленными, родными братьями и сестрами, дедушками, бабушками, внуками, а с разрешения начальника исправительного учреждения - с иными лицами.

В соответствии с пунктом 71 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Минюста России от <дата> <номер>, разрешение на свидание дается начальником исправительного учреждения, лицом, его замещающим либо назначенным приказом начальника исправительного учреждения ответственным по исправительному учреждению, в выходные и праздничные дни по заявлению (в том числе посредством электронной записи)_осужденного либо лица, прибывшего к нему на свидание.

Длительные свидания предоставляются родственникам на основании подтверждающих родство документов.

Установлено, что в материалах личного дела осужденного <ФИО>3 заявления о предоставлении с ним длительных свиданий отсутствуют.

Суду предоставлены заявления о предоставлении краткосрочных свиданий с <дата> по <дата>.

Согласно ответу начальника отдела по надзору за законностью исполнения уголовных наказаний прокуратуры <адрес> <ФИО>24 от <дата>, <ФИО>3 в период с <дата> по <дата> дважды обращался с жалобами в прокуратуру области в 2006 году и 2008 году. В соответствии с приказом Генерального прокурора Российской Федерации от <дата> <номер> «О введении в действие Перечня документов органов прокуратуры Российской Федерации и их учреждений с указанием сроков хранения» надзорные производства по обращениям <ФИО>3 уничтожены в связи с истечением сроков их хранения, в связи с чем сообщить о характере указанных обращений и принятых по ним решений не представляется возможным.

Из ответа врио начальника ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по <адрес> <ФИО>25 от <дата> следует, что предоставить информацию по обращением <ФИО>3 в период с <дата> по 2008 год в адрес администрации учреждения не представляется возможным, так как согласно ст. 1.16 приказа МВД РФ от <дата> <номер> «Об утверждении Перечня документов, образующихся в деятельности органов внутренних дел, учреждений, предприятий и организаций системы Министерства внутренних дел Российской Федерации», срок хранения журналов и переписки по обращениям подозреваемых, обвиняемых и осужденных к администрации учреждения составляет 5 лет.

Из справки врио начальника ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по <адрес> <ФИО>26 от <дата> установлено, что в период с <дата> по <дата> от <ФИО>3 в адрес администрации поступили следующие заявления:

<данные изъяты>

При таких обстоятельствах, с учетом приведенных законоположений и отсутствия заявлений административного истца и его родственников на предоставление длительных свиданий, суд не находит оснований для признания прав административного истца нарушенными. Отсутствие волеизъявления осужденного на свидания нельзя поставить в вину исправительному учреждению.

Между тем, суд находит заслуживающими внимания доводы административного истца об ограничении ему краткосрочных свиданий по времени одним часом.

Так положениями Федерального закона от <дата> № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» и Правилами внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденными приказом Минюста России от <дата> N 189, действовавшими в указанный период, определена максимальная продолжительность свиданий с родственниками и иными лицами до 3 часов, а осужденным до 4 часов.

Возможность предоставления свиданий меньшей продолжительностью, которая может быть обусловлена различными причинами, в том числе, естественным окончанием свидания, загруженностью учреждения и необходимостью реализации права на свидание всеми лицами, содержащимися под стражей, действительно не исключается.

Произвольное снижение максимального времени свидания при отсутствии очереди на свидание и при соблюдении распорядка дня, без учета мнения подозреваемого или обвиняемого, а также лиц, явившихся с ними на свидание, недопустимо.

Между тем, из материалов дела не следует, что ограничение <ФИО>3 продолжительности всех свиданий с <ФИО>8 (89 свиданий с <дата> по <дата>) одним часом было вызвано их естественным окончанием, или загруженностью учреждения и необходимостью реализации права на свидание всеми лицами, содержащимися под стражей.

Доказательств наличия общей очереди в указанные даты, отказов <ФИО>8 и <ФИО>3 от продолжения свидания, либо иных причин, которые могут быть признаны судом уважительными, в материалы дела административным ответчиком не представлено.

Оценивая доводы административного истца о нарушении его прав металлическими перегородками в кабинете, где происходили свидания с <ФИО>8 после вступления приговора в законную силу, суд учитывает следующие, установленные по делу обстоятельства.

Требования по оборудованию объектов уголовно-исполнительной системы инженерно-техническими средствами охраны и надзора установлены Наставлением по оборудованию инженерно-техническими средствами охраны и надзора объектов уголовно-исполнительной системы (далее - Наставление), утвержденным Приказом Минюста России от <дата> <номер>.

Наставление устанавливает требования по оборудованию объектов уголовно-исполнительной системы инженерно-техническими средствами охраны и надзора в соответствии с законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, Европейскими пенитенциарными правилами, утвержденными Рекомендацией Rec (2006) 2 Комитета <ФИО>2, а также стандартами Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания.

Инженерно-технические средства охраны и надзора объектов уголовно-исполнительной системы применяются с целью создания условий для предупреждения и пресечения побегов, других преступлений и нарушений установленного режима содержания осужденными и лицами, содержащимися под стражей, повышения эффективности надзора за ними и получения необходимой информации об их проведении, а также для обеспечения выполнения других служебных задач, возложенных на учреждения и органы уголовно-исполнительной системы (пункт 3 Наставления).

Требования к оборудованию инженерно-техническими средствами надзора комнат длительных и краткосрочных свиданий установлены п. 37 Наставления, из подп. 7 которого следует, что оборудование комнаты для проведения краткосрочных свиданий в ИК особого режима для осужденных к пожизненному лишению свободы производится следующим образом: в комнате предусматриваются два ряда кабин, разделенных между собой перегородкой. Кабины шириной 0,8 м и длиной 1,0 м каждая отделяются друг от друга перегородками. Все перегородки на высоту 0,85 м от пола выполняются дощатыми с облицовкой пластиком, а выше (до потолка) заполняются двойным стеклом толщиной 6 мм каждое. В кабинах устанавливаются переговорные устройства (динамики или телефонные трубки). Кабины для посетителей оборудуются щитовыми дверьми без запоров, а для осужденных и лиц, содержащихся под стражей - дверьми с запорами, устанавливаемыми с наружной стороны. На случай прибытия на свидание двух человек или посетителей с детьми, одна - две кабины выполняются шириной 1,4 м. В кабинах для посетителей устанавливаются стулья, а в кабинах для осужденных и лиц, содержащихся под стражей, прикрепленные к полу табуретки. Стол дежурного устанавливается в отдельной остекленной комнате площадью 6,0 м в торце, напротив перегородки, разделяющей два ряда кабин, и оборудуется устройством для прослушивания переговоров.

Помещение младшего инспектора по проведению краткосрочных свиданий оборудуется: системой для прослушивания, прерывания и документирования разговоров; вызывной кнопкой СТС (ручные охранные извещатели); абонентским устройством оперативной связи с ОД (оперативным дежурным) (подп. 8).

Из пояснений административного истца следует, что в период до окончания оглашения приговора – <дата> свидания с <ФИО>8 ему предоставлялись в комнатах краткосрочных свиданий, оборудованных кабинами, разделительными стеклянными перегородками, исключавшими физический контакт, а разговор осуществлялся через переговорное устройство. После оглашения приговора свидания стали предоставляться в следственном кабинете, где между ним и супругой с ребенком стояла металлическая решетка с расстоянием прутьев 5 на 6 см. В период, когда супруга оказывала ему юридическую помощь, свидания проводились в этом же кабинете, без ограничения по времени, но решетка мешала обмену документами.

Согласно показаниям инспектора <ФИО>28, допрошенной по ходатайству стороны административного ответчика, в период с 2007 по 2009 год она являлась старшим сотрудником в следственных кабинетах, и в ее обязанности входило встречать следователей и адвокатов, которые приходили на свидания, рассаживать их по следственным кабинетам, следить за законностью проведения свиданий и за порядком проведения свиданий. В комнатах краткосрочных свиданий она порядок не обеспечивала, но они находились рядом. Следственных кабинетов было десять. Каждый кабинет оборудован столом, стулом, прикрепленным к полу. Все огорожено стеклопакетом, чтобы можно было видеть беседующих, но не слышать разговор. Есть кнопка вызова администрации учреждения. Другого оборудования, в том числе металлической решетки, нет. Комната для краткосрочных свиданий является помещением со специально оборудованными кабинками: кабина для родственников и кабина для подозреваемых, обвиняемых и осужденных. Она застекленная и связь с родственниками происходит посредством телефона. До 2005 года были старые следственные кабинеты, практически ничем не оборудованные, кроме деревянной двери, смотрового окна, стола и стула, решеток там тоже не было. В настоящее время работает 20 следственных кабинетов. Из старых следственных кабинетов были сделаны кабинеты для сотрудников. В комнатах краткосрочных свиданий стоят переговорные устройства, их установили в 2005 – 2006 годах.

Из показаний свидетеля <ФИО>29 следует, что он содержался в ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по <адрес> с середины апреля 2011 года по <дата>. Свидания с родственниками у него проходили в комнатах краткосрочных свиданий, а в следственных кабинетах он работал с лицами, оказывающими ему юридическую помощь. Комнаты краткосрочных свиданий были оборудованы прозрачными перегородками и переговорными устройствами (трубками), а в следственных кабинетах была установлена металлическая решетка. Свидания с лицами, осужденными к лишению свободы, проходили у родственников в этих следственных кабинетах, оборудованных решеткой. Свидания проходили с 14 до 15 часов, и с 15 часов до 16 часов. По времени только один час, причин ограничений никто не объяснял. В частности, он встречался в этих кабинетах со своей матерью, которая одновременно оказывала ему юридическую помощь.

На наличие в следственном кабинете металлической решетки в период его работы с <ФИО>3 также указывал адвокат Свидетель №1 Д.Н., допрошенный в качестве свидетеля. Согласно его показаниям, он осуществлял защиту <ФИО>3 в 2015 году, уже после оглашения приговора.

Доказательств отсутствия решетки суду стороной административного ответчика не представлено, тогда как в соответствии с ч. 2 ст. 62 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации обязанность доказывания законности оспариваемых нормативных правовых актов, актов, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами, решений, действий (бездействия) органов, организаций и должностных лиц, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, возлагается на соответствующие орган, организацию и должностное лицо. Указанные органы, организации и должностные лица обязаны также подтверждать факты, на которые они ссылаются как на основания своих возражений.

Таким образом, исходя из приведенных законоположений, административный ответчик должен был представить в суд доказательства, свидетельствующие об отсутствии металлической решетки.

Вместе с тем, такие доказательства исправительным учреждением представлены не были.

Согласно представленной суду справке начальника отдела режима и надзора подполковника внутренней службы <ФИО>30, предоставить сведения об оборудовании помещений для проведения краткосрочных свиданий и следственных кабинетов, в том числе фотографий за период с 2005 по 2014 годы, не представляется возможным, в связи с проведенными в этих помещениях капитальными ремонтами в 2008 и 2011 годах.

Суду представлены фотографии следственных кабинетов, сделанных в период рассмотрения настоящего дела, которые не могут быть приняты в качестве относимых и допустимых доказательств.

Показания инспектора <ФИО>28 опровергаются показаниями свидетеля <ФИО>29, содержавшегося в ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по <адрес> в тот же период, и адвоката Свидетель №1, осуществлявшего защиту административного истца.

<данные изъяты>

В силу подпункта 23 пункта 60 Наставления по оборудованию инженерно-техническими средствами охраны и надзора объектов уголовно-исполнительной системы, утвержденного приказом Минюста России от <дата> N 279, в 10% следственных кабинетов от пола до потолка устанавливаются металлические решетчатые перегородки из вертикальных прутьев круглой стали диаметром не менее 15 мм и поперечных полос сечением 60 мм x 5 мм с размером ячеек 200 мм x 100 мм, отделяющие место, предназначенное для размещения допрашиваемого, от остального пространства кабинета. В перегородке предусматривается дверь, оборудованная замком камерного типа.

Таким образом, установка металлических решетчатых перегородок от пола до потолка предусмотрена пунктом 23, главы 8, раздела 60 Наставления по оборудованию инженерно-техническими средствами охраны и надзора объектов уголовно-исполнительной системы, утвержденного Приказом Минюста России от <дата> N 279, и наличие такой решетки обусловлено необходимостью обеспечения безопасности в исправительном учреждении, в связи с чем не может быть расценено как унижающее человеческое достоинство, либо как применение пытки, бесчеловечного отношения, предвзятости администрации исправительного учреждения.

Действующим законодательством специальных помещений для свиданий подозреваемого или обвиняемого с его защитником в следственных изоляторах не предусмотрено, в связи с чем такие свидания происходят в следственных кабинетах.

Поскольку приговор в отношении <ФИО>3 вступил в законную силу <дата>, и на указанный в справке период он имел статус осужденного, положения пункта 145 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов о проведении свиданий подозреваемых и обвиняемых с защитником наедине без разделительных перегородок, на административного истца в период с <дата> по <дата> не распространялись.

Само по себе наличие решетчатой перегородки в следственном кабинете в период работы <ФИО>3 с <ФИО>8 как с защитником после вступления приговора в законную силу не влечет нарушения прав и законных интересов административного истца, поскольку он не лишен возможности непосредственного общения с защитником, а установление решетчатой перегородки обусловлено необходимостью обеспечения безопасности в исправительном учреждении, при этом наличие такой перегородки никак не ограничивает прав административного истца и не может быть расценено как унижающее человеческое достоинство административного истца либо применение к нему пытки.

Не влияют на выводы суда доводы <ФИО>3 о непредоставлении административным ответчиком доказательств его опасности для посетителей, поскольку данное обстоятельство не входит в предмет доказывания в соответствии со ст. 226 КАС РФ. Безопасность граждан и государства от правонарушений и преступлений презумируется.

Более того, наличие решетчатой перегородки в следственном кабинете в период работы <ФИО>3 с <ФИО>8 как с защитником, не может признаваться нарушающим право административного истца на личную и семейную жизнь, гарантированные статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, статьи 23 Конституции РФ и причинившими истцу вред, в том числе моральный.

В соответствии со ст. 46 Конституции РФ и действовавшей до <дата> главой 25 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации граждане и организации вправе обратиться в суд за защитой своих прав и свобод с заявлением об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных или муниципальных служащих, в результате которых, по мнению указанных лиц, были нарушены их права и свободы или созданы препятствия к осуществлению ими прав и свобод либо на них незаконно возложена какая-либо обязанность или они незаконно привлечены к ответственности.

В силу ч. 1 ст. 256 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации гражданин был вправе обратиться в суд с заявлением в течение трех месяцев со дня, когда ему стало известно о нарушении его прав и свобод.

В соответствии с ч. 1 ст. 219 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, если настоящим Кодексом не установлены иные сроки обращения с административным исковым заявлением в суд, административное исковое заявление может быть подано в суд в течение трех месяцев со дня, когда гражданину, организации, иному лицу стало известно о нарушении их прав, свобод и законных интересов.

Пропуск срока обращения в суд без уважительной причины, а также невозможность восстановления пропущенного (в том числе по уважительной причине) срока обращения в суд является основанием для отказа в удовлетворении административного иска (ч. 9 ст. 219 КАС РФ).

Согласно почтовому идентификатору на конверте, административное исковое заявление направлено в суд <дата>, тогда как нарушение прав административного истца, установленное в ходе судебного разбирательства, прекратилось после его убытия в УФСИН России по <адрес> <дата>.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о пропуске <ФИО>3 срока на обращение в суд с требованиями о признании незаконными действий исправительного учреждения.

Пропущенный по указанной в части 6 ст. 219 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации или иной уважительной причине срок подачи административного искового заявления может быть восстановлен судом, за исключением случаев, если его восстановление не предусмотрено указанным Кодексом (часть 7).

Между тем, административным истцом не указаны объективные обстоятельства, которые препятствовали им своевременно обратиться в суд с административным иском, как и не указано уважительных причин для восстановления процессуального срока.

При этом, <ФИО>3 заявлены требования о взыскании компенсации морального вреда, тогда как, в силу требований ст. 208 Гражданского кодекса Российской Федерации к требованиям о компенсации морального вреда не подлежит применению срок исковой давности.

Поскольку судом установлено нарушение прав административного истца, однако срок обращения в суд с требованиями о признании незаконными действий административного ответчика – ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по <адрес> пропущен, суд приходит к выводу о восстановлении прав путем выплаты денежной компенсации причиненного <ФИО>3 морального вреда.

По правилам статьи 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

При этом под незаконными действиями (бездействием) следует понимать деяния, противоречащие законам и другим правовым актам.

Незаконными являются действия, выходящие за пределы компетенции или должностных полномочий органов и должностных лиц, или же бездействие в случаях, когда соответствующие органы либо лица отказываются от выполнения своих обязанностей.

Для наступления ответственности государства необходимо одновременное наличие следующих составляющих материальное основание такой ответственности: наступление вреда; противоправность поведения причинителя вреда (государственного органа); причинно-следственная связь между наступившим вредом и незаконным деянием; вина причинителя вреда.

Поскольку спорные правоотношения возникли до введения в действие Федеральным законом от <дата> № 494-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» статьи 227.1 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, то при разрешении настоящего дела надлежит исходить из положений ст. 151 и главы 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» Гражданского кодекса Российской Федерации, включающей помимо общих положений параграф 4 «Компенсация морального вреда».

В силу положений пункта 1 статьи 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от <дата> N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции) (п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от <дата> N 33).

Как разъяснено в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от <дата> N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В пункте 18 упомянутого выше постановления Пленума Верховного Суда РФ также разъяснено, что наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего.

В случаях, предусмотренных законом, обязанность компенсировать моральный вред может быть возложена судом на лиц, не являющихся причинителями вреда: на <ФИО>1, субъект Российской Федерации, муниципальное образование - за моральный вред, причиненный в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов (статьи 1069, 1070 ГК РФ).

По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <дата> N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").

В пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <дата> N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда») разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 названного постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации).

В пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <дата> N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Как следует из вышеперечисленных норм права, компенсация морального вреда является формой гражданско-правовой ответственности, взыскание компенсации морального вреда возможно при наличии определенных условий, в том числе: установленного факта причинения вреда личным неимущественным правам либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, наличия вины второй стороны и причинно-следственной связи между наступившими последствиями и противоправным поведением ответчика.

В соответствии с подпунктом 12.1 пункта 1 статьи 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации главный распорядитель средств федерального бюджета отвечает соответственно от имени Российской Федерации, субъекта Российской Федерации, муниципального образования по денежным обязательствам подведомственных ему получателей бюджетных средств и согласно п. 3 указанной статьи выступает в суде соответственно от имени Российской Федерации в качестве представителя ответчика по искам к Российской Федерации о возмещении вреда, причиненного физическому лицу или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов, по ведомственной принадлежности, в том числе в результате издания актов органов государственной власти, органов местного самоуправления, не соответствующих закону или иному правовому акту.

В силу положений подпункта 1 пункта 3 статьи 158 Бюджетного кодекса РФ, подпункта 6 пункта 7 Положения «О Федеральной службе исполнения наказаний», утвержденного Указом Президента РФ от <дата> N 1314, разъяснений пункта 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от <дата> N 13 «О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации», компенсация за нарушение установленных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении, взыскивается с Федеральной службы исполнения наказания, как с главного распорядителя средств федерального бюджета по ведомственной принадлежности, за счет средств казны Российской Федерации.

Принимая во внимание фактические обстоятельства рассматриваемого спора, объем, характер и продолжительность нарушений прав административного истца, выразившихся в ограничении свиданий с супругой <ФИО>8 до 1 часа (89 свиданий), и предоставления краткосрочных свиданий с ней в условиях следственного кабинета с металлической решеткой после оглашения приговора (36 свиданий), индивидуальные особенности административного истца, отсутствие компенсационных механизмов со стороны администрации исправительного учреждения для восстановления нарушенных прав, отсутствие тяжких последствий для административного истца, давность указанных событий, суд приходит к выводу, что разумной и справедливой компенсацией морального вреда будет сумма в размере 40 000 рублей.

С учетом установленных по делу обстоятельств, оснований для присуждения компенсации в большем размере не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 175 - 180 КАС РФ, суд

РЕШИЛ:

Административные исковые требования <ФИО>3 – удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Федеральной службы исполнения наказания России за счет казны Российской Федерации в пользу <ФИО>3 компенсацию морального вреда в сумме <данные изъяты> рублей.

В остальной части требований <ФИО>3 – отказать.

Решение может быть обжаловано в Иркутский областной суд через Куйбышевский районный суд <адрес> в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме.

Председательствующий: А.В. Кучерова

Мотивированный текст решения изготовлен <дата>