Гражданское дело № 2-382/2022 В мотивированном виде решение изготовлено 15 июня 2022 года УИД 66RS0005-01-2021-006904-56 РЕШЕНИЕ ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ДД.ММ.ГГГГ Октябрьский районный суд г. Екатеринбурга в составе:
председательствующего судьи Лукичевой Л.В.,
с участием представителей истца ФИО2 – ФИО8, ФИО9, действующих на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ, являющихся также одновременно представителями третьего лица ФИО15 по доверенности от ДД.ММ.ГГГГ,
ответчика ФИО4 и ее представителя ФИО10, являющегося также представителем ответчика ФИО3, действующего на основании доверенностей от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ,
представителя ответчика ПАО «ТРАНСКАПИТАЛБАНК» - ФИО6, действующего на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ,
третьего лица ФИО15,
представителя третьего лица СПАО «Ингосстрах» - ФИО11, действующей на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ,
при секретаре ФИО7,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО4, ФИО3, публичному акционерному обществу «ТРАНСКАПИТАЛБАНК», акционерному обществу «ИНВЕСТТОРГБАНК» о признании недействительным договора дарения жилого помещения, взыскании убытков, судебных расходов,
УСТАНОВИЛ:
ФИО2 изначально обратилась в суд с иском к ФИО4 о признании договора дарения жилого помещения (комнаты, общей площадью 12,2 кв.м., расположенной по адресу: <адрес>) от ДД.ММ.ГГГГ недействительным, применении последствий недействительности в виде прекращения права собственности ФИО4 на спорную комнату, аннулировании записи о государственной регистрации.
В обоснование исковых требований указано, что в ноябре 2018 года, после убедительных уговоров со стороны ответчика ФИО4, между ФИО2 (бабушка) и ФИО4 (внучка) был заключен договор дарения комнаты, общей площадью 12,2 кв.м., расположенной по адресу: <адрес>. Дарение указанной комнаты было совершено с условием, что в договоре дарения будет указание на то, что до конца своих дней ФИО2 будет проживать в комнате и ФИО4 (внучка) будет заботиться о ФИО2, т.к. истец находится в преклонном возрасте, истцу требуется постоянный уход и внимание.
Заключая спорный договор, истец была введена ответчиком в заблуждение относительно его природы, поскольку изначально не имея намерения просто одаривать ФИО4 комнатой, истец ожидала от нее помощи и совместное, а не раздельное проживание.
Будучи уверенной в отношениях, основанных на вере, добросовестности и порядочности, честности и обязательности ответчика ФИО4, а также близкого родства, договоренности и обещания ФИО4 с проживанием в спорной комнате после дарения, истец подписала подготовленный ответчиком ДД.ММ.ГГГГ договор дарения комнаты.
До ДД.ММ.ГГГГ об истце заботился ее сын ФИО18., проживавший в <адрес>, который оказывал истцу полный уход вместо ответчика.
ДД.ММ.ГГГГ ФИО19. умер. После смерти сына истец неоднократно спрашивала у ответчика когда она заберет ее в <адрес>, однако никакого ответа не последовало.
ДД.ММ.ГГГГ в связи с ухудшением состояния здоровья, преклонным возрастом, истца перевезли для дальнейшего проживания к ее дочери – ФИО15 в <адрес>, поскольку истец стала нуждаться в постоянной посторонней помощи. С указанного момента заботу об истце приняла ее дочь.
ДД.ММ.ГГГГ истец направила ответчику требование, в котором просила о добровольном подписании соглашения о расторжении договора дарения спорной комнаты и о возврате единственного жилья, однако требование было оставлено без ответа.
ФИО2 считает договор дарения недействительным, поскольку указанная сделка была совершена под влиянием существенного заблуждения. Заключая оспариваемый договор, истец заблуждалась относительно не только сущности договора, но и поведения ответчика, не подозревая о ее умысле завладения комнатой без намерения в оказании постоянного ухода и содержания.
Кроме того, договор дарения был заключен на крайне невыгодных для истца условиях, поскольку спорная комната является для ФИО2 единственным жильем; в договоре дарения отсутствует условие о сохранении за истцом права пользования комнатой, что оговаривалось с ответчиком в устной форме до заключения спорной сделки.
В связи с установлением обстоятельств продажи ответчиком ФИО4 спорной комнаты до обращения истца с настоящим иском в суд, определениями суда к участию в деле в качестве соответчиков привлечены ФИО3, ПАО «ТРАНСКАПИТАЛБАНК», АО «ИНВЕСТТОРГБАНК».
ДД.ММ.ГГГГ истцом ФИО2 исковые требования уточнены (т.3 л.д. 81-83): в связи с продажей спорной комнаты, заявлено о признании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ недействительным как совершенного под влиянием заблуждения, взыскании с ответчика ФИО4 стоимости спорной комнаты в размере 910000 руб., расходов по уплате государственной пошлины в размере 12300 руб., судебных расходов в размере 1200 руб., почтовых расходов в размере 169 руб. 54 коп.
В обоснование уточнений указано, что истец полагала, что между ней и внучкой будет заключен договор пожизненного содержания с иждивением. Однако, такой договор, несмотря на то, что они приезжали к нотариусу в <адрес>, заключен не был, а был подменен договором дарения.
Истец никогда не имела намерения дарить ответчику принадлежащую ей недвижимость, а была убеждена, что передает недвижимость взамен на выполнение обязательств по осуществлению за ней ухода и содержания. Поняла, что заблуждается в отношении природы сделки и последствий ее заключения после смерти сына, то есть после ДД.ММ.ГГГГ.
Полагает договор дарения ничтожной сделкой, так как заключая оспариваемый договор, она заблуждалась относительно не только сущности договора, но и поведения ответчика.
В силу положений ст. 584 ГК РФ договор ренты подлежит нотариальному удостоверению, однако такой нотариальный договор заключен не был. Несоблюдение нотариальной формы сделки влечет ее ничтожность (п.3 ст. 163 ГК РФ).
Договор дарения был заключен на условиях отличных от условий предусмотренных законом для договора ренты.
Поскольку отчуждение ответчиком ФИО4 спорной комнаты произошло после получения ей от истца требования о возврате комнаты, действия ответчика по продаже комнаты в силу положений ст. 10 ГК РФ необходимо расценивать как злоупотребление правом, в связи с чем истец полагает возможным взыскать с ФИО4 стоимость спорной комнаты, которая составляет 910000 руб.
ДД.ММ.ГГГГ к производству суда приняты уточненные представителями истца ФИО8, ФИО9 исковые требования (т.3 л.д. 206-209), согласно которых истец просит признать договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ недействительным не только как совершенным под влиянием заблуждения, но и в силу притворности, так как договор дарения прикрывал договор ренты. При этом денежные средства, перечисляемые ответчиком истцу со дня совершения оспариваемой сделки и до июля 2021 года в отсутствие какого-либо письменного обязательства, расцениваются истцом как встречное исполнение в том смысле, который придается нормой п. 1 ст. 572 ГК РФ.
Также представителями истца устно дополнительно указано на то, что заблуждение ФИО2 при заключении договора дарения, было связано с наличием у истца сопутствующих медицинских заболеваний (когнитивные нарушения, дисциркуляторная энцефалопатия), препятствующих ФИО2 понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с чем ФИО2 полагала, что заключает договор пожизненного содержания. В связи с чем представителями истца было заявлено ходатайство о назначении по делу судебной психолого-психиатрической экспертизы.
Определением Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от ДД.ММ.ГГГГ по настоящему гражданскому делу в отношении ФИО2 была назначена судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство по делу приостановлено.
Определением от ДД.ММ.ГГГГ производство по делу возобновлено.
Истец ФИО2 в судебное заседание не явилась, извещена судом о дате, времени и месте судебного заседания надлежащим образом, ходатайств об отложении судебного заседания не заявлено.
В судебном заседании представители истца ФИО8, ФИО9 на удовлетворении исковых требований настаивали как по первоначальным, так и по уточненным требованиям, указав, что фактически между сторонами исполнялась сделка ренты, так как со стороны ответчика ФИО4 имела место возмездность сделки путем ежемесячного перечисления в пользу ФИО2 денежных средств, что свидетельствует о прикрытии ренты дарением, и, следовательно, ничтожности сделки. Поскольку оспариваемый истцом договор является ничтожной сделкой, то срок исковой давности защиты нарушенного права составляет 3 года, и не является пропущенным истцом. Заключение судебной экспертизы является недопустимым доказательством, так как представители истца просили приостановить производство по данному делу до получения результатов судебной экспертизы в Режевском городском суде Свердловской области, в чем суд отказал. При этом, при производстве судебной экспертизы, эксперты руководствовались, в том числе, материалами гражданского дела, рассматриваемого Режевским городским судом: в частности использованы пояснения сторон, данные в Режевском городском суде.
В судебном заседании ответчик ФИО4 и ее представитель ФИО10, одновременно являющийся представителем ответчика ФИО3, против удовлетворения исковых требований возражали по доводам представленных в материалы дела письменных возражений и дополнений к ним (т.1 л.д. 152-154, т.3 л.д. 158-159, т.3 л.д. 187-189), согласно которых истцом пропущен срок исковой давности защиты нарушенного права. Так, оспариваемая в силу п. 1 ст. 178 ГК РФ сделка (существенное заблуждение при совершении сделки) является оспоримой, в связи с чем срок исковой давности по данной категории сделок составляет 1 год и исчисляется с момента исполнения сделки, то есть с момента государственной регистрации перехода права собственности. Такая регистрация состоялась ДД.ММ.ГГГГ. Таким образом, последним днем срока предъявления истцом настоящего иска был ДД.ММ.ГГГГ. Доказательств иного исчисления срока исковой давности истцом не представлено.
Кроме того, истец не доказала наличие существенного заблуждения при совершении сделки. Само существо договора дарения означает безвозмездную передачу вещи. Истец же ссылается на то, что якобы между сторонами имели место иные договоренности, то есть такие, которые предусматривали бы обязанность встречного предоставления со стороны ответчика. При этом ни одного доказательства таких договоренностей в материалы дела не представлено. Ответчик всегда находилась и находится с истцом в хороших отношениях, конфликтов не имела, заботилась о ней, ухаживала, оказывала внимание и продолжает делать это в настоящее время. Настоящий иск составлен и подан не истцом, а иным лицом, истец лишь формально поставила подпись, скорее всего не понимая значение своих действий.
Доказательств притворности оспариваемого договора истцом суду также не представлено. При этом, в силу положений п. 87 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" намерения одного участника совершить притворную сделку для применения п. 2 ст. 170 ГК РФ недостаточно. Ответчик ФИО4, при заключении оспариваемой сделки, никогда не подразумевала, что они с истцом совершают договор ренты. То, что ФИО2 при заключении договора дарения имела в виду договор ренты относится к ее заблуждению, которое не доказано, но не к притворности сделки.
Заключение судебной экспертизы соответствует всем требованиям закона и является относимым и допустимым доказательством.
В судебном заседании представитель ответчика ПАО «ТРАНСКАПИТАЛБАНК» - ФИО6, представитель третьего лица СПАО «Ингосстрах» - ФИО11 просили в удовлетворении исковых требований отказать по доводам представленных в материалы дела письменных возражений (т.2 л.д. 136-140; т.3 л.д. 102-105, 190-191), в том числе по доводам пропуска истцом срока исковой давности защиты нарушенного права.
Представителем ответчика ПАО «ТРАНСКАПИТАЛБАНК» - ФИО6 дополнительно указано на то, что существенным признаком притворности сделки является то обстоятельство, что воля обоих сторон сделки должна быть направлена на совершение иной сделки, что в рассматриваемых правоотношениях отсутствует, так как воля ответчика ФИО4 не была направлена на совершение договора ренты. Из собранных по делу доказательств следует, что ФИО2 регулярно совершала именно безвозмездные сделки, не желая какого-либо встречного представления от своих внуков. При этом ничто не препятствовало возможности заключения истцом возмездного договора, например, договора купли-продажи спорной комнаты.
Третье лицо ФИО15 в судебном заседании исковые требования полагала законными, обоснованными и подлежащими удовлетворению, указав, что ответчик ФИО4 (внучка истца) при совершении оспариваемого договора обещала ФИО2 забрать ее к себе и содержать, чего, однако, не сделала. В настоящее время истцу негде жить. При этом ФИО2 желает жить самостоятельно и только приезжать в ней (ФИО15) в гости. ФИО2 не желает быть зависимой от кого-либо.
Ответчик ФИО3, представитель ответчика АО «ИНВЕСТТОРГБАНК», представитель третьего лица Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Свердловской области в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом, ходатайств об отложении судебного заседания не заявлено.
В представленном в материалы дела отзыве представитель ответчика ФИО3 – ФИО10 против удовлетворения исковых требований возражал, указав на пропуск истцом срока исковой давности защиты нарушенного права (т.2 л.д. 131-132).
В направленном суду отзыве представитель ответчика АО «ИНВЕСТТОРГБАНК» - ФИО12 просила в удовлетворении исковых требований отказать (т.3 л.д. 29-34).
В соответствии со статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд признал возможным рассмотрение дела по существу в отсутствие не явившихся истца, ответчиков и представителя третьего лица, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания.
Суд, заслушав пояснения лиц, участвующих в деле, исследовав материалы гражданского дела, а также заключение судебной экспертизы, находит исковые требования не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.
Материалами дела установлено и никем из сторон не оспаривалось, что истец ФИО2 и ответчик ФИО4 являются бабушкой и внучкой.
На основании свидетельства о государственной регистрации права от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 являлась собственником жилого помещения – комнаты, общей площадью 12,2 кв.м., расположенной в <адрес> по адресу <адрес> (т.1 л.д. 11).
ДД.ММ.ГГГГ между истцом ФИО2 (даритель) и ответчиком ФИО4 (одаряемая) заключен договор дарения, по условиям которого даритель-бабушка безвозмездно передала, а одаряемая-внучка приняла в дар, в собственность комнату, назначение жилое, общей площадью 12,2 кв.м., находящуюся по адресу: <адрес> (т.1 л.д. 12-13).
Регистрация права собственности ФИО4 произведена в Едином государственном реестре недвижимости ДД.ММ.ГГГГ на основании личных заявлений сторон сделки от ДД.ММ.ГГГГ, поданных через Многофункциональный центр г. Реж Свердловской области (т.1 л.д. 63-65).
ДД.ММ.ГГГГ между ФИО4 и ФИО3 был заключен договор купли-продажи недвижимого имущества с использованием кредитных средств (т.1 л.д. 72-75), по условиям которого ФИО3 приобрел в собственность комнату общей площадью 12,2 кв.м., находящуюся по адресу: <адрес>; оплата по договору была произведена как за счет собственных средств покупателя (301000 руб.), так и за счет кредитных средств (609000 руб.), предоставленных заемщику по ипотечному кредитному договору от ДД.ММ.ГГГГ, заключенному между ФИО3 и ПАО «ТРАНСКАПИТАЛБАНК» (т.1 л.д. 107-113). Обеспечением исполнения обязательств заемщика по договору ипотечного кредитования является ипотека предмета залога (спорной комнаты), а также страхование предмета залога.
ДД.ММ.ГГГГ между СПАО «Ингосстрах» и ФИО3 был заключен договор страхования от несчастных случаев и болезней, страхование недвижимого имущества и страхование от риска утраты недвижимого имущества в результате прекращения права собственности, застрахованным имуществом по которому является спорное имущество – комната общей площадью 12,2 кв.м., расположенная по адресу: <адрес> (т.2 л.д. 174-176). Страховым случаем по договору, в том числе, является полная или частичная утрата застрахованного имущества вследствие прекращения права собственности или ограничение (обременение) права собственности на застрахованное имущество.
На основании договора передачи прав на закладные от ДД.ММ.ГГГГ, на момент рассмотрения дела по существу законным владельцем закладной является АО «ИНВЕСТТОРГБАНК» (т.2 л.д. 161).
С учетом уточнения исковых требований, договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ оспаривается истцом ФИО2 по трем основаниям:
- как совершенный под влиянием существенного заблуждения (п.п. 2, 3, 5 п. 2 ст. 178 ГК РФ); при этом заблуждение истца было связано, в том числе, с наличием у ФИО2 сопутствующих медицинских заболеваний, препятствующих ей понимать значение своих действий и руководить ими (п. 1 ст. 177 ГК РФ);
- в силу притворности сделки (п. 2 ст. 170 ГК РФ).
В соответствии с положениями п.п. 1, 2 ст. 209, п. 1 ст. 401 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.
Граждане и юридические лица свободны в заключении договора.
Понятие договора дарения дано в ст. 572 ГК РФ, согласно ч.1 которой по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
Согласно статье 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка) (пункт 1). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (пункт 2).
В силу пункта 1 статьи 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.
Сделка, совершенная под влиянием заблуждения, является оспоримой сделкой, и бремя доказывания обстоятельств существенного заблуждения при совершении сделки возлагается на лицо, которое такую сделку оспаривает.
Для признания недействительной сделки, совершенной под влиянием заблуждения, необходима совокупность условий, а именно: подтверждение самого факта совершения указанной сделки и наличие при ее совершении заблуждения одной из сторон, следствием чего явилась неправильно выраженная ее воля.
При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 данной статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности, если:
- сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные (подпункт 2 пункта 2 статьи 178 ГК РФ);
- сторона заблуждается в отношении природы сделки (подпункт 3 пункта 2 статьи 178 ГК РФ);
- сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (подпункт 5 пункта 2 статьи 178 ГК РФ).
По смыслу приведенной нормы права, сделка признается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался, заблуждение предполагает, что при совершении сделки лицо исходило из неправильных, не соответствующих действительности представлений о каких-то обстоятельствах, относящихся к данной сделке. Так, существенным является заблуждение относительно предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные.
Вопрос о том, является ли заблуждение существенным или нет, должен решаться судом с учетом конкретных обстоятельств каждого дела исходя из того, насколько заблуждение существенно не вообще, а именно для данного участника сделки.
Если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, к ней применяются правила, предусмотренные статьей 167 настоящего Кодекса (пункт 6 статьи 178 ГК РФ).
В обоснование доводов о наличии в действиях истца признаков заблуждения в исковом заявлении указано, что договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ был заключен после убедительных уговоров со стороны ответчика ФИО4 Дарение указанной комнаты было совершено с условием, что в договоре дарения будет указание на то, что до конца своих дней ФИО2 будет проживать в комнате и ФИО4 (внучка) будет заботиться о ФИО2, т.к. истец находится в преклонном возрасте, истцу требуется постоянный уход и внимание.
Между тем, в нарушение требований ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ни истцом, ни представителями истца не представлено доказательств наличия существенного заблуждения ФИО2 относительно предмета и природы совершаемой ей сделки.
Так, относительно обстоятельств заключения оспариваемого договора, материалами дела, в том числе свидетельскими показаниями, установлено следующее.
На момент совершения договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 никогда не проживала и не была зарегистрирована по месту нахождения спорной комнаты, а проживала и была зарегистрирована по адресу: <адрес>. По указанному адресу истец проживала одна и не нуждалась в чьем-либо уходе, сама себя обслуживала, самостоятельно осуществляла уход за собой, была активна. Члены семьи истца – сын ФИО20 (сын), внук ФИО21 также проживали в городе Режь, но не совместно с истцом, и, в случае необходимости, оказывали истцу помощь и заботу как близкие родственники. Внучка истца ФИО4 проживала в <адрес> и также оказывала посильную материальную помощь и заботу.
В период совершения договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ истец ФИО2 находилась в длительном конфликте со своей дочерью ФИО15, не общалась с ней, совершала сделки по безвозмездной передаче своего имущества своим внукам с целью, чтобы в последующем какое-либо имущество не досталось дочери.
С момента совершения оспариваемой сделки и до момента смерти сына истца – ФИО22 (отец ответчика ФИО4), ФИО2 никогда не заявляла каких-либо требований к ответчику ФИО4 относительно желания истца проживать в спорной комнате, либо требования о ее содержании. На похоронах сына истец примирилась со своей дочерью. Также на похоронах произошел внутрисемейный конфликт в результате которого третье лицо ФИО15 забрала истца к себе для совместного проживания, с указанного времени третьему лицу ФИО15 стало известно о наличии оспариваемого договора.
Как до заключения оспариваемого договора, так и после – спорная комната по устному соглашению между ФИО2 и ФИО4 сдавалась последней в наем, а денежные средства от найма направлялись ответчиком истцу путем перечисления на банковские карты либо отца (ФИО23.), либо брата (ФИО24) ответчика, которые, в свою очередь, передавали данные денежные средства истцу, так как проживали с ней в одном городе.
Так, в судебном заседании от ДД.ММ.ГГГГ сама истец суду пояснила, что не помнит обстоятельства заключения оспариваемого договора, так как это было давно.
Из пояснений ответчика ФИО4 следует, что она никогда не уговаривала свою бабушку подарить ей спорную комнату, не участвовала при составлении проекта договора дарения, так как данный проект составлялся в <адрес> при участии бабушки (ФИО2) и брата ответчика – ФИО25 При этом до заключения оспариваемого в настоящем деле договора дарения, истец ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ также подарила принадлежащую ей квартиру в <адрес>83 своему внуку ФИО16 ФИО13 указанных сделок было направлено на то, чтобы имущество истца не досталось ее дочери – ФИО15, поскольку они длительное время находились в конфликте и не общались. После принятия решения о дарении спорной комнаты, ФИО2 позвонила ФИО4 и сообщила о своем намерении и попросила съездить с ней, чтобы заключить договор, на что ответчик указала, что у нее нет возможности среди недели приехать в <адрес> и чтобы бабушка вместе с внуком Сашей съездили к нотариусу составить текст договора. После того, как текст договора был составлен, ответчик с истцом съездили в МФЦ г. Реж и отдали документы на регистрацию.
Третье лицо ФИО15 наличие длительного конфликта, около 6 лет, во время которого мать и дочь лично не общались, не оспаривала, как не оспаривала свое примирение с матерью после смерти брата ФИО27.
Допрошенный в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ в качестве свидетеля ФИО26., являющийся внуком истца, относительно обстоятельств заключения договора дарения комнаты суду пояснил, что ему на телефон позвонила бабушка и попросила свозить ее к нотариусу, чтобы составить договор дарения, что он и сделал. Он отвез бабушку к нотариусу 23 или ДД.ММ.ГГГГ, где и был составлен проект договора дарения, который он отдал бабушке. При этом ДД.ММ.ГГГГ, то есть за несколько дней до дарения комнаты, его бабушка ФИО2 подарила ему принадлежащую ей квартиру в <адрес>. Договор дарения данной квартиры заключался между ними несколько раз (три раза), так как бабушка сначала то дарила эту квартиру ему, то требовала эту квартиру обратно. На момент 2018 года его бабушка ФИО2 проживала самостоятельно, в регулярной помощи не нуждалась, была активным человеком. Как он, так и его отец ФИО28 (сын истца) оказывали бабушке помощь по ее просьбе, когда она об этом просила.
Допрошенная в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ в качестве свидетеля ФИО16 ФИО31 (супруга сына истца ФИО29 суду пояснила, что какого-либо принуждения к заключению договора дарения с чьей-либо стороны на ФИО2 не было. Истец неоднократно высказывала желание подарить спорную комнату своей внучке, чтобы последняя могла улучшить свои жилищные условия, а также чтобы какое-либо имущество истца не досталось ее дочери ФИО15, так как они длительное время находились в конфликте. На момент 2018 года ФИО2 не нуждалась в чьей-либо постоянной заботе, проживала одна, сама себя обслуживала. На похоронах супруга свидетеля – ФИО33. возник внутрисемейный конфликт, поскольку третье лицо ФИО15, стала высказывать распоряжения относительно того, каким образом должно быть распределено наследственное имущество после смерти ее брата.
Из материалов наследственного дела после смерти ФИО32., последовавшей ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д. 3), следует, что истец ФИО2 отказалась от причитающейся ей доли в наследственном имуществе ФИО16 С.В. в пользу сестры наследодателя – ФИО15 (т.2 л.д. 13-14). При этом наследственное имущество, принятое ФИО15 в порядке наследования в силу отказа ФИО2 от наследования, состоит, в том числе, из 1/8 доли в праве на жилое помещение – квартиру по адресу: <адрес>61 (свидетельство о праве на наследство по закону от ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д. 228), также ФИО15 в наследство принято иное имущество (движимое и недвижимое (т.2 л.д. 229-230), что опровергает доводы истца о том, что спорная жилая комната для нее является единственным жильем, так как фактически, имея возможность принять наследство после смерти сына и проживать в доле наследственного имущества (1/8 доле квартиры по адресу: <адрес>61), истец также распорядилась указанным имуществом в пользу своей дочери ФИО15 путем отказа от наследства в пользу последней.
Также материалами дела установлено, что за несколько дней до оспариваемой в настоящем деле сделки, ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 подарила принадлежащую ей квартиру по адресу <адрес> своему внуку ФИО16 А.С. (т.2 л.д. 242). Данная сделка также являлась безвозмездной. В производстве Режевского городского суда Свердловской области также находится исковое заявление ФИО2 к ответчикам ФИО34., ФИО4 о признании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО2 и ФИО35., недействительным. Доводы и основания исковых требований аналогичны рассматриваемым в настоящем деле доводам и основаниям.
Из пояснений свидетеля ФИО36 также следует, что от составления проекта договора дарения спорной комнаты (23-ДД.ММ.ГГГГ) до момента заключения договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ прошло как минимум 2 дня, текст проекта договора находился у истца, в связи с чем она имела возможность внимательного ознакомления с содержанием данного договора и исключения для себя каких-либо неясностей относительно его содержания. Более того, из пункта 11 самого договора от ДД.ММ.ГГГГ следует, что он составлен в трех экземплярах и экземпляр договора имеется у каждой стороны. Нахождение текста оспариваемого договора от ДД.ММ.ГГГГ у истца с момента государственной регистрации договора и до момента обращения с настоящим иском в суд, возможность в любое время ознакомления с условиями данного договора, также свидетельствует об отсутствии со стороны истца какого-либо заблуждения относительно его предмета, условий и содержания.
Положениями п. 1 ст. 177 ГК РФ предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
Поскольку представителями истца в судебном заседании от ДД.ММ.ГГГГ было дополнительно указано на то, что заблуждение ФИО2 при заключении договора дарения, было связано с наличием у истца сопутствующих медицинских заболеваний (когнитивные нарушения, дисциркуляторная энцефалопатия), препятствующих ФИО2 понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с чем ФИО2 полагала, что заключает договор пожизненного содержания, заявлено ходатайство о назначении по делу судебной психолого-психиатрической экспертизы, определением Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от ДД.ММ.ГГГГ по делу была назначена судебная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой было поручено экспертам ГБУЗ СО «Свердловская областная клиническая психиатрическая больница». На разрешение экспертов были поставлены следующие вопросы:
1. Страдала ли ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, каким-либо психическим заболеванием в момент подписания договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, если да – каким именно?
2. Могла ли ФИО2 в момент подписания договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ по своему состоянию понимать значение совершаемых ею действий и была ли она способна руководить ими в полной мере?
3. Имелись ли у ФИО2 на момент заключения договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ признаки состояний, препятствующих ей понимать значение своих действий и руководить ими в полной мере?
4. Какие индивидуально-психологические особенности имелись у ФИО2 в момент составления договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ?
5. Каково психическое состояние ФИО2 с ДД.ММ.ГГГГ по настоящее время? Может ли она отдавать отчет своим действиям и руководить ими в настоящее время?
6. Оказывается ли на ФИО2 психологическое влияние со стороны третьих лиц?
Из выводов заключения комиссии экспертов ГАУЗ СО «Свердловская областная клиническая психиатрическая больница» от ДД.ММ.ГГГГ № ****** следует:
Выводы судебно-психиатрических экспертов по вопросам 1, 5:
На момент подписания договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ у ФИО2 не выявлено критериев (в соответствии с МКБ-10), достаточных для диагностики какого-либо психического расстройства.
В настоящее время у ФИО2 имеется неуточненное органическое расстройство (код по МКБ-10 F09). Об этом свидетельствует то, что у подэкспертной на фоне длительно текущей гипертонической болезни, дисциркуляторной эцефалопатии в 2020м и 2022 году фиксировались когнитивные нарушения (без подробного описания), а при настоящем исследовании у нее выявляются признаки выраженного интеллектуально-мнестического снижения, выраженные нарушения произвольного внимания, инертность психических процессов, снижение памяти, замедленный темп мышления, сниженный уровень обобщений, актуальность конкретных и ситуативных признаков и связей при проведении мыслительных операций, трудности в абстрагировании, снижение критических и прогностических способностей.
Данные нарушения являются выраженными и достигают степени слабоумия, однако диагностика деменции на сегодняшний день невозможна по причине отсутствия критерия длительности расстройства. По имеющимся материалам невозможно однозначно установить время возникновения данного заболевания.
Для ответа на вопрос «Может ли она отдавать отчет своим действиям и руководить ими в настоящее время?» следует оценивать психическое состояние ФИО2 в рамках принятия решения о ее недееспособности.
Выявленное психическое расстройство не является противопоказанием для участия ФИО2 в судебном заседании и не создает опасности для ее жизни и здоровья, а также жизни и здоровья окружающих, однако выявленное психическое расстройство, которое сопровождается значительными интеллектуально-мнестическими нарушениями, лишает ее возможности понимать характер своего процессуального положения, самостоятельно осуществлять свои права и обязанности, правильно воспринимать обстоятельства имеющие значение для дела и давать о них пояснения.
Выводы эксперта психолога и ответы на вопросы суда в рамках его компетенции:
По представленным материалам дела такого психического состояния (сочетания когнитивных и эмоционально-личностных нарушений, пассивно-подчиняемого, зависимого типа поведения), которое бы нарушало процесс принятия решения и его исполнение применительно к спорной сделке у ФИО2 не выявлено.
В юридически значимый период времени у ФИО2 имелись такие индивидуально-психологические особенности как эмоциональная лабильность (переменчивость настроения), повышенная обидчивость, конфликтность (в том числе с близкими родственниками), повышенная чувствительность к критическим замечаниям. Признаков выраженного нарушения когнитивных функций, социально-бытовой дезадаптации, утраты навыков самообслуживания в юридически значимый период времени по представленным материалам у ФИО2 не выявлено. Указания на наличие когнитивных нарушений у ФИО2, по данным объективной медицинской документации, относятся к отсроченному от юридически значимой даты периоду: примерно через полтора года после спорной сделки (в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ) были зафиксированы признаки когнитивного дефицита без указания степени выраженности нарушений, отмечена низкая приверженность к лечению, необходимость контроля за приемом препаратов со стороны родственников; участники судебного процесса отмечают ухудшение в состоянии подэкспертной, потребность в помощи и поддержке после смерти сына, с мая 2021 года; в еще более отсроченный от рассматриваемой даты период (с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ), когнитивные нарушения были оценены как умеренно выраженные. При настоящем исследовании у ФИО2 выявляются следующие особенности, обусловленные, в том числе, диагностированным психическим расстройством: признаки выраженного интеллектуально-мнистического снижения, выраженные нарушения произвольного внимания, инертность психических процессов, сниженный уровень обобщений, актуальность конкретных и ситуативных признаков и связей при проведении мыслительных операций, трудности в абстрагировании, снижение критичности, а также сензитивность, ранимость, повышенная обидчивость, недоверчивость, сочетание эмоциональной лабильности и эгоцентризма, субъективность пристрастий, осторожность в принятии решений, общительность, непостоянство в привязанностях.
При настоящем исследовании признаков повышенной внушаемости, а также признаков психологического влияния со стороны третьих лиц у ФИО2 не выявлено. Вместе с тем, следует отметить, что в настоящее время у ФИО2 выявляется снижение критических и прогностических способностей.
Совместные выводы судебно-психиатрических экспертов и эксперта психолога, содержащие ответ на вопросы 2, 3 в рамках совместной компетенции:
У ФИО2 в юридически значимый период времени не выявлено такого состояния, которое бы лишало ее возможности понимать значение своих действий и руководить ими в момент подписания договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ.
В установленном законом порядке заключение судебной экспертизы сторонами не оспорено, и, вопреки доводам представителей истца, является относимым и допустимым доказательством. Заключение судебной экспертизы подробно мотивировано, эксперты имеют соответствующее образование и квалификацию, необходимый стаж экспертной работы, предупреждены судом об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Выводы экспертов согласуются с иными материалами дела, в том числе с медицинскими документами.
Ссылка представителей истца на то, что заключение судебной экспертизы является недопустимым доказательством, так как при производстве судебной экспертизы, эксперты руководствовались, в том числе, материалами гражданского дела, рассматриваемого Режевским городским судом: в частности использованы пояснения сторон, данные в Режевском городском суде, отклоняется судом, поскольку использование при производстве экспертизы материалов гражданского дела № ****** Режевского городского суда Свердловской области с целью наиболее полного и всестороннего исследования было осуществлено судебными экспертами после получения разрешения на это от суда.
Таким образом, материалами дела достоверно установлено, что имеющиеся у ФИО2 на момент заключения оспариваемой сделки медицинские заболевания не лишали ее возможности понимать значение своих действий и руководить ими, а доводы представителей истца об обратном – являются опровергнутыми.
Напротив, судебной экспертизой установлено, что в юридически значимый период, то есть на момент заключения договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, признаков выраженного нарушения когнитивных функций, социально-бытовой дезадаптации, утраты навыков самообслуживания у ФИО2 не выявлено. Таким образом, сам по себе факт престарелого возраста истца на момент заключения договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, не может являться безусловным основанием для удовлетворения исковых требований.
Между тем, суд отмечает, что из выводов заключения судебной экспертизы следует, что в настоящее время ФИО2 лишена способности понимать характер своего процессуального положения, самостоятельно осуществлять права и обязанности, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них пояснения. Указанное свидетельствует о критическом отношении суда как к обстоятельствам, изложенным истцом в исковом заявлении (как первоначальное исковое заявление, так и уточнения исковых требований от ДД.ММ.ГГГГ подписаны лично истцом), так и к пояснениям, данным ФИО2 суду; а также о невозможности установления достоверности сведений, сообщаемых суду представителями истца, поскольку их доводы априори связаны с позицией истца.
Таким образом, исходя из совокупного анализа представленных в материалы дела доказательств, в том числе показаний свидетелей, заключения судебной экспертизы, суд приходит к выводу о том, что истцом не представлено относимых и допустимых доказательств, подтверждающих, что договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ был заключен под влиянием заблуждения истца, а также в таком состоянии, когда ФИО2 не была способна понимать значение своих действий или руководить ими. Напротив, совокупностью собранных по делу доказательств достоверно подтверждено, что при заключении договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ действительная воля истца была направлена именно на совершение безвозмездной сделки.
Кроме того, суд находит обоснованными доводы ответчиков о пропуске истцом срока исковой давности по требованию о признании сделки недействительной по основаниям, предусмотренным п. 1 ст. 178, п. 1 ст. 177 ГК РФ.
Так, в п. 2 ст. 181 ГК РФ установлено, что срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
В соответствии с положениями ст. 200 ГК РФ если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.
Материалами дела достоверно установлено, что истцу было известно о заключении договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, поскольку его подписание осуществляла непосредственно истец, данный договор после его подписания и государственной регистрации также имелся у истца в наличии, следовательно, срок исковой давности для признания сделки недействительной по основаниям введения в заблуждение и нахождения в момент совершения сделки в таком состоянии, когда ФИО2 не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, истек ДД.ММ.ГГГГ. Таким образом, обращение истца в суд ДД.ММ.ГГГГ совершено после истечения сроков исковой давности, что также является самостоятельным основание для отказа в иске.
Каких-либо оснований для перерыва течения срока исковой давности, либо для восстановления срока исковой давности представителями истца заявлено не было и самостоятельно судом не установлено.
Разрешая довод истца о недействительности договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ в силу его притворности (п.2 ст. 170 ГК РФ) суд руководствуется следующим.
В обоснование доводов о притворности оспариваемой сделки истцом указано на то, что в действительности договор дарения прикрывал договор ренты. При этом денежные средства, перечисляемые ответчиком истцу со дня совершения оспариваемой сделки и до июля 2021 года в отсутствие какого-либо письменного обязательства, расцениваются истцом как встречное исполнение в том смысле, который придается нормой п. 1 ст. 572 ГК РФ.
Как уже указывалось судом ранее, по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом (п. 1 ст. 572 ГК РФ).
При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные п. 2 ст. 170 настоящего Кодекса.
В п. 2 ст. 170 ГК РФ указано, притворная сделка, это есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях. К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила.
В соответствии с п. 1 ст. 583 ГК РФ по договору ренты одна сторона (получатель ренты) передает другой стороне (плательщику ренты) в собственность имущество, а плательщик ренты обязуется в обмен на полученное имущество периодически выплачивать получателю ренту в виде определенной денежной суммы либо предоставления средств на его содержание в иной форме.
Статьей 584 ГК РФ предусмотрено, что договор ренты подлежит нотариальному удостоверению, а договор, предусматривающий отчуждение недвижимого имущества под выплату ренты, подлежит также государственной регистрации.
В соответствии со ст. 601 - 603 ГК РФ по договору пожизненного содержания с иждивением получатель ренты (договора пожизненного содержания) - гражданин передает принадлежащие ему жилой дом, квартиру, земельный участок или иную недвижимость в собственность плательщика ренты, который обязуется осуществлять пожизненное содержание с иждивением гражданина и (или) указанного им третьего лица (лиц).
Таким образом, правовым последствием заключения как договора ренты, так и договора дарения является переход права собственности на имущество, к плательщику ренты это право переходит возмездно (взамен на предоставление содержания с иждивением в натуре за счет своих средств), а к одаряемому - безвозмездно, то есть без какого-либо встречного предоставления (ни в денежной, ни в натуральной форме).
Как следует из разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" изложенных в п. 87, в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила. Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации или специальными законами.
По смыслу действующего законодательства для признания сделки недействительной по мотиву ее притворности необходимо установить, что воля обеих сторон была направлена на совершение сделки, отличной от заключенной, выяснить фактические отношения между сторонами, а также намерения каждой стороны.
В силу положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания притворности сделки лежит на лице, заявившем о ее притворности.
Исходя из установленных судом обстоятельств, ни доказательств того, что сама истец ФИО2 намеревалась заключить договор ренты, ни доказательств того, что ответчик ФИО4 также намеревалась совершить договор ренты либо договор пожизненного содержания, в материалы дела не представлено.
Как уже указывалось судом ранее, после заключения договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 не предъявляла к ответчику ФИО4 каких либо требований по ее содержанию, по сохранению правом пользования комнатой (при том, что никогда ранее и не проживала и не была зарегистрирована в ней), а ФИО4 не совершала действий по содержанию истца.
Судом установлено, что договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ был заключен в установленной письменной форме, содержит все существенные условия, подписан (что не оспаривалось сторонами) и имелся у истца на руках. Каких-либо нарушений при оформлении договора дарения спорной комнаты допущено не было. Правовые последствия договора дарения наступили - право собственности на комнату за одаряемой зарегистрировано в установленном порядке.
Доказательств того, что ФИО4 предоставляла ФИО2 содержание с иждивением в определенном объеме (приходила, прибиралась, покупала и приносила продукты, готовила, стирала, делала ремонт, оплачивала коммунальные платежи и т.п.) суду не представлено, как не представлено доказательств наличия воли ответчика ФИО4 на совершение договора ренты. При этом сама ответчик ФИО4 оспорила наличие у нее такой воли.
Ссылка представителей истца на то, что денежные средства, перечисляемые ответчиком истцу со дня совершения оспариваемой сделки и до июля 2021 года в отсутствие какого-либо письменного обязательства, расцениваются истцом как встречное исполнение по договору ренты, подлежит отклонению судом, поскольку материалами дела достоверно установлено, что перечисление денежных средств ответчиком истцу началось до заключения оспариваемого договора дарения (как минимум с ДД.ММ.ГГГГ, т.3 л.д. 164-175) и происходило в рамках следующего: до заключения договора дарения спорная комната сдавалась в наем, а денежные средства от найма перечислялись ответчиком истцу через отца ответчика или брата ответчика (получение данных денежных средств через отца и брата ответчика не оспаривалось истцом в судебном заседании), а после заключения договора дарения ответчик перечисляла денежные средства в качестве добровольной помощи бабушке, но не в качестве содержания по договору ренты.
При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что юридические и фактические последствия ренты не наступили, что свидетельствует об отсутствии оснований для признания договора дарения притворным, а именно, заключенным с целью прикрыть сделку на иных условиях.
Поскольку материалами дела установлено, что договор дарения не являлся притворной сделкой и не прикрывал договор ренты, доводы иска о необходимости нотариального удостоверения договора ренты и о несоблюдении нотариальной формы договора ренты подлежат отклонению судом как явно необоснованные.
При этом суд также полагает необходимым отметить, что действующим законодательством возможность признания заключенной сделки одновременно как притворной, так и совершенной под влиянием заблуждения, отсутствует, поскольку при заключении притворной сделки все стороны сделки осознают, на достижение каких правовых последствий она направлена, тогда как при заключении сделки под влиянием заблуждения одна из сторон сделки (потерпевший) заблуждалась относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению.
Более того, само по себе признание сделки притворной не влечет реституционных последствий по отношению к прикрывающей сделке, поскольку законом в отношении притворных сделок предусмотрены иные последствия - применение к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделке), относящихся к ней правил с учетом существа и содержания такой прикрываемой сделки, и только при признании недействительной прикрываемой сделки суд вправе применить к ней реституционные последствия.
В соответствии со ст. 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе: суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам; расходы на оплату услуг представителей; связанные с рассмотрением дела почтовые расходы, понесенные сторонами.
Определением Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от ДД.ММ.ГГГГ по делу была назначена судебная психолого-психиатрическая экспертиза, расходы по проведению которой, с согласия представителей истца, были возложены на истца ФИО2
Из сопроводительного письма ГАУЗ СО «СОКПБ» следует, что истцом оплата судебной экспертизы не произведена, расходы на производство экспертизы составили 40000 руб.
Таким образом, с истца ФИО2 в пользу ГАУЗ СО «СОКПБ» подлежат взысканию расходы за проведение судебной экспертизы в размере 40000 руб.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
В удовлетворении исковых требований ФИО2 к ФИО4, ФИО3, публичному акционерному обществу «ТРАНСКАПИТАЛБАНК», акционерному обществу «ИНВЕСТТОРГБАНК» о признании недействительным договора дарения жилого помещения, взыскании убытков, судебных расходов – отказать.
Взыскать с ФИО2 в пользу государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Свердловская областная клиническая психиатрическая больница» расходы на проведение судебно-психиатрической экспертизы в размере 40 000 руб.
Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Свердловский областной суд путем подачи жалобы через Октябрьский районный суд г. Екатеринбурга в течение одного месяца со дня изготовления решения в мотивированном виде.
Судья Л.В. Лукичева