Апелляционное постановление по делу № 22-571/2023 от 11.09.2023

Председательствующий: Минчугина Т.Г. Дело № 22-571/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Суд апелляционной инстанции Псковского областного суда в составе: председательствующего Казанцева Д.В., при секретаре Матвеевой Е.В., с участием:

прокурора Выштыкалюка А.М.,

осужденной ФИО1, ее защитника адвоката Большакова В.В.,

осужденной ФИО2,

ее защитника адвоката Гаркуша О.П.

рассмотрев 11 сентября 2023 года в г. Пскове в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам

на приговор Островского городского суда Псковской области от 3 июля 2023 года, которым

ФИО1 родившаяся *** года в д.***, ранее не судимая

осуждена по ч.5 ст. 264 УК РФ к наказанию в виде 3 лет лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 6 месяцев.

Михайлова (с 1 июня 2023 года в связи с вступлением в брак - ФИО4) А.А. родившаяся *** года в д.***

осуждена по ч.5 ст. 264 УК РФ к наказанию в виде 2 лет 6 месяцев лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 6 месяцев.

На основании ст.78 УК РФ и п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с истечением сроков давности уголовного преследования ФИО1 и ФИО5 от назначенного наказания освобождены.

Мера пресечения осужденным ФИО1 и ФИО5 до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Гражданский иск потерпевшей Т.О. удовлетворен частично, в ее пользу взыскано:

- с ФИО1 компенсация морального вреда, причиненного преступлением, в размере 400 000 рублей за гибель матери П.А. и в размере 350 000 рублей за гибель сестры П.М.

- с ФИО5 компенсация морального вреда, причиненного преступлением, в размере 350 000 рублей за гибель матери П.А. и в размере 300 000 рублей за гибель сестры П.М.

В остальной части в удовлетворении исковых требований потерпевшей Т.О. о взыскании компенсации морального вреда, причиненного преступлением, отказано.

В пользу потерпевшей Т.О. взысканы процессуальные издержки, связанные с оплатой услуг юриста по подготовке искового заявления в суд с каждой из осужденных по 5000 рублей.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Казанцева Д.В., выслушав выступления осужденных ФИО2, ФИО1, адвокатов Гаркуша О.П., Большакова В.В. поддержавших доводы апелляционных жалоб, прокурора Выштыкалюка А.М. просившего об изменении приговора, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

приговором суда ФИО1 и ФИО6 (ныне ФИО4) каждая совершили нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть двух лиц.

Преступление совершено *** года в г. *** Псковской области при обстоятельствах, установленных судом и изложенных в приговоре.

В судебном заседании подсудимые вину в совершении преступления не признали.

На приговор суда поступили апелляционные жалобы, в которых:

- адвокат Гаркуша О.П. в защиту осужденной ФИО7, просит об отмене приговора, оправдании его подзащитной, снижении размера компенсации морального вреда. В обоснование жалобы указывает, что приговор не соответствует правилам оценки доказательств определенным в ст.ст. 87-88 УПК РФ, требованиям п.4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 55 от 29.11.2016г. «О судебном приговоре», п. 3, 4 ч.1 ст. 305, п.2 ст. 307 УПК РФ, поскольку приводя в приговоре показания свидетелей на предварительном следствии и в суде, суд не произвел раздельную проверку и оценка каждого доказательства в отдельности, что повлияло на неверное установление фактических обстоятельств дела, на основании чего судом был ошибочно сделан вывод о виновности. Факт противоречивости показаний свидетелей не мог быть оправдан судом в приговоре лишь прошествием значительного времени, поэтому оценка показания свидетелей А.В., Д.А., И.Е., Д.И. и И.В. не может признаваться законной и быть положенной в основу обвинительного приговора (стр. 33-40).

Суд, в обоснование вины ФИО7 и наличии в ее действиях причинно- следственной связи с наступившими уголовными последствиями, ссылаясь в приговоре на заключение автотехнической экспертизы № 2104, в описательной части приговора не привел, не изложил и не исследовал данное заключение эксперта (абз. 2 стр. 35 приговора).

Приговор не соответствует требованиям закона о пределах рассмотрения дела, принят при существенном нарушении права на защиту и состязательности процесса. Так, исключив из описания объективной стороны деяния, вмененного ФИО7, указание на несоблюдение обязанности водителя при возникновении опасности для движения, которую она в состоянии обнаружить, принять возможные меры к снижению скорости вплоть до полной остановки транспортного средства, т.к. данное требование содержится в ч. 2 пункта 10.1 ПДД, не инкриминируемой ФИО7, суд тем не менее привел данное описание на стр. 3 приговора, чем допустил противоречие (стр.3,35 приговора).

Согласно приговору, ФИО7 в нарушение п. 11.2 ПДД, не убедившись в безопасности маневра обгона, выехала на полосу встречного движения и двигалась в попутном с ФИО1 направлении, что привело к дорожно – транспортному происшествию (стр. 3 приговора). Однако, в противоречие приговору суда, обязанность убедиться в безопасности маневра обгона предусмотрена не пунктом 11.2, а пунктом 11.1 ПДД, нарушение которого ФИО7 органом следствия не вменяется и судом не установлено, чем также допущено противоречий.

Приводит доводы о нарушении прав ФИО7 изменением прокурором обвинения в части уточнения времени совершения преступления, без учета требований ч.8 ст. 246 УПК РФ.

Считает, что выводы суда об установлении виновности ФИО7 в нарушении пунктов 10.1 (ч.1), 11.2 ПДД – являются необоснованными и противоречат исследованным доказательствам.

В противовес выводам суда о виновности, ФИО7 не вменялось движение со скоростью 60 км/ч, как не обеспечивающей контроль за движением транспортного средства, в связи с чем приговор не соответствует требованиям статьи 252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства.

Вывод суда о том, что ФИО7, имея объективную возможность своевременно обнаружить заблаговременную подачу а/м ГАЗ сигнала левого поворота, не предприняла мер к ее снижению вплоть до остановки своего ТС - прямо противоречит приговору суда об исключении из обвинения ФИО7 данного обстоятельства ввиду не вменения ей в нарушение пункта 10.1 (ч.2).Указание суда в обоснование нарушения п. 10.1 (ч.1) ПДД о том, что ФИО7 имела объективную возможность обнаружить включенный на а/м ГАЗ сигнал левого поворота - не может считаться правомерным, т.к. данное обстоятельство не только не доказано, но и не вменено органом следствия ФИО7, как возникновение опасности для ее движения, имеющее причинную связь с ДТП.

Выводы суда по причинам столкновения транспортных средств являются взаимоисключающими - в отношении ФИО7 суд указал, что причиной столкновения с а/м ГАЗ было нахождение а/м «Хендэ» в стадии обгона на встречной полосе, а в отношении ФИО1 суд указал, что причиной столкновения с а/м «Хендэ» было осуществление поворота налево а/м ГАЗ, выезда на полосу движения а/м «Хендэ» и создание ФИО7 опасности для движения.

В противоречие выводам суда, показания свидетелей, данные ими в ходе следствия в короткий промежуток времени после дорожно - транспортного происшествия, подтверждали показания ФИО7 об обстоятельствах столкновения. Впоследствии на протяжении длительного предварительного расследования и в суде показания свидетелей неоднократно и существенно изменялись. В результате динамики такого изменения показаний - расположение а/м ГАЗ в момент включения указателя левого поворота смещалось в сторону увеличения расстояния от места ДТП, а расположение а/м «Хендай» в момент начала совершения обгона и выезда на встречную полосу - наоборот, смещалось в сторону уменьшения расстояния до места ДТП, что и было необоснованно положено судом в основу своего вывода о том, что на а/м ГАЗ указатель левого поворота был включен до начала совершения ФИО7 обгона и выезда на встречную полосу движения.

Однако, измененные показания допрошенных лиц вошли во взаимное противоречие как между собой, так и с иными доказательствами, что опровергает вывод суда о несущественности таких противоречий и о согласованности их показаний.

С учетом приведенного в жалобе анализа исследованных доказательств делает вывод о том, что показания И.В., данные в короткий промежуток времени после ДТП от 05.07.2016г., 17.08.2016г. и 10.07.2017г. о том, что на а/м ГАЗ был включен указатель левого поворота у столба электроопоры перед перекрестком за 20-30м. - подтверждаются объективными сведениями.

Суд не дал оценки данным доказательствам по процессуальным правилам, что повлияло на исход дела.

Впоследствии И.В. в интересах супруги ФИО1 прямо заявляя в суде о вине ФИО7 в ДТП, т.е. проявляя заинтересованность по делу, стал менять показания по существенным обстоятельствам.

Суд, с одной стороны, критически отнесся к показаниям И.В. ввиду имеющейся у последнего в силу родственных отношений с ФИО1 личной заинтересованности в исходе дела и имеющимися противоречиями с иными исследованными доказательствами. С другой стороны, в противоречие этому, суд не указал, почему не принимаются показания И.В., данные им сразу после ДТП, в том числе о месте включения на а/м ГАЗ указателя левого поворота - у столба электроопоры перед перекрестком за 20-30м.

Защита считает, что в этом же алгоритме подлежат судебной оценке показания других свидетелей, в том числе А.В., Д.А., Д.И., И. которые также изменялись в динамике изменения показаний И.В. в части момента включения на а/м ГАЗ указателя поворота.

С учетом показаний в судебном заседании эксперта ФИО8 о том, что чтобы а/м «Хендэ» для обгона ТС только выехать на встречную полосу движения, ему необходимо расстояние не менее 23.3м., а для того, чтобы снова вернуться на свою полосу движения требуется еще не менее 23.3м., а всего не менее 46,6м.; протокола дополнительного осмотра места происшествия от 13 декабря 2019 года о том, что расстояние от поворота на приют до дома № 59 составляет всего 22,5м., т.е. меньше, чем необходимо автомобилю «Хендэ» для выезда на встречную полосу движения (т. 10. л.д.146), делает вывод о том, что показания И.Е., положенные судом в основу приговора, являются противоречивыми и не стабильными, опровергаются показаниями Д.И., заключением экспертизы № 2104, показаниями эксперта ФИО8 и протоколом дополнительного осмотра места происшествия от 13.12.2019г. по расстояниям между объектами дороги.

В назначении судебной автотехнической экспертизы на предмет проведения экспертных расчетов технической состоятельности версий свидетелей Д.И. и И.Е. и в представлении суду объективных доказательств по делу в пользу защиты ФИО6 - защите было отказано, что противоречит положениям части 3 статьи 15 УПК РФ, согласно которой суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты, суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

С учетом показаний ФИО7, протокола проверки ее показаний на месте от 09.09.2016г. и от 12.07.2017г. (т.2 л.д.209, т.5 л.д.226), протокола дополнительного осмотра места происшествия от 13.12.2019г. и проекта организации движения, показаний ФИО9 делает вывод о том, что в противоречие выводам суда, в момент включения указателя левого поворота на а/м ГАЗ в месте, где указали ФИО18 - автомобиль «Хендэ» уже располагался на полосе встречного движения в стадии обгона.

Судом показания ФИО7 не были приняты, как достоверные, что не соответствует фактическим обстоятельствам дела и исследованным доказательствам.

Защитник считает, что судом не были устранены противоречия в показаниях А.В., Д.А., И.В., И.Е., Д.И. в части принятого судом и указанного в приговоре места расположения а/м ГАЗ в момент включения на нем указателя левого поворота и по месту расположению в этот момент на проезжей части а/м «Хендэ», а также по другим обстоятельствам столкновения, которые необоснованно были положены в основу установления вины ФИО7 в ДТП. Органом обвинения также не были представлены доказательства, которые бы устраняли данные противоречия.

Полагает, что вывод суда о наличии причинно-следственной связи между нарушением ФИО7, пунктов 10.1 (ч,1) и 11.2 ПДД с наступившими последствиями - не соответствует материалам дела, поскольку суд руководствовался выводами экспертиз № 2340, № 1553, № 2104 и № 3064, согласно которым в рассматриваемой ситуации ФИО7 при начале совершения маневра обгона должна была руководствоваться требованиями п. 11.2 ПДД и предотвращение ДТП зависело не от наличия или отсутствия технической возможности, а от соблюдения требований п. 11.2 ПДД (стр. 35 приговора).

Таким образом, в приговоре в данной части судом прямо установлено отсутствие причинно-следственной связи вмененного ФИО7 нарушения п. 10.1 (ч.1) ПДД с наступившими уголовными последствиями, что исключает признание судом виновной ФИО7 в совершении преступления по ч. 5 статьи 264 УК РФ вследствие нарушения данного пункта Правил (стр. 2, 3 приговора).

Более того, согласно заключениям автотехнических экспертиз, на которые ссылается суд, как на доказательства своего вывода, а также заключению №3787/09-1 - в действиях ФИО7 с технической точки зрения отсутствуют несоответствия ч.1 и ч.2 п. 10.1 ПДД, что также отвергает выводы суда о виновности ФИО7 в нарушении ч. 1 п. 10.1 ПДД и взаимосвязи с наступившими последствиями (т.5 л.д. 139, 206, т.6 л.д.35, т.8 л.д.49, т. 10 л.д. 128).

В нарушение статьи 252 УПК РФ, судом также не принято во внимание, что все перечисленные в приговоре обстоятельства в обоснование вины ФИО7 по несоблюдению п.10.1 (ч.1) ПДД - органом следствия не вменены ей, как опасность для движения, повлекшее ДТП. В противоречие своим же выводам в данной части судом в приговоре установлено, что у ФИО7 опасность для движения, именно повлекшая ДТП, возникла в результате того, что ФИО1, в нарушение п.п. 8.1, 8.2 и 11.3 ПДД, выехала на встречную полосу движения, чем создала опасность для движения ФИО7, воспрепятствовала ей в совершении маневра обгона, что повлекло пересечение траекторий движения ТС и их столкновение.

В данной части выводы суда о наличии причинно – следственной связи между действиями ФИО7 и наступившими последствиями прямо противоречат положенным в основу приговора доказательствам и установленным фактическим обстоятельствам дела.

Так, согласно протоколам следственного эксперимента от 16.07.2017г., 17.10,2017г. и 29.04.2020г. - момент возникновения опасности для ФИО7 соответствует времени движения а/м ГАЗ по встречной полосе и составил 0,92с. (т.5 л.д.184, т.7 л.д.157, т.10 л.д.242).

Согласно заключениям автотехнических экспертиз №2340, № 3064, №3787/09-1 - ФИО7 не имела технической возможности предотвратить ДТП с момента возникновения опасности, в ее действиях отсутствует несоответствие ч.1 и ч.2 п. 10.1 ПДД (т.6 л.д.35, т.8 л.д.49, т. 10 л.д.128).

Таким образом, по мнению защитника, приговор о виновности ФИО7 в совершении преступления ввиду наличия причинно – следственной связи с нарушением п. 10.1 (ч.1) ПДД - является противоречивым и взаимоисключающим, прямо противоречащим положенным в основу приговора доказательствам.

В части приговора об установлении наличия причинно – следственной связи вмененного ФИО7 нарушения п. 11.2 ПДД с наступившими последствиями, суд необоснованно сослался на заключение экспертизы № 3064 о том, что предотвращение ФИО7 столкновения зависело не от технической возможности, а от соблюдения ею пункта 11.2 ПДД - что не может быть положено в основу приговора, т.к. эксперт не вправе устанавливать причинно – следственную связь несоответствия действий водителя Правилам с дорожно – транспортным происшествием и уголовным составом.

При этом, в самом приговоре отсутствует мотивировка взаимосвязи указанного судом нарушения пункта 11.2 ПДД с дорожно – транспортным происшествием - ФИО7 в нарушение п. 11.2 ПДД, согласно которому запрещается выполнять обгон в случае, если ТС, движущееся впереди по той же полосе подало сигнал поворота налево, не убедившись в безопасности маневра обгона, выехала на полосу встречного движения и двигалась в попутном с ФИО1 направлении, что привело к дорожно – транспортному происшествию (стр. 3 приговора).

Таким образом, в противоречие статьи 5 УК РФ приговор содержит объективное вменение ФИО7 - не было бы обгона, не было бы ДТП.

Более того, в противоречие указанному выше, судом установлено, что ДТП произошло не в результате движения ФИО7 в попутном направлении с ФИО1, а ввиду выполнения ФИО1 в нарушение пунктов 8.1, 8.2 и 11.3 ПДД маневра поворота налево, выезда на встречную полосу движения ФИО7, создании ей помехи и опасности для движения, воспрепятствовании обгона.

Таким образом, вывод суда о том, что ФИО7 не убедилась в безопасности обгона, не вправе была начинать совершать обгон после включения на а/м ГАЗ указателя левого поворота - не только не нашел своего подтверждения, но и не устанавливает наличие причинно – следственной связи указанного судом обстоятельства с дорожно - транспортным происшествием.

Вывод суда о наличии причинно – следственной связи вмененного ФИО7 нарушения п. 11.2 ПДД с дорожно – транспортным происшествием также опровергается тем, что в силу п. 8.1 ПДД РФ само по себе включение ФИО1 указателя левого поворота на а/м ГАЗ - не является маневром и не дает ей преимущество в движении, маневром считается именно изменение направления траектории движения транспортного средства, при том, что судом правильно установлено, что ФИО1 имела реальную возможность обнаружить движение а/м «Хендэ» в стадии маневра обгона. При отсутствии такого изменения траектории и маневра поворота влево, с учетом прямолинейного движения ФИО7 - столкновение транспортных средств и наступление уголовных последствий исключается.

Согласно заключениям экспертиз №2104 (т.5 л.д.206), №3787/09-1 (т.8 л.д.49) - ФИО7 в сложившейся дорожной ситуации должна была руководствоваться ч. 2 п. 10.1 ПДД, она не имела технической возможности предотвратить столкновение ТС с момента возникновения опасности для движения.

Поэтому выводы суда о том, что предотвращение ФИО7 столкновения зависело не от технической возможности, а от соблюдения требований п. 11.2 ПДД - противоречат положенным в основу приговора доказательствам, установленным судом фактическим обстоятельствам о моменте и причине возникновения опасности для движения ФИО7

В части иска защитник считает, что с учетом материального положения ФИО7, которая является безработной, нахождения у нее на иждивении двух малолетних детей, ожидания третьего ребенка, а также ввиду отсутствия ее вины в ДТП и причинении смерти потерпевшим, с учетом положений статьи 1079 ГК РФ размер взысканной компенсации морального вреда в пользу потерпевшей является завышенным и должен быть снижен.

Осужденная ФИО7 в апелляционной жалобе также просит об отмене приговора, оправдании, снижении размера взысканной с нее компенсации морального вреда. В обоснование жалобы приводит доводы аналогичные доводам жалобы защитника – адвоката Гаркуши О.П., указывает на отсутствие с ее стороны нарушений требований Правил дорожного движения, ее действия не находятся в причинно – следственной связи с наступившими последствиями, она не работает, ограничена в доходах, содержит и воспитывает 2 малолетних детей, ожидает рождения третьего ребенка.

Адвокат Большаков В.В. просит об отмене приговора и оправдании ФИО1 Приводит доводы о том, что ФИО10 необоснованно вменено нарушение требований пунктов 8.1 и 8.2 ПДД требующих от водителя включить указатель поворота и сделать это заблаговременно, что и было сделано ФИО10. Указанное в приговоре требования ПДД «участники дорожного движения должны действовать таким образом, что бы не создавать опасности для движения и не причинять вреда» не вменено ФИО10.

ФИО11 вменено нарушение п. 11.3 ПДД, защитник полагает, что данное нарушение должно быть реализовано только с прямым умыслом, то есть убедившись что его обгоняют, водитель должен принять активные действия по воспрепятствованию обгона. Полагает, что суд допустил противоречие в приговоре, указав, что ФИО10 не убедилась в безопасности маневра, но препятствовала обгону. Проведенные экспертизы не указали на необходимость ФИО10 руководствовать п. 11.3 ПДД.

Вместе с тем, анализируя наличие причинно – следственной связи между действиями ФИО10 и наступившими последствиями, суд в приговоре указал об отсутствии в ее действиях нарушения п. 11.3 ПДД.

Полагает, что судом нарушено право на защиту ФИО10 ввиду произведенного прокурором изменения обвинения.

Судом необоснованно отвергнута версия ФИО10 об исследованных событиях. Из показаний ФИО10 следует, что в зеркало заднего вида она видела автомобиль «Хендэ», двигавшийся по той же полосе вслед за ней, потом ей понадобилось время для переключения внимания на обстановку впереди своего автомобиля, оценку дорожной ситуации, включения передачи, начало движения, и она не ожидала, что кто то будет осуществлять такой опасный маневр обгона. Данные обстоятельства подтверждаются показаниями свидетелей Д.А., А.В., И., эксперта ФИО8. Из которых следует, что в момент оценки ФИО10 дорожной ситуации опасности для движения не было, помех участникам движения она не создавала.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Беляева Д.В. приводит доводы о законности и обоснованности обжалуемого приговора суда.

Проверив материалы уголовного дела с учетом доводов апелляционных жалоб, выслушав участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Судом при постановлении приговора были учтены все значимые для установления вины и квалификации содеянного обстоятельства, при этом суд исходил из имеющихся в деле доказательств, совокупность которых признал достаточной. Все представленные доказательства были исследованы и получили в приговоре надлежащую правовую оценку.

При рассмотрении уголовного дела судом не было допущено нарушений уголовно – процессуального закона, влекущих отмену приговора, участникам судебного разбирательства были созданы равные условия для реализации своих прав. Тот факт, что произведенная судом оценка доказательств и принятые решения не совпадают с позицией осужденных защитников, не свидетельствует о нарушении требований уголовно-процессуального закона и не является основанием для отмены постановленного по итогам рассмотрения уголовного дела приговора.

Доводы апелляционных жалоб являются необоснованными, и сводятся, по сути, к несогласию с установленными по делу фактическими обстоятельствами совершенного преступления. Виновность осужденных в совершении преступления, вопреки доводам апелляционных жалоб, подтверждена совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Суд апелляционной инстанции не усматривает нарушения права на защиту осужденных в связи с корректировкой государственным обвинителем обвинения в части уточнения времени совершения преступления.

Данные действия произведены прокурором исходя из предоставленных ему законом полномочий по поддержанию государственного обвинения.

Ссылка в жалобах на нарушение при этом требований ч.8 ст. 246 УПК РФ является необоснованной, поскольку в данной норме содержится процедура изменения прокурором обвинения только в сторону смягчения в предусмотренных законом случаях.

В данном же случае, обвинение прокурором скорректировано только в части времени совершение преступления без изменения квалификации и фактических обстоятельств дела, что нельзя рассматривать как нарушение требований ст. 252 УПК РФ регламентирующей пределы судебного разбирательства, ухудшение положение подсудимых, и тем более, нарушение их права на защиту.

Изложение прокурором изменения обвинения в форме ходатайства не меняет его сути и существа, не влечет и не может влечь, вопреки доводам защиты его обсуждение участниками судебного разбирательства и принятие судом по нему процессуального решения.

Уточненное обвинение было приобщено к материалам уголовного дела, его копии вручены сторонам, предоставлено время для ознакомления с ним, сторонам в дальнейшем было предложено выразить свое отношение к этому обвинению.

Алиби применительно к измененному периоду совершения преступления подсудимые не заявили, не отрицали, что явились участниками дорожно – транспортного происшествия.

В ходе судебного следствия были проверены доводы подсудимых и их защитников о невиновности и они обоснованно были судом отклонены.

Подсудимая ФИО1 в судебном заседании дала показания о том, что управляя автомобилем ГАЗ поравнявшись с поворотом на приют, расположенным справа по ходу движения, она включила указатель левого поворота, выключила скорость, после чего накатом стала приближаться к перекрестку улицы Пушкина с улицей Заходского, сдвигаясь ближе к разделительной полосе. Навстречу ей со стороны п. Бежаницы двигался легковой автомобиль. В правое боковое зеркало заднего вида видела движущийся за ней в попутном направлении автомобиль темного цвета, а в левое боковое зеркало свет фар не менее трех машин, движущихся следом за автомобилем темного цвета в попутном с ней направлении. Остановившись на перекрестке она пропустила встречный автомобиль. Посмотрев в левое боковое зеркало, убедилась в отсутствии машин на встречной полосе движения, выжала сцепление, включила первую передачу и медленно начала движение. Проехав немного вперед по своей полосе движения, она стала поворачивать налево, выезжая на встречную полосу. Когда она выехала передней частью автомобиля на встречную полосу примерно на метр, то увидела слева свет фар машины на встречной полосе движения, сразу после чего произошел сильный удар в переднюю левую часть их автомобиля.

В судебном заседании подсудимая ФИО2 показала, что управляла автомобилем «Хендэ», перед ней двигались два автомобиля марки ВАЗ, под управлением, как она узнала позднее, А.В., и марки ГАЗ, под управлением ФИО1 со скоростью около 40 км/ч. Она решила обогнать данные автомобили, и, убедившись в отсутствии включенных на данных автомобилях указателей поворота и стоп-сигналов, свидетельствующих о торможении, сместилась ближе к центру проезжей части дороги, убедилась, посмотрев вперед и левое боковое зеркало, что встречная полоса свободна, включила указатель левого поворота, после чего выехала на встречную полосу движения для совершения маневра обгона. При выполнении обгона допустимую скорость не превышала, двигалась со скоростью 50-60 км/ч., автомобилей, двигающихся во встречном направлении, не было. Указатель поворота она включила еще до поворота на приют. Автомашина ГАЗ, не останавливаясь на перекрестке улицы Пушкина с улицей Заходского, двигаясь со скоростью около 15-20 км/ч, без включения сигнала поворота стала поворачивать налево, что было для нее неожиданным. К моменту столкновения автомашина ГАЗ выехала примерно на метр на встречную полосу движения, в то время как ее машина полностью двигалась по встречной полосе движения. В результате на середине перекрестка, на встречной полосе движения, ближе к центру проезжей части дороги, произошло столкновение ее автомобиля с автомобилем ГАЗ, при этом у нее отсутствовала возможность каким-либо образом избежать столкновения.

Несмотря на то, что каждая из подсудимых заявляла о своей невиновности, указывая о виновных действиях второго участника дорожно – транспортного происшествия, судом, со ссылкой на разъяснения, содержащиеся в абзаце 2 пункта 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 № 25 (в редакции от 24.05.2016) «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», сделан обоснованный вывод о том, что обоюдные неправомерные действия водителей ФИО1 и ФИО6 в исследуемой дорожно-транспортной ситуации, выразившиеся в нарушении ФИО1 п. п. 8.1, 8.2 и 11.3 ПДД РФ, а ФИО6 п.п. 10.1 ч.1 и 11.2 ПДД РФ, в совокупности привели к столкновению управляемых ими транспортных средств на полосе встречного движения, повлекшее опрокидывание автомобиля марки «Хендэ» под управлением ФИО6 и наезд последнего на пешеходов П.А. и П.М., в результате чего данным лицам были причинены телесные повреждения, повлекшие их смерть на месте происшествия, в силу чего последствия в виде смерти двух пешеходов находятся в прямой причинной связи с допущенными ФИО1 и ФИО6 нарушениями вышеуказанных пунктов ПДД РФ.

О нарушении ФИО10 пунктов 8.1. и 8.2 ПДД, а ФИО3 (ФИО4) пункта и 11.2 ПДД последовательно указывалось в заключениях судебных автотехнических экспертиз - №1553 от 12 мая 2017 года, № 2340 от 26 июля 2017 года, № 3064 от 12 ноября 2019 года.

Вменение органом следствия дополнительно ФИО10 п.11.3, а ФИО3 10.1 ч.1 ПДД не опровергает указанных выводов экспертов и не вступает с ними в противоречие.

Приведенные в указанных экспертизах выводы на поставленные перед экспертами вопросы не содержат между собой противоречий, а дополняют и уточняют развитие исследуемой ситуации произошедшего дорожно –транспортного происшествия.

Следует отметить, что выводы экспертизы № 1553 от 12 мая 2017 года (т.5 л.д.139-154) были сделаны с учетом вопросов поставленных адвокатом Гаркушей О.П., при этом экспертом были сделаны выводы о том, что:

- при указанных в вопросе исходных данных (время движения автомобиля «ГАЗ 232554» в опасном направлении 3,2 секунды) водитель автомобиля «ХЕНДЭ I 30» располагал технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем «ГАЗ 232554»

- (в редакции адвоката Гаркуши О.П.) при указанных в вопросе исходных данных (время движения автомобиля «ГАЗ 232554» в опасном направлении 0,76 секунды) водитель автомобиля «ХЕНДЭ I 30» не располагал технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем «ГАЗ 232554»

Однако указанный ответ эксперта на поставленный адвокатом Гаркушей О.П. вопрос не является основанием поставить под сомнение выводы суда о виновности ФИО3 (ФИО4), поскольку в рассматриваемой ситуации данный вопрос не является решающим.

Так, согласно выводам экспертиз:

- в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации в момент начала выполнения маневра поворота налево водителем автомобиля «ГАЗ 232554» автомобиль «ХЕНДЭ I 30» уже находился позади него на полосе встречного движения в процессе обгона – заключение № 2340 от 26 июля 2017 года (том 6 л.д.35-49);

- в данной конкретной ситуации предотвращение водителем автомобиля «ГАЗ» дорожно-транспортного происшествия зависело не от наличия или отсутствия у него технической возможности, а зависело от соблюдения им требований пункта 8.1 Правил дорожного движения РФ;

- в данной конкретной ситуации предотвращение водителем автомобиля «ХЕНДЭ» дорожно-транспортного происшествия зависело не от наличия или отсутствия у него технической возможности, а зависело от соблюдения им требований пункта 11.2 Правил дорожного движения РФ – заключение № 3064 от 12 ноября 2019 года (том 10 л.д.128-143).

Таким образом, приведенные в апелляционных жалобах доводы со ссылкой на показания допрошенных в ходе предварительного и судебного следствия лиц, на основании которых произведены временные и пространственные расчеты и в дальнейшем авторами жалоб делаются выводы об отсутствии виновности подсудимых, являются, по сути, переоценкой выводов приведенных в указанных экспертизах.

Приведенные в апелляционных жалобах доводы о несогласии с выводами экспертов аналогичны доводам, заявленным в заседании суда первой инстанции, которые суд оценил и отклонил, как необоснованные. С данной оценкой суд апелляционной инстанции согласен и также отмечает, что экспертные исследования проведены на основании собранных в соответствии с требованиями уголовно – процессуального закона и представленных следственными органами материалов уголовного дела, сомневаться в законности получения которых оснований не имеется. Экспертизы проведены в официальных экспертных учреждениях в соответствии с установленной законом процедурой, выводы экспертов сомнений не вызывают и не содержат вероятностных суждений.

Эксперт ФИО8 и ФИО12 были допрошены в судебном заседании, стороны имели возможность задать им вопросы.

Свое право на заявление ходатайства о назначении по делу автотехнической экспертизы адвокатом Гаркушей О.П. было реализовано в судебном заседании, оно было разрешено судом в установленном законом порядке (т.19 л.д. 5-12).

Заключение автотехнической экспертизы № 2104 (т.5 л.д.206-213) было исследовано судом (т.18 л.д.222), суду и участникам судебного разбирательства были известны сделанные экспертом выводы, они не противоречили выводам других автотехнических экспертиз по делу, о чем суд, вопреки доводам защитника, сделал соответствующее суждение (стр.34 приговора).

Не находит суд оснований и усомниться в правильности произведенной судом оценки показаний допрошенных по делу свидетелей, в частности, упоминаемых в жалобе защитника свидетелей А.В., Д.А., И.Е., Д.И. и И.В., поскольку показания свидетелей как в ходе предварительного, так и судебного следствия были исследованы судом, приведены в обжалуемом приговоре.

Оценивая показания данных лиц, суд указал, что за исключением показаний свидетеля И.В. (супруга подсудимой ФИО1), суд не усматривает оснований усомниться в их достоверности, так как они в большей своей части стабильны, последовательны, согласуются между собой и с письменными материалами дела, а имеющиеся противоречия носят несущественный характер и обусловлены значительной давностью произошедших событий. Суд критически относится к показаниям свидетеля И.В. (супруга подсудимой ФИО1) в виду имеющейся у последнего в силу близких родственных отношений с подсудимой ФИО1 личной заинтересованности в исходе разбирательства по делу и имеющимися противоречиями с иными исследованными доказательствами по делу.

При оценке показаний допрошенных в судебном заседании свидетелей, а также их показаний на предварительном следствии, судом учтено, что с момента исследуемых событий истек значительный период времени, свидетели, в том числе непосредственные очевидцы произошедших событий, неоднократно допрашивались на стадии предварительного расследования, вследствие чего их показания на протяжении производства по делу содержат некоторые противоречия, а потому принимаются судом и учитываются в качестве доказательств в части, согласующейся между собой и с другими доказательствами по делу.

Следует также отметить, что произведенная судом оценка показаний свидетелей не ограничивается суждениями на стр.32-33 приговора, о чем упоминает в жалобе защитник, но и продолжена судом при анализе доказательств на стр. 36-38 приговора.

Так, анализируя, в частности, показания свидетеля А.В., суд указал следующее.

Действительно, на протяжении предварительного расследования по делу показания свидетеля А.В. имели противоречия в части указываемого им в ходе допросов расстояния до перекрестка улиц Пушкина и Заходского, на котором он увидел включенный на автомашине ГАЗ указатель левого поворота.

В судебном заседании свидетель А.В. указал на затруднительность определения им расстояния, на котором он увидел включенный на машине ГАЗ указатель левого поворота до перекрестка в метрах, и настаивал, что ориентиром, в привязке к которому он определял момент обнаружения им включенного на автомашине ГАЗ указателя левого поворота, являлся поворот на приют. Согласно протокола дополнительного осмотра места происшествия от 13.12.2019 года, расстояние от перекрестка улиц Пушкина и Заходского г. Новоржева до поворота на приют составляет 75,9 метра, что в целом соответствует первоначальным показаниям А.В. в части определения последним указанного расстояния в метрах.

При таких обстоятельствах, анализируя показания свидетеля А.В. в данной части как на предварительном следствии, так и в судебном заседании, в совокупности с иными доказательствами по делу, вопреки позиции стороны защиты ФИО5, суд не усматривает в них существенных противоречий, позволяющих усомниться в их достоверности, в связи с чем, принимает их в качестве допустимого доказательства по делу.

Аналогичным образом судом проанализированы и показания других допрошенных по делу свидетелей, им дана соответствующая оценка, что опровергает доводы жалобы защитника.

Приведенная судом оценка показаний указанных лиц не позволяет усомниться в ее правильности.

Тем более, что все разночтения допрошенных по делу лиц сводятся, исходя из доводов апелляционных жалоб, по сути, к уточнению временных и пространственных данных, связанных в первую очередь с индивидуальным и оценочным восприятием данных обстоятельств, в том числе, связанных с расположением на проезжей части транспортных средств в предшествующий столкновению период, их скоростных характеристик, что уже являлось предметом исследования при проведении автотехнических экспертиз, на основании которых экспертами, то есть лицами обладающими специальными познаниями, сделаны определенные выводы.

В основной же своей части свидетели дали однозначные и не допускающие иных толкований показания:

- А.В. о том, что следуя за автомобилем ГАЗ, увидел что данный автомобиль включил сигнал левого поворота, стал снижать скорость, прижался к разделительной полосе, непосредственно перед перекрестком он увидел свет фар находящегося на встречной полосе движения автомобиль «Хендэ». В это время автомашина ГАЗ уже начала выполнять маневр поворот налево и выехала своей передней частью (кабиной) на полосу встречного движения, где и произошло столкновение автомобилей ГАЗ и Хендай;

- Д.А. дал аналогичные показания;

-И.Е. о том, что когда ее автомобиль еще не доехал до приюта, скорость колонны снизилась, и она предположила, что какая-то из следующих впереди нее машин будет поворачивать. В районе поворота на приют, движущийся за ней автомобиль «Хендэ» обогнал ее и впереди идущую машину, после чего вновь встал на свою полосу движения, и почти сразу же, также в районе данного забора, выехал на встречную полосу для обгона впереди идущих машин. Левый указатель поворота на автомашине ГАЗ уже был включен, он притормаживал и находился в это время, примерно напротив последнего перед перекрестком с ул. Заходского домом, расположенным по левой стороне улицы Пушкина по направлению п. Бежаницы. Когда автомобиль ГАЗ начал поворот налево, автомобиль «Хендэ» находился примерно напротив последнего перед перекрестком с ул. Заходского домом, расположенным с левой стороны по направлению п. Бежаницы. Увидев маневр автомобиля «Хендэ», который двигался очень быстро, она обратила на это внимание своего супруга, и тут же произошло столкновение данного автомобиля с автомобилем ГАЗ, который уже начал маневр поворота налево на улицу Заходского и пересек разделительную полосу;

-Д.И. о том, что 3 июля 2016 года она находилась дома и видела в окно комнаты медленно двигающуюся со скоростью 15-20 км/ч по улице Пушкина колонну машин по направлению из центра города в сторону п. Бежаницы, а именно автомашину ГАЗ, за которой следовала автомашина ВАЗ ФИО13, затем незнакомая ей машина, за которой двигалась автомашина ВАЗ ее знакомой ФИО14 М-ны двигались в колонне на расстоянии 2-3 метров друг от друга. В это время она услышала звук мотора, характерный для набирающего скорость автомобиля, и в окно увидела двигающийся по полосе встречного движения на большой скорости автомобиль ФИО6, находившийся в стадии обгона автомобиля ФИО15 ГАЗ и следующая за ней автомашина ВАЗ А.В. уже проехали находящуюся напротив ее окна электрическую опору, а машина И.Е. находилась напротив ее окна и электрической опоры. Момент выезда автомобиля ФИО6 на полосу встречного движения, а также автомашину, двигающуюся по данной улице во встречном колонне машин направлении, она не видела.

Показания указанных свидетелей, явившихся очевидцами дорожно – транспортного происшествия, в купе в другими исследованными и приведенными в приговоре суда доказательствами, с очевидностью свидетельствуют о нарушении обоими осужденными требований ПДД РФ, что повлекло в результате их обоюдных действий причинение по неосторожности смерти двум лицам.

Показания свидетеля И.В. также оценены судом, их содержание не опровергает доводов обвинения.

Доводы адвоката Гаркуши О.П. о том, что выводы суда о причинах столкновения транспортных средств являются взаимоисключающими - в отношении ФИО7 суд указал, что причиной столкновения с а/м ГАЗ было нахождение а/м «Хендэ» в стадии обгона на встречной полосе, а в отношении ФИО1, что причиной столкновения с а/м «Хендэ» было осуществление поворота налево а/м ГАЗ, выезда на полосу движения а/м «Хендэ» и создание ФИО7 опасности для движения, не соответствуют действительности, так как, описывая преступное деяние и конкретные действия каждой из подсудимых, суд указал, как того требует уголовно – процессуальный закон, о допущенных каждой из подсудимых нарушениях ПДД РФ, а затем сделал вывод о наступлении преступного результата в виде их обоюдных действий.

Совокупность исследованных в судебном заседании доказательств позвонила суду сделать обоснованный вывод о том, что подсудимая ФИО1, управляя в период исследуемых событий автомобилем ГАЗ нарушила требования п.п. 8.1, 8.2, 11.3 ПДД РФ, так как не приняла во внимание, что подача сигнала о совершении маневра не дает водителю преимущества и не освобождает его от принятия мер предосторожности, и при осуществлении маневра поворот налево, не убедилась в том, что ее маневр не создает опасности для других участников движения, вследствие чего своевременно не обнаружила двигающийся в состоянии обгона по встречной полосе позади нее автомобиль под управлением ФИО6, воспрепятствовав тем самым осуществлению последней маневра обгона, в совершении которого в тот момент он находился.

Нарушения ФИО1 при управлении транспортным средством п.п. 8.1 и 8.2 ПДД РФ констатировано заключениями вышеупомянутых автотехнических экспертиз и подтверждено исследованными доказательствами.

Кроме того, суд апелляционной инстанции находит необоснованными доводы апелляционной жалобы адвоката Большакова В.В. оспаривающего наличие нарушение п.11.3 ПДД РФ.

Нарушение данного пункта Правил ФИО1 установлено судом с приведением в приговоре соответствующих мотивов, с которыми суд апелляционной инстанции согласен.

Тем более, из показаний ФИО1 следует, что в процессе управления автомобилем ГАЗ, остановившись на перекрестке, она пропустила встречный автомобиль. Посмотрев в левое боковое зеркало, убедилась в отсутствии машин на встречной полосе движения, выжала сцепление, включила первую передачу и медленно начала движение. Проехав немного вперед по своей полосе движения, она стала поворачивать налево, выезжая на встречную полосу. Когда она выехала передней частью автомобиля на встречную полосу примерно на метр, то увидела слева свет фар машины на встречной полосе движения, сразу после чего произошел сильный удар в переднюю левую часть ее автомобиля.

Из этого следует, что поворот налево автомобиля под управлением ФИО1, возможно, был безопасен в момент, когда она посмотрела в зеркало заднего вида, однако на момент начала поворота маневр безопасным уже не являлся.

Учитывая изложенное, в ее действиях усматривается нарушение требований п. 11.3 ПДД РФ.

По аналогичным основаниям также суд посчитал установленным, что выезд на полосу встречного движения автомобиля «Хендэ» под управлением ФИО5 в целях обгона движущихся впереди автомашин под управлением А.В. и ФИО1 был осуществлен уже после того, как последняя заблаговременно в соответствии с требованиями ПДД РФ включила указатель левого поворота. Указанное свидетельствует, что ФИО5, управляя в период исследуемых событий автомашиной марки «Хендэ» нарушила требования п.п. 10.1 ч.1, 11.2 ПДД РФ, поскольку неправильно оценила дорожную обстановку, не приняла во внимание снижение скорости движения впереди идущих автомобилей, что свидетельствовало о возможном маневре впереди идущего транспорта, выбрала скорость, не обеспечивающую контроль за движением автомобиля в сложившихся дорожных обстоятельствах, вследствие чего, проявила невнимательность, не обратив внимание на включенный указатель левого поворота у впереди идущего транспортного средства при принятии решения о совершении маневра его обгона, и осуществила данный обгон в нарушение установленного пунктом 11.2 ПДД РФ императивного запрета выполнять данный маневр в случае, если транспортное средство, движущееся впереди по той же полосе, подало сигнал поворота налево.

Нарушения ФИО5 при управлении транспортным средством п.п. 11.2 ПДД РФ констатировано заключениями вышеупомянутых автотехнических экспертиз и подтверждено исследованными доказательствами.

Нарушение требований ч.1 п.10.1 ПДД РФ также обоснованно обусловлено характером ее действий в предшествующий дорожно – транспортному происшествию период.

Вопреки доводам защиты, указание в обвинении о нарушении ФИО6 того, что она не убедилась в безопасности маневра обгон обусловлено не исключением судом из объема обвинения п.1.5, ч.2 ст.10.1 ПДД РФ, а нарушением ею, как участником дорожного движения, вытекающих из ч.1 ст.10.1, п.11.2 ПДД РФ совокупности требований.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце 2 пункта 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», в тех случаях, когда нарушения правил дорожного движения были допущены двумя или более участниками дорожного движения, содеянное каждым из них влечет уголовную ответственность по статье 264 УК РФ, если их действия по управлению транспортным средством находились в причинной связи с наступившими последствиями, указанными в названной статье Уголовного кодекса Российской Федерации.

Действия каждой из осужденных, вопреки доводам апелляционных жалоб, состоят в прямой причинной связи с наступившими последствиями, мотивы тому в обжалуемом приговоре приведены, с ними суд апелляционной инстанции согласен.

С учетом совокупности исследованных доказательств, судом сделан правильный вывод о доказанности вины обоих подсудимых и их действия правильно квалифицированы судом по ч.5 ст. 264 УК РФ.

Оснований усомниться в состоянии психического здоровья осужденных не имеется.

За совершенное преступление им обоснованно назначено наказание в виде лишения свободы, вид наказания определен с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, данных о личности виновных, в соответствии с законом.

Размер наказания определен с учетом всей совокупности установленных судом и подлежащих учету в силу закона обстоятельств, которые приведены в обжалуемом приговоре и чрезмерно суровым не является.

При этом наказание ФИО5, ввиду наличия смягчающего наказание обстоятельства предусмотренного п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ, назначено с учетом ч.1 ст.62 УК РФ.

Назначение наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами является правильным, поскольку предусмотрено санкцией ч.5 ст. 264 УК РФ в виде обязательного.

Все известные суду смягчающие наказание обстоятельства и характеристики личности осужденных приведены в приговоре и были учены судом.

Отягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных ст.63 УК РФ, не имеется.

Предусмотренных законом оснований для применения при назначении наказания положений ч.6 ст.15, ст. ст. 53.1, 64, 73 УК РФ судом не установлено, не усматривает таких оснований и суд апелляционной инстанции.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, гражданский иск потерпевшей ФИО16 разрешен судом правильно.

Судом гражданскому истцу и ответчикам были разъяснены их процессуальные права, предоставлена возможность возражать против заявленных требований.

К числу наиболее значимых человеческих ценностей относится жизнь и здоровье, а их защита должна быть приоритетной (статья 3 Всеобщей декларации прав человека и статья 11 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах). Право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью, относится к числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, поскольку является непосредственно производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции Российской Федерации.

Факт причинения истцу морального вреда в результате гибели близких родственников установлен судом и сомнений не вызывает, в связи с чем, она имеют право на компенсацию данного вреда в соответствии со ст.151 ГК РФ.

Размер этой компенсации, взысканной в пользу потерпевшей, не является чрезмерным, он определен в соответствии с требованиями закона, с учетом положений, в том числе, ч.2 ст. 1101 ГК РФ, и снижению не подлежит.

Иск потерпевшей Т.О. в части возмещения процессуальных издержек связанных с оплатою услуг представителя по подготовке искового заявления удовлетворен исходя из факта оказания таких услуг и документального подтверждения произведенных расходов.

Вместе с тем, приговор суда, с учетом заявленных защитниками в апелляционных жалобах доводов, подлежит изменению по следующим основаниям.

Из материалов уголовного дела следует, что 1 июня 2023 года подсудимая ФИО6 вступила в брак с К.М., ей присвоена фамилия «ФИО4». Таким образом, 3 июля 2023 года приговор должен был быть постановлен судом не в отношении ФИО6, а в отношении ФИО7, и в этой части приговор подлежит изменению.

Кроме того, исключив из объема обвинения каждой из осужденных нарушение п.1.5 ПДД РФ (стр.35 приговора), суд, тем не менее при описании преступного деяния указал, что участники дорожного движения обязаны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда (стр.2 приговора), т.е. фактически привел дословно положения п.1.5 ПДД РФ.

По аналогичным основаниям подлежит исключению из описания преступного деяния ФИО7 указание суда о том, что она не предприняла мер к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства (стр.3 приговора), так как в описательно – мотивировочной части приговора суд исключил из объема обвинение данное нарушение, так как оно содержится в ч.2 ст. 10.1 ПДД РФ, нарушение которой ей не вменялось (стр.35 приговора).

Вносимые изменения не влияют на доказанность вины осужденных и квалификацию их действий.

В тоже время, в связи с уменьшением объема обвинения назначенное осужденным наказание подлежит смягчению.

Других предусмотренных законом оснований для изменения, либо отмены приговора, не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 389.13, п. 9 ч. 1 ст. 389.20, ст. ст. 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Островского городского суда Псковской области от 3 июля 2023 года в отношении ФИО17 и ФИО3 (ФИО4) А.А изменить:

- указать о признании настоящим приговором виновной и осуждении по ч.5 ст. 264 УК РФ не ФИО3 (ФИО4) А.А, а ФИО7;

- исключить из описательно – мотивировочной части приговора при описании совершенного ФИО1 и ФИО7 преступления ссылку на п.1.5 Правил дорожного движения РФ о том, что участники дорожного движения обязаны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда;

- исключить из описательно – мотивировочной части приговора при описании совершенного ФИО7 преступления указание о том, что она в нарушение ч.2 п.10.1 Правил дорожного движения РФ не предприняла мер к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Смягчить назначенное осужденным по ч.5 ст. 264 УК РФ наказание:

- ФИО1 до 2 лет 10 месяцев лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 4 месяца.

- ФИО7 до 2 лет 4 месяцев лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 4 месяцев.

На основании ст.78 УК РФ и п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с истечением сроков давности уголовного преследования ФИО1 и ФИО7 от назначенного наказания освободить.

В остальной части приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденной ФИО7, адвокатов Гаркуша О.П., Большакова В.В. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу в Третий кассационный суд общей юрисдикции в г. Санкт-Петербурге через суд первой инстанции. В случае пропуска этого срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба и представление на приговор и апелляционное постановление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции. Осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции, а также поручить осуществление своей защиты избранному защитнику либо ходатайствовать перед судом о назначении защитников.

Председательствующий: Д.В.Казанцев