Дело №2-12/2023
№
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
Зенковский районный суд г. Прокопьевска Кемеровской области в составе председательствующего: Сандраковой Е.И.
при секретаре: Мальцевой В.Г.
рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Прокопьевске
18 января 2023 г.
гражданское дело по исковому заявлению ФИО5 АнатО. к ФИО4 о признании договора дарения земельного участка и расположенного на нем жилого дома недействительным, прекращении права собственности
УСТАНОВИЛ:
ФИО5 обратилась в суд с иском к ответчику о признании договора дарения земельного участка и расположенного на нем жилого дома недействительным.
Свои требования мотивирует тем, что её отцу - ФИО1 принадлежали земельный участок и жилой дом, расположенные по адресу: <адрес>. ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 умер. После смерти отца стало известно, что в ноябре 2020 года он подарил указанные земельный участок и дом другой своей дочери - ФИО4 ФИО1 совершая сделку по отчуждению своей недвижимости, полностью значение своих действий и последствия совершаемой сделки не понимал в силу своего преклонного возраста и состояния здоровья. О совершении указанной сделки не знала и ФИО2 являющаяся женой ФИО1. и матерью истца и ответчика. Ею не было дано согласие на отчуждение вышеуказанных жилого дома и земельного участка. ДД.ММ.ГГГГ умерла ФИО2 Просит признать договор дарения земельного участка и расположенного на нем жилого дома, находящихся по адресу: Кемеровская область-Кузбасс, город Прокопьевск, улица <адрес>, дом №, заключенный между ФИО1 и ФИО4 недействительным и применить последствия недействительности сделок; прекратить право собственности ФИО4 на жилой дом, расположенный по адресу: Кемеровская область-Кузбасс, <адрес>; прекратить право собственности ФИО4 на земельный участок, расположенный по адресу: Кемеровская область-Кузбасс, <адрес>.
Истец ФИО5 в судебном заседании исковые требования поддержала в полном объеме. Суду пояснила, что ФИО1 умер 03.02.2022г. и ей стало известно, что отец в ноябре 2020 года подарил дом и земельный участок её сестре - ФИО4 Считает договор дарения дома и земельного участка недействительным, поскольку ФИО1 на момент заключения договора полностью значение своих действий и последствия совершаемой сделки не понимал в силу своего преклонного возраста и состояния здоровья. У него имелись такие заболевания: <данные изъяты>. Мама не давала согласие на такую сделку. Изначально ФИО1 в 1998 году было написано завещание, согласно которому отец все своё имущество завещал ей, и дом в том числе. Пояснила, что ей не известно возражала ли мама против дарения; отец был вменяемым, <данные изъяты>, но не всегда отдавал отчет своим действиям - это её мнение. Также суду пояснила, что в марте 2021 года она спросила у матери про завещание и та ответила, что дом оформлен на сестру, что отец отписал его на сестру. Изначально отец всегда говорил, что дом её - истицы, а квартиру сестре - ответчице, а получилось наоборот. В ноябре 2020 года отец подарил дом сестре, а в марте 2021 года мама подарила истице квартиру. Мама возражений по сделке дарения не проявляла, у неё были больные ноги, она плохо ходила, но она все понимала и отдавала себе отчет.
Представитель истца - ФИО6, в судебном заседании исковые требования поддержала.
Ответчик ФИО4 в судебном заседании исковые требования не признала, просила в их удовлетворении отказать. Суду пояснила, что дом по <адрес> в г. Прокопьевске принадлежал её отцу, а у мамы была квартира на Тыргане. Дом отец приобрел в 1998году. Отец был дееспособен, он самостоятельно ходил, обслуживал себя, ездил за рулем и говорить что он ничего не понимал - нельзя. Отец сказал: «<данные изъяты> пусть забирает квартиру, а тебе дом». Родители ничего друг от друга на утаивали. Когда была сделка, они все ездили в МФЦ, маму спрашивали о согласии, мама была согласна на дарение дома. Они все там были: она, истипца, родители. Родители так и сказали, «чтобы не бегали по судам, мы вам все разделили: <данные изъяты> квартиру, тебе дом». В октябре 2019 года отец прошел медицинскую комиссию, <данные изъяты> ездил на машине до декабря 2021 года, <данные изъяты>, провалов в памяти у него не было. За неделю до смерти его выписали из больницы, а за 2 дня до смерти он стал плохо кушать. <данные изъяты>.
Представитель ответчика - ФИО7, в судебном заседании исковые требования не признал, полагает их незаконными и надуманными, поскольку истец не сомневалась в адекватности родителей.
Третьи лица – Прокопьевский отдел Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Кемеровской области, Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Кемеровской области в судебное заседание своего представителя не направили, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом не явился, просят рассмотреть дело в их отсутствие. Представили в суд письменные объяснения, указав, что заявленные требования могут быть удовлетворены при наличии у истца доказательственной базы.
В соответствии со ст.167 ГПК РФ дело может быть рассмотрено в их отсутствие.
Свидетель Свидетель №6 в судебном заседании показала, что знала семью ФИО1 и ФИО2 - они жили через огород, знает и их дочерей О. и Л., истца и ответчика. Примерно раз в месяц виделись с ФИО3, в основном общалась с ФИО2. Со Слов ФИО2 ей известно, что ФИО1 был в больнице, что он болел - <данные изъяты> он все понимал, ездил на машине, за месяц до смерти он перестал ездить на машине. Она и с ним иногда общалась, он все понимал, он болел, но физически и психически здоров. Ранее ФИО2 ей говорила, что они с мужем решили подарить дом Л., а квартиру О.. Был ли в дальнейшем заключён договор - не знает.
Свидетель Свидетель №5 в судебном заседании показала, что семью ФИО3 знала, О. и Л. их дочери. Знает, что последнее время ФИО1 болел, <данные изъяты>, но он самостоятельно ходил, работал в огороде, ездил на машине, жил как нормальны человек. Он и его жена ФИО2 вели хозяйство. Никаких отклонений у ФИО1 не было, он все понимал, странностей в его поведении не было, на здоровье не жаловался. В 2020 году от ФИО2 ей стало известно, что она с ФИО1 решили подарить дом Л., а О. подарить квартиру.
Свидетель Свидетель №4 в судебном заседании показал, что ФИО3 знал с 1989 года - соседи, также знает их дочерей - О. и Л.. Знает, что ФИО1. лежал в больнице <данные изъяты>, видел его несколько раз на машине. Общались с ним по-соседски, также общался и с ФИО2. Когда выписали ФИО1 из больницы, ничего необычного за ним не замечал, он отдавал себе отчет, всё понимал. По сделке договора дарения ничего не знает.
Свидетель Свидетель №3 в судебном заседании показала, что истец и ответчик её двоюродные сестры, ФИО1 - её дядя. Зимой 2020 года она приезжала к ФИО3 и они ей говорили, что решили квартиру подарить О., а дом Л.. ФИО1 был вполне адекватным, вменяемым. После похорон ФИО1 они (она, ФИО5 и ФИО2 сидели на кухне и ФИО2 спросила у ФИО5, будет ли она проживат с ней в доме, на что ФИО5 ответила, что у неё есть своё жильё. ФИО5 знала, что ей квартира, а дом - Л., это говорили их родители в её присутствии. ФИО1 последний раз лежал в больнице в 2020 году, выписался из больницы, он был нормальный адекватный человек, все сам делал по дому.
Свидетель Свидетель №2 в судебном заседании показала, что ответчик её мать, истец – тётя. С бабушкой она общалась почти каждый день. Дедушка в 2020 году выписался с больницы, был адекватен, он попросил её стать его опекуном ввиду инвалидности <данные изъяты>, она согласилась, так как ей нужен был стаж. С бабушкой они вместе вели хозяйство, дедушка сам себя обслуживал, ездил на машине, распоряжался своими деньгами, он понимал все до последних дней жизни. Бабушка также была адекватна. Бабушка давно говорила, что они с дедом решили переписать дом на ФИО4, а квартиру подарить ФИО5 Все были в курсе их решения, об этом знала и ФИО5
Суд, выслушав лиц, явившихся в судебное заседание, свидетелей, оценив представленные по делу доказательства в их совокупности по правилам ст. 67 ГПК РФ, приходит к следующему.
Судом установлено, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 и ФИО2. вступали в брак, что подтверждается справкой о заключении брака.
Истец и ответчик являются детьми ФИО1 и ФИО2
Согласно договору купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 в период брака с ФИО2 приобрел жилой дом, расположенный по адресу: <адрес>.
Согласно договору дарения жилого дома и земельного участка от ДД.ММ.ГГГГ, зарегистрированному в ЕГРП ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 безвозмездно передал в собственность ФИО4 жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>. Договор подписан сторонами.
В копиях дел правоустанавливающих документов №, № объектов недвижимости (жилого дома и земельного участка), расположенных по адресу: <адрес>, имеются заполненные по форме заявления ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ, адресованные в Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Кемеровской области-Кузбассу для государственной регистрации перехода права собственности на спорные объекты недвижимости к новому правообладателю. В графе 20 заявления имеется отметка специалиста, принявшего заявление и приложенные к нему документы, согласно которой в деле отсутствует согласие супруги на совершение сделки. Заявления подписаны ФИО1
ДД.ММ.ГГГГ умер ФИО1
ДД.ММ.ГГГГ умерла ФИО2
Заявляя требования о признании договора дарения земельного участка и расположенного на нем жилого дома от ДД.ММ.ГГГГ недействительным, истец ссылался на то, что в момент составления договора дарения ФИО1 находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими; супругой ФИО1 – ФИО2 не давалось согласие на отчуждение спорного имущества.
В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
В части доводов истца о том, что в момент составления договора дарения ФИО1 находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, суд пришел к следующему.
Согласно п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
В силу положений указанной нормы закона основанием признания сделки недействительной, является фактическая недееспособность лица, совершившего сделку, в момент ее совершения. Установление этой недееспособности осуществляется на основе фактических данных, позволяющих сделать вывод о том, что в момент совершения сделки лицо находилось в таком состоянии, которое лишило его возможности осознанно выражать свою волю.
В силу закона такая сделка является оспоримой, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ согласно положениям ст. 56 ГПК РФ обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки.
Таким образом, исходя из требований ст. 56 ГПК РФ бремя доказывания наличия обстоятельств, предусмотренных п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ лежит именно на ФИО5
Юридически значимым и подлежащим доказыванию в пределах заявленного истцом по основанию, предусмотренному п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ, иска является вопрос, мог ли ФИО1. на момент составления договора дарения отдавать отчет своим действиям и руководить ими, и бремя доказывания юридически значимых обстоятельств по данной категории дел лежит на истце.
При рассмотрении данного дела суду необходимо установить, страдал ли ФИО1. заболеванием, в результате которого он не был способен понимать характер своих действий и руководить ими, что требует специальных познаний, <данные изъяты>.
В рамках производства по гражданскому делу по ходатайству истца была проведена судебная экспертиза в отношении ФИО1 умершего ДД.ММ.ГГГГ.
Согласно заключению <данные изъяты> комиссии экспертов ГБУЗ «<данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ № ФИО1 каким-либо <данные изъяты> расстройством при жизни и на момент подписания договора дарения (12.11.2020г.) не страдал. <данные изъяты>
По смыслу положений статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение судебной экспертизы является одним из самых важных видов доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования. Тем не менее, суд, при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта, не может пренебрегать иными добытыми по делу доказательствами, в связи с чем, законодателем в статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации закреплено правило о том, что ни одно доказательство не имеет для суда заранее установленной силы, а в положениях части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации отмечено, что заключение эксперта для суда необязательно и оценивается наряду с другими доказательствами.
Однако это не означает права суда самостоятельно разрешить вопросы, требующие специальных познаний в определенной области науки.
При таком положении суд может отвергнуть заключение экспертизы в том случае, если это заключение явно находится в противоречии с остальными доказательствами по делу, которые бы каждое в отдельности и все они в своей совокупности бесспорно подтверждали бы наличие обстоятельств, не установленных экспертным заключением, противоречащих ему.
Таким образом, заключение судебной экспертизы оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.
Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.
Проанализировав заключение судебной экспертизы, проведенной по делу, суд приходит к выводу о том, что она в полном объеме отвечает требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в их результате выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов приведены соответствующие данные из представленных в распоряжение комиссии материалов и медицинских документов, выводы обоснованы, эксперты предупреждены об уголовной ответственности, предусмотренной статьей 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.
Вышеуказанное экспертное заключение является понятным, основано на материалах дела и представленных медицинских документах, обоснованно. Экспертное заключение является допустимым и достаточным доказательством по делу, не опровергнуто.
Учитывая, что указанное экспертное заключение является достаточно мотивированным и основано на фактических данных, подтвержденных материалами дела, каких-либо противоречий в нем не усматривается, необходимости в назначении по делу повторной или дополнительной экспертизы, а также в привлечении к участию в деле медицинского специалиста для исследования представленных медицинскими учреждениями документов, у суда не имеется. Кроме того, ходатайств о назначении по делу повторной или дополнительной экспертизы, сторонами в установленном законом порядке заявлено не было.
В соответствии с п. 3 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.
Таким образом, разумность участников гражданских правоотношений, то есть осознание ими правовой сути и последствий совершаемых действий предполагается, пока не доказано обратное.
При недоказанности обратного, учитывая, что волеизъявление ФИО1. было выражено в договоре дарения, суд исходит из презумпции того, что на момент составления и подписания спорного договора ФИО1 понимал значение своих действий и мог руководить ими.
С учетом изложенного, суд, оценив представленные по делу доказательства в их совокупности по правилам ст. 67 ГПК РФ, приходит к выводу о том, что истцом, в нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не представлено бесспорных доказательств того, что в момент составления и подписания договора ФИО1 не был способен отдавать отчет своим действиям и руководить ими, в связи с чем, у суда отсутствуют основания, предусмотренные статьей 177 Гражданского кодекса Российской Федерации для признания оспариваемого договора недействительным.
Следует отметить, что нормы ст. 35 Семейного кодекса Российской Федерации распространяются на правоотношения, возникшие между супругами, и не регулируют отношения, возникшие между иными участниками гражданского оборота. К указанным правоотношениям должна применяться ст. 253 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно пункту 3 которой каждый из участников совместной собственности вправе совершать сделки по распоряжению общим имуществом, если иное не вытекает из соглашения всех участников. Совершенная одним из участников совместной собственности сделка, связанная с распоряжением общим имуществом, может быть признана недействительной по требованию остальных участников по мотивам отсутствия у участника, совершившего сделку, необходимых полномочий только в случае, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об этом.
Учитывая изложенное, доводы истца о том, что отсутствовало согласие ФИО2 на отчуждение жилого дома и земельного участка, находящихся по адресу: <адрес>, основанием для признания договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ недействительным являться не могут, поскольку только лишь одного несогласия супруга для признания сделки недействительной в настоящем случае недостаточно, а доказательств того, что ФИО4 действовала недобросовестно при совершении сделки, знала или должна была знать о несогласии ФИО2 на совершение данной сделки, не представлено.
Кроме того, в судебном заседании истец лично подтвердила, что ФИО2 было известно о том, что дом оформлен на ФИО4, что ФИО1. подарил его ответчице. ФИО2 возражений по сделке дарения не проявляла, она всё понимала и отдавала отчет происходящему.
Также свидетели Свидетель №1, Свидетель №5, Свидетель №3, Свидетель №2 в судебном заседании подтвердили факт того, что спорный жилой дом и земельный участок были подарены ФИО1 ответчице с согласия ФИО2 это было обоюдным решением супругов.
Таким образом, доводы истца, заявленные в обоснование требований о признании договора дарения недействительным о том, что в момент составления договора дарения ФИО1 находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства.
При указанных обстоятельствах исковые требования ФИО5 подлежат отклонению в полном объеме.
На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
В удовлетворении исковых требований ФИО5 АнатО. к ФИО4 о признании договора дарения земельного участка и расположенного на нем жилого дома недействительным, прекращении права собственности – отказать.
Решение может быть обжаловано в Кемеровский областной суд в течение одного месяца с момента изготовления решения в окончательной форме, путем подачи апелляционной жалобы через Зенковский районный суд г. Прокопьевска Кемеровской области.
Мотивированное решение изготовлено 20.01.2023.
Судья: подпись.
Копия верна. Судья: Е.И. Сандракова