УИД 68RS0001-01-2024-001410-64

Дело № 2-97/2025 (2-1674/2024)

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

26 июня 2025 г. г. Тамбов

Октябрьский районный суд города Тамбова в составе судьи Нишуковой Е.Ю., при секретаре Тарасовой О.Е.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску САО «РЕСО – Гарантия» к ФИО1 и ФИО2 о взыскании суммы выплаченного страхового возмещения,

установил:

САО «РЕСО – Гарантия» обратилось в суд с вышеназванным иском, в котором указало, что 12 января 2022 г. произошло дорожно – транспортное происшествие с участием автомобилей ЛАДА <данные изъяты>, регистрационный номер № под управлением ФИО3 и автомобиля <данные изъяты>, регистрационный знак №, под управлением ФИО1 Что повлекло причинение имущественного вреда в виде технических повреждений автомобилей. Согласно документам ГИБДД, представленным ответчиком 18 января 2022 г., лицом, виновным в ДТП, является ФИО3 Поэтому 20 июня 2022 г. страховая организация произвела ФИО1 выплату страхового возмещения в размере 400 000 руб. 17 февраля 2022 г. собственник автомобиля <данные изъяты> ФИО2 обратился с заявлением о выплате страхового возмещения, представив документы из ГИБДД, согласно которым в действиях ФИО1 также имеется нарушение ПДД. Первоначально САО «РЕСО – Гарантия» просило суд взыскать с ФИО1 200 000 руб. - половину выплаченного ему страхового возмещения, а также расходы по уплате государственной пошлины в сумме 5 200 руб.

Протокольным определением суда к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, были привлечены водитель автомобиля <данные изъяты> ФИО3 и собственник указанного транспортного средства ФИО2

По результатам первой судебной экспертизы представитель истца заявил ходатайство о привлечении к участию в деле в качестве соответчика собственника автомобиля Лада Гранта - ФИО2, который также получил от САО «РЕСО – Гарантия» страховое возмещение.

По результатам повторной судебной экспертизы САО «РЕСО – Гарантия» 6 июня 2025 г. в лице представителя увеличило размер исковых требований, в результате чего страховая организация просит суд взыскать с ФИО1 400 000 рублей. Вместе с тем, отказа от исковых требований к ФИО4 от представителя истца не последовало. В этой части представитель пояснила, что оставляет разрешение исковых требований, предъявленных к ФИО2, на усмотрение суда – на случай. Если будет установлена его вина в дорожно-транспортном происшествии.

В судебном заседании представитель истца по доверенности ФИО5 поддержала исковые требования по изложенным в нем основаниям, поддержав вышеизложенную позицию.

В судебном представитель ответчика ФИО1 по доверенности ФИО6 исковые требования не признал, поддержав доводы, изложенные в письменном отзыве. Указал, что по делу судом были назначены две судебные экспертизы. Выводы данных экспертиз противоречат друг другу. Просит критически отнестись к заключению эксперта ООО «Аксиома». Согласно материалам дела, светофорный объект на перекрестке улиц Советской - А. Бебеля г. Тамбова является транспортным светофором 2Т. Длительность горения желтого сигнала и зеленого мигающего сигнала светофоров - одинаковая для всех направлений движения и регламентируются ГОСТ-52289-2019 «Технические средства организации дорожного движения». В соответствии с данным ГОСТом длительность желтого сигнала светофора, согласно п. 7.5.2 составляет 3 секунды, мигание зеленого сигнала светофора согласно п. 7.5.3 длится 3 секунды, с частотой одного мигания в секунду (3 зеленых мигания). При установке транспортных светофоров 2Т обеспечивается различимость сигналов с расстояния не менее 100 м с любой полосы движения и трамвайных путей, на которую распространяется их действие. Для информирования водителей и пешеходов о времени, оставшемся до окончания горения зеленого и (или) красного сигнала, над светофором имеется цифровое табло обратного отсчета времени. А для режима работы светофорной сигнализации, предусматривающей мигание зеленого сигнала, цифровое табло информирует водителей и пешеходов о суммарном времени горения всего разрешающего сигнала светофора. То есть, зеленый мигающий предупреждает о конце разрешающего такта. Как пояснил в судебном заседании эксперт ФБУ Тамбовская ЛСЭ ФИО7, понятие перекресток - это геометрическое понятие. Это элемент дорожной сети, сложная фигура, где соединяются начала направлений, наиболее удаленных от центра перекрестка, проезжих частей. В п. 6.13 ПДД РФ содержатся нормы, которые указывают, где должен прекратить движение водитель, если горит запрещающий сигнал светофора: перед стоп-линией (знак 6.16). В рассматриваемой в суде дорожно-транспортной ситуации есть стоп-линия (знак 6.16) и, соответственно, нормы об остановке на перекрестке в этом случае не действуют. В этой связи конкретизация положения транспортных средств, участвовавших в ДТП, определила и тактику экспертного исследования, проведенного экспертом ФИО7 По направлению движения водителя ФИО9 со стороны стадиона Динамо в сторону улицы А. Бебеля расположен перекресток улиц Советской и ФИО8. Расстояние от этих улиц – небольшое, и уже с перекрестка этих улиц хорошо видно, какой сигнал светофора горит на перекрестке улиц А. Бебеля и Советской. Как следствие, включение запрещающего сигнала светофора, тем более - для водителя ФИО3, который является профессиональным водителем и использует транспортное средство в качестве такси, это не являлось неожиданностью и позволяло заблаговременно остановиться перед стоп- линией (знаком 6.16). Кроме того, установлено, что сигналы светофора во взаимовстречных движениях автомобилей ФИО9 и ФИО10 работали синхронно. Момент выезда на стоп-линию каждым из водителей имеет ключевое значение. Исследованные в суде видеозаписи с камер и проведенные экспертные исследования установили, что ФИО10 пересекает стоп-линию (знак 6.16) на зеленый сигнал светофора, а водитель ФИО3 - на желтый. Поскольку продолжением движения на запрещающий сигнал светофора водитель Лада ФИО12 утратил приоритет, то у водителя автомобиля Рено Колеос ФИО10 не возникло обязанности уступать ему дорогу. Более того, в данной дорожно-транспортной ситуации водитель Рено находился в маневре относительно движения автомобиля Лада, поэтому снижение скорости и тем более остановка с перекрытием полосы движения не являлись приемами, способствующими предотвращению столкновения. Просил суд отказать в удовлетворении исковых требований к ФИО1

В судебном заседании представитель ответчика ФИО2 по доверенности ФИО13 исковые требования, предъявленные к его доверителю, не признал, пояснив следующее.

Судебная экспертиза, порученная ФБУ Тамбовской ЛСЭ Минюста России, показала, что ФИО1 пересек стоп-линию, то есть границу перекрестка на разрешающий сигнал светофора. Непонятно, по какой причине эксперт ФИО7 смешивает два разных понятия - граница перекрестка и стоп-линия. В последнем судебном заседании эксперт ФИО7 разъяснил, что стоп-линия и перекресток – это разные понятия. Между тем, его выводы базируются на том, что ФИО1 въехал на перекресток на разрешающий сигнал светофора. Данный эксперт не установил, на какой сигнал светофора водитель ФИО1 въехал в границы перекрестка. Кроме того, он не дал ответа на вопрос о возможности у водителя ФИО3 избежать столкновение. Однако такой ответ был дан в экспертном заключении ООО Экспертное учреждение "Воронежский центр экспертиз", которое указало на то, что у водителя ФИО3 не было технической возможности избежать данное столкновение. На видеозаписи с места ДТП видно, что между стоп-линией и границей перекрестка имеется расстояние. Граница перекрестка представляет собой закруглённую часть. Экспертиза, проведение которой было поручено ООО Экспертное учреждение "Воронежский центр экспертиз", показала, что водитель ФИО1 выехал на перекресток на запрещающий сигнал светофора. Цветографическое табло, на которое в своих пояснениях ссылается представитель ФИО1, якобы работало. Да, со стороны водителя ФИО1 оно работало, и это видно на видеозаписи. Но подтверждение того, что оно работало со стороны ФИО3, отсутствует. Поэтому полагает, что исковые требования, предъявляемые к ФИО2, удовлетворению не подлежат.

Ответчики ФИО1, ФИО2 и третье лицо ФИО3 в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещались надлежащим образом (в отношении ответчиков – их представители это подтвердили); часть судебных извещений возвращена в связи с истечением срока хранения в почтовом отделении, о смене места жительства (места регистрации) названные лица в суд не сообщили. На основании статей 117, 118 ГПК РФ, ст. 165.1 ГК РФ суд посчитал его их извещение надлежащим. И, ссылаясь на ст. 48, 167 ГПК РФ (учитывая, что в деле принимали участие представители ответчиков по доверенности), определил рассмотреть дело в их отсутствие.

Выслушав объяснения представителей сторон, исследовав письменные материалы дела в качестве доказательств, суд приходит к следующим выводам.

На основании пункта 1 статьи 929 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интересами страхователя (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы).

Пунктом 4 статьи 931 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в случае, когда ответственность за причинение вреда застрахована в силу того, что ее страхование обязательно, а также в других случаях, предусмотренных законом или договором страхования такой ответственности, лицо, в пользу которого считается заключенным договор страхования, вправе предъявить непосредственно страховщику требование о возмещении вреда в пределах страховой суммы.

Подпунктом 2 пункта 1 статьи 942 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что при заключении договора имущественного страхования между страхователем и страховщиком должно быть достигнуто соглашение о характере события, на случай наступления которого, осуществляется страхование (страхового случая).

Статьи 961, 963 и 964 Гражданского кодекса Российской Федерации указывают обстоятельства, которые при наступившем страховом случае позволяют страховщику отказать в страховой выплате либо освобождают его от страховой выплаты. И по общему правилу эти обстоятельства носят чрезвычайный характер или зависят от действий страхователя, способствовавших наступлению страхового случая.

В соответствии со статьей 9 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. N 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» страховым случаем является совершившееся событие, предусмотренное договором страхования или законом, с наступлением которого возникает обязанность страховщика произвести страховую выплату страхователю, застрахованному лицу, выгодоприобретателю или иным третьим лицам.

Таким образом, обязанность страховщика выплатить страховое возмещение возникает при наступлении предусмотренного в договоре и согласованного сторонами события. Составляющими страхового случая как такового являются только факт возникновения опасности, от которой производится страхование, факт причинения вреда и причинно-следственная связь между ними.

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 настоящего Кодекса.

Правила, предусмотренные главой 60 ГК РФ, применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли.

По смыслу приведенной нормы - обязательства из неосновательного обогащения возникают при наличии одновременно трёх условий: факта приобретения или сбережения имущества; приобретения или сбережения имущества за счет другого лица и отсутствие правовых оснований неосновательного обогащения.

В силу пункта 3 статьи 1103 Гражданского кодекса Российской Федерации правила, предусмотренные главой 60 ГК РФ, подлежат применению также к требованиям одной стороны в обязательстве к другой о возврате исполненного в связи с этим обязательством.

Из названной нормы права следует, что неосновательным обогащением следует считать не то, что исполнено в силу обязательства, а лишь то, что получено стороной в связи с этим обязательством и явно выходит за рамки его содержания.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1104 Гражданского кодекса Российской Федерации имущество, составляющее неосновательное обогащение приобретателя, должно быть возвращено потерпевшему в натуре.

Судом установлено, и это подтверждается административным материалом, что 12 января 2022 г. произошло дорожно – транспортное происшествие с участием транспортных средств <данные изъяты>, №, гос. рег. знак №, и <данные изъяты>, гос. рег. знак №. Дорожно-транспортное происшествие произошло при следующих обстоятельствах:

водитель ФИО3, управлявший автомобилем <данные изъяты>, №, гос. рег. знак №, двигался по улице Советской города Тамбова со стороны «Динамо» в сторону улицы Лермонтовской;

водитель ФИО1, управлявший автомобилем <данные изъяты>, гос. рег. знак № 68, двигался со стороны улицы Лермонтовской города Тамбова в сторону улицы Сергеева-Ценского;

на перекрестке улиц Советская - Августа Бебеля, в тот момент, когда водитель ФИО1 начал совершать маневр разворота, автомобиль <данные изъяты> под управлением ФИО3, двигавшийся во встречном направлении, выехал на перекресток, и произошло столкновение, повлекшее причинение собственникам автомобилей - ФИО1 и ФИО2 имущественного вреда в виде технических повреждений автомобилей.

Вышеизложенные обстоятельства усматриваются из схемы дорожно-транспортного происшествия, составленной уполномоченным сотрудником, и не оспаривались сторонами.

На момент дорожно-транспортного происшествия гражданская ответственность ФИО1 и ФИО2 по договору ОСАГО была застрахована в САО «РЕСО-Гарантия».

18 января 2022 г. ФИО1 обратился в страховую организацию с заявлением о страховом возмещении в денежной форме (т. 1 л.д. 5-7). К заявлению была приложена копия постановления ст. ИДПС ГИБДД УМВД России по Тамбовской области от 15 января 2022 г., которым ФИО3 (водитель автомобиля ФИО2) признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 12.12 КоАП РФ, поскольку в нарушение пунктов 6.2, 6.13 ПДД РФ он совершил проезд на запрещающий (желтый) сигнал светофора (т. 1 л.д. 13).

Признав случай страховым, и составив 28 января 2022 г. соответствующий акт, САО «РЕСО-Гарантия» выплатило ФИО1 400 000 рублей (страховой лимит). Что подтверждается платежным поручением от 2 февраля 2022 г. №.

Позднее - с заявлением о страховом возмещении обратился в САО «РЕСО-Гарантия» ФИО2

Признав случай страховым, и составив 27 февраля и 18 марта 2022 г. акты о страховом случае, САО «РЕСО-Гарантия» приняло решение о выплате ФИО2 страхового возмещения на общую сумму 101 500 рублей (двумя суммами - 94 400 и 7 100 рублей).

В деле имеется постановление по делу об административном правонарушении от 15 января 2022 г., которым производство по административному делу в отношении ФИО1 было прекращено в связи с отсутствием события административного правонарушения. Вместе с тем, в постановлении отражено, что он нарушил пункт 13.4 ПДД - при развороте не уступил дорогу транспортному средству, движущемуся прямо во встречном направлении (т. 1 л.д. 42).

В последующем, посчитав, что в действиях водителей имеется обоюдная вина, САО «РЕСО-Гарантия» обратилось в суд с требованием о взыскании с ФИО1 ? доли от выплаченных ему 400 000 рублей.

По результатам первой судебной экспертизы, установившей, что действия водителя ФИО3 (управлявшего транспортным средством ФИО2) находились в причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием, по ходатайству представителя истца к участию в деле в качестве соответчика был привлечён ФИО2

По результатам повторной судебной экспертизы, установившей, что действия водителя ФИО1 находились в причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием, представитель истца увеличил размер исковых требований, предъявленных к ФИО1, до 400 000 рублей и просила взыскать с него всю сумму страхового возмещения, выплаченную в рамках договора страхования.

Вместе с тем, отказа от исковых требований, предъявленных к ФИО2, от САО «РЕСО-Гарантия» не последовало, и в этой части вопрос установления вины и, соответственно, надлежащего ответчика представитель истца оставила на усмотрение суда.

Исходя из позиции представителя ФИО2 - ФИО1 выехал непосредственно на перекрёсток на запрещающий сигнал светофора, следовательно, не имел преимущества по отношению к ФИО2 и должен был уступить последнему дорогу. В свою очередь, представитель ФИО14 настаивал на том, что именно у него имелось преимущество по отношению к ФИО2, поскольку обстоятельством, имеющим значение в споре, являлся момент выезда сторон за стоп-линию; его доверитель выехал за стоп-линию на зеленый сигнал светофора.

Изучив доводы сторон и имеющиеся доказательства, суд приходит к следующим выводам.

Правовые основы обеспечения безопасности дорожного движения на территории Российской Федерации определяются Федеральным законом от 10 декабря 1995 г. N 196-ФЗ "О безопасности дорожного движения" и Правилами дорожного движения.

Данные Правила, принятые в целях обеспечения безопасности дорожного движения, являются составной частью правового регулирования отношений, возникающих в сфере дорожного движения, задачами которого являются охрана жизни, здоровья и имущества граждан, защита их прав и законных интересов, а также защита интересов общества и государства путем предупреждения дорожно-транспортных происшествий, снижения тяжести их последствий (статья 1 указанного Федерального закона).

Так, в соответствии с пунктом 1.3 Правил дорожного движения участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, а также выполнять распоряжения регулировщиков, действующих в пределах предоставленных им прав и регулирующих дорожное движение установленными сигналами.

В силу положений пункта 8.1 приведенных Правил – перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны - рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

Согласно пункту 13.4 этих же Правил при повороте налево или развороте по зеленому сигналу светофора водитель безрельсового транспортного средства обязан уступить дорогу транспортным средствам, движущимся со встречного направления прямо или направо.

Пунктом 6.2 Правил дорожного движения установлено, что круглые сигналы светофора имеют следующие значения:

зеленый сигнал разрешает движение; зеленый мигающий сигнал разрешает движение и информирует, что время его действия истекает и вскоре будет включен запрещающий сигнал (для информирования водителей о времени в секундах, остающемся до конца горения зеленого сигнала, могут применяться цифровые табло);

желтый сигнал запрещает движение, кроме случаев, предусмотренных пунктом 6.14 Правил, и предупреждает о предстоящей смене сигналов; желтый мигающий сигнал разрешает движение и информирует о наличии нерегулируемого перекрестка или пешеходного перехода, предупреждает об опасности; красный сигнал, в том числе мигающий, запрещает движение. Сочетание красного и желтого сигналов запрещает движение и информирует о предстоящем включении зеленого сигнала.

Пунктом 6.13 Правил предусмотрено, что при запрещающем сигнале светофора (кроме реверсивного) водители должны остановиться перед стоп-линией (знаком 6.16), а при ее отсутствии: на перекрестке - перед пересекаемой проезжей частью (с учетом пункта 13.7 Правил), не создавая помех пешеходам; в других местах - перед светофором или регулировщиком, не создавая помех транспортным средствам и пешеходам, движение которых разрешено.

В силу пункта 13.7 Правил дорожного движения водитель, въехавший на перекресток при разрешающем сигнале светофора, должен выехать в намеченном направлении независимо от сигналов светофора на выходе с перекрестка. Однако, если на перекрестке перед светофорами, расположенными на пути следования водителя, имеются стоп-линии (знаки 6.16), водитель обязан руководствоваться сигналами каждого светофора.

Помимо этого, суд считает возможным исходить из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении Пленума от 25 июня 2019 г. N 20 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях, предусмотренных главой Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях", поскольку в нём даны разъяснения о квалификации действий, фактически схожих с теми, о которых в рамках настоящего спора заявляют стороны.

Так, во втором и третьем абзацах пункта 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 2019 г. N 20 разъяснено, что преимущественным признается право на первоочередное движение транспортного средства в намеченном направлении по отношению к другим участникам дорожного движения, которые не должны начинать, возобновлять или продолжать движение, осуществлять какой-либо маневр, если это может вынудить участников движения, имеющих по отношению к ним преимущество, изменить направление движения или скорость (пункт 1.2 ПДД РФ).

Водитель транспортного средства, въехавшего на перекресток на запрещающий сигнал светофора, не имеет преимущественного права движения, и у других водителей (например, выезжающих с прилегающей территории или осуществляющих поворот) отсутствует обязанность уступить ему дорогу.

Таким образом, приведенные выше положения устанавливают однозначный запрет движения через стоп-линию транспортных средств на желтый сигнал светофора, и именно с этим моментом (при наличии стоп-линии) ПДД связывают право водителя продолжить движение в сторону перекрестка. Поэтому в ситуации, когда водитель пересек стоп-линию на запрещающий сигнал светофора, он не имеет преимущественного права движения по отношению к встречному транспорту, выехавшему за стоп-линию с соблюдением пункта 6.13 ПДД.

Как было указано выше, в рамках административного материала постановлениями ст. ИДПС ГИБДД УМВД России по Тамбовской области от

15 января 2022 г. водитель ФИО3, управлявший транспортным средством ФИО2, был признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 12.12 КоАП РФ. Ему вменено нарушение пунктов 6.2, 6.13 ПДД РФ - совершение проезда на запрещающий (желтый) сигнал светофора.

Постановлением ст. ИДПС ГИБДД УМВД России по Тамбовской области от 15 января 2022 г. ФИО1 вменено нарушение пункта 13.4 ПДД - при развороте не уступил дорогу транспортному средству, движущемуся прямо во встречном направлении.

Вместе с тем, по смыслу статьи 61 ГПК РФ постановление по делу об административном правонарушении, вынесенное должностным лицом, не имеет преюдициального значения при разрешении судом вопроса о гражданско-правовых последствиях в виде материального ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия. Поэтому в рамках настоящего гражданского дела каждая из сторон вправе была приводить доводы в опровержение своей вины в дорожно-транспортном происшествии и представлять в связи с этим свои доказательства, ходатайствуя о назначении судебной экспертизы.

Установлено также, что ранее Тамбовским районным судом Тамбовской области было рассмотрено гражданское дело № 2-1184/2022, в рамках которого ФИО1 предъявлял требования к ИП ФИО2 о возмещении ущерба (сверх страхового лимита), причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, являвшегося предметом спора в рамках настоящего гражданского дела.

Решением Тамбовского районного суда Тамбовской области от 13 декабря 2022 г., вступившим в законную силу 6 марта 2023 г., ФИО1 отказано во взыскании с ФИО2 ущерба, причиненного в результате ДТП от 12 января 2022 г. (т. 1 л.д. 218-220).

В рамках указанного гражданского дела проводились две судебные экспертизы на предмет того, чьи действия стали причиной дорожно-транспортного происшествия - водителя автомобиля <данные изъяты> №, гос. рег. знак № принадлежащего ФИО2 (которым управлял ФИО3), или водителя автомобиля <данные изъяты>, гос. рег. знак №, принадлежащего ФИО1?

Однако, в решении от 13 декабря 2022 г. суд не дал оценку ни одному из заключений экспертов. Имеется лишь ссылка на постановление должностного лица от 15 января 2021 г., которым ФИО3 признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 12.12 КоАП РФ, без констатации того, что действия ФИО3 стали причиной столкновения, повлекшей причинение ФИО1 материального ущерба.

Принимая решение об отказе, суд исходил лишь из того, что на момент дорожно-транспортного происшествия ФИО2 не являлся владельцем транспортного средства, которым управлял ФИО3; таковым являлся сам ФИО3, управлявший автомобилем на основании договора аренды транспортного средства, заключенного с ИП ФИО2 Вместе с тем, поскольку ФИО3 не имел процессуального статуса ответчика, то вопрос о взыскании с него ущерба как с виновного лица не являлся предметом рассмотрения дела.

При таких обстоятельствах – решение Тамбовского районного суда Тамбовской области от 13 декабря 2022 г. также не имеет для данного спора преюдициального значения – постольку, поскольку не содержит однозначных выводов о виновности одного из водителей. Что освобождало бы от дальнейшего доказывания этих обстоятельств в рамках настоящего гражданского дела.

По ходатайству представителя ФИО1 определением Октябрьского районного суда города Тамбова от 24 марта 2023 г. была назначена судебная экспертиза. По результатам исследования эксперт ФБУ Тамбовская лаборатория судебной экспертизы Минюста России пришел в заключении от 18 октября 2024 г. № к следующим выводам:

установить скорость движения транспортного средства - автомобиля <данные изъяты> - № гос. peг. знак №, перед столкновением 12 января 2022 г. на перекрестке с автомобилем <данные изъяты>, peг. знак № методами автотехнической экспертизы невозможно в силу отсутствия традиционных для этого критериев; возможность предотвратить столкновение для водителя автомобиля <данные изъяты> обусловливалась исключением выезда на перекресток на желтый сигнал светофора;

на основе визуальной информации, имеющейся на представленных видеограммах, автомобиль Рено Колеос выехал на перекресток (за линию расположения дорожного знака 6.16) на разрешающий сигнал светофора, автомобиль Лада Гранта - на запрещающий желтый сигнал светофора;

в сложившейся дорожной обстановке с точки зрения безопасности дорожного движения водитель автомобиля Лада Гранта должен был действовать в соответствии с требованиями пункта 6.2 ПДД РФ, водитель автомобиля Рено Колеос - требованиями пунктов 13.7, 10.1 абзац 2 ПДД РФ. Действия водителя автомобиля <данные изъяты> не соответствовали требованиям пункта 6.2 ПДД РФ и находились в причинной связи с фактом столкновения.

Из исследовательской части заключения следует, что эксперт основывал свои выводы, исследуя видеограммы, имеющиеся в материалах дела. Из них он усмотрел, что перекресток был оборудован светофорами с таймерами обратного отсчета, в том числе разрешающего сигнала, и при отсутствии иного – он принял за основу то, что сигналы светофоров в обоих направлениях были синхронизированы.

Из видеограммы эксперт установил, что в момент истечения горения разрешающего сигнала светофора автомобиль <данные изъяты> находился в зоне ближайшего к нему пешеходного перехода, то есть уже пересек линию дорожного знака 6.16 «Стоп-линия», размещенного перед пешеходным переходом. На схеме места ДТП этого не отражено, но он установил это, обратившись к визуальной информации общедоступных Интернет-ресурсов Гугл карты и Яндекс карты (в максимально приближенный к моменту ДТП период).

В отношении автомобиля <данные изъяты> эксперт установил, что в момент включения желтого сигнала светофора он находился вне видимости снимающего устройства, то есть заведомо до дорожного знака 6.16 «своего» направления и выехал на перекресток на желтый сигнал светофора. Следовательно, продолжая движение на запрещающий сигнал светофора, водитель автомобиля <данные изъяты> утратил приоритет.

В судебном заседании эксперт ФБУ Тамбовская ЛСЭ ФИО7, давая разъяснения по своему заключению, дополнительно пояснил, что видеотехническую экспертизу видеозаписи он не проводил, поскольку не является специалистом в этой области. Кроме того, она проводится в том случае, когда необходимо получить несколько больше, чем то, что видно на записи, например: установить временное пространство или какое-то расстояние. Для дачи заключения ему было достаточно того изображения, которое он увидел.

Ходатайствуя о назначении повторной судебной экспертизы, представитель ФИО2 по доверенности ФИО13 указал, что в материалах гражданского дела имеются видеозаписи с места ДТП. Однако эксперт ФИО7, проводивший первую экспертизу, не имеет специальности по исследованию видеоизображений, условий, средств, материалов и следов видеозаписей для того, чтобы полноценно исследовать их.

В связи с этим суд, удовлетворяя ходатайство о назначении повторной экспертизы, полагался на то, что другой эксперт проведет видеотехническую экспертизу на предмет расчета скорости автомобиля и возможности предотвращения столкновения, и с учетом режима работы светофора, даст более развернутые ответы, основанные на арифметических расчетах, которые кардинально могут отличаться от результатов первоначальной экспертизы.

В заключении от 8 апреля 2025 г. № эксперт ООО «Экспертно-юридическое учреждение «Аксиома» пришел к следующим выводам:

скорость движения транспортного средства - автомобиля <данные изъяты> - № гос. рег. знак № перед столкновением на перекрёстке с автомобилем <данные изъяты>, рег. знак М 500Т У 68, была ~ 74,0 км/ч;

водитель автомобиля <данные изъяты> выехал на перекрёсток на жёлтый сигнал светофора (исходя из понятия «перекрёсток» согласно ПДД РФ), водитель автомобиля <данные изъяты> выехал на перекрёсток на жёлтый сигнал светофора (исходя из понятия «перекрёсток» согласно ПДД РФ);

водитель автомобиля <данные изъяты> имел возможность после выезда на перекресток и при выполнении маневра разворота определить для себя опасность для движения, а также предпринять меры к снижению скорости вплоть до полной остановки, избежав столкновения, в случае действия в соответствии с требованиями п. 8.1, п.10.1 ПДД РФ;

водитель автомобиля <данные изъяты> ФИО3 в сложившейся дорожной обстановке должен был действовать, с точки зрения безопасности движения и соответствия их техническим требованиям с соблюдением п. 1.3, п. 1.5 (абз.1), п. 6.2, п. 6.14 (абз.1), п. 9.1, п. 10.1, п. 10.2, п. 13.7 ПДД РФ;

в действиях автомобиля <данные изъяты> усматриваются несоответствия техническим требованиям безопасности дорожного движения (ПДД РФ) в части пункта 10.2 ПДД, поскольку скорость перед столкновением была не менее 74,0 км/ч; но в его действиях отсутствуют несоответствия требованиям Правил дорожного движения РФ, находящиеся в причинной связи с ДТП;

водитель автомобиля <данные изъяты> ФИО1 в сложившейся дорожной обстановке должен был действовать, с точки зрения безопасности движения и соответствия их техническим требованиям с соблюдением п. 1.3, п. 1.5.(абз.1), п. 6.2, п. 6.14 (абз.1), п. 8.1, п. 8.2, п. 8.5, п. 9.1, п.10.1, п.10.2, п.13.7 ПДД РФ, и в его действиях имеются несоответствия техническим требованиям безопасности дорожного движения (ПДД РФ) в части пункта 8.1, находящиеся в причинной связи с дорожно-транспортным происшествием (ПДД РФ).

При оценке двух экспертных заключений в качестве доказательств по делу суд исходит из того, что фактически - оба эксперта имели в наличии одну и ту же видеозапись с места дорожно-транспортного происшествия.

Эксперт ФБУ Тамбовская ЛСЭ, проводивший судебную экспертизу, и исследовавший видеозапись, представленную в материалы дела, посчитал этой записи и других материалов дела достаточными для ответа на поставленные вопросы.

В свою очередь, эксперт ООО «Экспертно-юридическое учреждение «Аксиома» ФИО11, проводивший повторную экспертизу, также исследовал эту видеозапись (что подтвердил в судебном заседании) и не поставил под сомнение факт выезда ФИО15 за стоп-линию на разрешающий сигнал светофора, а ФИО3 - на запрещающий желтый сигнал светофора. Дополнительных расчетов ему для этого не требовалось.

Таким образом, никто из экспертов не имел преимущественного положения по отношению друг к другу. Эксперт ФИО16 дополнил свои выводы лишь расчетами скорости движения водителя ФИО3, смоделировав дорожную ситуацию при помощи программного комплекса, и имел режим работы светофора. Последнее обстоятельство никак не изменило выводы эксперта ФБУ Тамбовская ЛСЭ в части действий водителей - с технической точки зрения.

Проанализировав заключение эксперта ФБУ Тамбовская ЛСЭ, суд находит его выводы обоснованными, аргументированным, основанными на фактических обстоятельствах дела и других доказательствах, имеющихся в деле, и не выходящими за рамки его компетенции. При этом учитывает, что эксперт, внесенный в Государственный реестр экспертов-техников, был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения и обладает специальными познаниями, дающими право на производство такого рода экспертиз.

В своём заключении эксперт ООО «Экспертно-юридическое учреждение «Аксиома» пришёл к выводу, что водитель ФИО3 не имел технической возможности остановить автомобиль до стоп-линии, что позволяло ему закончить движение через перекресток.

Однако в этой части следует учесть положения пункта 10.1 ПДД РФ о том, что водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также их неправомерным владением без цели хищения» от ДД.ММ.ГГГГ № разъяснено, что при решении вопроса о технической возможности предотвращения дорожно-транспортного происшествия судам следует исходить из того, что момент возникновения опасности для движения определяется с учетом дорожной обстановки, предшествующей дорожно-транспортному происшествию. Опасность для движения следует считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную возможность её обнаружить.

При анализе доказательств наличия либо отсутствия у водителя технической возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие в условиях темного времени суток или недостаточной видимости следует исходить из того, что водитель в соответствии с пунктом 10.1 Правил должен выбрать скорость движения, обеспечивающую ему возможность постоянного контроля ща движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

Судом установлено, и не оспаривалось сторонами, что движение на указанном перекрестке регулировалось светофорным объектом со сменой фаз регулирования - с «разрешающего» зеленого на «запрещающий» желтый, красный сигнал светофора; зеленый сигнал мигает 3 секунды (исходя из светофорного регулирования); светофорный объект оснащен информационным табло по отсчитыванию времени работ фаз светофора, с обратным отсчетом. Что предоставляет водителям возможность, исходя из остатка разрешенного времени, по мере приближения к перекрестку своевременно прекратить движение.

А, значит, возможность заблаговременно снизить скорость (исходя из времени на табло, оставшегося для движения на разрешающий сигнал) и остановить автомобиль перед стоп-линией (если он не успевал проехать на разрешающий сигнал) для ФИО3 подразумевалась.

Доказательств того, что он не имел возможности наблюдать светофорный объект и своевременно выявить для себя информацию о будущей смене фаз светофорного регулирования в виде прерывистого зеленого сигнала светофора и последующего включения желтого сигнала светофора, суду не представлено.

Таким образом, он обязан был выбрать правильную динамику приближения к перекрестку - исходя из времени на табло, интенсивности движения и погодных условий (на видеозаписи усматривается, что дорожное полотно было покрыто снегом). А равно - обеспечить возможность постоянного контроля за движением своего транспортного средства – с той целью, чтобы соблюсти Правила дорожного движения (в частности, пункт 6.2 ПДД). Чего в данном случае не сделал.

В этой связи суд отмечает, что эксперт ООО «Экспертно-юридическое учреждение «Аксиома», обработав видеозаписи с помощью программного комплекса, и произведя расчет, установил, что автомобиль <данные изъяты> под управлением ФИО3 сначала двигался со скоростью 55 км/ч, но с большой вероятностью (как указал эксперт) - перед проездом перекрестка он ускорился, и его скорость перед столкновением стала составлять 74 км/ч.

Такие выводы эксперта позволяют констатировать, что ФИО3 не только не принял мер к снижению скорости перед стоп-линией, но и намеренно увеличил скорость, видя, что времени для выезда не оставалось. Поэтому отсутствие у него технической возможности остановить автомобиль, не прибегая к экстренному торможению, не может трактоваться в пользу того, что в его действиях отсутствовала вина в столкновении транспортных средств, и что он имел право продолжить движение.

Суд, учитывая разъяснения Пленума ВС РФ и фактические обстоятельства дела, исходит из того, что ФИО3 имел объективную возможность обнаружить опасность для дальнейшего движения не в тот момент, когда ФИО1 начел маневр разворота (как указал эксперт), а в тот момент, когда ещё не доехал до стоп-линии. Более того, нарушив требования пункта 10.1 ПДД, он выбрал скорость движения, не соответствующую обстановке, тем самым намеренно создав опасную ситуацию, приведшую к столкновению. Недопущение им указанного нарушения полностью бы предотвратило ДТП, независимо от действий ФИО1

При такой ситуации – суд полагает, что на ФИО3 не могут распространяться положения пункта 6.14 ПДД (о том, что при включении желтого сигнала светофора для водителей, которые не могут остановиться без экстренного торможения, разрешается дальнейшее движение). И, соответственно, он не имел по отношению к ФИО1 какого-либо преимущества в движении.

Оба эксперта установили, и это не оспаривалось ответчиками, что водитель ФИО1 выехал за стоп-линию на зеленый (разрешающий) сигнал светофора, а водитель ФИО3 – на запрещающий (желтый) сигнал светофора.

Следовательно, в сложившейся дорожной обстановке водитель ФИО1, выехавший за стоп-линию на разрешающий сигнал светофора, независимо от того, на какой сигнал светофора он достиг самого перекрестка (центра пересечения дорог), имел право в момент, когда увидел желтый (запрещающий) сигнал светофора, завершить маневр разворота, освободив зону перекрестка.

В свою очередь, водитель ФИО3 изначально не имел права выезжать за стоп-линию, и, как следствие, на перекрёсток, поскольку еще до пересечения стоп-линии для него загорелся желтый (запрещающий) сигнал светофора. При наличии стоп-линии он обязан был руководствоваться сигналом своего светофора (в силу пункта 13.7 ПДД). Чего в данном случае не сделал. Поэтому преимущество при движении на перекрестке у ФИО3 отсутствовало.

Следовательно, завершение ФИО1 маневра разворота на желтый сигнал светофора не может ставиться ему в вину, поскольку он не должен был исходить из возможности нарушения Правил дорожного движения водителем, ехавшим во встречном направлении. Наличие желтого (запрещающего) сигнала светофора предполагало для ФИО1 отсутствие встречного транспорта, в частности, Лады Гранта под управлением ФИО3 – постольку, поскольку еще в момент горения зеленого мигающего сигнала светофора (информирующего о скором включении запрещающего сигнала) последний еще не пересёк стоп-линию. В ситуации, которую намеренно создал ФИО3, он не имел возможности уклониться от столкновения.

Объектом исследования эксперта в рамках автотехнической экспертизы являются лишь обстоятельства, связанные с фактическими действиями водителя и других участников дорожного движения (пункт 8 постановления Пленума ВС РФ № 25 от 9 декабря 2008 г.). Тогда как эксперт ООО «Экспертно-юридическое учреждение «Аксиома», исследовав фактические действия водителей, в дальнейшем дал правовую оценку их действий, изложив собственную трактовку требований ПДД применительно к сложившейся обстановке.

Кроме того, по смыслу приведенных норм и разъяснений, правовое значение для разрешения ситуации имело не то, на каком сигнале светофора водители находились непосредственно на перекрестке (на чем основывал свои выводы эксперт ФИО17), а то, на какой сигнал светофора они выехали за стоп-линию, чтобы иметь право продолжить движение на перекрестке.

Учитывая, что заключение эксперта - необязательно для суда, и суд оценивает его в совокупности с другими доказательствами (в силу части 3 статьи 86 ГПК РФ), то суд, оценив заключение эксперта ООО «Экспертно-юридическое учреждение «Аксиома» по правилам статьи 67 ГПК РФ, находит его выводы о вине ответчика ФИО1 противоречащими фактическим обстоятельствам дела и другим доказательствам.

В остальном - в части, касающейся скорости движения водителя ФИО3 и того, что он выехал за стоп-линию на желтый сигнал светофора, а водитель ФИО1 – на зеленый, выводы эксперта ООО «Экспертно-юридическое учреждение «Аксиома» не противоречат выводам судебного эксперта ФБУ Тамбовская ЛСЭ. Поэтому могут быть приняты судом внимание в части отсутствия вины ФИО1 в столкновении транспортных средств.

По основаниям, изложенным выше, суд отклоняет в качестве доказательств вины ФИО1 представленные в материалы дела копии экспертного заключения ФБУ Липецкая ЛСЭ Минюста от 31 октября 2022 г. № 768/14-2 и экспертного заключения ЭУ «Воронежский центр экспертизы» № 103/22 от 17 февраля 2022 г., составленные в рамках судебной экспертизы, назначавшейся Тамбовским районным судом Тамбовской области (т. 1 л.д. 94-104; 105-115). При этом эксперты в указанных заключениях обоснованно не посчитали возможным давать правовую оценку действиям обоих водителей с точки зрения того, чьи действия находились в причинной связи с ДТП.

Имеющееся в материалах дела заключение эксперта ИП ФИО9 № З-04/22 (т. 1 л.д. 73-93), составленное во внесудебном порядке, не может расцениваться как заключение эксперта - в том смысле, которое придается ему в статьях 55 и 79 ГПК РФ. Следовательно, не может иметь равного значения по отношению к выводам судебных экспертов, а может быть оценено судом лишь как письменное доказательство. И в этом смысле - оно также противоречит положениям ПДД, с точки зрения причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием. Эксперт в данном случае также выше за пределы своей компетенции, изложив правовую оценку.

Таким образом, суд приходит к выводу, что именно действия водителя ФИО3, нарушившего пункты 6.2, 10.1 Правил дорожного движения, спровоцировали дорожно-транспортное происшествие и явились непосредственной причиной столкновения транспортных средств, а потому - находятся в причинно-следственной связи с причинением ущерба, связанного с их повреждением. Оснований для установления обоюдной вины и процента вины каждого из ответчиков у суда не имеется.

Данное обстоятельство позволяет прийти к выводу, что ФИО2, будучи собственником транспортного средства, которым управлял ФИО3, и лицом, застраховавшим гражданскую ответственность по договору ОСАГО, получил от САО «Ресо-Гарантия» страховое возмещение и, соответственно, сберег денежные средства, не имея на то правовых оснований. Поэтому в его действиях имеет место неосновательное обогащение.

САО «Ресо-Гарантия» выплачивало ФИО2 страховое возмещение, действуя в рамках договорных обязательств и при наличии постановления должностного лица по делу об административном правонарушении, устанавливавшего вину второго участника ДТП, и до момента принятия настоящего решения не могло знать иного.

Согласно части 1 статьи 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Частью 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса.

Несение САО «Ресо-Гарантия» расходов по уплате государственной пошлины в сумме 5 200 и 7 000 рублей подтверждается платежными поручениями от 2 февраля 2024 г. № (т. 1 л.д. 23) и от 6 июня 2025 г. №.

Вместе с тем, учитывая правило о пропорциональном распределении судебных расходов, предусмотренное статьей 98 ГПК РФ, обществу могут быть возмещены расходы только в размере пропорционально удовлетворенным требованиям, то есть исходя из взыскиваемой суммы. И, учитывая положения статьи 333.19 НК РФ, эти расходы составляют 3 230 рублей. В остальной части требование САО «Ресо-Гарантия» о взыскании расходов по уплате государственной пошлины подлежит отклонению.

23 октября 2024 г. от директора ФБУ Тамбовская ЛСЭ поступило ходатайство о возмещении расходов за производство судебной экспертизы.

Изучив данное ходатайство, прихожу к следующему выводу.

В соответствии с частью пятой статьи 96 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации денежные суммы, подлежащие выплате экспертам, предварительно вносятся на счет, открытый в порядке, установленном бюджетным законодательством Российской Федерации, соответственно Верховному Суду Российской Федерации, кассационному суду общей юрисдикции, апелляционному суду общей юрисдикции, верховному суду республики, краевому, областному суду, суду города федерального значения, суду автономной области, суду автономного округа, окружному (флотскому) военному суду, управлению Судебного департамента в субъекте Российской Федерации, а также органу, осуществляющему организационное обеспечение деятельности мировых судей, стороной, заявившей соответствующее ходатайство. В случае, если указанное ходатайство заявлено обеими сторонами, требуемые суммы вносятся сторонами в равных частях.

В силу части 4 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обязательным условием заявления ходатайства о назначении судебной экспертизы является внесение денежных средств на счет, указанный в статье 96 Кодекса.

В соответствии с частью 3 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации денежные суммы, причитающиеся экспертам, выплачиваются по окончании судебного заседания, в котором исследовалось заключение эксперта, за счет средств, внесенных на счет, указанный в части первой статьи 96 настоящего Кодекса.

Из материалов дела следует, что, ходатайствуя о назначении судебной экспертизы, представитель ФИО1 представил суду чек по операции от 11 июля 2024 г. о внесении его доверителем на счет УСД Тамбовской области денежных средств в размере 24 480 рублей (чек от 11 июля 2024 г. – т. 1 л.д. 134).

При таких обстоятельствах, учитывая, что ФБУ Тамбовская лаборатория судебной экспертизы Минюста России провело порученную ему экспертизу, в подтверждение чего представлено соответствующее заключение, прихожу к выводу об удовлетворении заявления директора экспертного учреждения

Руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

САО «РЕСО – Гарантия» в удовлетворении исковых требований к ФИО1 отказать в полном объеме.

Взыскать с ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (паспорт серии № № выдан <адрес> ДД.ММ.ГГГГ), в пользу САО «РЕСО – Гарантия» (ОГРН <***>, ИНН <***>) денежные средства в размере 101 500 (сто одна тысяча пятьсот) рублей, выплаченные ему в счет страхового возмещения по дорожно-транспортному происшествию от 12 января 2022 г., а также расходы по уплате государственной пошлины в сумме 3 230 (три тысячи двести тридцать) рублей.

В остальной части исковые требования, предъявленные к ФИО2, оставить без удовлетворения.

Управлению Судебного департамента при Верховном Суде Тамбовской области - перечислить с депозитного счета (расчетный счет №; кор. счет №, №

на расчетный счет Федерального бюджетного учреждения Тамбовской Лаборатории судебной экспертизы Министерства Юстиции Российской Федерации № 03214643000000016400, БИК 016850200, к/с 40102810645370000057, получатель – ИНН <***> КПП 682901001 Управление Федерального казначейства по Тамбовской области (ФБУ Тамбовская ЛСЭ Минюста России л/с 20646У13490) денежные средства в размере 24 480 (двадцать четыре тысячи четыреста восемьдесят) рублей, внесенные 11 июля 2024 г. безналичным платежом ФИО1 за производство судебной экспертизы по гражданскому делу № 2-1674/2024.

Решение суда в части перечисления денежных средств экспертному учреждению подлежит исполнению до момента вступления решения суда законную силу.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Тамбовский областной суд через Октябрьский районный суд города Тамбова в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Мотивированное решение составлено 14 июля 2025 г.

Судья подпись Е.Ю. Нишукова