Решение по делу № 2-2125/2022 от 24.11.2022 - о взыскании компенсации морального вреда.

37RS0010-01-2022-002534-62

Дело № 2-2125/2022 24 ноября 2022 года

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Ленинский районный суд г.Иваново в составе:

председательствующего судьи Крючковой Ю.А.,

при секретаре Башариной П.О.,

с участием истцов – ФИО5, ФИО19, ФИО21 и их представителей – адвокатов Казаковой Ю.В., Буровой Е.А.,

представителей третьих лиц, действующих на основании доверенностей: от УМВД России по Ивановской области – ФИО22, от СУ СК России по Ивановской области – ФИО23,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда, расположенном по адресу: <...>, гражданское дело по иску ФИО5, ФИО19, ФИО21 к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации, УФК по Ивановской области о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО25 обратились в суд с иском к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в связи с уголовным преследованием

Заявленные требования истцы мотивировали тем, что приговором Кинешемского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ они признаны невиновными и оправданы по предъявленному обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 159 ч.4, 159 ч.3 УК РФ на основании ст.ст. 24 ч.1 п.2, 302 ч.2 п.3 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием в их действиях данных составов преступлений. Апелляционным определением судебной коллеги по уголовным делам Ивановского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ приговор был оставлен без изменения.

Предварительное следствие и судебное разбирательство по данному уголовному делу длилось с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Так, ДД.ММ.ГГГГ следственной частью по расследованию организованной преступной деятельности СУ Управления МВД России по <адрес> было возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ст. 159 ч.4 УК РФ по факту мошеннических действий, совершенных организованной группой в составе ФИО5, ФИО19 и ФИО21 в отношении ВТБ 24 (ЗАО) при оформлении кредитного договора на имя ФИО24

ДД.ММ.ГГГГ истцы были задержаны по подозрению в совершении указанного преступления и направлены для содержания в ИВС УМВД России по <адрес>.

ДД.ММ.ГГГГ им было предъявлено обвинение в совершении двух преступлений, предусмотренных ч.4 ст.159 УК РФ, и в этот же день в отношении них была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

В дальнейшем срок избранной меры пресечения неоднократно продлевался. В итоге в ФКУ СИЗО № УФСИН России по <адрес> истцы содержались 8 месяцев двадцать восемь дней.

ДД.ММ.ГГГГ мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении них была изменена на подписку о невыезде и надлежащем поведении.

Указанная мера пресечения была отменена только ДД.ММ.ГГГГ.

Таким образом, в течение более семи лет истцы были лишены права свободного передвижения и возможности вести привычный образ жизни.

В период 2014-2015 годов по аналогичным фактам хищений денежных средств банков в отношении них были возбуждены еще 69 уголовных дел.

ДД.ММ.ГГГГ уголовные дела (70 эпизодов) были соединены в одно производство с уголовным делом №.

ДД.ММ.ГГГГ были вынесены постановления о частичном прекращении уголовного преследования в отношении них.

ДД.ММ.ГГГГ истцам было предъявлено обвинение в окончательной редакции.

Предварительным следствием ФИО2 обвинялся в совершении преступлений, предусмотренных ч.4 ст.159 УК РФ (54 эпизода) и в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.30, ч.4 ст.159 УК РФ (12 эпизодов) и 1 преступления, предусмотренного ч.3 ст.159 УК РФ.

ФИО3 и ФИО4 обвинялись в совершении преступлений, предусмотренных ч.4 ст.159 УК РФ (54 эпизода) и в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.30, ч.4 ст.159 УК РФ (12 эпизодов).

В дальнейшем в ходе расследования уголовного дела уголовное преследование было прекращено по 52 эпизодам по основаниям, предусмотренным п.1 ч.1 ст.27 УПК РФ (за непричастностью обвиняемого к совершению преступления) и п.2 ч.1 ст. 24 УПК РФ (за отсутствием в действиях состава преступления).

В соответствии со ст. 134 УПК РФ за истцами было признано право на реабилитацию.

При расследовании старшим следователем СЧ СУ УМВД по г. ФИО7Осинихиной уголовного дела № в материалы уголовного дела были помещены подложные протоколы допросов свидетелей ФИО8 и ФИО9 от ДД.ММ.ГГГГ и протокол допроса свидетеля ФИО10 от ДД.ММ.ГГГГ, составленные от имени оперуполномоченного ОЭБиПК МО МВД «Кинешемский» старшего лейтенанта полиции ФИО11, в которых имеющиеся показания свидетелями не давались.

Указанные протоколы легли в основу предъявленного по уголовному делу обвинения и использовались следствием при обосновании избрания и продления в отношении истцов меры пресечения в виде заключения под стражу.

В соответствии с заключением по результатам служебной проверки от ДД.ММ.ГГГГ в действиях неустановленного сотрудника формально усматриваются признаки состава преступления, предусмотренного статье 292 УК РФ (служебный подлог).

ДД.ММ.ГГГГ по факту изготовления подложных (фальсифицированных) протоколов допросов свидетелей по уголовному делу № СО по <адрес> было возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст.303 УК РФ.

На момент возбуждения в отношении них уголовного дела ФИО2 и К.А. были зарегистрированы в качестве индивидуальных предпринимателей. У их семьи был успешный бизнес по продаже женской и мужской одежды. Товар был дорогостоящим, пользовался спросом, закупался в Турции, Италии и Объединенных Арабских Эмиратах.

У истцов были торговые точки в ТЦ «Юбилейный» <адрес> и ТЦ «Золотая Миля» <адрес>.

До февраля 2014 года доходы от бизнеса были хорошие: покрывали все расходы, была возможность оплачивать в полном объеме кредиты и вкладывать деньги в оборот для расширения ассортимента товара.

В дальнейшем в связи с кризисом в стране резко упала покупательская способность. Выручки с продаж стало не хватать, истцы стали испытывать денежные затруднения по оплате кредитов, услуг ЖКХ, аренды торговых точек и закупки товара.

Для бизнеса кредиты брали они сами, а также для них их близкие, знакомые и друзья.

С августа 2011 года по апрель 2014 года кредиты оплачивались истцами в полном объеме, без просрочек и задержек. Имеется ряд закрытых кредитных обязательств их знакомых, которые им помогали.

Их семья делала все возможное, чтобы вовремя исполнять как свои обязательства, так и обязательства знакомых.

В феврале 2014 года истцы заложили свое имущество - квартиру, расположенную по адресу: <адрес>А, <адрес>, принадлежащую ФИО4, и принадлежащий ФИО3 автомобиль марки AUDI А4.

В июле 2014 года они заложили ФИО12 их единственное оставшееся жилье - <адрес>.

Истцы надеялись погасить всю задолженность в октябре - декабре 2014 года, поскольку в зимний период выручка всегда была высокой в связи с продажей более дорогостоящего товара - пуховиков, шуб, курток и пальто.

Однако ДД.ММ.ГГГГ они были задержаны сотрудниками полиции и в дальнейшем помещены в ФКУ СИЗО № УФСИН России по <адрес>, где провели 9 месяцев - до ДД.ММ.ГГГГ.

В связи с этим не имели возможности вести свой бизнес, лишились всего заложенного имущества и не смогли исполнить кредитные обязательства.

Кроме того, при обысках в сентябре и в октябре 2014 года у них были изъяты принадлежащие им документы и предназначенные для продажи различные предметы одежды в количестве 4145 наименований, которые они планировали продать и получить за это выручку на общую сумму 11804299 рублей.

В дальнейшем в результате действий неустановленного следствием должностного лица, которое использовало свои должностные полномочия вопреки интересам службы из корыстной и иной личной заинтересованности были допущены нарушения, повлекшие утрату и порчу изъятых вещей, в связи с чем истцам был причинен материальный ущерб на сумму не менее 1621900 рублей.

ДД.ММ.ГГГГ по данному факту было возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.285 УК РФ.

ДД.ММ.ГГГГ было вынесено постановление о прекращении вышеуказанного уголовного дела в отношении старшего следователя СЧ СУ УМВД России по <адрес> ФИО13 за отсутствием в ее действиях составов преступлений, предусмотренных ст. 285 и 293 УК РФ. В постановлении о прекращении указано, что ФИО13, являясь должностным лицом, ненадлежащим образом исполняла свои должностные обязанности и вследствие ее недобросовестного и небрежного отношения к службе произошла утрата изъятых у ФИО20 при обысках предметов одежды в количестве 488 штук на общую сумму 1175633,33 рубля, а также были приведены в негодность предметы одежды в количестве 49 штук на общую сумму 217757 рублей. Причиненный ФИО20 ущерб не является крупным, поскольку не превышает 1500000 рублей. При таких обстоятельствах следователь пришел к выводу о прекращении уголовного дела в отношении ФИО13

Материальный вред до настоящего времени истцам не возмещен.

ДД.ММ.ГГГГ было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного п. «в» ч.3 ст.158 УК РФ по факту того, что в период времени с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ неустановленное лицо из помещения ЦИАЗ УМВД России по <адрес>, расположенного по адресу <адрес>, совершило хищение принадлежащего истцам имущества в крупном размере на сумму не менее 250 000 рублей.

ДД.ММ.ГГГГ истцы были признаны потерпевшими по указанному уголовному делу.

В настоящее время предварительное следствие по уголовному делу приостановлено в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, материальный вред истцам не возмещен.

Кроме того, в период, когда они находились под стражей - в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, неустановленное лицо путем свободного доступа незаконно проникло в <адрес>, принадлежащую ФИО2 и ФИО4, откуда тайно похитило имущество на общую сумму 835000 рублей, чем причинило крупный ущерб. Уголовное дело № возбуждено ДД.ММ.ГГГГ по признакам состава преступления, предусмотренного п. «а», «в» ч.3 ст. 158 УК РФ.

Также неустановленное лицо совершило тайное хищение принадлежащего истцам имущества из хозяйственной постройки (гаража), расположенной у <адрес>, причинив ущерб на общую сумму около 200000 рублей, и совершило поджог указанной постройки, в результате чего ФИО2 был причинен материальный ущерб на сумму 550000 рублей. По данным фактам было возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч.2 ст.167 УК РФ, и уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного п. «б», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ.

Таким образом, к моменту освобождения из ФКУ СИЗО № УФСИН России по <адрес> семья истцов была лишена всех средств к существованию.

Весь принадлежащий им товар, подлежащий реализации, был утрачен. Истцы были лишены возможности заниматься предпринимательской деятельностью как в связи с отсутствием необходимых денежных средств для закупки нового товара, так и в связи с избранием в отношении них меры пресечения в виде подписки о не невыезде, лишившей их права передвижения.

Лишившись всего заложенного имущества, в том числе недвижимости, истцы вынуждены снимать жилье.

В средствах массовой информации (газета 168 часов) и в сети Интернет регулярно опубликовывали сведения об осуществлении действий, связанных с уголовным преследованием. При этом информация сопровождалась публикацией видео и фотографий истцов.

Огласка факта привлечения их к уголовной ответственности вызвала большой общественный резонанс.

В связи с этим истцы испытывают глубокие нравственные страдания, связанные с умалением их чести, достоинства, репутации, с изменением общественного мнения об их моральных и деловых качествах, их добропорядочности в глазах окружающих.

В период уголовного преследования резко ухудшилось состояние здоровья истцов, они пребывали в состоянии стресса и испытывали огромное эмоциональное напряжение.

Полученная моральная травма сказывается на них до настоящего времени, воспоминания о следственных действиях и судебных процессах периодически служат причиной бессонницы и депрессий.

С учетом обстоятельств дела, при которых было допущено нарушение их прав, а именно длительность периода нахождения (более 7 лет) под следствием, избрание меры пресечения в виде заключения под стражу на срок 9 месяцев и подписки о невыезде и надлежащем поведении на срок более 6 лет, характера и степени их нравственных страданий, учитывая требования разумности и справедливости, причиненный моральный вред каждый из истцов оценивает в 15000000 миллионов рублей.

На основании изложенного и в соответствии со ст. 53 Конституции РФ, ст.ст. 133,136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ), ст.ст. 151, 1099-1101, 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) истцы просили суд взыскать с Министерства Финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу каждого из них компенсации морального вреда, причиненного в результате уголовного преследования, в размере по 15000000 рублей в пользу каждого.

Данный иск был принят к производству суда. В ходе рассмотрения дела к участию в нем в качестве соответчика было привлечено Управление Федерального казначейства по <адрес>, в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, - УМВД России по <адрес>, СУ СК России по <адрес>.

О времени и месте рассмотрения дела лица, участвующие в деле, были извещены надлежащим образом в порядке, предусмотренном главой 10 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ).

В судебном заседании истцы и их представители – адвокаты ФИО14, ФИО15 исковые требования поддержали по изложенным в иске основаниям с учетом данных по делу пояснений, настаивали на удовлетворении требований истцов в полном объеме.

Ответчики своих представителей для участия в судебном заседании не направили. При этом от представителя Министерства финансов Российской Федерации – ведущего специалиста-эксперта юридического отдела УФК по <адрес> ФИО16, действующей на основании доверенности, в суд поступил письменный отзыв на иск, которым представитель ответчика, не оспаривая право истцов на реабилитацию в связи с вынесением в отношении них оправдательного приговора, против удовлетворения заявленных ими требований возражала, полагая, что истцами не представлено доказательств, подтверждающих перенесенные моральные страдания в заявленном ими ко взысканию размере по 15000000 рублей в пользу каждого, данный размер компенсаций, по мнению представителя ответчика, не соответствует степени физических и нравственных страданий истцов, не отвечает принципу разумности и справедливости и является явно завышенной, в связи с чем с учетом указанных обстоятельств представитель ответчика полагала, что исковые требования могут быть удовлетворены частично в сумме, не превышающей 500000 рублей каждому. Кроме того, ходатайством, изложенным в тексте отзыва, представитель ответчика просила рассмотреть дело в отсутствие представителя Министерства финансов Российской Федерации.

В судебном заседании представители третьих лиц, действующие на основании доверенностей: от УМВД России по <адрес> – ФИО17, от СУ СК России по <адрес> – ФИО18, также не оспаривая право истцов на реабилитацию, полагали, что заявленные ими ко взысканию суммы компенсаций морального вреда являются завышенными и подлежат снижению.

В соответствии со ст.167 ГПК РФ дело рассмотрено судом в отсутствие представителей ответчиков.

Суд, выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, оценив в совокупности все представленные по делу доказательства, приходит к выводу о необходимости частичного удовлетворения заявленного иска, исходя из следующего.

В соответствии с ч.1 ст.22 Конституции РФ каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность.

Статья 45 Конституции РФ закрепляет государственные гарантии защиты прав и свобод, право каждого защищать свои права всеми не запрещенными законом способами.

К таким способам защиты гражданских прав в соответствии со ст.12 ГК РФ относится компенсация морального вреда.

В силу ст.53 Конституции РФ каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В соответствии с п.1 ст.1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны РФ, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта РФ или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Согласно ст.1071 ГК РФ в случаях, когда в соответствии с настоящим Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны РФ, казны субъекта РФ или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с п.3 ст.125 настоящего Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

В соответствии с ч.1 ст.133 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Согласно п.3 ч.2 ст.133 УПК РФ право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным п.п. 1, 2, 5 и 6 ч. 1 ст. 24 и п.п. 1 и 4-6 ч. 1 ст. 27 настоящего Кодекса.

В силу ч.1 ст.134 УПК РФ следователь, дознаватель в постановлении признает за оправданным либо лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию. Одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

На основании ч.2 ст.136 УПК РФ иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

В силу ст.151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии с п.2 ст.1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно разъяснениям, данным в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022г. № «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – Постановление), под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина (п.1 Постановления).

Моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, в силу пункта 2 статьи 1099 ГК РФ подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом (например, статья 15 Закона Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №-I «О защите прав потребителей», абзац шестой статьи 6 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 132-ФЗ «Об основах туристской деятельности в Российской Федерации»). В указанных случаях компенсация морального вреда присуждается истцу при установлении судом самого факта нарушения его имущественных прав (п.3 Постановления).

Обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ). Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, статьи 1095 и 1100 ГК РФ) (п.12 Постановления).

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции). Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда (п.14 Постановления).

Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда. Привлечение лица, причинившего вред здоровью потерпевшего, к уголовной или административной ответственности не является обязательным условием для удовлетворения иска (п.15 Постановления).

Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего (п.18 Постановления).

По общему правилу, ответственность за причинение морального вреда возлагается на лицо, причинившее вред (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ). В случаях, предусмотренных законом, обязанность компенсировать моральный вред может быть возложена судом на лиц, не являющихся причинителями вреда (например, на ФИО1, субъект Российской Федерации, муниципальное образование - за моральный вред, причиненный в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов (статьи 1069, 1070 ГК РФ), на родителей (усыновителей), опекунов несовершеннолетнего, не достигшего четырнадцати лет (малолетнего), организацию для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в которую был помещен под надзор малолетний гражданин, оставшийся без попечения родителей, образовательную организацию, медицинскую организацию или иную организацию, обязанную осуществлять надзор за малолетним гражданином, под надзором которых он временно находился, либо на лицо, осуществлявшее надзор над малолетним гражданином на основании договора, - за моральный вред, причиненный малолетним (пункты 1 - 3 статьи 1073 ГК РФ), и др.) (п.19 Постановления).

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (п.25 Постановления).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п.26 Постановления).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни. При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага (п.27 Постановления).

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (п.28 Постановления).

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту. Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (п.30 Постановления).

Моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста или исправительных работ, в силу пункта 1 статьи 1070 и абзаца третьего статьи 1100 ГК РФ подлежит компенсации независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда. Кроме того, также независимо от вины указанных должностных лиц судом может быть взыскана компенсация морального вреда, причиненного гражданину незаконным применением любых иных мер государственного принуждения, в том числе не обусловленных привлечением к уголовной или административной ответственности (статья 2, часть 1 статьи 17 и часть 1 статьи 21 Конституции Российской Федерации, пункт 1 статьи 1070, абзацы третий и пятый статьи 1100 ГК РФ). Так, суд вправе взыскать компенсацию морального вреда, причиненного, например, в результате незаконного задержания в качестве подозреваемого в совершении преступления (статья 91 УПК РФ), или в результате незаконного административного задержания на срок не более 48 часов как меры обеспечения производства по делу об административном правонарушении (часть 3 статьи 27.5 КоАП РФ), или в результате признания незаконным помещения несовершеннолетнего в центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей органов внутренних дел (статья 22 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних»), или в результате производства в жилище обыска или выемки, признанных незаконными (статья 12 УПК РФ), и др. (п.38 Постановления).

Судам следует учитывать, что нормами статей 1069 и 1070, абзацев третьего и пятого статьи 1100 ГК РФ, рассматриваемыми в системном единстве со статьей 133 УПК РФ, определяющей основания возникновения права на возмещение государством вреда, причиненного гражданину в результате незаконного и необоснованного уголовного преследования, возможность взыскания компенсации морального вреда, причиненного уголовным преследованием, не обусловлена наличием именно оправдательного приговора, вынесенного в отношении гражданина, или постановления (определения) о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям либо решения органа предварительного расследования, прокурора или суда о полной реабилитации подозреваемого или обвиняемого. Поэтому не исключается принятие судом в порядке гражданского судопроизводства решения о взыскании компенсации морального вреда, причиненного при осуществлении уголовного судопроизводства, с учетом обстоятельств конкретного уголовного дела и на основании принципов справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина (например, при отмене меры пресечения в виде заключения под стражу в связи с переквалификацией содеянного на менее тяжкое обвинение, по которому данная мера пресечения применяться не могла, и др.) (п.39 Постановления).

Судам следует исходить из того, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни. При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий (п.42 Постановления).

Содержание лица под стражей или отбывание им наказания в местах лишения свободы, осуществляемые на законных основаниях, сами по себе не порождают у него право на компенсацию морального вреда (п.43 Постановления).

Право на компенсацию морального вреда в связи с проведением в жилище обыска, выемки, признанных судом незаконными, возникает как у лиц, в отношении которых судебным решением было санкционировано их проведение, так и у иных лиц, проживающих в жилом помещении, где производятся обыск, выемка, если данными незаконными действиями этим лицам в результате нарушения их прав (например, на тайну личной жизни) причиняются физические и (или) нравственные страдания (п.44 Постановления).

Факт нарушения личных неимущественных прав потерпевшего либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага может подтверждаться любыми средствами доказывания, предусмотренными статьей 55 ГПК РФ, в том числе объяснениями сторон и третьих лиц, показаниями свидетелей, письменными доказательствами (включая сделанные и заверенные лицами, участвующими в деле, распечатки материалов, размещенных в информационно-телекоммуникационной сети (скриншот), с указанием адреса интернет-страницы, с которой сделана распечатка, и точного времени ее получения), а также вещественными доказательствами, аудио- и видеозаписями, заключениями экспертов (п.66 Постановления).

Таким образом, для возмещения вреда по правилам ст.1070 ГК РФ нет необходимости устанавливать вину должностного лица, вред компенсируется во всех случаях подтверждения факта причинения вреда, при наличии причинно-следственной связи между незаконным привлечением к уголовной ответственности, принятыми процессуальными мерами в ходе производства по делу и наступившими последствиями.

То есть, причинение морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием презюмируется.

Между тем, истец по данной категории дел полностью не освобожден от обязанности по доказыванию обстоятельств, имеющих значение для разрешения дела, и в соответствии с ч.1 ст.56 ГПК РФ обязан представить доказательства, обосновывающие размер требуемого к возмещению морального вреда, характер и объем причиненных физических и нравственных страданий.

Cудом установлено, подтверждается совокупностью имеющихся в материалах дела доказательств и не оспаривалось лицами, участвующими в деле, что ДД.ММ.ГГГГ следственной частью по расследованию организованной преступной деятельности СУ Управления МВД России по <адрес> было возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ст.159 ч.4 УК РФ по факту мошеннических действий, совершенных организованной группой лиц в составе ФИО2, ФИО3 и ФИО4 в отношении ВТБ 24 (ЗАО) при оформлении кредитного договора на имя ФИО6

ДД.ММ.ГГГГ истцы были задержаны по подозрению в совершении указанного преступления и направлены для содержания в ИВС УМВД России по <адрес>.

ДД.ММ.ГГГГ им было предъявлено обвинение в совершении двух преступлений, предусмотренных ч.4 ст.159 УК РФ.

В период 2014-2015 годов по аналогичным фактам хищений денежных средств банков в отношении истцов были возбуждены еще 69 уголовных дел.

ДД.ММ.ГГГГ уголовные дела (70 эпизодов) были соединены в одно производство с уголовным делом №.

ДД.ММ.ГГГГ истцам было предъявлено обвинение в окончательной редакции.

Предварительным следствием ФИО2 обвинялся в совершении преступлений, предусмотренных ч.4 ст.159 УК РФ (54 эпизода) и в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.30, ч.4 ст.159 УК РФ (12 эпизодов) и 1 преступления, предусмотренного ч.3 ст.159 УК РФ.

ФИО3 и ФИО4 обвинялись в совершении преступлений, предусмотренных ч.4 ст.159 УК РФ (54 эпизода) и в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.30, ч.4 ст.159 УК РФ (12 эпизодов).

08.11.2016г. уголовное дело в отношении ФИО2, К.А. и Е.В. было изъято из производства СЧ СУ Управления МВД России по <адрес> и передано для дальнейшего расследования в СЧ СУ УМВД России по <адрес> с перерегистрацией на №.

В ходе расследования уголовного дела постановлениями следственных органов от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ уголовное преследование в отношении истцов было прекращено по 52 эпизодам по основаниям, предусмотренным п.1 ч.1 ст.27 УПК РФ (за непричастностью обвиняемого к совершению преступления) и п.2 ч.1 ст. 24 УПК РФ (за отсутствием в действиях состава преступления), в соответствии со ст. 134 УПК РФ за истцами было признано право на реабилитацию.

По обвинению в остальной части приговором Кинешемского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ истцы были признаны невиновными и оправданы по предъявленному обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 159 ч.4, 159 ч.3 УК РФ на основании ст.ст. 24 ч.1 п.2, 302 ч.2 п.3 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием в их действиях данных составов преступлений. За ними также признано право на реабилитацию в соответствии со ст.ст.133-134 УПК РФ.

Апелляционным определением судебной коллеги по уголовным делам Ивановского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ приговор был оставлен без изменения.

Таким образом, предварительное следствие и судебное разбирательство по данному уголовному делу длилось с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

В ходе предварительного следствия ДД.ММ.ГГГГ в отношении истцов была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, в дальнейшем срок их содержания под стражей неоднократно продлевался.

В общей сложности в ФКУ СИЗО № УФСИН России по <адрес> истцы содержались 8 месяцев двадцать восемь дней.

ДД.ММ.ГГГГ мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении них была изменена на подписку о невыезде и надлежащем поведении, которая, в свою очередь, была отменена ДД.ММ.ГГГГ приговором Кинешемского городского суда <адрес>.

Кроме того, в ходе в связи с расследованием уголовного дела в отношении истцов применялись иные меры процессуального принуждения – обыски, допросы, вызов на ознакомление с материалами уголовного дела, необходимость на протяжении длительного периода времени явки в следственные органы и суд.

С учетом изложенного, принимая во внимание, что уголовное преследование в отношении истцов частично было прекращено самими следственными органами в рамках предварительного расследования уголовного дела, при этом прекращение уголовного преследования осуществлялось по реабилитирующим основаниям, а по итогам рассмотрения уголовного дела судом истцы были полностью оправданы по предъявленному им обвинению, у них возникло право на полную реабилитацию в соответствии со ст.133 УПК РФ, и, в частности, право на возмещение им морального вреда, причиненного в связи с незаконным уголовным преследованием.

Данное право истцов ответчиками и третьими лицами в ходе судебного разбирательства не оспаривалось.

Суд считает доказанным истцами сам факт причинения им морального вреда в результате незаконного уголовного преследования, выразившегося в перенесенных ими нравственных страданиях в связи с нарушением их неимущественных прав.

Сам факт необоснованного уголовного преследования может вызывать сильные нервные переживания, психологическое напряжение, стресс, которые гражданин (а в данном случае истцы) неизбежно испытывает в результате преследования, сопряженного с осознанием привлечения к уголовной ответственности впервые, будучи уверенным в том, что незаконных и противоправных действий он не совершал, с нарушением привычного уклада его жизни, что приводит к повышенному уровню тревожности, отражается на общественном мнении о данном человеке среди его знакомых и близких людей, на его репутации.

Сам факт незаконного уголовного преследования истцов, избрание в отношении них мер пресечения в виде заключения под стражу, а в дальнейшем – в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, применении в отношении них мер принуждения, необходимость постоянного участия в следственных действиях и судебных заседаниях в связи с расследованием и рассмотрением уголовного дела, свидетельствует о нарушении их личных неимущественных прав, принадлежащих им от рождения: право на доброе имя, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, репутацию, право на свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право не подвергаться уголовному преследованию за преступления, которые они не совершали.

У суда не вызывают сомнения доводы истцов о том, что соответствующие нравственные страдания они понесли. Факт несения ими нравственных страданий в результате незаконного уголовного преследования подтверждается их объяснениями, данными в ходе рассмотрения дела.

Кроме того, в рассматриваемом случае причинение истцам нравственных страданий в связи с незаконным уголовным преследованием было усугублено размещением сведений о возбуждении в отношении них уголовных дел, об их задержании и помещении под стражу в средствах массовой информации и сети Интернет, что подтверждается представленными истцами статьями в печатных изданиях, видеозаписью и скриншотами соответствующих сайтов в сети Интернет. При этом информация об осуществляемом в отношении истцов уголовном преследовании стала доступна к размещению в открытом доступе для неограниченного круга лиц в результате предоставления ее правоохранительными органами до принятия окончательного процессуального решения по предъявленному истцам обвинению.

Безусловно, в связи с незаконным уголовным преследованием истцы перенесли эмоциональные страдания в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц их прав и свобод человека и гражданина, испытывали унижение их достоинства как добросовестных и законопослушных граждан, был нарушен привычный образ и уклад их жизни, в обществе была распространена и обсуждалась информация о привлечении истцов к уголовной ответственности, что подтверждается комментариями граждан, оставленными на соответствующих сайтах в сети Интернет после видеозаписи о задержании истцов и проведении в отношении них следствия по уголовному делу, кроме того, в период нахождения в СИЗО истцы были лишены возможности проживать одной семьей, общаться друг с другом, с родственниками, близкими и знакомыми им людьми.

При этом с учетом длительности осуществлявшегося расследования (более 7 лет), длительности нахождения истцов под стражей (9 месяцев), длительности применения в отношении них подписки о невыезде и надлежащем поведении (более 6 лет), нравственные страдания истцы испытывали на протяжении длительного периода времени, то есть постоянно находились в психо-травмирующей ситуации, при этом осознавая и будучи уверенными в том, что уголовное преследование в отношении них осуществляется за преступления, которые они не совершали.

Доводы, приведенные представителем ответчика, о том, что истцы длительное время являлись индивидуальными предпринимателями, в связи с чем являются более выдержанными и стрессоустойчивыми и умеют справляться со стрессами и различного рода переживаниями гораздо лучше, чем обычные люди, суд находит несостоятельными и, более того, противоречащими принципам морали и нравственности, социальной справедливости, равенства всех перед законом и судом, в связи с чем отклоняет их.

С учетом изложенного, в пользу каждого из истцов подлежат взысканию компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием.

Исходя из положений п.1 ст.1070, ст.1071 ГК РФ надлежащим ответчиком, с которого в пользу истцов подлежат взысканию компенсации причиненного им морального вреда, является ФИО1 в лице Министерства финансов Российской Федерации, при этом моральный вред подлежит возмещению истцам за счет казны Российской Федерации. Оснований для возложения данной обязанности на соответчика – УФК по <адрес> не имеется, в связи с чем требования к данному ответчику удовлетворению не подлежат.

Вместе с тем, суд соглашается с доводами представителей ответчиков и третьих лиц о наличии оснований для уменьшения размера компенсаций морального вреда, подлежащих взысканию в пользу истцов.

В обоснование заявленных требований истцы ссылались на то, что в период нахождения в СИЗО-1 истец ФИО4 неоднократно обращалась за оказанием ей медицинской помощи, а также на ухудшение состояния здоровья истцов ФИО4 и ФИО2 и усугубления тяжести имеющихся у них хронических заболеваний в период уголовного преследования.

В материалы дела ФКУЗ МСЧ-37 ФСИН России по запросу суда представлена информация, согласно которой, действительно, в период содержания под стражей в СИЗО-1 ФИО4 неоднократно обращалась к врачам медсанчасти с различными жалобами на состояние здоровья, в связи с чем врачами проводились ее осмотры и ей назначалось лечение.

Однако из представленных сведений не следует, что данные обращения истца имели место в связи с осуществлявшимся в отношении нее уголовным преследованием и ненадлежащими условиями пребывания в СИЗО.

Кроме того, представленные истцами ФИО4 и ФИО2 выписные эпикризы и результаты различных медицинских обследований не содержат сведений о наличии прямой причинно-следственной связи между имеющимися у них заболеваниями, их течением, необходимостью прохождения ими обследований и лечения и осуществлявшимся в отношении них уголовным преследованием.

Наличие обращений истцов за медицинской помощью как в период уголовного преследования, так и после него, само по себе не позволяет однозначно утверждать о том, что в результате уголовного преследования причинен вред здоровью истцов, а также, что наряду с нравственными, они испытывали физические страдания.

Не представлены истцами и доказательства того, что причиной бессонницы и депрессии, от которых они согласно данным им пояснениям периодически страдают, вызваны воспоминаниями о следственных действиях и судебных процессах по рассматриваемому уголовному делу.

Кроме того, в обоснование заявленных требований истцы сослались на то, что в результате незаконного уголовного преследования они утратили успешный бизнес, который не смогли восстановить, лишились дорогостоящего принадлежащего им товара, изъятого в ходе обысков из принадлежащих им торговых точек, не могли и не могут устроиться на работу в связи с отказами работодателей в приеме их на работу, а также не смогли исполнить свои кредитные обязательства, в результате чего лишились заложенного в их обеспечение имущества.

В развитие данного довода истцы указали, что на момент возбуждения в отношении них уголовного дела ФИО2 и К.А. были зарегистрированы в качестве индивидуальных предпринимателей. У семьи истцов был успешный бизнес по продаже женской и мужской одежды. Товар был дорогостоящим, пользовался спросом, закупался в Турции, Италии и Объединенных Арабских Эмиратах. У истцов были торговые точки в ТЦ «Юбилейный» <адрес> и ТЦ «Золотая Миля» <адрес>. До февраля 2014 года доходы от бизнеса были хорошие: покрывали все расходы, была возможность оплачивать в полном объеме кредиты и вкладывать деньги в оборот для расширения ассортимента товара. В дальнейшем в связи с кризисом в стране резко упала покупательская способность. Выручки с продаж стало не хватать, истцы стали испытывать денежные затруднения по оплате кредитов, услуг ЖКХ, аренды торговых точек и закупки товара. Для бизнеса кредиты брали они сами, а также для них их близкие, знакомые и друзья. С августа 2011 года по апрель 2014 года кредиты оплачивались истцами в полном объеме, без просрочек и задержек. Имеется ряд закрытых кредитных обязательств их знакомых, которые им помогали. Их семья делала все возможное, чтобы вовремя исполнять как свои обязательства, так и обязательства знакомых. В феврале 2014 года истцы заложили свое имущество – квартиру, расположенную по адресу: <адрес>А, <адрес>, принадлежащую ФИО4, и принадлежащий ФИО3 автомобиль марки AUDI А4. В июле 2014 года они заложили их единственное оставшееся жилье - <адрес>. Истцы надеялись погасить всю задолженность в октябре - декабре 2014 года, поскольку в зимний период выручка всегда была высокой в связи с продажей более дорогостоящего товара – пуховиков, шуб, курток и пальто. Однако ДД.ММ.ГГГГ они были задержаны сотрудниками полиции и в дальнейшем помещены в ФКУ СИЗО № УФСИН России по <адрес>, где провели 9 месяцев – до ДД.ММ.ГГГГ. В связи с этим не имели возможности вести свой бизнес, лишились всего заложенного имущества и не смогли исполнить кредитные обязательства.

Кроме того, при обысках в сентябре и в октябре 2014 года у них были изъяты принадлежащие им документы и предназначенные для продажи различные предметы одежды в количестве 4145 наименований, которые они планировали продать и получить за это выручку на общую сумму 11804299 рублей. В дальнейшем в результате действий неустановленного следствием должностного лица, которое использовало свои должностные полномочия вопреки интересам службы из корыстной и иной личной заинтересованности были допущены нарушения, повлекшие утрату и порчу изъятых вещей, в связи с чем истцам был причинен материальный ущерб на сумму не менее 1621900 рублей. ДД.ММ.ГГГГ по данному факту было возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.285 УК РФ. ДД.ММ.ГГГГ было вынесено постановление о прекращении вышеуказанного уголовного дела в отношении старшего следователя СЧ СУ УМВД России по <адрес> ФИО13 за отсутствием в ее действиях составов преступлений, предусмотренных ст. 285 и 293 УК РФ. В постановлении о прекращении указано, что ФИО13, являясь должностным лицом, ненадлежащим образом исполняла свои должностные обязанности и вследствие ее недобросовестного и небрежного отношения к службе произошла утрата изъятых у ФИО20 при обысках предметов одежды в количестве 488 штук на общую сумму 1175633,33 рубля, а также были приведены в негодность предметы одежды в количестве 49 штук на общую сумму 217757 рублей. Причиненный ФИО20 ущерб не является крупным, поскольку не превышает 1500000 рублей. При таких обстоятельствах следователь пришел к выводу о прекращении уголовного дела в отношении ФИО13

Согласно представленным истцами выпискам из Единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей ФИО2 – с 20.03.1997г., а ФИО3 – 03.02.2010г. были зарегистрированы в качестве индивидуальных предпринимателей. Основным видом осуществляемой ими экономической деятельности являлась торговля розничная одеждой из кожи в специализированных магазинах, дополнительным видом являлась торговля розничная текстильными изделиями в специализированных магазинах.

27.09.2017г. – ФИО2, а 20.04.2018г. – ФИО3 прекратили деятельность в качестве индивидуальных предпринимателей на основании принятых ими решений.

В судебном заседании обозревались представленные истцами фотоматериалы, на которых изображены принадлежавшие им магазины в торговых центрах <адрес> и <адрес> с размещенным к продаже товаром, значительная часть которого представляла собой дорогостоящую продукцию из кожи и меха.

Факт изъятия принадлежащей истцам продукции в ходе обысков, проведенных следственными органами, установлен приговором Кинешемского городского суда <адрес>. Факт утраты и повреждения изъятой продукции в процессе предварительного расследования сотрудниками правоохранительных органов установлен вышеуказанными постановлениями о возбуждении и прекращении уголовного дела.

Истцы ссылаются на то, что в результате заключения их под стражу, а в дальнейшем применения меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем помещении, изъятии в ходе обысков из принадлежавших им торговых точек и последующей утраты следственными органами дорогостоящего принадлежащего им товара, они утратили успешный бизнес, который не смогли восстановить, не могли и не могут устроиться на работу в связи с отказами работодателей в приеме их на работу.

Однако представленными в материалы дела доказательствами не подтверждается наличие прямой причинно-следственной связи между прекращением истцами ФИО2 и ФИО3 деятельности в качестве индивидуальных предпринимателей и осуществлявшимся в отношении них уголовным преследованием.

Сам факт применения в отношении истцов мер пресечения сначала в виде заключения под стражу, а затем в виде подписок о невыезде и надлежащем поведении не может рассматриваться в качестве доказательства невозможности осуществления ими предпринимательской деятельности, поскольку нахождение истцов в СИЗО не препятствовало продолжению осуществления ими предпринимательской деятельности через каких-либо уполномоченных ими доверенных лиц с выдачей последним соответствующих доверенностей, а нахождение на подписке о невыезде и надлежащем поведении не свидетельствует о невозможности осуществления ими выезда для закупки товара за пределы места их жительства, поскольку по смыслу части 1 статьи 102 УПК РФ оставление места жительства в период действия подписки о невыезде и надлежащем поведении возможно с разрешения следователя. Однако доказательств того, что они обращались к следователям с соответствующими просьбами, как и доказательств отказа в их удовлетворении истцами суду не представлено.

При этом суд учитывает и то, что истцами не представлено доказательств невозможности изменения вида осуществляемой ими экономической деятельности и невозможности осуществления ее в пределах Российской Федерации, без выезда за границу.

Согласно выпискам из ЕГРИП деятельность в качестве ИП истцы прекратили на основании заявлений, поданных ими в налоговый орган, тем самым самостоятельно приняли соответствующее решение.

При этом данные заявления были поданы ими спустя значительный период времени с момента изменения меры пресечения с заключения под стражу на подписку о невыезде и надлежащем поведении.

Кроме того, и сам факт прекращения истцами предпринимательской деятельности не свидетельствует об утрате возможности получения ими дохода от иной трудовой деятельности.

Доказательств невозможности их трудоустройства, доказательств того, что истцам были даны отказы в приеме на работу по причине осуществлявшегося в отношении них уголовного преследования, истцами суду не представлено.

В связи с непредоставлением доказательств невозможности осуществлять предпринимательскую деятельность и трудоустроиться по причине уголовного преследования, непредставлением доказательств невозможности получения дохода в виде оплаты за труд, суд считает недоказанным и довод истцов о том, что причиной невозможности исполнения ими своих кредитных обязательств, взыскания с них задолженностей по займам и кредитам с обращением взыскания на заложенное в их обеспечение имущество, послужило осуществляемое в отношении них уголовное преследование.

Довод истцов об утрате товара, изъятого у них в ходе обысков и выемок, о хищении имущества, изъятого у них после задержания, фактически свидетельствует о причинении им материального ущерба, убытков в результате неправомерных действий должностных лиц следственных органов, право на возмещение которого подлежит реализации в ином самостоятельном порядке, а не путем взыскания компенсации морального вреда.

Кроме того, ссылка истцов на совершенные неустановленными лицами в период содержания их под стражей хищения принадлежащего им имущества из их квартиры и хозяйственной постройки (гаража) и поджога последнего также не может быть принята судом во внимание, поскольку истцы вправе требовать возмещения причиненного им ущерба с лиц, виновных в хищении имущества из принадлежащей им квартиры, гаража и поджоге гаража, в том числе, путем предъявления гражданских исков в рамках соответствующих уголовных дел, возбужденных следственными органами, а не путем взыскания компенсации морального вреда.

Доказательств того, что хищение неустановленными лицами имущества из их квартиры и гаража и поджог гаража явились следствием осуществлявшегося в отношении истцов уголовного преследования, и, в частности, следствием их отсутствия по месту жительства в связи с нахождением в СИЗО, суду не представлено.

Исходя из приведенных обстоятельств, установленных в ходе рассмотрения дела, учитывая доказанность факта причинения истцам морального вреда в результате незаконного уголовного преследования и признанного за ними права на реабилитацию, длительность периода осуществлявшегося в отношении них уголовного преследования (более 7 лет), длительность содержания истцов под стражей (9 месяцев), длительность нахождения их на подписках о невыезде и надлежащем поведении (более 6 лет), учитывая незаконность осуществлявшегося в отношении истцов уголовного преследования, многочисленные процессуальные нарушения, допущенные должностными лицами следственных органов и подтвержденные представленными истцами заключениями и сообщениями в их адрес по результатам проводившихся служебных проверок, тяжесть предъявлявшегося им обвинения, придание следствию публичной огласки, исходя из характера и степени причиненных истцам нравственных страданий, особенности их личностей (истцы никогда не привлекались к уголовной ответственности, вели обычный образ жизни, работали), исходя из требований разумности и справедливости, суд считает, что с Российской Федерации в лице Министерства Финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу каждого из истцов подлежат взысканию компенсации морального вреда, причиненного в результате уголовного преследования, в размере по 5000000 рублей в пользу каждого. С учетом установленных по делу обстоятельств, полагает, что данный размер компенсаций соразмерен характеру и объему нравственных страданий, которые претерпели истцы. Оснований для удовлетворения требований в остальной части иска суд не усматривает.

В то же время суд считает, что размер компенсаций морального вреда, предложенный ко взысканию представителем ответчика в сумме по 500000 рублей каждому, явно противоречит установленным по делу фактическим обстоятельствам причинения истцам морального вреда, характеру и степени перенесенных ими нравственных страданий, требованиям разумности и справедливости, и явно не приведет к восстановлению их нарушенных прав в порядке реабилитации. В этой связи суд находит несостоятельным и отклоняет довод представителя ответчика о достаточности для восстановления нарушенных прав истцов сумм компенсаций морального вреда в размере по 500000 рублей каждому.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Иск удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации (ОГРН №) за счет казны Российской Федерации компенсации морального вреда:

в пользу ФИО2 (паспорт серии № №) – в размере 5000000 (пять миллионов) рублей;

в пользу ФИО3 (паспорт серии № №) – в размере 5000000 (пять миллионов) рублей;

в пользу ФИО4 (паспорт серии №) – в размере 5000000 (пять миллионов) рублей.

В удовлетворении остальной части иска к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации, УФК по <адрес> ФИО2, ФИО3, ФИО4 отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Ивановский областной суд через Ленинский районный суд <адрес> в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья Ю.А.Крючкова

Мотивированное решение изготовлено 01.12.2022г.