Решение по делу № 2-2643/2025 от 10.09.2025 - о взыскании компенсации морального вреда в связи с оказанием некачественно медицинской помощи.

Дело № 2-2643/25 (15RS0011-2025-002298-54)

Решение

Именем Российской Федерации

1 сентября 2025 года г. Владикавказ

Советский районный суд г. Владикавказа РСО-Алания в составе:

председательствующего судьи Губакиной Н.В.,

при помощнике судьи Абаевой Ф.В.,

при участии помощника прокурора Затеречного района г.Владикавказа РСО-Алания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Х.Д.Г. к ГБУЗ «Моздокская центральная районная больница» Минздрава РСО-Алания, Министерство здравоохранения РСО-Алания, третье лицо АСП ООО «Капитал МС» о взыскании компенсации морального вреда в связи с оказанием некачественно медицинской помощи,

установил:

Х.Д.Г. через своих представителей обратилась в суд с вышеназванным иском. В обоснование заявленных требований указала, что является дочерью Х.С.Л.,... г.р., (далее по тексту пациент, пациентка) умершей 26.12.2021г. В начале декабря 2021г. у матери истицы появилась слабость, температура и 13.12.2021г. в связи с ухудшением ее здоровья бригадой скорой помощи она была госпитализирован в ГБУЗ «МЦРБ» МЗ РСО-Алания, где ей было диагностировано поражение легких 75%, на момент госпитализации сатурация составляла 90%. По рекомендации сотрудников больницы семьей пациентки за счет собственных средств были приобретены лекарственные препараты «Актемра» в количестве 2 шт. и «Кортипол» в количестве 10 шт. на общую сумму 95 000 рублей.

20.12.2021г. на фоне проводимого лечения состояние здоровья пациентки ухудшилось, по настоянию сына пациентки Х.С.Л. была подключена к системе ИВЛ.

22.12.2021г. у пациентки появились признаки почечной недостаточности, однако диализный аппарат не был доставлен в отделение реанимации со ссылкой на «отсутствие технической возможности».

По инициативе истца и при содействии МЗ РСО-Алания была произведена транспортировка аппарата с соответствующей документацией. Однако диализ не провели, сославшись на низкое давление пациентки, по предложению сотрудников истицей был приобретен препарат «Рабелок» в количестве 2 шт. на сумму 2000 рублей.

26.12.2021г. диализ также не провели в виду отсутствия специалиста, в этот же день была констатирована смерть пациентки.

С 21.12.2021г. по 26.12.2021г. пациентка лежала в реанимационном отделении под аппаратом ИВЛ с почечной недостаточностью, и никто из сотрудников ГБУЗ «МЦРБ» не попытался предпринять какие-то меры для оказания ей своевременной и качественной помощи.

По заявлению истца Территориальным органом Росздравнадзора по РСО-Алания 22.05.2024г. выявлено нарушение, выразившееся в необеспечении учета и хранения медицинской карты пациента, находящейся на стационарном лечении в ГБУЗ «МЦРБ» в отделении для лечения больных новой коронавирусной инфекцией в период с 13.12.2021г. по 26.12.2021г. в связи с чем нарушены ряд приказов и ФЗ в области здравоохранения. Ответчиком ГБУЗ «МЦРБ» утеряна вся медицинская документация на имя Х.С.Л.

Согласно временным методическим рекомендациям (версия 13) (действующим в период нахождения Х.С.Л. в ковидном отделении больницы) отказ от вскрытия и отмена вскрытия таких больных не допускается.

Отсутствие своевременного перевода пациентки на ИВЛ.

Отсутствие необходимых для пациентки препаратов.

Отсутствие своевременного диализа.

АСП ООО «Капитал» филиал в РСО-Алания в ходе внеплановой проверки выявил нарушения, выразившиеся в непредставлении медицинской документации, в отсутствии в реестре счетов сведений о страховом случае с летальным исходом при наличии сведений о смерти застрахованного лица в период оказания ему медицинской помощи в первичной медицинской документации и учетно-отчетной документации медицинской организации.

Медицинские организации, медицинские работники несут ответственность в соответствии с законодательством РФ за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и в порядке, установленных законодательством РФ-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

С учетом положений п.1 ст.1068 ГК РФ вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи ненадлежащего качества, возмещается медицинскими организациями в полном объеме причиненного вреда, т.е. лечебным учреждением, при наличии вины медицинского персонала в ненадлежащем качестве оказанных услуг.

Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (т.е. членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав или нематериальных благ.

Согласно определению ВС РФ от 22.03.2021г. 318-КГ20-122-К4 ухудшение состояния здоровья человека вследствие оказания ему ненадлежащей медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания, причиняет страдания, т.е. причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ учредителем и лицензирующим органом ГБУЗ «МЦРБ» является МЗ РСО-Алания.

В соответствии с п.5 ст.123.22 ГК РФ по обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.

Ссылаясь на положения Конституции РФ, ФЗ от 21.11.2011г. №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», ст.ст.12,1058,1064,1101,151 ГК РФ, Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012г.№17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010г. №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» в иске просит взыскать с ГБУЗ «Моздокская ЦРБ» МЗ РСО-Алания субсидиарно с МЗ по РСО-Алания в пользу Х.Д.Г. денежную компенсацию причиненного морального вреда в связи с некачественным оказанием медицинской помощи ее матери Х.С.Л. в размере 10 000 000 рублей.

В судебном заседании истец Х.Д.Г. исковые требования поддержала по основаниям и доводам, изложенным в иске, по которым просила иск удовлетворить в полном объеме заявленных требований. Также пояснила, что Х.С.Л. поступила в больницу 13.12.2021г. с воспалением легких, находилась в активном состоянии, сама могла передвигаться, сама ходила на КТ. Первые дни врачи на нее жаловались, что она не лежит, активничает, переживает за своего сына, который также находился с ней в одной палате. Б.Э.Ф. (заместитель главного врача по лечебной работе МЦРБ) предлагал отправить пациентку во Владикавказ, вдруг ей станет хуже, но она отказалась потому, что хотела быть с сыном, который лежал в ковидном отделении МЦРБ, по этому поводу они долго разговаривали, Б.Э.Ф. посоветовал приобрести препараты «Кортипол» и «Актемра» после введения которых пациентке стало хуже. После поступления матери в больницу Х.Д.Г. около двух часов находилась в приемной ковидного отделения, и уже на выходе ей дали бумажку на которой были написаны эти препараты, кто именно ей их написал, она не знает. Впоследствии ухудшение состояния здоровья Х.С.Л. было вызвано именно некачественным лечением, а умерла она вследствие отказа почек, потому что она была очень отекшая.

По требованию ее брата мать перевели в реанимационное отделение, подключили ее к ИВЛ, положили на живот. Все шесть дней, пока у нее были отказаны почки, ее непрерывно капали, и когда они ее забирали, она была вообще неузнаваемая. От Т.Е.С. она узнала, что ее мать нуждалась в диализе, который ей не был оказан. На ее просьбу заведующая диализным отделением отказала в предоставлении диализного аппарата пояснив, что для этого аппарата установлена семиструйная очистка воды, что отсутствует в реанимационном отделении, а перевести пациентку в диализное отделение не представлялось возможным в связи с тем, что она находилась на ИВЛ. По своим каналам они через МЗ РСО-Алания договорились о доставке переносного диализного аппарата из КБСП в Моздокскую ЦРБ, который с опозданием был доставлен, установлен, однако диализ ее матери проведен не был, в связи с тем, что не было специалиста который мог бы это сделать, а также лечащий врач сослалась на пониженное давление у пациентки 25.12.2021г., указав, что покапают ее для поднятия давления, а потом проведут процедуру. Между тем 26.12.2021г. Х.С.Л. умерла, вызванный ими по своей инициативе специалист из г.Владикавказа не успела приехать и оказать квалифицированную помощь пациентке.

О смерти матери из медперсонала вообще никто ей не сообщил, сообщил об этом брат, ни от одного из представителей больницы она не услышала слов соболезнования. Когда она требовала медицинскую документацию, то тоже не слышала слов соболезнований.

Когда мать умерла, ее перекатили в Моздокский морг где выяснилось, что всех ковидных больных необходимо перевозить в г.Владикавказ, в Патологоанатомическое бюро. Вскрытие ее матери не проводилось, о чем ею написано соответствующее заявление, полагает даже, что вскрытие не просто не проводилось, а отсутствовал даже простой осмотр патологоанатома, поскольку в заключении отсутствует описание имеющихся на теле трупа ее матери шрамов, отсутствие органа. Мать в морге одели в платье с глубоким декольте и не видно было следа от вскрытия. Также в заключении отсутствует полное описание исследования, которое проводится при вскрытии трупа, в связи с чем установленная в заключении причина смерти Х.С.Л. является фальсификаций.

Помимо доводов, указанных в письменных обоснованиях морального вреда, принятых судом к материалам дела, пояснила, что моральный ущерб ею оценивается в 10 000 000 рублей, поскольку со смертью матери она потеряла человека, который смотрел за ее, Х.Д.Г., детьми (сама истица является многодетной матерью), занималась ее детьми, была активным членом общества. Её мать занималась предпринимательской деятельностью, после ее смерти у них возникли трудности с переоформлением ее бизнеса. Истица потеряла самого дорогого для нее человека, поэтому оценивает моральный ущерб в заявленной ею к взысканию сумме.

Представитель ответчика ГБУЗ Моздокская ЦРБ -Л.Н.П., действующая на основании надлежащим образом оформленной доверенности, в судебном заседании иск не признала, просила отказать в его удовлетворении. В обосновании своих возражений сослалась на доводы, приведенные в письменном отзыве на иск. Также указала, что при поступлении в МЦРБ 13.12.2021г. пациентке было сделано КТ, установлен диагноз КТ-4, т.е. тяжелая форма пневмонии, поскольку было поражено более 75% лёгких. Поступила она на девятый день заболевания, что усматривается из протокола вскрытия патологоанатомического бюро, то есть поступила она тяжелой. Медицинская помощь пациентке Х.С.Л. во время ее нахождения в больнице была оказана в соответствии с клиническим протоколом и приказом Минздрава РСО-Алания от 15.10.2021г. №. Протокол был составлен в соответствии с временными методическими рекомендациями ФИО2, версия 13. Согласно протоколу патолого-анатомического вскрытия причиной смерти пациентки явилась коронавирусная инфекция, осложнившаяся двусторонней пневмонией, указаны основное заболевания, осложнения, сопутствующие заболевания, реанимационные мероприятия продолжались в течение шести суток и дефекты оказания медицинской помощи не обнаружены, причиной смерти стала коронавирусная инфекция, осложненная двусторонней пневмонией.

Указала, что ответчик не может признать обвинения в том, что врачи больницы работали неправильно или как-то халатно, много их врачей умерло от ковидной инфекции, много врачей находилось на больничных листах, больница столкнулась с дефицитом кадров медицинских работников.

В период короновирусной инфекции в республике имело место нехватка коек, в связи с чем в октябре 2021 года Минздравом РСО-Алания было принято решение об открытии ковидного отделения в Моздокской ЦРБ, поскольку во Владикавказе уже не хватало койка- мест для больных. В связи с этим МЦРБ были организованы 24 койки в педиатрическом (соматическом) отделении, поскольку оно является отдельно стоящим, из которых 20 коек было инфекционных, а 4 – реанимационных. Когда поступила Х.С.Л., все четыре реанимационные койки были заняты. Как только койка освободилась, ее сразу предоставили ей. В обычную реанимацию больницы помещать ковид-больного нельзя ни в коем случае, и естественно по тяжести больного продолжали направлять больных во Владикавказ. Особенности организма, возраст, сопутствующие болезни – все это играет свою роль. Для лечения ковидных больных больница была обеспечена лекарственными средствами в полном объеме в соответствии с методическими рекомендациями. Препараты вводятся только те, что назначаются врачом.

Умерших в Моздокском морге было запрещено вскрывать, вскрытие ковидного больного проводилось в обязательном порядке, их отвозили во Владикавказ, вместе с ними направлялись их истории болезни. О том, что история болезни была направлена вместе с телом Х.С.Л. видно из протокола патологоанатомического вскрытия. В журнале есть отметка, что история болезни получена, но куда она делась сказать трудно. В тот момент была форс-мажорная ситуация, врачи работали сутками, в морге люди тоже работали сутками. Обнаружили отсутствие медицинской документации на Х.С.Л. только тогда, когда истец обратилась за получением медицинской документации в 2024г.

Также пояснила, что ковидное отделение не было приспособлено технически для подключения диализного аппарата и осуществления диализных мероприятий, поскольку для осуществления диализа предъявляются определенные специальные требования к водоснабжению, к очистке воды, водоотведению, то есть технической возможности в ковидном отделении не было. В гемодиализном центре, который находится на территории Моздокской ЦРБ, все оборудование стационарное, перевезти его в другое отделение невозможно. Также нельзя было доставить туда пациентку Х.С.Л. в связи с ее диагнозом, который требовал полной изоляции от нековидных больных. Пациентка была на ИВЛ на стационарном аппарате, и в отделении гемодиализа не было технической возможности выделить отдельное помещение, изолированное только для ковид-больного. На этом основании просила в удовлетворении иска отказать.

Представитель ответчика ГБУЗ Моздокская ЦРБ-Ц.Ж.Г., действующая на основании доверенности, в судебном заседании исковые требования не признала, просила отказать в их удовлетворении. В обосновании указала, что на тот момент ими проводилось лечение пациентов ковидного отделению согласно протоколу, ставленному по версии 13. При поступлении пациентка Х.С.Л. находилась в достаточно тяжелом состоянии, поражение было КТ4, т.е. более 70% поражения легких, сатурация была 90. Пациентка нуждалась в реанимационных мероприятиях, но при этом речь не шла о переводе ее на ИВЛ, поскольку сатурация 90 – это еще не является показанием для ИВЛ, ей проводилась неинвазивная оксигенотерапия поскольку она нуждалась в кислороде. С учетом состояния пациентки, с учетом ее сопутствующих заболеваний – это гипертоническая болезнь, ожирение 3 степени, по маршрутизации данный пациент должен был быть направлен в больницу во Владикавказ, от чего она отказалась. Пациентка получала все необходимое лечение, но потому, что она 9 дней, уже будучи больной ковидом находилась дома, а также имела сопутствующие заболевания, которые при ковиде ухудшали ее здоровье, применённое ней лечение не привело к положительному результату. Ее сын находился в худшем состоянии, ему проводилось тоже лечение, что и матери, однако его возраст, отсутствие серьезных тяжелых заболеваний, привело к положительным результатам и он был выписан из больницы в связи с выздоровлением.

Представитель ответчика МЗ РСО-Алания -Л.М.Б.., действующая на основании доверенности, исковые требования не признала на основании доводов, приведенных представителями ГБУЗ Моздокская ЦРБ, при этом обратила внимание на то, что брат истицы на тот момент имел статус пациента и никак не мог, во всяком случае по закону, вмешиваться в лечение его матери. Любой медицинский работник руководствуется при осуществлении своей деятельности как федеральными законами, так и правовыми актами субъектов. Действия происходили в период распространения коронавирусной инфекции и на тот момент действовала чуть другая нормативная база, и независимо от того, какая это больница, все должны были следовать определенным методическим рекомендациям.

Третье лицо АСП ООО «Капитал МС» ф-л в РСО-Алания, извещенные надлежащим образом в порядке ст.113 ГПК РФ, не направило в суд своего представителя, на имя суда представлен письменный отзыв на иск, в котором содержится ходатайство о рассмотрении дела в отсутствии их представителя.

Орган, дающий заключение по делу -Территориальный орган Росздравнадзора по РСО-Алания, при надлежащем извещении в порядке ч.2.1 ст.113 ГПК РФ в судебное заседание не направил своего представителя, не сообщили суду о причинах его неявки.

Дело рассмотрено в порядке ст.167 ГПК РФ.

Выслушав стороны, заслушав пояснения специалистов, свидетелей, с учетом письменных материалов дела, заключения прокурора, полагавшего иск не подлежащим удовлетворению, суд приходит к следующему выводу.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от ... N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Статьей 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

В п. 21 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (чч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В силу части 1 статьи 34 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" специализированная медицинская помощь оказывается врачами-специалистами и включает в себя профилактику, диагностику и лечение заболеваний и состояний (в том числе в период беременности, родов и послеродовой период), требующих использования специальных методов и сложных медицинских технологий, а также медицинскую реабилитацию. Специализированная медицинская помощь оказывается в стационарных условиях и в условиях дневного стационара (часть 2 этой же статьи).

Согласно Выписке из ЕГРЮЛ по состоянию на 01.04.2025г. ГБУЗ «Моздокская Центральная районная больница» МЗ РСО-Алания является юридическим лицом основным видом деятельности которого является деятельность больничных организаций, дополнительным видом деятельности является общая врачебная практика, деятельность в области медицины прочая. МЦРБ имеет лицензию на осуществление медицинской деятельности, что усматривается из п.70 Выписки из ЕГРЮЛ.

Учредителем юридического лица ГБУЗ «Моздокская Центральная районная больница» МЗ РСО-Алания является Министерство здравоохранения РСО-Алания.

На основании приказа МЗ РСО-Алания №1078 от 12.11.2021г. «О временном порядке организации работы инфекционного отделения ГБУЗ «Моздокская центральная районная больница» МЗ РСО-Алания» ГБУЗ «МЦРБ» 17.11.2021г. был издан приказ №467 «О временном порядке организации работы инфекционного отделения для оказания стационарной медицинской помощи пациентам с новой коронавирусной инфекцией COVID-19 и внебольничной пневмонией согласно которому приказано развернуть 24 койки (в том числе 4 реанимационные) в отдельно стоящем корпусе для оказания стационарной медицинской помощи для взрослого населения с новой коронавирусной инфекцией COVID-19 и внебольничной пневмонией.

Установлено, и не оспаривалось сторонами в судебном заседании, что Х.С.Л., ДД.ММ.ГГГГ г.р. поступила в ГБУЗ «МЦРБ» 13.12.2021г. с диагнозом ОРВИ, внебольничная двухсторонняя пневмония, находилась на излечении в ковидном отделении, в том числе в реанимации, до 26.12.2021г. При поступлении в МЦРБ 13.12.2021г. Х.С.Л. была проведена компьютерная томография органов грудной полости. По результатам установлен диагноз: признаки двухсторонней поли сегментарной пневмонии КТ-4, что классифицируется как тяжелая форма пневмонии, поскольку имеет поражение более 75% легких.

26.12.2021г. наступила смерть пациента Х.С.Л.

Из содержания искового заявления Х.Д.Г. усматривается, что основанием её обращения в суд с требованием о компенсации причиненного ей морального вреда явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи) ее матери Х.С.Л., приведшее, по мнению истца, к ее смерти.

Материалами дела установлено, что медицинская документация на пациента Х.С.Л. утеряна.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

В объем возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, входит, в том числе компенсация морального вреда (параграф 4 главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина").

Из норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положений статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации в их взаимосвязи и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

В пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19 и ч. ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Таким образом, необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности медицинской организации за причиненный при оказании медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинской организации (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда - медицинской организации или его работников.

Согласно пункту 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ.

Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Давая пояснения в качестве специалиста, заведующая взрослым поликлиническим отделением ГБУЗ «МЦРБ» МЗ РСО-Алания Д.М.А., показала, что в декабре 2021г. работала в ГБУЗ «МЦРБ» МЗ РСО-Алания в должности заведующей отделением «красной зоны» больницы. Поскольку было много ковидных больных в районе к октябрю 2021 года Минздрав дал добро на открытие в Моздокской больнице ковидного отделения. Медикаментами ковидное отделение было обеспечено, на что имеется журнал поступлений, который можно поднять, если есть сомнения. В отделении была и кислородная подстанция, и реанимационное отделение на четыре койки, поэтому говорить о том, что отделение работало в каких-то полевых условиях нельзя, работали по всем правилам. По приказам МЗ РСО-Алания пациенты с сопутствующей патологией и с тяжелым течением болезни перенаправлялись по маршрутизации в республиканские отделения по причине отсутствия гемодиализа, а также в связи с дефицитом реанимационных коек. То есть, если пациент поступал уже в тяжелом состоянии и в отделении реанимации не хватало аппарата ИВЛ, то данный пациент автоматически должен был быть перенаправлен в республиканские отделения, по согласованию с дежурными отделениями. КТ-исследование проводилось на месте, брали ПЦР-тесты также на месте. И сын, и мать ФИО18 были в одновременно в ковидном отделении. Первые дни пребывания мать всё время была на телефоне, к ней подходили, объясняли, что у нее маска с кислородом, что ее убирать нельзя, она очень часто разговаривала по телефону с родственниками.

Все пациенты получали достаточное внимание от медицинского персонала. Х.С.Л. поступила тяжелой и по маршрутизации не должна была оставаться в МЦРБ, она была оставлена по ее настоянию, она сама настояла, она сама хотела, изъявляла желание лечь в больницу вместе с сыном, в приемном покое это обсуждали, и заместитель главного врача пошел навстречу. При поступлении первое время она была на кислороде, не было принято сразу решение о переводе ее на ИВЛ. Пациентка страдала ожирением, что при ковиде является сопутствующей патологией, которая может дать осложнения в процессе заболевания. В поликлиническом журнале куда записываются абсолютно все пациенты, которые вызывали врачей на дом, она, Д.М.А., не обнаружила сведений об обращении ни брата истицы, ни матери истицы в поликлинику, имеются только сведения об обращении в амбулаторном порядке самой истицы, и судя по дате, по ее мнению, первично заболела именно истица, амбулаторно ей было назначено лечение. Также пояснила, что, прежде чем принять решение о переводе пациента на ИВЛ, пациенты должны были находиться на неинвазивной вентиляции. Пациентка была на кислороде, на кислороде она тянула, первые двое суток состояние было стабильное, динамика, хоть и небольшая, но была. Потом, на третий день лечения пошло ухудшение, началось ухудшение дыхательной недостаточности, а потом уже присоединилась и клиника почечной недостаточности. Если у пациента есть воспаление легких, если у него есть дыхательная недостаточность – это не всегда показания к интубации, и они всегда старались не уйти в интубацию, потому что это тоже приводило к каким-то последствиям, интубация – это крайняя мера.

Также пояснила, что ни одного протокола по препарату Актемра у них не было ни по одному больному, поскольку ни на одном консилиуме врачей у них не было принято решение о применении Актемры, у них был препарат Илсира, который они применяли больным.

Как специалист пояснила, что препарат Актемра не мог при его применении вызвать почечную недостаточность. Ковид вызывал тромбоз мелких и крупных артерий вен. Есть понимание, что произошел тромбоз вен почечных артерий. Дело не в препаратах, дело в течении самого Ковида, самого вируса – первично он дает осложнения в легких, а затем оно спускается по венам, и дает осложнения, так сказать, «где тонко, там и рвется». Поэтому, по ее мнению как медицинского работника, проработавшего в «красной зоне», таково, что виной всему течение болезни. Если бы Актемра спасала от ковида, то она бы спасала всех, если бы от нее умирали, умирали бы все.

Пояснила, что ковидное отделение работало в соответствии с тринадцатой версией, открылось отделение в МЦРБ не в начале пандемии, а наверное, самыми последними в Республике, потому что было очень много просьб от жителей района, т.к. в районе было только амбулаторное лечение. Лицензия была, без лицензии ни одно лечебное учреждение не могло осуществлять свою деятельность, и только после получения лицензии набрали штат и приняли первых больных.

На вопрос представителя истца Д.М.А. однозначно ответила, что КЧС Х.С.Л. проводился.

Также указала, что осуществлять диализ Х.С.Л. в диализном центре, который находится на территории МЦРБ не было возможности в связи с ее заболеванием- ковид, это означало бы смерть для пациентов, которые находись на диализе, т.к. они были очень уязвимы и умирали первыми. Заключила, что смерть пациентки наступила в результате заболевания ковид- двухстороннего воспаления легких.

Заместитель гл. врача по лечебной части Б.Э.Ф., опрошенный в судебном заседании в качестве специалиста, показал, что работал в указанной должности с 01.12.2021г., т.е. на момент рассматриваемых судом событий. После того как Минздравом было принято решение об открытии ковид-отделения в МЦРБ, были проведены кислородные кабели в каждое помещение того здания, которое предполагалось для ковид-отделения, были выполнены разводки на каждого предполагаемого пациента, плюс еще резервные разводки для подключения второго потока кислорода, если в нем возникнет необходимость. И после организации отделения и укомплектования штата сотрудников, отделение приступило к работе, также были проведены мероприятия по обеспечению санитарно-эпидемиологического режима. После этого с помощью Минздрава больнице были выделены практически все необходимые медицинские препараты, они были в достаточном количестве, и даже процентов двадцать от выделенного количества остались после закрытия ковид-отделения и были списаны, поскольку были закуплены специально для ковид-отделения.

По поводу пациентки Х.С.Л. пояснил, что общается долгое время с сыном умершей пациентки, состоят довольно-таки в близких отношениях, им соболезнования были выражены практически сразу же после смерти его матери. Пояснил, что именно он дал разрешение ФИО3 (Д.М.А.) дать некоторое послабление и дать сыну возможность быть в реанимации вместе с матерью, это было его ошибкой, поскольку именно он принял отказ Х.С.Л. от ее перевода во Владикавказ, и он просил врачей оказать ей более пристальное внимание.

Заболевание Х.С.Л. сопровождалось цитокиновым штормом, и, когда пациенты переходили уже на ИВЛ, то тяжесть их состояния чаще всего не позволяла их перевозить, поскольку им вводились препараты разжижения крови и транспортировать их на такие расстояние для них было опасным. А перевод ее на диализ – это совершенно также невозможно, поскольку системный диализ – это совсем другая процедура, тогда необходимо было провести кислородную подводку в диализный центр, перевезти туда аппарат ИВЛ – за день, за два это никак не могло быть осуществлено. Переносной аппарат для Х.С.Л. привезли 24 или 25 числа. И это не диализный аппарат, это аппарат фильтрации крови, позволяющий провести так называемый острый диализ. И попытка провести этой пациентке диализ была.

Как специалист Б.Э.Ф. пояснил, что диализный аппарат и аппарат фильтрации крови -это немного разные вещи. Доставленный из КБСП аппарат был подключен, дистанционно его наладили, запуск был произведен.

На вопрос представителя истца пояснил, что Х.С.Л., находясь в реанимационном отделении, стопроцентно была в Прон-позиции, поскольку это обязательно. Все пациенты были обеспечены всеми необходимыми и имеющимися медицинскими препаратами, и Х.С.Л. в их числе. Никакие иные препараты он ей не советовал, указав, что к своему стыду, о втором препарате он даже и не знает.

Допрошенная по ходатайству представителя МЗ РСО-Алания в качестве специалиста -зам. гл. врача ГБУЗ «РКБСМП» МЗ РСО-Алания Г.И.Н. (в рассматриваемый судом период работала заместителем главного врача ГБУЗ «РКБСМП» МЗ по РСО-Алания по оказанию медицинской помощи больным с коронавирусной инфекцией) в судебном заседании пояснила, что в основе болезни Ковид, с которой человечество столкнулось впервые, лежит микротромбозирование всех сосудов, то есть, тромбы образуются не только в легких, они образуются везде – в почках, в головном мозге, в сердце, в иных частях тела. И, соответственно, клиническая картина каждого случая складывается соответственно тому, какие органы у данного пациента в большей степени подверглись тромбообразованию. В дальнейшем уже у пациентов наблюдалась гиперкоагуляция, то есть, ускорение свертывания крови, и гипокоагуляция – развитие тромба. Согласно имеющимся материалам дела, пациентка поступила на девятый день болезни, пациентка возрастная, с ожирением, с ишемической болезнью сердца, нестабильным давлением – это уже четыре фактора, которые усугубляли течение болезни. Пациентка попала в больницу во время цитокинового шторма, учитывая то, что у нее уже была стадия КТ4. Данная пациентка, при сатурации 90 должна была проконсультироваться у реаниматолога, и соответственно этому должна была определяться дальнейшая тактика лечения. В первые дни она поступила в простое линейное отделение, где есть респираторная поддержка кислородом через маску. Но при этом респираторная поддержка легких имеет четыре стадии – масочный режим, высоко-поточный режим, неинвазивная вентиляция легких и инвазивная вентиляция легких. Насколько она, Г.И.Н., поняла, пациентка прошла все этапы респираторной поддержки, и при этом нарастала дыхательная недостаточность. Все пациенты должны находиться в прон-позиции, то есть, в перевернутом на живот состоянии 13-16 часов в сутки. Пациентка находилась в прон-позиции, этим объясняется отечность лица, поскольку если человек подолгу находится в перевернутом на живот положении, лицо отекает, их пациенты все также были с отеками лица. Переводились они в перевернутое на живот состояние для того, чтобы жидкость, которая наблюдается в легких, вне зависимости от того, капается пациент или нет, легкие погружались в жидкость, и для того, чтобы сохранить хотя бы некоторый дыхательный объем, их переводили на живот, чтобы верхняя часть легких была свободна от жидкости и имела возможность дышать. В случае с пациенткой Х.С.Л. было уже поздно, поскольку штамм вируса Дельта – это была самая контагиозная форма и очень много пациентов не выживало из-за этого, тем более, четыре отяжеляющих фактора у данной пациентки было.

В тот период все ковидные отделения работали по 13 версии. ГБУЗ «РКБСМП» и РКБ были линейными отделениями, которые принимали всех больных с коронавирусной болезнью, в эти отделения своих пациентов действительно перевозила Моздокская ЦРБ, в том числе тяжелых и крайне тяжелых, в том числе и тех, кто был на ИВЛ, но не нуждался в вазомоторной поддержке, а пациентка уже была на дофамине, на норадреналине и перевозить ее было уже невозможно, но изначально, при поступлении, она должна была быть перенаправлена в г. Владикавказ.

Пояснила также, что пациенты, которые находились в цитокиновом шторме, им назначались генно-инженерные биологические препараты, среди которых и та самая Актемра и глюкостероиды, гормоны. Во время цитокинового шторма данные препараты назначались обязательно, но там тоже были свои ограничения, но не видя истории болезни, сложно судить, были ли противопоказания к их назначению и были ли они назначены вообще. Кроме того, больным назначался гепарин, низкомолекулярный гепарин, как она поняла. То есть, лечение пациентка получала в соответствии со стандартом.

При этом отметила, что у каждого больного ковид протекал по-своему, одному это лечение могло помочь, а другому уже нет, играли свою роль и сопутствующие заболевания, время обращения, потому что, если обратиться в больницу уже во время цитокинового шторма, шансы на выздоровления уже гораздо меньше. И учитывая то, что был уже большой процент поражения легких, уже страдала сатурация, шансы уменьшились.

Что касается гемодиализа, то для проведения гемодиализа есть абсолютные и относительные противопоказания. Абсолютные противопоказания – тяжелая застойная сердечная недостаточность, то есть, когда страдает сердце, второе противопоказание – низкое давление, когда человек находится на вазопрессорах, поскольку давление не держится самостоятельно, а эта женщина, судя по рассказу, находилась на вазопрессорах. Другие противопоказания – это гепатит, онкологические заболевания. Что касается видов гемодиализа, то есть заместительная терапия, а есть мультифильтрация крови. Именно этот аппарат для мультифильтрации крови и был предоставлен ГБУЗ «РКБ СМП» для пациентки. Мультифильтрат подразумевает очищение крови от цитокинов, от токсинов, и при наличии бактериальной инфекции, когда начинается развитие сепсиса, тоже вводится антисептик. Пациентка получала гормоны-глюкостероиды и получила, предположительно, (со слов истицы) Актемру, который является генно-инженерным препаратом, при применении которого ведется специальный протокол, в котором расписываются все показатели, и комиссионно решается вопрос о применении данного препарата. Актемра – это генно-инженерный препарат, направленный на разрушение цитокинов, веществ, образующихся при цитокиновом шторме, при котором разрушаются человеческие клетки, это такой аутоимунный процесс. Его дозировка рассчитывается индивидуально исходя из каждого пациента, его веса, и исходя из самой дозировки, в которой был препарат, потому что он был сам по себе в разных дозировках – 400, 200 и 50 мг.

На вопрос председательствующего пояснила, что в первых версиях лечения генно-инженерных препаратов вообще не было, они появились в клинических версиях примерно в ноябре 2020 года, то есть появились они значительно позже в целях борьбы с цитокиновым штормом.

В 13 версии весь этот ряд лекарственных препаратов для лечения ковида был перечислен. В тот период многие препараты были в дефектуре, это означает, что в какой-то период времени они проходили перемаркировку и их из-за этого в какой-то момент не могло быть на фармрынке. И поэтому в их больнице даже были такие случаи, что приходили родственники, требовали, чтобы сказали им, что надо купить, и иногда сами родственники больных обеспечивали какими-то препаратами.

Препарат Кортипол - это препарат линии глюкостероидов, они также применялись при лечении больных ковидом, применялись для подавления того же цитокинового шторма. Побочные эффекты – это иммуносупрессия, то есть, подавление иммунитета, возможное присоединение бактериальной инфекции. В больнице было очень немного случаев возникновения почечной недостаточности и в данном случае механизм возникновения почечной недостаточности другой – это микротромбозы и за счет этого выведение почек из нормы. Второй механизм возникновения почечной недостаточности такой, что, когда у человека наблюдается низкое давление, человек не держит давление даже на вазопрессорах – перфузия почек также снижается, что также могло привести к почечной недостаточности. Из протокола патологоанатомического вскрытия пациента видно, что легкие тяжелые, воздушность легких отсутствует, не было дыхательного субстрата, чтобы осуществлялся газообмен, легкие были со слизистой жидкостью, про гной там ничего не говорится, следовательно, если даже и присоединилась какая-то бактериальная инфекция, то она была на начальной стадии.

В судебном заседании допрошенная в качестве свидетеля заведующая отделением, врач-анестезиолог-реаниматолог отделения анестезиологии и реанимации Т.Е.С. в рассматриваемый судом период работала на должности врача-анестезиолога-реаниматолога отделения анестезиологии с палатами реанимации и интенсивной терапии для оказания медицинской помощи взрослому населению с новой коронавирусной инфекцией COVID-2019, не нуждающихся в проведении искусственной вентиляции легких, показала, что пациентка Х.С.Л. поступила в реанимационное отделение при ковид-госпитале Моздокской ЦРБ из инфекционного отделения ковида, в тяжелом состоянии с нарушением дыхания и гемодинамики. В связи с ухудшением состояния здоровья меняется и тактика лечения. Учитывая нестабильную гемодинамику ей уже были подключены препараты, направленные на поддержание деятельности сердца, плюс была инфузия, потому что ковид – это в первую очередь тромбоз легочных сосудов, и в реанимации есть правило трех катетеров – это газогастральный зонд, подключичный катетер и мочевой катетер для контроля вливаемой жидкости и контроля суточного диуреза. То есть, в связи со всей этой совокупностью менялась и тактика лечения.

Состояние здоровья пациентки ухудшилось в связи с нарастанием у нее интоксикационного момента, поскольку она сама по себе поступила в больницу уже с КТ4, поражением около 80% легких, это уже очень тяжелое поражение. В тот период все медицинские препараты указанные в версии 13 имелись в больнице в наличии, либо их аналоги. Клинически установили, что объем выделяемой жидкости у пациентки начал снижаться, начались электролитные нарушения, калий нарастал, натрий нарастал, что уже является признаком нарушения функции почек, к такому выводу пришли коллегиально, поскольку такие решения принимаются врачами коллегиально.

Ею был подключен доставленный для пациентки Х.С.Л. аппарат, запущен к применению, что документально подтверждено сохраненной перепиской с врачом-нефрологом, который консультировал Т.Е.С. онлайн, через сообщения, голосовые сообщения и видеозвонки. У больной были абсолютные противопоказания для проведения на привезённом аппарате процедуры до того момента, как начали его проводить, у больной была развита клиника желудочно-кишечного кровотечения что является абсолютным противопоказанием для гемодиализа, плюс у нее была нестабильная гемодинамика, для проведения процедуры давление должно быть минимум 130 на 90, чтобы можно было провести эффективный забор крови, диаметр катетера более полутора сантиметров. И даже на фоне введения ей препаратов, поддерживающих сердце и давление, было бы неэффективно провести данный забор. С дочерью пациентки были нормальные отношения, никаких претензий с ее стороны к ней, Т.Е.С., не было.

Пациентка Х.С.Л. поступила в реанимационное отделение 16 или 17 числа, попытка подключения аппарата была 25 числа, до этого времени не было возможности по общему состоянию больной. Первое время на препаратах еще могли поддерживать ее давление, но в том случае, если бы попробовали осуществить фильтрацию крови, при первом же заборе крови без стабильности гемодинамики ее бы сразу потеряли, потому что забор для мультифильтрации крови бывает большой.

Пояснила, что почечная недостаточность возникла у пациентки за день-два до ее смерти. По решению руководства больницы аппарат был предоставлен из КБСМП. Перевести пациентку в гемодиализный центр не представлялось возможным, технически это невозможно по тяжести ее состояния, плюс в диализном отделении другие диализные пациенты, для них заражением ковидом- это высокий риск. В том состоянии, в котором в реанимационном отделении находилась Х.С.Л., невозможно было перевести ее во Владикавказ, т.к. не было возможности поддерживать ее гемодинамику, потому что она лежала в прон-позиции, при малейшем изменении, при малейшей перестилке, первичном туалете больной у нее сразу валилось давление, поэтому старались минимально, поверхностно проводить ее обработку, чтобы ей не навредить.

Также пояснила, что брат истицы тоже лежал в больнице тяжелый, и на фоне острой гипоксии идет острая энцефалопатия, панические атаки, он был крайне агрессивен.

Указала, что на том аппарате, который был доставлен, можно только лишь оказать первичное звено лечения, то есть, провести, грубо говоря, процедуру чистки крови. Сам острый диализ более трудоемкий и его продолжительность составляет от двух до четырех часов. Представленный аппарат, о котором идет речь-это аппарат-мультифильтрат для первичной очистки крови. Для осуществления процедуры был поменян диализный катетер, то есть имеющийся у пациентки подключичный катетер поменяли на диализный катетер, поскольку была венозная мультифильтрация. При этом полноценной фильтрации крови сделать не получилось, потому что полного забора объема крови не состоялось, смогли сделать только лишь первично. Считает, что для пациентки они сделали все что могли.

В судебном заседании в качестве свидетеля была допрошена врач-патологоанатом Республиканского патологоанатомического бюро МЗ РСо-Алания Г.Е.В. которая пояснила, что Министерством здравоохранения РСО-Алания в их Бюро было спущена маршрутизация, согласно которой все в Республике, умершие от ковида подлежат патологоанатомическому вскрытию и только лишь их Бюро занималось этими вскрытиями, чтобы минимизировать распространение инфекции. Поэтому все умершие из всех лечебных учреждений по всей республике доставлялись к патологоанатомическое бюро для исследования. Было рекомендовано минимизировать распространение инфекции, поэтому исследование черепа не производилось, потому что специфика вскрытия черепа такова, что костная ткань при вскрытии летит, следовательно, будет инфицировано все помещение, весь секционный зал. Поэтому полость черепа трупа Х.С.Л. не вскрывалась, основное вскрытие производилось в зависимости от количества поступивших в данный конкретный день тел умерших, иногда делали полную висцерацию, иногда смотрели на месте. Вообще Минздравом России было рекомендовано смотреть органы на месте, опять же, для минимизации распространения инфекции, но опять-таки, происходило по-разному, иногда делали полную висцерацию. В тот период было трое взрослых врачей-патологоанатомов, которые занимались вскрытиями ковидных больных, иных вскрытий в тот период в Бюро было очень мало, примерно несколько человек в неделю, а вскрытий от ковида было большое количество. В 2021 году ими было вскрыто более 3000 трупов. Если поступает труп с историей болезни, они просто обязаны его вскрыть, других указаний у них не было.

В подтверждение того, что вскрытие производилось, представлен протокол патологоанатомического вскрытия, где описаны все внутренние органы, которые были описаны макро, и затем были взяты материалы на гистологическое исследование, было произведено гистологическое исследование и все результаты также отражены в протоколе. Ответить, есть ли сейчас у них в бюро в наличии стекла и блоки, не может, заявления от прокуратуры или иных органов о их выдаче им не поступали, а согласно 179 Приказу они хранятся три года, а поскольку вскрытие производилось 27 декабря 2021 года, то после 27 декабря 2024 года они могли быть утилизированы. Так ли это или нет, не может ответить, поскольку они хранятся в архиве, а их хранением и утилизацией занимается старший лаборант.

Указала, что в журнале бюро делается запись, то есть, в данном случае если у есть протокол патологоанатомического вскрытия № – это значит что в журнале за № есть запись, что под такой фамилией таким-то врачом было произведено вскрытие. Если вскрытие не проводится, то соответственно, он в журнале нигде не отмечается.

На вопрос председательствующего о причине смерти Х.С.Л., пояснила, что есть основная причина смерти, а есть непосредственная причина смерти. Основная причина смерти – это то заболевание, которое само или в своих осложнениях привело больного к смерти. В данном случае это коронавирусная инфекция, подтвержденная ПЦР-исследованием. Непосредственная причина смерти – это осложнение коронавирусной инфекции двусторонней долевой пневмонией и острым респираторным дистресс-синдромом. В общем-то практически у всех коронавирусных больных данное заболевание сопровождалось этим синдромом. Медицинская документация приходит вместе с трупом, вначале ими исследуется история болезни и после этого проводится вскрытие. В данном случае история болезни Х.С.Л. была, потому что с нее она писала заключительный клинический диагноз и клинический диагноз. И также в эпикризе есть данные о лабораторных исследованиях – это пишется с истории болезни.

С момента как начали вскрытие трупов ковидных больных было четыре версии, т.е. четыре инструкции, и в каждой из них было сказано, что полость черепа вскрывалась только при наличии специальной пилы с пылеуловителем. В их Бюро такого инструмента не было, поэтому сошлись на том, чтобы вскрытие черепа не производить без необходимости. То есть, если больной умирает от коронавирусной инфекции и ему клинически ставили, например, кровоизлияние в мозг или ишемическую болезнь головного мозга, то они все-таки шли на это и вскрывали полость черепа. В данном случае ссылки такой в истории болезни не было. При наличии десяти трупов в день использование ручной пилы технически невозможно, поскольку вскрытие одной только полости черепа заняло бы более часа.

Непосредственная причина смерти – это двусторонняя пневмония, с учетом того, что там было тотальное поражение легких, это ею описано, что легкие плотные, тяжелые, и при микроскопии есть клиника вирусной инфекции.

На вопрос представителя истца пояснила, что на бактериальный посев содержимое не отдавали, только при микроскопии если будет установлена лейкоцитарная инфильтрация, пневмония считается как вирусно-бактериальная. В данном случае при микроскопии лейкоцитарная инфильтрация обнаружена не была, поэтому данная пневмония просто вирусная, потому что, если бы лейкоцитарная инфильтрация была, она бы была описала в протоколе.

На вопрос представителя истца почему описывая внешние кожные покровы трупа, описываете мацерацию и пролежни, но не описываете старые послеоперационные шрамы, пояснила, что они не играют роли в данном случае, поскольку она не судебный эксперт, а что касается мацерации и пролежней, то у пациентов с коронавирусной инфекцией это часто встречалось, поэтому она их и описала, у кого-то они были, у кого-то нет, часто такие повреждения кожи встречались у таких вот умерших.

На вопрос истца Х.Д.Г. пояснила, что вскрытие может проводиться от мечевидного отростка лобка, может быть сделан разрез от начала груди. Органокомплекс извлекают санитары для врача, чтобы врач не тратил на это силы. В бюро работало четыре санитара, кто-то из них производил разрез трупа Х.С.Л. и дальнейшее извлечение органокомплекса, или же делается два разреза и на грудине полностью открывается органокомплекс и врач смотрит на месте. Конкретно как было в случае с трупом Х.С.Л. не помнит в связи с истечением времени.

При этом пояснила, что существуют правила, когда от подбородка делается вскрытие, но не в случае коронавирусной инфекции, в год в бюро было более трех тысяч вскрытий, то есть заходишь в секционный зал, а там десять-пятнадцать трупов, и куча родственников снаружи, во дворе, которые просят выдать тело их родственника, чтобы его как можно скорее захоронили. И опять же, это инфекция, бюро тоже было нацелено на то, чтобы захоронение прошло как можно быстрее, поэтому стремились минимизировать какие-то процессы, хотели как лучше. Но, для правильной постановки диагноза это совершенно не важно, в любом случае брался материал на гистологическое исследование, печень, почки, легкие, сердце, чтобы подтвердить, причем легкие брались и правое, и левое, и верхние доли, и нижние доли. Также пояснила, что медицинскую документацию трупа они не копируют, она подлежит возврату в лечебное учреждение, из которого доставлен труп.

Допрошенный по ходатайству истца свидетель Х.В.Г. (родной брат истца) в судебном заседании пояснил, что он находился со своей матерью Х.С.Л. в одном ковидном отделении Моздокской больницы. На его глазах у матери стало ухудшаться состояние здоровья, на что он неоднократно обращал внимание врачей, по его настоянию мать перевели в реанимационное отделение, где ее подключили к ИВЛ. После того, как его матери ввели Актемру, ей стало хуже, стали отказывать почки, она отекла, он видел как в мешочек для сбора мочи не поступает жидкость. Ему также была введена Актемра, но то, что он выжил это счастливая случайность, т.к. все, кто лежал вместе с ним в отделении и получал Актерму, все умерли. Указанные в иске препараты приобретались за их собственные личные средства. Никаких панических атак у него не было. По его каналам в отделение был доставлен диализный аппарат, который не смогли использовать по назначению в связи с чем за его счет был приглашен специалист ГБУЗ РКБСМП, которая работала на данном аппарате, однако до ее приезда его мать скончалась. Также считает, что его матери не была оказана достаточная и квалифицированная медицинская помощь, что и привело к ее смерти.

Согласно пункту 4 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинская услуга - это медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение.

Качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (пункт 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

В данном случае, госпитализация Х.С.Л. в ковидное отделение МБУЗ МЦРБ осуществлена была своевременно, в день ее обращения, однако после 9 дней болезни с момента ее начала, в связи с чем диагнозы предварительный - "внебольничная 2-хсторонняя пневмония" и окончательный - "коронавирусная инфекция (COVID-19) выставлены верно. На момент поступления состояние пациента было тяжелое, о чем свидетельствуют результаты КТ4. Согласно пояснениям представителей ответчиков, пояснений специалистов, свидетеля, проводимое пациентке Х.С.Л. лечение в основном соответствовало действующим на тот момент временным методическим рекомендациям по "Профилактике, диагностике и лечению новой коронавирусной инфекции (COVID 19) Версия 13 (утв. Министерством Здравоохранения РФ ...г.) и в соответствии с клиническими рекомендациями по лечению внебольничных пневмоний.

По тяжести состояния пациент переведен в реанимационное отделение, в соответствии с диагнозом проводилось адекватное поликомпонентное консервативное лечение. Во время нахождения в реанимационном отделении состояние пациента было стабильно тяжелое, жалобы на чувство нехватки воздуха, низкие показатели сатурации, признаки появления почечной недостаточности, что не оспаривалось сторонами в судебном заседании. Несмотря на проводимую адекватную терапию, состояние пациента ухудшалось и 26 декабря 2021 г. констатирована ее биологическая смерть. Заключительный клинический диагноз: ОРВИ Новая коронавирусная инфекция COVID-19, вирус идентифицирован, тяжелое течение. Осложнения: Внебольничная полисегминтарная пневмония КТ4. ДНШ ОРДС ОПН Сепсис.

Сопутствующие заболевания: Гипертоническая болезнь 3, риск 4. Ожирение 3 ст.

С учетом тяжести имевшегося у больного заболевания, особенностей его течения, наличия отягощенного преморбиного фона, даже при условии абсолютно правильного и своевременного оказания медицинской помощи Х.С.Л. на всех этапах гарантировать спасение её жизни было невозможно.

При этом суд основывается на Протоколе патологоанатомического исследования № от 27.12.2021г., согласно которому врач-патологоанатом Г.Е.В., проводившая вскрытие и исследование трупа Х.С.Л. и составившая названный протокол, имеет необходимую квалификацию и специальные познания в соответствующей области, которая была опрошена в судебном заседании в качестве свидетеля и предупреждалась об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса РФ за дачу заведомо ложного показания, свое заключение подтвердила.

Согласно Протоколу патологоанатомического вскрытия № от 27.12.2021г., проводимого в ГБУЗ РПАБ МЗ РСО-Алания, смерть Х.С.Л. наступила от новой коронаровирусной инфекции, вызванной вирусом 2019-nСОV (COVID-19), проявившейся поражением легочной ткани в виде двусторонней пневмонии и острого респираторного дистресс-синдрома, острые язвы желудка, паренхиматозная дистрофия внутренних органов, которая протекала на фоне имевшихся у Х.С.Л. сопутствующих заболеваний: ожирение, гипертоническая болезнь, мелкоочаговый атеросклеротический кардиосклероз, что в конечном итоге в совокупности привело к непосредственной причине смерти.

Согласно клинико-анатомическому эпикризу (п.38Протокола) Х.С.Л. поступила в стационар 13.1.2021г. через 9 суток с начала заболевания в тяжелом состоянии с тяжелым течением болезни, откуда также усматривается, что больная была обследована посредством забора крови и получения различных результатов анализов, которые перечислены в п.38 Протокола. Из содержания клинико-анатомического эпикриза следует, что больной проводилась антибактериальная, противовирусная, инфузионная, антикоагулянтная, симптоматическая терапия. Однако, несмотря на проводимое лечение, состояние ухудшилось, нарастала дыхательная недостаточность, 16.12.2021г. больная была переведена в реанимационное отделение, 21.12.2021г. переведена на ИВЛ, состояние больной оставалось тяжелым. 26.12.2021г. констатирована смерть.

Из указанного следует, что все данные клинико-анатомического эпикриза отражены в названном Протоколе из медицинской документации, представленной ГБУЗ МЦРБ вместе с телом Х.С.Л. из чего также усматривается, что Х.С.Л. оказывалась вся необходимая и возможная в тех условиях медицинская помощь.

При вскрытии помимо легких описано состояние на момент вскрытия других органов: сердца (гипертрофия, мелкие очаги склероза), в поджелудочной железе склероз, липоматоз, в печени жировой гепатоз, в почках- дистрофические изменения, некротический нефроз, в желудке острые язвы.

Между тем, выявленные и описанные врачом-патологоанатомом изменения в почках не явились причиной смерти пациента Х.С.Л., причиной смерти явилась короновирусная инфекция, осложнившаяся двухсторонней пневманией (п.37 Протокола).

Истцом в иске указано на дефекты оказания медицинской помощи, в частности:

1.отсутствие лицензии на осуществление деятельности согласно ст.8 ФЗ от 04.05.2011г.№99-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности».

Помимо сведений, указанных о лицензировании медицинской деятельности ГБУЗ МЦРБ МЗ РСО-Алания в вышеназванной Выписке из ЕГРЮЛ, 19.06.2020г. за №4840/д МЗ РСО-Алания издан приказ «О переформировании лицензии на медицинскую деятельность» в соответствии со ст. 14 Федерального закона от 04.05.2011 №99-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности» (за исключением указанной деятельности, осуществляемой медицинскими организациями и другими организациями, входящими в частную систему здравоохранения, на территории инновационного центра «Сколково»).

Приказано переоформить лицензию с даты подписания настоящего приказа, регистрационный номер ЛО-15_01_000903, выданную Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Моздокская центральная районная больница» МЗ РСО-Алания 19.07.2019г. на лицензию ЛО-15-01-000988, действующую бессрочно в связи, в том числе, с изменением перечня выполнения работ (услуг), указанных в лицензии.

Лицензирована деятельность при оказании первичной специализированной медико-санитарной помощи в условиях стационара по, в том числе, инфекционным болезням. Поскольку заболевание Ковид-19 является инфекционным заболеванием, то он входит в перечень инфекционных заболеваний, на которое МЗ РСО-Алания выдана лицензия ЛО-15-01-000988 от 19.06.2020г.

Вышеназванный приказ и Лицензия имеются в свободном доступе в системе «Интернет» на сайте Росздравнадзора России.

Таким образом, довод истца о том, что осуществление медицинской деятельности в области инфекционных заболеваний в условиях стационара МЦРБ осуществляла без соответствующей лицензии, является несостоятельным.

В нарушении норм действующего законодательства, регулирующих деятельность в области медицины, ответчиком ГБУЗ «Моздокская ЦРБ» утеряна вся медицинская документация на Х.С.Л., что расценивается истцом как дефект оказания медицинской помощи пациенту Х.С.Л.

Судом установлено и следует из материалов дела, что на Х.С.Л. ГБУЗ «Моздокская ЦРБ» была заведена и имелась медицинская документация, куда вносились все сведения, касающиеся дня и времени ее госпитализации, результаты ее обследования (результаты анализов), ПЦР-теста, результат компьютерной томографии, день ее перевода в реанимационное отделение, дата и время перевода ее на ИВЛ, а также какие виды терапии ей были проведены. Согласно п.36 Протокола дефекты оказания медицинской помощи не выявлены.

Таким образом, при наличии вышеприведенных данных, а именно, при наличии сведений, отраженных в клинико-анатомическом эпикризе (п.38 Протокола), результатов ПЦР-теста, результатов обследования, компьютерной томографии, сведений о проведенной пациенту терапии, в том числе и при наличии самого Протокола № от 27.12.2021г., довод истца о том, что утеряна вся медицинская документация на Х.С.Л. также является несостоятельным.

Более того, утрата медицинской карты Х.С.Л. ответчиком МЦРБ является нарушением при осуществлении медицинской организацией медицинской деятельности, однако данное нарушение не стоит в причинно-следственной связи с причиной смерти Х.С.Л.

Довод в обосновании дефекта оказания медицинской помощи о том, что вскрытие трупа Х.С.Л. не производилось опровергается Протоколом патологоанатомического вскрытия № от 27.12.2021г., а также пояснениями врача-патологоанатома, непосредственно проводившего вскрытие трупа Х.С.Л., данными в судебном заседании.

Отсутствие своевременной оксигенотерапии (перевод пациентки на ИВЛ) заявлен истцом как довод дефекта оказания медицинской помощи.

Данный довод истца суд не может положить в основу для удовлетворения иска по следующим основаниям.

Как пояснила в судебном заседании допрошенная в качестве специалиста Д.М.А. первые дни (первое время) Х.С.Л. достаточно было кислородной маски, была динамика, хотя и небольшая. Первые дни ее пребывания в ковидном отделении Х.С.Л. всё время была на телефоне, к ней подходили, объясняли, что у нее маска с кислородом, что ее убирать нельзя, она очень часто разговаривала по телефону с родственниками, что само по себе свидетельствует об отсутствии необходимости в переводе пациентки на ИВЛ. Также Д.М.А. пояснила, что если у пациента есть воспаление легких, если у него есть дыхательная недостаточность – это не всегда показания к интубации, и они всегда старались не уйти в интубацию, потому что это тоже приводило к каким-то последствиям, интубация – это крайняя мера. Таким образом, для перехода на ИВЛ принималось решение по каждому пациенту с учетом всех обстоятельств дела, показаний и противопоказаний.

Утверждение истца об отсутствии своевременного перевода пациентки на ИВЛ является голословным, не подтверждённым относимыми и допустимыми доказательствами, кроме показаний самой истицы, сделанных также со слов ее брата. Истцом не представлено доказательств того, что перевод Х.С.Л. на ИВЛ был необходим в более ранний период ее пребывания в ковидном отделении, что по все медицинским показателям он был ей показан, однако совершён не был.

Суд также учитывает показания зам.гл. врача по лечебной части Б.Э.Ф. о том, что в силу дружеских отношений с сыном пациентки он обращался с просьбой к врачам оказать Х.С.Л. более пристальное внимание.

Отсутствие необходимых для пациентки препаратов, которые приобретались родственниками за свой счет, как один из признаков дефекта оказания медицинской помощи суд не может принять во внимание, поскольку, во-первых, представители ответчиков, специалисты, свидетель, опрошенные в судебном заседании указали, что ГБУЗ МЦРБ была обеспечена всеми необходимыми медицинскими препаратами для оказания медицинской помощи ковидным больным. При этом Д.М.А. пояснила, что ни одного протокола по препарату Актемра у них не было ни по одному больному, поскольку ни на одном консилиуме врачей у них не было принято решение о применении Актемры, поскольку в больнице имелся его аналог- препарат Илсира.

Сведений о том, что врачом был назначен препарат, который отсутствовал в больнице, суду не представлено. Допустимых и относимых доказательств того, что указанные истицей препараты ею приобретались, а также то, что приобретенные ею препараты вводились Х.С.Л., суду не представлено, материалы дела не содержат. Следовательно, довод об отсутствии необходимых для пациентки препаратов является голословным, ничем не подтверждён, а также опровергается ранее упомянутым протоколом патологоанатомического исследования, где указано, то пациентке в условиях стационара проводилась антибактериальная, противовирусная, инфузионная, антикоагулянтная, симптоматическая терапия, что также подтверждает наличие медицинских препаратов для проведения пациентке указанной терапии.

Также заслуживают внимание пояснения Г.Л.Н, которая указала, что в тот период многие препараты были в дефектуре, это означает, что в какой-то период времени они проходили перемаркировку и их из-за этого в какой-то момент не могло быть на фармрынке.

В обосновании дефекта оказания медицинской помощи истица ссылается на отсутствие своевременного диализа, необходимого при поражении почек (почечной недостаточности).

Как пояснили в судебном заседании представители ответчика ГБУЗ МЦРБ, специалисты, свидетель, ковидное отделение, в том числе и реанимационное отделение, не были оборудованы под установку гемо диализного аппарата. На территории ГБУЗ МЦРБ имеется гемодиализное отделение, здание, которое передано в аренду, и Моздокская больница не имеет к нему никакого отношения.

Судом установлено, что согласно Распоряжению Правительства РСО-Алания от 10.12.2019г. №436-р дано согласие ГБУЗ МЦРБ МЗ РСО-Алания на заключение с ООО «Балтийская медицинская компания» договора аренды недвижимого имущества, находящегося в управлении ГБУЗ МЦРБ МЗ РСО-Алания.

09.12.2021г.ГБУЗ МЦРБ МЗ РСО-Алания заключила с ООО «Балтийская медицинская компания» договор аренды №189/21 согласно п.1.1 которого арендодатель с согласия Минимущества РСО-Алания передает, а арендатор принимает во временное пользование нежилое здание Литер «Ч» (отделение гемодиализа), расположенное по адресу: РСО-Алания, <...> в целях осуществления медицинской деятельности за арендную плату.

Срок действия договора- с 09.12.2021г. по 07.12.2022г.

По передаточному акту, подписанному сторонами договора, ГБУЗ МЦРБ МЗ РСО-Алания передала в аренду ООО «Балтийская медицинская компания» нежилое здание Литер «Ч» (отделение гемодиализа), расположенное по адресу: РСО-Алания, <...>.

Таким образом, на момент нахождения пациентки Х.С.Л. в ковидном, а впоследствии и реанимационном отделении ГБУЗ МЦРБ МЗ РСО-Алания, в ведении больницы не находилось отделение гемодиализа, в связи с чем своими распорядительными функциями и действиями не могли обеспечить помещение пациентку в указанное отделение для приёма процедуры.

Также суд учитывает доводы, приведенные стороной ответчика ГБУЗ МЦРБ о том, что обеспечить доставку диализного аппарата из указанного отделения в реанимационное отделение больницы не представлялось возможным по техническим причинам, поскольку реанимационное отделение не было предназначено (не было оснащено) всем необходимым для его установки, во-вторых, в отделении гемодиализа стояли стационарные аппараты, не предназначенные для переноса. Более того, заведующей отделения гемодиализа было отказано в оказании медицинской услуги Х.С.Л. в самом отделении гемодиализа, поскольку пациентка была ковидной больной, находилась в изолированной «красной зоне», что не совместимо с получением услуги вместе с другими пациентами, получающими услугу гемодиализа в диализном отделение.

Судом установлено, что аппарат, который был предоставлен ГБУЗ РКСМП для Х.С.Л. был установлен и апробирован, что подтверждается не только пояснениями лиц, участвующих в деле, но скриншотами и перепиской из мессенджера, в которой содержится также иллюстрация процесса апробирования аппарата для пациента Х.С.Л., что опровергает довод истца в исковом заявлении о том, что аппарат не был подключён в виду отсутствия специалиста. В тоже время в судебном заседании Х.С.Л. указала, что матери был подключён только подключичный катетер, что указывает на то, что аппарат был готов к применению, поскольку подключение диализного катетера -это последняя стадия перед началом процедуры на аппарате.

Г.Л.Н. также указала, что имеется несколько видов гемодиализа, то есть заместительная терапия, а есть мультифильтрация крови. Именно этот аппарат для мультифильтрации крови и был предоставлен ГБУЗ «РКБ СМП» для пациентки.

Таким образом, гемодиализный аппарат того вида, который имеет ввиду истица, вообще Х.С.Л. не предоставлялся и не мог быть представлен, польку технически его бы не смогли использовать в условиях ковидного реанимационного отделения. Применить же аппарат для мультифильтрации крови, который уже был готов к применению, не представилось возможным ввиду состояния здоровья пациентки, о чем подробно было рассказано свидетелем Т.Е.С. в судебном заседании, пояснения которой приведены выше.

О том, что пациентка при жизни страдала гипертонической болезнью свидетельствует п.18 Протокола №-Заключительный клинический диагноз, из которого следует, что сопутствующим заболеванием у Х.С.Л. является гипертоническая болезнь 3, риск.4, что подтверждает довод о том, что данное заболевание явилось препятствием к применению Х.С.Л. аппарата мультифильтрация крови до момента стабилизации артериального давления.

Также из пояснений Т.Е.С. следует, что препятствием к проведению процедуры мультифильтрация крови явилось то, что у больной была развита клиника желудочно-кишечного кровотечения, что является абсолютным противопоказанием для проведения указанной процедуры.

Пояснения Т.Е.С. подтверждаются патологоанатомическим диагнозом (п.34 вышеназванного Протокола), согласно которому у исследуемого трупа Х.С.Л. выявлены осложнения, в том числе-острые язвы желудка, состоявшиеся кровотечения (геморрагическое содержимое в просвете тонкого кишечника). Острая постгеморрагическая анемия.

О том, что у пациентки при жизни имелись острые язвы желудка, свидетельствует содержание п.38 Протокола.

Из протокола патологоанатомического вскрытия № от 27.12.2021г. следует, то при наружном осмотре тела Х.С.Л. врачом-патологоанатомом были осмотрены и описаны органы мочеполовой системы, к которым относятся и почки.

Для гистологического исследования были взяты фрагменты, указанные в п.30 названного протокола, в том числе и фрагменты почек.

Результаты гистологического исследования, в том числе почек, описаны в п.33 Протокола.

Таким образом, исследовав почки пациентки как визуально, так и посредством гистологического исследования, их состояние не указано врачом-патологоанатомом как основной диагноз, ни в осложнениях, ни в сопутствующих заболеваниях, что опровергает предположение истца о том, что смерть Х.С.Л. наступила в связи с почечной недостаточностью и в результате отсутствия своевременного диализа.

Суд также обращает внимание на переписку истца с врачом Т.Е.С. в которой 07.01.2022г. выражая ей благодарность указывает на то, что две недели врачи бились за жизнь ее мамы. При этом истица указывает на свое понимание того, что заболевание ее мамы- это страшная зараза, которая неподвластна никому, выражая сожаление, что от нее уходят здоровые, сильные люди, от такой заразы, так быстро, внезапно.

Выявленные АСП ООО «Капитал МС» ф-л в РСО-Алания нарушения, выразившиеся в отсутствии в реестре счетов сведений о страховом случае с летальным исходом при наличии сведений о смерти застрахованного лица (Х.С.Л.) в период оказания ему медицинской помощи в первичной медицинской документации медицинской организации суд расценивает как нарушения, допущенные МЦРБ, однако которые не являются дефектами оказания медицинской помощи, которые находятся в причинно-следственной связи с наступлением смерти Х.С.Л.

Согласно выводам указанного Протокола, поскольку в данном случае оценивался случай смерти больного от новой коронавирусной инфекции, суд обращает внимание на следующее.

С новой коронавирусной инфекцией (COVID-19) человечество столкнулось совсем недавно. В конце 2019 г. в Китайской Народной Республике (КНР) произошла вспышка новой коронавирусной инфекции с эпицентром в городе Ухань (провинция Хубэй). Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) 11 февраля 2020 г. определила официальное название инфекции, вызванной новым коронавирусом. - COVID-19 ("Coronavirus disease 2019"). Международный комитет по таксономии вирусов 11 февраля 2020 г. присвоил официальное название возбудителю инфекции - SARS-Cov-2.

Появление COVID-19 поставило перед специалистами здравоохранения задачи, связанные с быстрой диагностикой и оказанием медицинской помощи больным. В настоящее время продолжается интенсивное изучение клинических и эпидемиологических особенностей заболевания, разработка новых средств его профилактики и лечения.

Протоколы диагностики и лечения данной инфекции разрабатываются в процессе оказания медицинской помощи больным, постоянно корректируются и обновляются, четких и научно обоснованных протоколов лечения данной инфекции, прошедших испытание временем, не существует, на данный момент действует уже пятнадцатый вариант временных методических рекомендаций "Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)" (версия 15). В период оказания медицинской помощи Х.С.Л. действовала тринадцатая версия. Рекомендации по лечению данной инфекции постоянно обновляются, те препараты, которые раньше считались обязательными, на данный момент к применению не рекомендуются и т.д. Многие аспекты патогенеза и патоморфологии коронавирусной инфекции нуждаются в дальнейшем комплексном изучении с использованием современных методов.

Особенности данной инфекции не позволяют гарантировать благоприятный исход даже при условии оказания полнообъемной медицинской помощи заболевшим в условиях ведущих лечебных учреждений России и мира, что подтверждается ежедневно обновляющимися данными о все новых и новых летальных случаях, связанных с COVID-19.

Таким образом, на основании вышеприведенного не установлены дефекты медицинской помощи, оказанной Х.С.Л., причинно-следственная связь между смертью Х.С.Л. и дефектами, допущенными больницей при оказании медицинской помощи матери истца -Х.С.Л., ее наступившей смертью и причинением тем самым Х.Д.Г. морального вреда отсутствует, иными доказательствами вина ответчика в причинении смерти Х.С.Л. не подтверждена, в связи с чем, суд пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований Х.Д.Г. о компенсации морального вреда. При этом суд также учитывает, что медицинская помощь Х.С.Л. оказывалась в период чрезвычайной ситуации в области здравоохранения, вызванной вспышкой новой коронавирусной инфекции.

При установленных судом обстоятельствах суд не находит законных оснований для удовлетворения иска.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования Х.Д.Г. к ГБУЗ «Моздокская центральная районная больница» Минздрава РСО-Алания, Министерство здравоохранения РСО-Алания, третье лицо АСП ООО «Капитал МС» о взыскании компенсации морального вреда в связи с оказанием некачественно медицинской помощи оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Верховного суда РСО-Алания через Советский районный суд <адрес> в течение месяца со дня его изготовления в мотивированном виде.

Судья Губакина Н.В.

Мотивированное решение суда изготовлено 10 сентября 2025г.